
Конституционально-морфологические основы суицидального поведения у пациентов с шизофренией
Журнал: Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2025;125(11):52-56.
DOI: 10.17116/jnevro202512511152
Прочитано: 1825 раз
Резюме
ЦЕЛЬ ИССЛЕДОВАНИЯ
Определить вклад конституционально-морфологических характеристик пациентов с шизофренией в структуру суицидального поведения.
МАТЕРИАЛ И МЕТОДЫ
Обследованы 200 пациентов с шизофренией. Антропометрическое исследование проводилось по методике В.В. Бунака в модификации В.П. Чтецова. Рассчитывались индексы Rees-Eysenk и Tanner. С помощью клинического опроса и анализа медицинской документации выявлялась история суицидальных попыток. В качестве дополнительной оценки суицидального риска применялась шкала безнадежности Бека. Статистическая обработка осуществлялась с помощью критерия χ2 и критерия Краскела—Уоллиса с процедурой множественного апостериорного попарного сравнения (тест Данна).
РЕЗУЛЬТАТЫ
Частота встречаемости внешних форм суицидального поведения у пациентов составила 34%. Внутренние формы суицидального поведения, в основе которых лежал фактор безнадежности, встречались у 41% пациентов. Обнаружено, что в группе пациентов с суицидальными попытками в анамнезе значительно чаще наблюдался астенический тип (p=0,019). У пациентов с андроморфным типом соматической половой дифференциации преобладали внутренние формы суицидального поведения (47,1%, p=0,011), а у лиц с гинекоморфным — в целом, высокий процент как внешних (41,2%), так и внутренних (43,1%) форм суицидального поведения (p=0,004). У пациентов с астеническим типом телосложения преобладали внешние формы суицидального поведения (47%, p=0,011), тогда как у лиц с мезостеническим — внутренние (49,5%, p<0,001).
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Обнаруженные закономерности в представленном исследовании свидетельствуют, что смещение соматической половой дифференциации к гинекоморфии и морфофенотипический сдвиг в сторону астении ассоциированы с повышенным риском суицидального поведения у пациентов с шизофренией.
Ключевые слова
- шизофрения
- суицид
- суицидальное поведение
- факторы риска
- конституция
- индекс Rees-Eysenk
- индекс Tanner
Дата поступления: 01.08.2025
Дата принятия в печать: 15.08.2025
Дата публикации: 09.12.2025
Проблема суицидального поведения у пациентов с шизофренией является крайне важным и актуальным вопросом в современной психиатрии, что обусловлено большой распространенностью данного феномена и высоким уровнем фатальных последствий. Риск самоубийства и попытки суицида у пациентов с шизофренией в течение жизни по данным исследований составляют 4—13 и 25—50% соответственно [1—3].
Исходя из текущей дефиниции суицидального поведения Всемирной организации здравоохранения [3, 4], относящей его к типам поведения, включающим мысли о суициде, планирование самоубийства, суицидальные попытки и сам суицид, можно выделить внешние и внутренние формы суицидального поведения. Внешние формы включают суицидальные попытки и завершенное самоубийство. Внутренние формы — суицидальные мысли (представления, фантазии на тему своей смерти), суицидальные замыслы (активная форма суицидальности, при которой продумываются способы суицида, время и действия), суицидальные намерения (желание, замысел лишить себя жизни в сочетании с волевым компонентом, побуждающим к непосредственному переходу во внешнее поведение). К внутренним формам суицидального поведения можно отнести безнадежность [5—7]. Безнадежность представляет собой психологический конструкт когнитивных схем, общим признаком для которых является негативная окраска ожиданий относительно ближайшего и отдаленного будущего, что соответствует третьему компоненту негативной триады когнитивной модели депрессии Бека [8], согласно которой депрессивное состояние определяет негативный образ себя, негативный образ своего функционирования в настоящем и негативный образ будущего. Подчеркивается, что чем выше уровень безнадежности, тем выше риск суицидального поведения [6, 7, 9].
