Современные исследования свидетельствуют, что воспаление играет одну из ключевых ролей в патофизиологии хронических психических заболеваний, таких как расстройства шизофренического и аутистического спектра, аффективные, личностные и невротические расстройства, приводящие к огромному медицинскому бремени и экономическим потерям [1].Определены механизмы влияния молекулярных факторов воспаления (цитокины, хемокины и др.) на нейротрансмиссию, нейропластичность, сосудистую сеть мозга [2, 3], следствием нарушения которых является психопатологическая симптоматика и поведенческие отклонения. Установлена также тесная взаимосвязь между системным воспалением (кровяное русло) и воспалением в мозге (нейровоспаление), отражением чего являются значимые корреляционные связи воспалительных и аутоиммунных маркеров сыворотки крови с выраженностью и особенностями психопатологической симптоматики пациентов с психическими заболеваниями [4—6].

Воспаление при психических заболеваниях включает различные стадии, а также различные процессы, включая аутоиммунные. Уровень воспаления снижается на этапе ремиссии заболевания или ее становления, но, как правило, не достигает контрольного уровня, что свидетельствует о продолжающемся течении патологического процесса в мозге, несмотря на клиническое улучшение состояния пациента [7]. Воспаление в ЦНС опосредуется микроглиальными клетками (резидентные макрофаги в мозге), астроцитами и иммунными клетками (моноциты, макрофаги, T- и B-лимфоциты и др.), проникающими в паренхиму мозга из кровяного русла или расположенными в менингеальных оболочках [8, 9].

В качестве этиологических факторов воспаления при психических заболеваниях рассматриваются: генетическая предиспозиция [10, 11], инфекционные агенты (бактерии, вирусы) на ранних онтогенетических этапах, в том числе определяющие иммунную активацию матери во время беременности [12], травматические или токсические повреждения мозга [13]. Значительный интерес представляет также рассмотрение факторов, способствующих поддержанию хронического воспаления на протяжении жизни, усугубляющих тяжесть психического заболевания и потенциирующих его прогрессированию. Воздействие на эти факторы, в том числе в дополнение к стандартной медикаментозной терапии, может способствовать более легкому течению заболевания, улучшению качества и продолжительности ремиссий, в ряде случаев — преодолению устойчивости к проводимой терапии [14]. К таким факторам можно отнести инфекции, нарушение микробиома кишечника, недостаточную физическую активность и избыточный вес, хронический стресс, а также метаболический дисбаланс.

Цель настоящего исследования — рассмотрение факторов, а также механизмов, способствующих поддержанию хронического воспаления/нейровоспаления при психических заболеваниях.

Инфекции

Важными факторами поддержания хронического воспаления при психических заболеваниях являются инфекционные агенты, к которым относятся вирусы, бактерии, грибы и паразиты (простейшие и гельминты).

Некоторые из них, например альфа-герпесвирусы, COVID-19, цитомегаловирусы, вирус Эпштейна—Барр, обладают нейротропной активностью и могут непосредственно поражать ткани мозга, следствием чего являются активация микроглии и нейровоспаление [15]. Другие, циркулируя в кровеносной системе, индуцируют синтез провоспалительных цитокинов и активацию системных воспалительных реакций. Длительное персистирование инфекционных агентов в крови связано с увеличением проницаемости гематоэнцефалического барьера, проникновением в мозг провоспалительных цитокинов и иммунокомпетентных клеток с последующей активацией нейровоспаления. Длительная персистенция патогенов в организме приводит также к интоксикации, снижению функциональной активности макрофагов, незавершенности фагоцитоза, ослаблению защитных механизмов и вовлечению в патологический процесс различных систем организма [16].

Иммуновоспалительные реакции активируются также гельминтами, находящимися в кишечнике [17]. Антигенные детерминанты некоторых патогенов (клебсиеллы, SARS-CoV-2, токсоплазмы, стрептококки, вирус простого герпеса) имеют сходство с антигенами тканей организма человека (антигенная мимикрия), что приводит к образованию аутоиммунных антител, в том числе к нервной ткани, способствующих вторичному повреждению мозга [18—20].

