Инсульт остается одной из ведущих причин значительного социально-экономического бремени в Российской Федерации. Он обусловливает высокую смертность, потерю трудоспособности населения и значительные финансовые затраты. В последние годы в России фиксируют от 430 до 470 тыс. случаев инсульта с госпитальной летальностью от 17,6 до 20,7%, а средние расходы на 1 случай составляют 0,9—1,2 млн рублей, что подчеркивает необходимость активизации мер по его первичной и вторичной профилактике [1, 2].

Геморрагический инсульт (ГИ) встречается реже ишемического, однако отличается большей тяжестью течения и высоким уровнем летальности [3]. При ГИ наблюдается значительная активация окислительных реакций, причинами которой являются гемоглобин (Hb) и продукты его распада, Fe²⁺и тромбин. Токсичность Hb для тканей головного мозга (ГМ) связана с образованием перекиси водорода (H₂O₂) и ее реакцией с Fe²⁺. Также воспаление и окислительный стресс в области гематомы повышают содержание гема (Fe-протопорфирин IX) и гемина (окисленная форма гема) [4].

Отек ГМ при инсульте является одним из основных факторов, определяющих тяжесть течения патологии. Он отличается сложностью патогенеза, стадийностью, наличием обратимых и необратимых процессов [5—7]. Разрабатываются специфичные (воздействие на рецепторы и каналы) и неспецифичные (гиперосмолярные растворы, антиоксиданты, противовоспалительные средства и пр.) фармакологические подходы купирования отека [7]. Их эффективность и безопасность не всегда оправдывают ожидания и остаются предметом исследований [7, 8]. Препараты с метаболическим и антиоксидантным действием также заслуживают внимания в плане изучения их нейропротективной активности [2, 3]. Повышение эффективности реабилитации пациентов с очаговыми поражениями головного мозга и нарушенными функциями центральной нервной системы (ЦНС) остается важнейшей и пока еще не в полной мере решенной медико-социальной задачей, при этом вопросам фармакотерапии в ней отводится первостепенная роль.

Препарат Цитофлавин (ЦФ) в течение многих лет успешно применяют для восстановления неврологических функций, утраченных в результате повреждений ЦНС различной природы. В его состав входят янтарная кислота — сукцинат (10%) и инозин (2%), а также 2 кофермента цикла Кребса: никотинамид (витамины PP, B₃) (1%) и рибофлавин (витамин B₂) (0,2%).

Окислительный стресс играет важную роль в патогенезе нарушений мозгового кровообращения. На фоне усиления образования H₂O₂ в митохондриях нейронов наступает замедление работы комплекса I (NADH-дегидрогеназы). Комплекс I участвует в создании протонного градиента, обеспечивая до 40% его общего вклада в процесс окислительного фосфорилирования, поэтому нарушение его работы приводит к существенному снижению выработки АТФ. Лимитирующим фактором скорости работы NADH-дегидрогеназы является количество NADH, предшественником которого является никотинамид. Никотинамид — предшественник коферментов НАД и НАДФ, уменьшает оксидативный стресс и обладает нейропротективными свойствами по результатам ряда исследований в офтальмологии [9]. NADH-дегидрогеназа относится к флавопротеинам, поскольку в ее состав входит флавинмононуклеотид (ФМН), который играет ключевую роль в переносе электронов на кофермент Q. Рибофлавин — предшественник ФМН и ФАД, кофермент глутатионредуктазы, восстанавливающей пул глутатиона, важнейшего компонента антиоксидантной системы клетки. Рибофлавин также является коферментом, активирующим сукцинатдегидрогеназу (митохондриальный комплекс II), однако основное его протективное действие, по всей видимости, связано с обеспечением флавипротеинов коферментом ФМН. Таким образом, терапевтическое действие ЦФ связано с его компонентами, которые поддерживают работу митохондриального комплекса I.