При оценке суицидальных тенденций принято выделять провоцирующие факторы (факторы риска). На сегодняшний день изучены различные психосоциальные факторы риска суицидального поведения у больных шизофренией, среди которых: ухудшение адаптации и социального функционирования, влияние стигматизации, отсутствие семьи, развод, утрата супруга, наличие депрессивной симптоматики и т.д. [3, 10—12]. В целом, существует большое количество исследований, которые показывают связь с риском суицида больных шизофренией различных демографических и клинических факторов. Однако прогноз суицидального поведения на их основе ненадежен, поскольку демографические факторы не являются универсальными, а клинические подвержены динамике, зависящей как от течения самого патологического процесса, так и проводимых лечебно-реабилитационных мероприятий. Поэтому необходим поиск достоверных и надежных потенциальных биомаркеров, которые могли бы предсказывать возникновение и развитие суицидального поведения у лиц с шизофренией для осуществления его ранней профилактики.
Роль конституционально-морфологического типа и соматической половой дифференциации в закономерностях течения шизофрении хорошо изучена для данной патологии [13—15]. Вместе с тем исследований связи конституции с суицидальным поведением, в том числе при шизофрении, до настоящего времени практически не встречается. Между тем, конституционально-морфологический вектор является перспективным направлением поиска предикторов риска суицидального поведения, поскольку морфофенотип конституции представляет собой структурный биомаркер реактивности, не подверженный значительным изменениям у взрослых.
Гипотезой являлось предположение повышенного риска суицидального поведения у пациентов с шизофренией с определенными конституционально-морфологическими особенностями.
Цель исследования — определение вклада конституционально-морфологических характеристик пациентов с шизофренией в структуру суицидального поведения.
Материал и методы
На базе отделения эндогенных расстройств клиники НИИ психического здоровья Томского НИМЦ и Томской клинической психиатрической больницы обследованы 200 пациентов с шизофренией (F20 по МКБ-10).
Критерии включения: верифицированный диагноз шизофрении по МКБ-10, возраст 18—60 лет, получение информированного согласия пациента, отсутствие нарушений скелетного остова, органической, неврологической и тяжелой соматической патологии, приводящей к органной недостаточности, в том числе возникшей после суицидальной попытки.
Критерии невключения: прием клозапина предыдущие 6 мес до включения в исследование, синдром зависимости от психоактивных веществ (исключая зависимость от табака, так как она имеет большую распространенность среди пациентов с шизофренией в российской популяции).
Тяжесть психопатологической симптоматики у пациентов оценивалась с помощью шкалы позитивных и негативных синдромов (Positive and Negative Syndrome Scale — PANSS) в адаптированной русской версии — SCI-PANSS [16]. Возраст пациентов, возраст манифестации и продолжительность заболевания, история суицидальных попыток были получены путем структурированного клинического интервью и изучения медицинских карт. В исследовании применялась шкала безнадежности Бека [17] в качестве дополнительной оценки суицидального риска.
Все пациенты, включенные в данное исследование, получали базисную терапию из группы конвенциональных (n=146) и атипичных (n=54) антипсихотиков в терапевтических дозах, одобренных Минздравом России. Все дозы принимаемой терапии были приведены к единообразию в перерасчете на хлорпромазиновый эквивалент (CPZeq, мг/сут).
Все пациенты прошли антропометрическое обследование по методике В.В. Бунака в модификации В.П. Чтецова [18]. Идентификация конституционально-морфологических типов и соматической половой дифференциации проводилась с помощью вычисления индекса типа телосложения (индекс Rees-Eysenk) и индекса соматической половой дифференциации (индекс Tanner). Границы данных индексов были получены в результате антропометрического обследования группы из 100 здоровых добровольцев, сопоставимых по полу и возрасту пациентам. Соответственно, для индекса Rees-Eysenk: значение <95,1 для мужчин и <96,8 для женщин верифицировалось как гиперстенический тип; при значении от 95,1 до 105,7 для мужчин и от 96,8 до 110,8 для женщин — мезостенический; при >105,7 мужчин и >110,8 для женщин — астенический. Для индекса Tanner границы определялись следующим образом: <87 для мужчин и <75 для женщин соматическая половая дифференциация определялась как гинекоморфная; от 87 до 93,5 для мужчин и от 75 до 81 для женщин — мезоморфная; >93,5 для мужчин и >81 для женщин — андроморфная.