Другими молекулярными патофизиологическими механизмами, связывающими инфекцию, воспаление и психопатологическую симптоматику, являются эндокринные изменения, включая гипокортицизм, дисфункцию гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой системы, повреждение тканей и органов с нарушением их функций [21, 22].

Исследователями с использованием различных методов подтверждается связь шизофрении, депрессии и аутистических расстройств с различными вирусами [12, 23—25], бактериями, протозойными инфекциями [23, 26], внеклеточными паразитами-гельминтами [27, 28], грибково-дрожжевыми инфекциями (аспергиллезы, криптококкозы и кандидозы), а также с сочетанной инфекционной нагрузкой [29—31]. Отмечено, что некоторые инфекции могут протекать латентно, без специфических клинических симптомов, и обнаруживаются лишь при лабораторной диагностике. Опубликованы данные, свидетельствующие о том, что противоинфекционная или противогельминтная терапия способствует снижению выраженности психопатологической симптоматики [31].

Нарушение микробиоты кишечника

Микробиота кишечника относится к микроорганизмам, населяющим желудочно-кишечный тракт человека. Это динамическое сообщество включает преимущественно различные виды прокариот (бактерии и другие одноклеточные микробы, лишенные специализированных органелл) и в меньшей степени грибы, паразиты и археи. Вирусы также являются составной частью этой среды. Генетический и функциональный профиль микробных видов называется «микробиом (микробиота) кишечника» [32]. Состав микробиоты кишечника зависит от возраста, питания, физической активности, факторов окружающей среды, стресса, других заболеваний и лечения антибиотиками.

Микробиота кишечника и ее метаболиты могут влиять на психическое здоровье через ось микробиота-кишечник-мозг. Эта ось представляет собой двунаправленный путь связи между иммунной системой и мозгом. В течение последнего десятилетия она стала новым эпицентром в исследованиях психического здоровья как потенциально важное звено в области иммунорегуляции как развития мозга, так и этиологии и патогенеза психических заболеваний.

Результаты исследований свидетельствуют, что у пациентов с психическими заболеваниями наблюдаются выраженные изменения состава кишечных бактерий со снижением их разнообразия, частично связанным с определенными формами психических заболеваний, тяжестью симптомов и реакцией на лечение [33—35].

Показано, что некоторые особые виды кишечных бактерий, такие как Lactobacillus fermentum, Enterococcus faecium и Alkaliphilus oremlandii, обнаруживаются у пациентов с шизофренией и практически не встречаются в микробиоте здоровых людей [36, 37].

Исследование, основанное на большой когорте пациентов с депрессией, выявило снижение количества Dialister и Coprococcus spp. в микробиоме кишечника [38]. Кроме того, у пациентов с депрессивным расстройством были выявлены высокие уровни Prevotella, Klebsiella, Streptococcus и Clostridium XI, но более низкие уровни Bacteroidetes [39—41].

У детей с расстройствами аутистического спектра (РАС) были обнаружены более высокие уровни Clostridium paraputri, Clostridium bolteae и Clostridium perfringens. Кроме того, Clostridium diffiicile и Clostridium clostridiioforme были обнаружены только у детей с РАС, тогда как Clostridium tertium — только у здоровых детей [42]. Другое поперечное исследование случай-контроль показало, что у детей с РАС были более высокие уровни актинобактерий, протеобактерий, а также бацилл [43].

Вместе с тем необходимо отметить, что некоторые исследования содержат противоречивую информацию по представленности тех или иных видов микроорганизмов у пациентов с аналогичными диагнозами. Эти расхождения могут быть связаны с гетерогенностью клинических форм в рамках одной нозологии, анализом микробиоты на разных стадиях заболевания, различным возрастом пациентов и т.д. Кроме того, из-за существенных различий в составе микробиоты кишечника у разных людей крайне важно точно определить изменения, характерные для конкретного больного, что важно для персонализированного лечения путем воздействия на микробиоту кишечника. Предполагается, что добавка полезной кишечной микробиоты, которая отсутствует у пациентов, может быть эффективной для лечения. Альтернативно сокращение вредной кишечной микробиоты, которая обнаруживается преимущественно у пациентов с психическими заболеваниями, также может быть терапевтическим подходом, связанным с приемом лекарств или функциональных продуктов питания [44].