Сукцинат — метаболит цикла Кребса, окисляется до фумарата с одновременным восстановлением связанного с ферментом ФАД до ФАДH₂. Эта реакция катализируется митохондриальным комплексом II — ферментом сукцинатдегидрогеназой, соединенным с коферментом Q. Являясь субстратом сукцинатдегидрогеназы, янтарная кислота способствует увеличению скорости передачи электронов по дыхательной цепи, что улучшает энергетический баланс клетки. Сукцинат, являясь промежуточным метаболитом цикла Кребса, способствует его эффективному функционированию. В патологических условиях его присутствие поддерживает энергетический баланс клеток как за счет активации работы дыхательной цепи, так и через участие в метаболизме трикарбоновых соединений (сукцинат—фумарат—малат), что повышает выживаемость и улучшение функционирования клеток. Сукцинат может действовать как сигнальная молекула при выходе во внеклеточное пространство, регулируя пути адаптации к гипоксии: за счет ингибирования пролилгидроксилаз стабилизирует фактор HIF-1α и активирует сукцинатный рецептор SUCNR1, что запускает защитные механизмы в клетках, помогая им адаптироваться к условиям недостатка кислорода [10, 11].

Инозин проявляет нейропротективные свойства при различных патологиях ЦНС, что подтверждено данными исследований [12], показавших его способность уменьшать экспрессию провоспалительных цитокинов в нервной ткани [13], повышать уровень нейротрофического фактора головного мозга [14], участвовать в метаболизме пуринов и опосредованно влиять на синтез АТФ [15].

Комплекс метаболитов и коферментов, входящих в состав ЦФ, обладает нейропротективными свойствами, способен поддерживать клеточный метаболизм, уменьшать последствия инсульта и ускорять процесс восстановления. Целесообразно продолжить исследования терапевтического потенциала ЦФ в экспериментальных условиях наиболее тяжелого варианта инсульта — ГИ, который сопровождается оксидативным стрессом, воспалением и выраженным отеком ГМ в сравнении цитиколином (ЦК) — препаратом, обладающим мембранопротективными, антиоксидантными и ноотропными свойствами [16].

Цель исследования — сравнить нейропротективное действие ЦФ и ЦК на модели ГИ у крыс.

Материал и методы

Исследование проводили на крысах самцах линии Wistar (n=120, 5—6 мес) с соблюдением принципов Европейской конвенции о защите позвоночных животных, используемых для экспериментов и других научных целей (Страсбург, 1986).

Дизайн исследования (рис. 1) одобрен Межвузовским комитетом по этике (сайт www.ethiomke.ru), выписка №05 от 16 мая 2024 г.

Рис. 1. Дизайн эксперимента.

Моделирование ГИ проводили методом введения аутологичной крови под оболочки ГМ [17]. Через 24 ч после операции оценивали состояние животных: односторонние неврологические нарушения фиксировали с использованием неврологических шкал Combs и D’Alecy, а также Garcia, двигательную и исследовательскую активность оценивали в тесте Открытое поле (ТОП, количество пересеченных квадратов и сумму актов стоек и обследованных отверстий-норок в течение 3 мин), сенсорно-моторную функцию передних конечностей — в Адгезивном тесте (АТ) (время обнаружения и снятия стикера 5×5 мм с ладонной поверхности лап за 3 мин наблюдения) [18].

В эксперименте осуществляли введение: исследуемого препарата — ЦФ (ООО «НТФФ «Полисан», Россия), в лекарственных формах раствор для внутривенного (в/в) введения и таблетки; референтного препарата — Цераксон (ЦК), («Феррер Интернасьональ С.А.», Испания) в лекарственных формах раствор для в/в и внутримышечного введения и раствор для приема внутрь; плацебо — 0,9% раствор натрия хлорида для в/в введения и 1% раствор крахмала для перорального (п/о) введения.

После оценки выраженности психоневрологического дефицита методом полной (простой) рандомизации формировали экспериментальные группы (рис. 1): «Интакт+плацебо» — интактные животные, 10 дней получали в/в 2 мл/кг физиологического раствора (n=20)+25 дней п/о плацебо (1% р-р крахмала) (n=20); «Отек+плацебо», в/в 2 мл/кг (10 дней; n=40)+п/о плацебо (25 дней; n=20); «Отек+ЦФ», в/в 273 мг/кг или 2 мл/кг (10 дней) (n=40)+п/о 157 мг/кг (25 дней; n=20); «Отек+ЦК», в/в 207 мг/кг или 8,3 мл/кг (10 дней; n=20)+п/о 207 мг/кг (25 дней; n=20). В группах «Отек+плацебо» и «Отек+ЦФ» количество животных было увеличено согласно дизайну (см. рис. 1). У ¹/₂ животных этих групп (n=20) после периода внутривенной терапии лечение было прекращено, затем после комплекса тестов они были подвергнуты эвтаназии с определением тяжести отека ГМ (для 10 животных из группы — сразу после окончания в/в лечения, для 10 — спустя 14 дней отмены в/в лечения). Это было необходимо для проверки гипотезы: достаточно ли 10-дневного курса внутривенного ведения исследуемого препарата для формирования стойкого терапевтического эффекта. Дозы ЦФ и ЦК для в/в и п/о введения соответствуют их высшим терапевтическим дозам согласно их инструкциям по медицинскому применению [19, 20] и пересчитаны с учетом метаболического коэффициента.