Исследование было одобрено локальным Этическим комитетом при НИИ психического здоровья Томского НИМЦ (протокол №185 от 16.06.2025). От всех пациентов было получено письменное информированное согласие.
Статистический анализ. Все расчеты проводились в программе Statistica 12 («Copyright StatSoft, Inc.» 1984—2014) и пакета программ R 4.4.3. Все исследуемые переменные представлены в виде медианы (Me), нижнего (Q1) и верхнего (Q3) квартилей или абсолютных (n) и относительных (%) единиц. Предварительно все данные были проверены на соответствие с законом нормального распределения (критерий Шапиро—Уилка). Для оценки связей между категориальными величинами использовался критерий χ2. Количественные (метрические) переменные сравнивались между собой с помощью критерия Краскела—Уоллиса с процедурой множественного апостериорного попарного сравнения (тест Данна).
Результаты
Из общей выборки пациентов с шизофренией 68 (34%) имели внешние формы суицидального поведения — суицидальные попытки (парасуициды) в анамнезе. Эти пациенты вошли в группу 1. Остальные пациенты были разделены еще на две группы, исходя из показателей шкалы безнадежности Бека: группа 2 — с легкой/умеренной/тяжелой степенью безнадежности, т.е. с внутренними формами суицидального поведения (n=82 (41%)), и группа 3 — с отсутствием безнадежности (n=50 (25%)). Группы пациентов оказались сопоставимы по социально-демографическим характеристикам (p>0,05).
Группа 1 отличалась статистически значимо более ранним возрастом манифестации шизофрении по сравнению с группами 2 и 3 (табл. 1). Также было обнаружено, что пациенты из группы 1 отличались большей тяжестью общепсихопатологической симптоматики и в целом имели больший общий балл по PANSS.
Таблица 1. Основные социально-демографические и клинические характеристики групп
Показатель | Группа 1 (n=68) | Группа 2 (n=82) | Группа 3 (n=50) | p (1—2; 1—3; 2—3) |
Пол, абс. (%) | 0,058; 0,508; 0,406 | |||
мужской | 38 (55,9) | 32 (39) | 24 (48) | |
женский | 30 (44,1) | 50 (61) | 26 (52) | |
Возраст, годы | 36 [28; 44] | 39 [32; 50] | 40 [32; 48] | 0,132; 0,402; 1,0 |
Возраст манифестации шизофрении, годы | 20 [19; 24] | 25 [20; 32] | 28 [22; 33] | 0,001; <0,001; 0,816 |
Длительность заболевания, годы | 13 [8; 23] | 11 [5; 20] | 9 [6; 18] | 1,0; 0,248; 0,715 |
PANSS Позитивные симптомы, балл | 25 [22; 27] | 25 [21; 27] | 22 [19; 26] | 1,0; 0,174; 0,647 |
PANSS Негативные симптомы, балл | 25 [21; 28] | 25 [21; 28] | 24 [21; 28] | 0,991; 0,736; 1,0 |
PANSS Общепсихопатологические симптомы, балл | 56 [49; 61] | 55 [49; 58] | 50 [44; 57] | 0,818; 0,008; 0,107 |
PANSS Общий балл | 106 [95; 116] | 104 [91; 111] | 97 [89; 108] | 0,606; 0,022; 0,327 |
Длительность базисной терапии, годы | 11 [3; 17] | 10 [4; 19] | 8 [3; 15] | 1,0; 0,829; 0,658 |
CPZeq, мг/сут | 379 [221; 682] | 470 [275; 700] | 458 [262; 800] | 1,0; 0,919; 1,0 |
При проведении сравнительного анализа индексов Tanner и Rees-Eysenk в исследуемых группах статистически значимых различий не обнаружено (табл. 2).