Исследования потенциальных механизмов влияния микробиоты на мозг проводятся преимущественно в модельных экспериментах на животных. Показано, что микробиота кишечника может влиять на мозг: через блуждающий нерв; посредством изменения экспрессии ферментов, влияющих на метаболизм триптофана — незаменимой аминокислоты, являющейся предшественником синтеза нейротрансмиттеров; а также через метаболиты, изменяющие нейроиммунную сигнализацию [45].

В аспекте анализа роли микробиома в поддержании воспаления при психических заболеваниях наиболее важным представляется влияние синтезируемых микробиотой кишечника ферментов и других метаболитов на поддержание эпителия и, следовательно, целостность стенки кишечника, а также их взаимодействие с несколькими ключевыми сигнальными молекулами и клетками иммунной системы [34]. Именно через контакт с иммунной системой микроорганизмы, населяющие кишечник, могут вызывать или предотвращать воспаление как локально в кишечнике, так и на системном уровне.

Активация воспаления может быть связана с увеличением проницаемости кишечника («дырявая кишка»), которой способствуют некоторые виды бактерий. В этом случае метаболиты и компоненты стенки микробов (липополисахарид) попадают в кровоток, в ответ организм вырабатывает цитокины и другие медиаторы, запускающие или поддерживающие воспалительную реакцию [46]. Персистирование этого состояния может привести к подострому или хроническому воспалению и развитию заболеваний, ассоциированных с воспалением, включая заболевания мозга.

Микробиота кишечника вырабатывает короткоцепочечные жирные кислоты (short-chain fatty acids — SCFA), включая уксусную, пропионовую и масляную. Помимо участия в нейронных сетях посредством влияния на экспрессию генов, вовлеченных в синтез нейротрансмиттеров, SCFA воздействуют также на микроглию и астроциты, конкретный эффект (про- или противовоспалительный) зависит от типа SCFA [34, 47].

Эпидемиологические, экспериментальные и клинические исследования показали, что многие виды пробиотиков (особенно Lactobacillus и Bifidobacterium), пребиотики (например, пищевые волокна, альфа-лактальбумин), синбиотики, постбиотики (например, SCFA), молочные продукты, специи (например, Zanthoxylum bungeanum, куркумин и капсаицин), фрукты, овощи и лекарственные травы могут предотвращать и контролировать психические расстройства путем модуляции кишечной микробиоты, включая увеличение полезной и снижение вредной кишечной микробиоты. Таким образом, добавление вышеупомянутых пищевых компонентов может быть потенциальной стратегией профилактики и лечения психических расстройств, дополняя фармакотерапию и психотерапию. Однако необходимы дальнейшие исследования для обоснования клинического использования пробиотиков, пребиотиков и др.

Недостаточная физическая активность

Хорошо известно, что физические упражнения оказывают благотворное влияние на физическое здоровье, особенно в профилактике и лечении метаболических расстройств, включая диабет, ожирение и сердечно-сосудистые заболевания. Роли физических упражнений как дополнению к лечению и профилактике психических заболеваний до недавнего времени уделялось минимум внимания. В последнее десятилетие этому вопросу посвящено значительное количество исследований, что связано с накоплением экспериментальных и клинических данных о протективном эффекте физических упражнений в отношении развития и поддержания хронического воспаления.

Показано, что противовоспалительный эффект регулярных физических нагрузок опосредован стимуляцией противовоспалительной среды, а также снижением массы висцерального жира. Установлено, что сокращающиеся скелетные мышцы обладают гормональной активностью и высвобождают различные сигнальные молекулы — миокины, включая интерлейкины (ИЛ)-6, -15 и -8, которые впоследствии стимулируют выработку и высвобождение противовоспалительных молекул, таких как лизоцим и лактоферрин.