После формирования групп в течение 10 дней ежедневно животным всех групп в/в (в боковую вену хвоста) вводили: плацебо, референтный или исследуемый препараты. Для этого использовали рестрейнер AE1001-R1 (ООО «НПК Открытая Наука», Россия), шприцевый инфузионный насос SN-50C6T («SinoMDT», Китай) и катетеры для периферических вен 22G (вазокан). После 10-дневного курса в/в введения повторяли указанный комплекс тестов с добавлением к нему теста на оценку когнитивных нарушений — распознавание нового объекта (РНО) [21].

После завершения периода введения инъекционных форм в течение 25 дней лечение всех животных проводили п/о формами указанных препаратов с использованием желудочного зонда. Через 10 и 25 дней п/о введения оценивали выраженность неврологического и когнитивного дефицита. Через 25 дней п/о введения первую половину экспериментальных групп подвергали эвтаназии для оценки выраженности отека ГМ (n=10), а вторую — после комплекса тестов через 14 дней после прекращения лечения (период отмены лечения). Через 14 дней после прекращения лечения проверялась гипотеза о достаточности сочетанной схемы с применением в/в и п/о форм исследуемых препаратов для формирования стойкого терапевтического эффекта у животных с ГИ.

Эвтаназию животных проводили в соответствии с Директивой 2010/63/EU Европейского Парламента и Совета Европейского Союза по охране животных, используемых в научных целях, от 22 сентября 2010 г., животных эвтаназировали после завершения эксперимента путем помещения в CO₂-камеру, в условиях заполнения камеры диоксидом углерода.

После эвтаназии производились немедленное извлечение ГМ, отсечение мозжечка, разделение больших полушарий с последующим взвешиванием на аналитических весах и помещением в термостат на 24 ч при 100 °C. Степень гидратации тканей ГМ рассчитывается в процентах по относительному изменению массы больших полушарий после высушивания [17].

Статистический анализ проведен при помощи программ Microsoft Office Excel 365 («Microsoft», США) и Prism 6 («GraphPad Software Inc.», США) с использованием следующих критериев: Шапиро—Уилка, однофакторного дисперсионного анализа (One-Way ANOVA) и post hoc критерия Даннета. Данные представлены в виде среднего значения и стандартной ошибки среднего. Различия между группами признавали значимыми при p<0,05.

Результаты

Через 24 ч после моделирования ГИ у животных до лечения фиксировали выраженный неврологический дефицит с признаками одностороннего поражения ГМ: нарушение двигательной и познавательной активности, а также сенсорно-моторной функции передних конечностей. После 10-дневного в/в введения ЦФ или ЦК у животных было отмечено восстановление двигательной активности, координации, чувствительности и тонуса передних конечностей, и средние баллы по шкалам Combs и D’Alecy и Garcia в данных группах были выше в сравнении с группой без лечения (p<0,05) (табл. 1).

Таблица 1. Выраженность неврологического дефицита по шкалам Combs и D’Alecy и Garcia, баллы, M±m

Примечание. Здесь и в табл. 2: ЦФ — Цитофлавин; ЦК — цитиколин; в/в — внутривенно; п/о — перорально; ^#, ^## — различия статистически значимы по сравнению с группой «Интакт+плацебо» при p<0,05 и p<0,001 соответственно; * — различия статистически значимы в сравнении с группой «Отек+плацебо» при p<0,05, критерий Даннета.

Через 10 дней и далее после перехода на п/о формы препаратов уменьшение выраженности неврологического дефицита продолжилось во всех группах, что привело к уменьшению различий суммарного балла используемых шкал между группами. При этом отдельные виды нарушений (одностороннее поражение сенсорно-моторных функций и когнитивные нарушения) имели значительную выраженность на протяжении всего эксперимента (при оценке через 10, 20,35 и 49 дней после моделирования ГИ), что показано далее в более специфичных тестах.