Таблица 2. Сравнение показателей индексов Tanner и Rees-Eysenk в исследуемых группах
Индекс | Группа 1 (n=68) | Группа 2 (n=82) | Группа 3 (n=50) | p (1—2; 1—3; 2—3) |
Tanner | 84 [78; 91] | 83,2 [78; 90,5] | 86,7 [79; 90] | 1,0; 1,0; 0,949 |
Rees-Eysenk | 105,9 [100; 113,2] | 102,9 [98,7; 109,3] | 101,1 [95,9; 110,8] | 0,398; 0,147; 1,0 |
Сравнение групп по частоте встречаемости конституционально-морфологических типов и соматической половой дифференциации с применением критерия χ2 выявило значимые различия (табл. 3). В группе суицидентов значительно чаще наблюдался астенический тип. Также на уровне тенденции в группе риска чаще встречался мезостенический конституционально-морфологический тип, а в группе контроля — гиперстенический.
Таблица 3. Конституционально-морфологические особенности групп
Тип телосложения | Группа 1 (n=68) | Группа 2 (n=82) | Группа 3 (n=50) | p |
Тип соматической половой дифференциации, n (%) | ||||
андроморфный | 18 (26,5) | 33 (40,3) | 19 (38) | 0,186 |
мезоморфный | 29 (42,6) | 27 (32,9) | 23 (46) | 0,266 |
гинекоморфный | 21 (30,9) | 22 (26,8) | 8 (16) | 0,174 |
Конституционально-морфологический тип, n (%) | ||||
астенический | 31 (45,6) | 20 (24,4) | 15 (30) | 0,019 |
мезостенический | 29 (42,6) | 49 (59,8) | 21 (42) | 0,053 |
гиперстенический | 8 (11,8) | 13 (15,8) | 14 (28) | 0,063 |
При сравнении частот распределения форм суицидального поведения внутри каждого типа соматической половой дифференциации было обнаружено, что у пациентов с андроморфным типом соматической половой дифференциации преобладали внутренние формы суицидального поведения (47,1%, p=0,011), а у лиц с гинекоморфным — в целом высокий процент как внешних (41,2%), так и внутренних (43,1%) форм суицидального поведения (p=0,004).
При сравнении частот распределения форм суицидального поведения внутри каждого конституционально-морфологического типа было обнаружено, что у пациентов с астеническим типом телосложения преобладали внешние формы суицидального поведения (47%, p=0,011), тогда как у лиц с мезостеническим — внутренние (49,5%, p<0,001).
Обсуждение
Частота встречаемости внешних форм суицидального поведения, т.е. суицидальных попыток, у пациентов с шизофренией в изучаемой выборке составила 34%, что сопоставимо с данными других исследований и представляет собой усредненный показатель [1—3]. Кроме того, установлено, что внутренние формы суицидального поведения, в основе которых лежал фактор безнадежности, встречались у 41% пациентов, что в совокупности составляет 75% лиц с историей суицидального поведения. Данный показатель наглядно подтверждает факт высокого суицидального риска у пациентов с шизофренией. Более ранний возраст манифестации заболевания и большая тяжесть психопатологической симптоматики по PANSS, выявленные в группе с суицидальными попытками в анамнезе, также согласуются с результатами предыдущих исследований [3, 7, 10—12].