Первым обнаруженным и наиболее изученным миокином является ИЛ-6. Предположительно, существует прямая связь между истощением гликогена и продукцией мышечного ИЛ-6, который, несмотря на его провоспалительную активность, также демонстрирует противовоспалительные свойства при экспрессии в виде мышечного миокина [48]. Системное действие циркулирующего ИЛ-6 реализуется преимущественно на уровне жировой ткани и печени, а также направлено на мобилизацию энергетических ресурсов организма. Так, исследования, проведенные на культурах адипоцитов человека, демонстрируют, что ИЛ-6 проявляет липолитический эффект за счет повышения активности липопротеинлипазы [49].

Величина, на которую увеличивается сывороточный уровень ИЛ-6 при физической нагрузке, определяется ее интенсивностью и продолжительностью. Так, по данным B. Pedersen и M. Febbraio [50], при езде на велосипеде в течение 2 ч концентрация ИЛ-6 в сыворотке крови увеличивается в 8—11 раз, а при 3-часовой нагрузке — в 30 раз, достигая значений 25 пг/мл. Авторы отмечают, что в ходе интенсивного и длительного бега уровень ИЛ-6 может повышаться в 100 раз, что сравнимо с увеличением содержания данного цитокина при сепсисе. Однако при сепсисе повышение ИЛ-6 ассоциировано с увеличением циркулирующего фактора некроза опухоли (ФНО)-α, чего не наблюдается во время физической нагрузки.

В нескольких метаанализах показано, что физическая активность оказывает антидепрессивное действие на пациентов с легкой и умеренной депрессией [51, 52]. Программы тренировок, описанные в большом количестве опубликованных исследований по влиянию физических упражнений на течение депрессии, неоднородны и включают упражнения разной интенсивности, продолжительности и частоты. В обзоре китайских авторов [53] отмечено, что в клинических исследованиях используются разнообразные аэробные и анаэробные упражнения: различные виды велосипедов (велосипед, велотренажер, эргометрический велосипед и лежачий велосипед), плавание, бег трусцой или на беговой дорожке, кросс-тренинг, прыжки со скакалкой, степ-аэробика и кардиотренажеры, кикбоксинг, силовые упражнения с использованием бандажа, гантелей, швейцарских мячей и т.д., упражнения на растяжку, силовые тренировки, пилатес, йога, а также традиционные китайские упражнения, такие как тайцзи и цигун. Наиболее распространенным способом определения интенсивности тренировок является установление количества времени, которое человек тренируется каждую неделю или каждый день. В других исследованиях также использовались: метаболический эквивалент, частота сердечных сокращений или максимальная частота сердечных сокращений, максимальное поглощение кислорода, максимальная выходная мощность, шкала Борга, сжигаемые килокалории на 1 кг массы тела в неделю и оценки воспринимаемой физической нагрузки. Продолжительность программы упражнений варьирует от 4 до 24 нед, при этом в большинстве экспериментов она составляла 12 нед.

Экспериментальные исследования на мышах также свидетельствуют о связи физических упражнений со стресс-индуцированным депрессивноподобным поведением. Показано, что физические упражнения (добровольный бег в колесе) смягчали поведение у мышей, ассоциированое со снижением уровня центральных и периферических воспалительных маркеров [54, 55]. Также у этих животных были зафиксированы улучшение функции кишечника и увеличение центральной экспрессии дофамина, что позволило авторам предположить, что упражнения могут, помимо противовоспалительного эффекта, также оказывать свое антидепрессивное действие через механизмы, включающие проницаемость кишечника и метаболизм дофамина [54, 55].

Необходимо отметить, что имеются также исследования, не подтверждающие наличие антидепрессивного эффекта физических упражнений [56]. Вероятно, разные точки зрения могут соответствовать гетерогенной природе депрессии, а также различным видам и интенсивности физических упражнений.