У животных, у которых в/в введение ЦФ было ограничено 10 днями, спустя 14 дней отмены лечения уровень неврологического дефицита значимо не отличался от животных с патологией без лечения. Через 10 дней после операции в группе «Отек+плацебо» двигательная, особенно исследовательская, активность в ТОП была ниже, чем в группе «Интакт+плацебо» на 53 и 73% соответственно. В опытных группах влияние терапии в данной временной точке было значимым только для показателя исследовательской активности (p<0,05), который является более чувствительным к поражению ГМ различного генеза (рис. 2).

Рис. 2. Показатели двигательной (а) и исследовательской (б) активности в тесте ОП.

Здесь и на рис. 3 и 4: * — p<0,05 при сравнении с группой «Отек+плацебо» (критерий Даннета); Интакт — группа «Интакт+плацебо»; Плацебо — группа «Отек+плацебо»; ЦФ — группа «Отек+ЦФ»; ЦК — группа «Отек+ЦК».

На следующем этапе исследования в течение 25 дней животным продолжили вводить исследуемые препараты, но уже в виде пероральных форм. В ТОП в группе «Отек+плацебо» на 20-е и 35-е сутки после операции наблюдалась дальнейшая тенденция к восстановлению двигательной активности. Показатели двигательной и исследовательской форм активности на 20-й день отличались от группы «Интакт+плацебо» на 49 и 73%, а на 35-й день — на 43 и 57% соответственно. Указанные показатели были значимо ниже, чем в группе «Интакт+плацебо» (p<0,001) (см. рис. 2).

В группах животных, которым п/о вводили ЦФ или ЦК, двигательная активность через 10 дней была значимо выше (на 30% — ЦФ и 36% — ЦК), а через 25 дней — только у тех, которым вводили ЦК (p<0,05) (27% — ЦФ и 37% — ЦК) (см. рис. 2). В группе «Отек+ЦК» двигательная активность продолжила увеличиваться на 25-й день перорального введения, что заметно отличалось от групп «Отек+плацебо» и «Отек+ЦФ», что может быть связано со способностью ЦК оказывать психостимулирующее действие.

При оценке исследовательской активности через 10 дней в группах п/о введения препаратов показатель исследовательской активности был выше на 77 и 71% (ЦФ и ЦК соответственно) по сравнению с группой «Отек+плацебо» (p<0,01). В конце курса п/о введения препаратов показатель исследовательской активности продолжил прирост, но с меньшим отличием от группы без лечения (p<0,05): на 60 и 63% в группах, получавших ЦФ и ЦК соответственно (см. рис. 2).

В следующий раз ТОП повторили через 14 дней после окончания лечения (49 дней после операции). В группе «Отек+плацебо» положительная динамика показателя исследовательской активности относительно группы «Интакт+плацебо» продолжилась и была ниже уже на 54% (p<0,001), а показатель двигательной активности остался без изменений (ниже на 42%; p<0,01) (см. рис. 2).

В группах «Отек+ЦФ» и «Отек+ЦК» после 14-дневного перерыва в лечении динамика показателей немного отличалась. В группе «Отек+ЦФ» отмечали небольшое снижение показателя двигательной активности — с 27 до 22%, в сравнении с группой «Отек+плацебо». В группе «Отек+ЦК» уменьшение данного показателя было более выраженным — с 37 до 17%, в сравнении с группой «Отек+плацебо». Сходную динамику наблюдали в отношении показателя исследовательской активности — в группе «Отек+ЦФ» сохранялась статистически значимая разница (p<0,05, на 46%) по сравнению группой «Отек+плацебо», а в группе «Отек+ЦК» значимых отличий не наблюдали (отличие от группы «Отек+плацебо» на 39%) (см. рис. 2).

У животных, которым проводили только 10-дневное в/в введение ЦФ, показатель исследовательской активности был значимо выше (на 60%, p<0,05), чем в группе «Отек+плацебо», как после окончания курса лечения, так и спустя 14 дней без лечения (p<0,05, на 61%) (см. рис. 2). При этом различия показателя двигательной активности не достигали статистической значимости и от группы «Отек+плацебо» отличались на 11% после окончания введения и на 24% — спустя 14 дней без лечения.