Настоящее исследование ставит вопрос об идентификации конституционально-морфологических основ как структурных биомаркеров риска развития суицидального поведения у пациентов с шизофренией. Полученные результаты выявили значимые связи между конституциональными особенностями пациентов с шизофренией и суицидальным поведением. Несмотря на то что тип соматической половой дифференциации не имел статистически значимых различий между исследуемыми группами пациентов, гинекоморфный тип соматической половой дифференциации характеризовался крайне высокой частотой (84,3%) суицидального поведения. С другой стороны, у пациентов с астеническим типом телосложения обнаружен наибольший процент парасуицидов в анамнезе (47%), тогда как у лиц с гиперстеническим типом наблюдалась относительно благоприятная картина (40% лиц не имели внешних и внутренних форм суицидального поведения). Приведенные результаты развивают идеи Н.А. Корнетова [19, 20] относительно неблагоприятного течения шизофренического процесса при указанном сочетании особенностей строения тела.
Заключение
Обнаруженные закономерности в представленном исследовании свидетельствуют, что смещение соматической половой дифференциации к гинекоморфии и морфофенотипический сдвиг в сторону астении ассоциированы с повышенным риском суицидального поведения у пациентов с шизофренией.
Полученные результаты дают возможность на основе антропометрических исследований выделять группы риска среди больных шизофренией для целенаправленной первичной профилактики суицидального поведения.
Исследование выполнено за счет гранта Российского научного фонда №25-15-00344 «Конституционально-биологические предикторы риска суицидального поведения у больных шизофренией»
The study was supported by a Russian Science Foundation Grant No. 25-15-00344, «Constitutional and Biological Predictors of Suicidal Behavior Risk in Patients with Schizophrenia».
Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
- Sher L, Kahn RS. Suicide in Schizophrenia: An Educational Overview. Medicina (Kaunas). 2019;55(7):361. https://doi.org/10.3390/medicina55070361
- Calli SY, Fidan YS, Bestepe EE, et al. The Relationship Between Suicidal Behavior, Neurocognitive Functions, and Insight in Patients with Schizophrenia. Psychiatry Clin Psychopharmacol. 2023;33(2):126-133. https://doi.org/10.5152/pcp.2023.22530
- Мунин А.О., Голубев С.А. Дефиниция суицидального риска у пациентов с шизофренией (обзор литературы). Сибирский вестник психиатрии и наркологии. 2024;123(2):65-74. https://doi.org/10.26617/1810-3111-2024-2(123)-65-74
- De Leo D, Goodfellow B, Silverman M, et al. International study of definitions of English-language terms for suicidal behaviours: a survey exploring preferred terminology. BMJ Open. 2021;11(2):e043409. https://doi.org/10.1136/bmjopen-2020-043409
- Qiu T, Klonsky ED, Klein DN. Hopelessness Predicts Suicide Ideation But Not Attempts: A 10-Year Longitudinal Study. Suicide Life Threat Behav. 2017;47(6):718-722. https://doi.org/10.1111/sltb.12328
- Aloba O, Awe O, Adelola A, et al. Psychometric Adaptation of the Beck Hopelessness Scale as a Self-Rated Suicide Risk Screening Instrument Among Nigerian University Students. J Am Psychiatr Nurses Assoc. 2018;24(5):433-443. https://doi.org/10.1177/1078390318762054
- Berardelli I, Sarubbi S, Rogante E, et al. The Role of Demoralization and Hopelessness in Suicide Risk in Schizophrenia: A Review of the Literature. Medicina (Kaunas). 2019;55(5):200. https://doi.org/10.3390/medicina55050200
- Beck AT. The evolution of the cognitive model of depression and its neurobiological correlates. Am J Psychiatry. 2008;165(8):969-977. https://doi.org/10.1176/appi.ajp.2008.08050721
- Wolfe KL, Nakonezny PA, Owen VJ, et al. Hopelessness as a Predictor of Suicide Ideation in Depressed Male and Female Adolescent Youth. Suicide Life Threat Behav. 2019;49(1):253-263. https://doi.org/10.1111/sltb.12428