При изучении влияния различных физических нагрузок на когнитивные функции пациентов с депрессивным расстройством было показано, что когнитивные функции участников из группы с высокой нагрузкой значительно улучшились по сравнению с группой с низкой нагрузкой. В обеих группах улучшились симптомы депрессии и когнитивные функции в таких сферах, как скорость психомоторных реакций, зрительно-пространственная память и исполнительские функции [57]. Вместе с тем систематический метаанализ, проведенный M. Sun и соавт. [58], показал, что физические упражнения не оказывают существенного влияния на общую когнитивную функцию и отдельные когнитивные сферы пациентов с депрессивным расстройством. Однако отмечено, что сочетание физических упражнений с когнитивной деятельностью может значительно улучшить общую когнитивную функцию. Эффективность физических упражнений для снижения симптомов депрессии и улучшения когнитивных функций показана для различных возрастных групп, включая пациентов старшего возраста [59—61].

Результаты ряда метаанализов свидетельствуют, что физическая активность оказывает значительное положительное влияние на способность к социальному взаимодействию, коммуникативные способности, двигательные навыки у детей и подростков с аутизмом [62, 63]. В ряде исследований продемонстрирована также эффективность аэробных упражнений (ходьба широким шагом, беговые дорожки, езда на велосипеде, кросс-тренажеры), а также йоги и традиционных китайских практик в отношении улучшения состояния пациентов с шизофренией и деменцией [64, 65].

Таким образом, в целом клинические исследования свидетельствуют об эффективности физических упражнений в качестве дополнения к комплексной терапии пациентов с психическими заболеваниями. Вместе с тем требуются дальнейшие исследования, которые должны быть связаны с оценкой оптимальной модальности и интенсивности упражнений для различных психопатологических состояний, а также с поиском биологических маркеров, способствующих выбору персонализированных подходов к оценке эффективности физических упражнений. Молекулярные механизмы влияния физической активности на состояние пациентов с психическими заболеваниями в настоящее время исследованы недостаточно, но очевидно, что физические упражнения способны оказывать регулирующее влияние на процессы, связанные с воспалением, нейропластичностью, оксидативным стрессом, эндокринной системой, нейротрансмиссией, т.е. процессы, вносящие существенный вклад в патофизиологию психических заболеваний [66, 67].

Физические упражнения в 2009 г. включены Всемирной организацией здравоохранения и Национальным институтом здравоохранения и клинического совершенствования Великобритании в рекомендации по лечению депрессии в качестве дополнительного метода. Индивидуальные программы упражнений должны составляться с учетом возраста, пола, физической подготовки, финансовых возможностей и предпочтения пациентов. Помимо этого, тренировки должны контролироваться физиотерапевтами, персональными тренерами и другими медицинскими сотрудниками [53, 68].

Хронический стресс

Хронический стресс — это неспецифическая системная реакция, которая возникает, когда организм в течение длительного времени подвергается воздействию различных внутренних и внешних негативных факторов [69]. В отличие от острого стресса, который вызывает адаптивные физиологические и гормональные процессы, направленные на выживание организма, хронический стресс может оказывать долгосрочное дезадаптивное воздействие с патологическими последствиями практически для всех систем организма (иммунной, нервной, эндокринной, сердечно-сосудистой) [70].