- Петрова Н.Н. Факторы риска и превенция суицида при шизофрении: фокус на роли современных инъекционных антипсихотиков-пролонгов. Современная терапия психических расстройств. 2021;(3):31-37. https://doi.org/10.21265/PSYPH.2021.15.71.003
- Корнетова Е.Г., Галкин С.А., Корнетов А.Н. и др. Перекрестное психометрическое исследование пациентов с параноидной шизофренией с наличием или отсутствием суицидальных попыток в анамнезе. Суицидология. 2024;(1):170-182. https://doi.org/10.32878/suiciderus.24-15-01(54)-170-182
- Berardelli I, Rogante E, Sarubbi S, et al. The Importance of Suicide Risk Formulation in Schizophrenia. Front Psychiatry. 2021;12:779684. https://doi.org/10.3389/fpsyt.2021.779684
- Корнетов Н.А. Концепция клинической антропологии в медицине. Бюллетень сибирской медицины. 2008;1:7-31. https://doi.org/10.20538/1682-0363-2008-1-7-31
- Корнетова Е.Г., Гончарова А.А., Меднова И.А. и др. Конституционально-морфологические основы метаболического синдрома у пациентов с шизофренией и лиц без психических расстройств. Бюллетень сибирской медицины. 2023;22(1):57-64. https://doi.org/10.20538/1682-0363-2023-1-57-64
- Корнетова Е.Г., Галкин С.А., Корнетов А.Н. и др. Влияние конституционально-морфологических особенностей больных шизофренией на степень выраженности нейрокогнитивного дефицита. Социальная и клиническая психиатрия. 2024;34(1):26-34.
- Мосолов С.Н. Шкалы психометрической оценки симптоматики шизофрении и концепция позитивных и негативных расстройств. М. 2001;238.
- Beck AT, Weissman A, Lester D, et al. The measurement of pessimism: the hopelessness scale. J Consult Clin Psychol. 1974;42(6):861-865. https://doi.org/10.1037/h0037562
- Чтецов В.П., Негашева М.А., Лапшина Н.Е. Изучение состава тела у взрослого населения: методические аспекты. Вестник Московского университета. Серия 23: Антропология. 2012;(2):43-52.
- Корнетов Н.А. Соотношение некоторых клинических проявлений шизофрении с конституционально-морфологическим типом больных. Журнал невропатологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 1987;87(8):1234-1241.
- Корнетов Н.А. Соматическая половая дифференциация больных шизофренией по некоторым антропометрическим показателям. Журнал невропатологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 1989;89(5):97-102.
Рекомендуем статьи по данной теме:
Профилактика несостоятельности лапароскопического интракорпорального колоректального анастомоза в хирургии рака прямой кишки.Онкология. Журнал им. П.А. Герцена. 2026;15(5):32-38
Конверсия доступа как фактор, ассоциированный с летальностью при миниинвазивных вмешательствах у пациентов с панкреонекрозом.Эндоскопическая хирургия. 2026;32(5):30-38
Эффективность и переносимость сочетанного применения клозапина с атипичными антипсихотиками у пациентов с терапевтически резистентной шизофренией, коморбидной с химическими аддикциями.Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2026;126(9):114-122
Взаимосвязь колоректального рака и сердечно-сосудистых заболеваний, связанных с атеросклерозом.Профилактическая медицина. 2026;29(9):130-136
Осведомленность и мнение российских врачей о кальцинозе артерий молочной железы — новом маркере сердечно-сосудистого риска у женщин.Профилактическая медицина. 2026;29(9):7-14
Оценка окружности талии и факторов, ассоциированных с ней, у женщин и мужчин 18 лет и старше в Российской Федерации.Профилактическая медицина. 2026;29(4):40-45
Прогностическое значение индексов атерогенности при метаболическом синдроме у больных шизофренией.Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2026;126(3):155-160
Поиск факторов риска замедления внутрипредсердной проводимости у пациентов с шизофренией.Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2025;125(11):111-116
Особенности депрессивных нарушений и суицидального поведения при рассеянном склерозе.Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2025;125(9):7-13
Оценка суицидального риска у подростков с использованием шкалы Блиц-опрос суицидального риска.Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2025;125(3):86-93