Решающую роль в реакции на стресс играет активация гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой (адреналовой) системы (ГГА-система), однако последствия ее активации при остром и хроническом стрессе принципиально различаются. Острый стресс вызывает всплеск секреции катехоламинов в мозговом веществе надпочечников и выброс кортизола, что приводит к резкому притоку энергии, усилению когнитивных функций, повышению иммунитета, снижению чувствительности к боли и повышению кровяного давления — все это направлено на выживание (реакция «бей или беги» или иногда «замри»). После того как стрессовые факторы ослабевают, выброс гормонов стресса снижается, в основном за счет отрицательной обратной связи в ГГА-системе, и достигается гомеостатическое равновесие. Хронический стресс приводит к стабильно высокому или стабильно низкому суточному уровню кортизола (с более низким, чем обычно, уровнем утром и более высоким, чем обычно, уровнем вечером). Наиболее серьезным последствием повышенной секреции глюкокортикоидов, вызванной активацией ГГА-системы, является развитие резистентности глюкокортикоидных рецепторов, расположенных на иммунно-компетентных клетках, включая микроглию, что приводит к повышенному синтезу медиаторов воспаления (NF-kB, ФНО-α и ИЛ-1, -6) и развитию/поддержанию хронического воспаления/нейровоспаления [71].

Таким образом, хронический стресс вызывает воспалительные изменения как в периферической иммунной системе, так и в головном мозге [72, 73]. В настоящее время в качестве основного механизма рассматриваются нарушение регуляции ГГА-системы и резистентность иммунных клеток к глюкокортикоидам [74, 75]. В дополнение к глюкокортикоидам симпатическая нервная система и связанные с ней нейромедиаторы, такие как адреналин и нейропептид Y, могут влиять на иммунную систему и воспалительную функцию [72, 76]. Таким образом, катехоламины, цитокины, глюкокортикоиды и другие медиаторы, секретируемые в ответ на стрессоры, являются основными участниками связанных со стрессом провоспалительных изменений.

За последние два десятилетия накопилось большое количество данных, свидетельствующих о том, что хронический стресс может являться распространенным фактором риска более чем 75% физических и психических заболеваний, повышая заболеваемость и смертность от этих болезней [77]. Среди психических заболеваний хронический стресс связывается в первую очередь с развитием психоэмоциональных расстройств, таких как тревожные и депрессивные расстройства, а также посттравматические стрессовые расстройства [72].

Роль глюкокортикоидов как важных регуляторов метаболических сетей организма также претерпевает изменения на фоне хронического стресса, смещая обмен в сторону катаболизма, нарушая использование энерготропных субстратов как на клеточном, так и на системном уровнях и способствуя процессам, ассоциированным с метаболическим синдромом [78]. Синергичные эффекты характерны и для воспаления, что замыкает порочный круг стресс-воспаление-метаболические нарушения, приводя к общей нейро-иммунно-эндокринной дисрегуляции. В связи с этим можно предположить, что метаболический дисбаланс, определяемый хроническим стрессом, приводящий к системному увеличению маркеров воспаления и активации микроглии, усугубляет течение также других психических расстройств и соматических хронических заболеваний, патогенетическим звеном которых является хроническое воспаление.

Интерес исследователей сосредоточен не только на изучении механизмов влияния хронического стресса на воспаление/нейровоспаление, но также на исследованиях связи стресса в раннем детском возрасте с уровнем воспалительной активности у здоровых подростков и взрослых. Так, проспективное лонгитюдное исследование более 4600 детей показало, что неблагоприятные жизненные события, например физическое или сексуальное насилие, разлучение с матерью или отцом, передача в приемную семью в раннем возрасте, ассоциированы с более высокими уровнями ИЛ-6 и C-реактивного белка в подростковом возрасте [79].

Также существует большое количество исследований, демонстрирующих, что социальные стрессоры в подростковом и взрослом возрасте связаны с повышенным уровнем воспалительной активности. Отмечено, что особенно сильное воздействие оказывают социальные стрессоры, связанные с конфликтом, угрозой, социальной изоляцией и неприятием, а также негативные социальные взаимодействия с участием друзей, сверстников, учителей или членов семьи в повседневной жизни [72, 80—82].

Таким образом, можно заключить, что данные различных направлений исследований свидетельствуют, что хронический стресс связан с повышенной воспалительной активностью и может служить триггером или фактором поддержания и/или утяжеления течения психических заболеваний. Типы стрессоров, наиболее сильно связанные с воспалением, включают повышенный риск физической или социальной угрозы (социальный конфликт, неприятие, изоляция).

Метаболические нарушения

Клинические и экспериментальные исследования свидетельствуют, что иммунная система вовлечена в метаболические нарушения. Различные ее компоненты (клеточные и гуморальные) изменяются при метаболических заболеваниях, которые включают атеросклероз, сахарный диабет 2 типа, неалкогольную жировую болезнь печени и ожирение/избыточный вес [83].

В научной литературе приводится все больше данных, свидетельствующих о том, что нарушения метаболизма, в первую очередь энергетического, связаны с тяжелыми психическими заболеваниями, включая шизофрению, большое депрессивное расстройство, биполярное расстройство, тревожные расстройства, нервную анорексию и расстройства нейроразвития, такие как аутизм и синдром дефицита внимания и гиперактивности [84, 85]. Вместе с тем причинно-следственные отношения, а также точные механизмы, лежащие в основе метаболических нарушений при психических заболеваниях, остаются малоизученными [86].

Показано, что системные воспалительные цитокины, а также цитокины, синтезируемые клетками метаболических тканей, — адипокины, гепатокины, миокины и остеокины, вносят существенный вклад в развитие аномального метаболизма глюкозы и липидов. Задействованные механизмы в настоящее время изучены не полностью, но связаны с накоплением липидов в органах и тканях, особенно в жировой и печеночной, с изменениями в энергетическом метаболизме и воспалительными сигналами, полученными от различных типов клеток, включая иммунные клетки.

Установлено, что некоторые провоспалительные цитокины, такие как ФНО-α и ИЛ-1β, принимают участие в нарушении сигнальных путей инсулина и липидов, тем самым влияя на чувствительность к инсулину и метаболизм липидов [87—90]. Помимо того, что повышенный уровень провоспалительных цитокинов, ассоциированный с нарушениями липидного и углеводного обмена, может способствовать активации микроглии и развитию нейровоспаления [91], адипокины, насыщенные жирные кислоты, а также токсические молекулы, поступление которых в кровь связано с повышенной проницаемостью кишечной стенки, могут повышать проницаемость гематоэнцефалического барьера, что также способствует развитию нейровоспаления и в конечном итоге более высокому риску психических расстройств [92, 93]. В популяционном когортном исследовании с участием более 200 000 человек высокие уровни глюкозы и триглицеридов и низкий уровень липопротеинов высокой плотности были связаны с более высоким будущим риском депрессии, тревожности и расстройств, связанных со стрессом [94].

Несмотря на то что природа взаимосвязей между психическими, воспалительными и метаболическими нарушениями в настоящее время остается не вполне ясной, это направление исследований является весьма перспективным, поскольку открывает новые подходы к терапии психических заболеваний. Эти подходы связанны с устранением метаболических нарушений, в том числе нефармакологическими способами, включающими диету и изменение образа жизни [95, 96].

Заключение

В целом приведенные в обзоре данные о наиболее значимых факторах, влияющих на многоуровневое хроническое воспаление при психических заболеваниях, показывают, что при лечении пациентов должны учитываться факторы, связанные с инфекцией, образом жизни, психосоциальным стрессом, метаболическими нарушениями и др. Каждый в отдельности и в совокупности эти факторы могут вносить вклад в развитие и прогрессирование психической патологии, при этом потенцируя друг друга и усугубляя течение заболевания. У пациента с таким набором провоцирующих и поддерживающих воспаление факторов выявляются системные нарушения, что требует мультимодального лечения. Исследования показывают, что выявление факторов поддержания хронического воспаления, и их коррекция с помощью адъювантной терапии или изменения образа жизни могут способствовать снижению уровня воспаления и повышению эффективности традиционного лечения. Вместе с тем необходимы дальнейшие исследования для лучшего понимания механизмов влияния этих факторов на хроническое воспаление, а также определение клинических, метаболических и иммунологических маркеров, способствующих персонализации терапии. Учет факторов, способствующих поддержанию хронического воспаления, целесообразен также при разработке стратегий профилактики и ранней диагностики психических заболеваний.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.