Через 10 дней после операции в группе «Отек+плацебо» время обнаружения и снятия стикера с ладонной поверхности было значимо выше, чем у здоровых животных (p<0,001), при этом положительная динамика вследствие естественных репаративных процессов отмечалась только на ипсилатеральной стороне (левая лапа) (табл. 2). В группах исследуемых препаратов отмечали значимое сопоставимое снижение времени обнаружения стикера на ипсилатеральной стороне (p<0,05) и значимое снижение времени обнаружения стикера на контралатеральной стороне (правая лапа) (p<0,05). Время, которое потребовалось на избавление от стикера на левой и правой лапах, было значимо меньшим на фоне лечения только в группе «Отек+ЦФ». В группе «Отек+ЦК» также отмечалась тенденция к улучшению, не достигавшая статистической значимости.

Таблица 2. Оценка показателей в АТ, с, M±m

При следующем повторении АТ после 10-дневного продолжения терапии пероральными формами исследуемых препаратов в группе «Отек+плацебо» отмечали положительную динамику на ипсилатеральной стороне при сохранении выраженности нарушений на контралатеральной стороне (правая лапа). По сравнению с группой «Отек+плацебо» в данной временной точке показатели в АТ в группах «Отек+ЦФ» и «Отек+ЦК» были сопоставимы и значимо (p<0,05) выделялись такие параметры, как время обнаружения стикера на обеих лапах и время избавления от стикера на стороне поражения (с правой лапы) (см. табл. 2).

На 25-й день перорального введения в группе «Отек+плацебо» отмечена существенная позитивная динамика всех оцениваемых параметров, в том числе времени снятия стикера с правой лапы (на стороне поражения). Однако данные показатели оставались высокими по сравнению с группой «Интакт+плацебо» (p<0,001), в которой также наблюдали позитивную динамику при каждом проведении данного теста, что можно объяснить улучшением навыка обнаружения и снятия стикера с каждой из 5 тестовых сессий. В группах с введением изучаемых препаратов также наблюдали сходную картину, но скорость восстановления сенсорно-моторных функций на фоне лечения замедлилась к 35-му дню терапии. Значимые различия отмечали в группе «Отек+ЦФ» (время обнаружения стикера на левой и правой лапах; p<0,05) и группе «Отек+ЦК» (время обнаружения стикера на правой лапе; p<0,05) (см. табл. 2).

Далее АТ повторили через 14 дней после отмены введения исследуемых препаратов. В группе «Отек+плацебо» позитивная динамика продолжилась, однако большая часть оцениваемых параметров значительно отличалась от группы «Интакт+плацебо» (p<0,001), за исключением времени обнаружения стикера на левой лапе (контралатеральной к пораженному полушарию) — различия с группой «Интакт+плацебо» были статистически значимыми (p<0,05). Таким образом, используемая модель вызывает у экспериментальных животных стойкие нарушения сенсорных функций и мелкой моторики. В группах «Отек+ЦФ» и «Отек+ЦК» по сравнению с группой «Отек+Плацебо» отличия между показателями сократились, но остались значительными по прошествии 14-дневного периода отмены препаратов. В обеих группах по сравнению с предыдущим тестированием даже в отсутствие лечения значительно уменьшилось время снятия стикера на левой («здоровой») стороне, что положительно характеризует препараты, демонстрирующие способность ускорять восстановление после инсульта как на фоне терапии, независимо от пути введения, так и некоторый период после ее прекращения. В группе «Отек+ЦФ» статистической значимости после 14 дней без лечения достигали такие показатели, как время снятия стикера с левой лапы (ипсилатеральной к повреждению; p<0,05) и время обнаружения стикера на правой лапе (контралатеральной к повреждению; p<0,05). В то время как в группе «Отек+ЦК» не было отмечено статистически значимой разницы ни по одному из параметров (см. табл. 2).

У животных, которым проводили только 10-дневное в/в препаратов, показатели сенсорно-моторной функции через 14 дней прекращения лечения в группе «Отек+ЦФ» значимо не отличались от группы «Отек+плацебо» (см. табл. 2).

При проведении теста РНО в группе «Интакт+плацебо» наблюдали умеренную положительную динамику показателей на каждом последующем тестировании, что может быть связано с привыканием животных к установке и большей концентрации на объектах для изучения, что отвечает логике данного метода оценки кратковременной памяти. Для каждой временной точки использовали разный комплект объектов (рис. 3).

Рис. 3. Показатели обследования животных в тесте Распознавания нового объекта — индекс дискриминации (а) и индекс габитуации (б).

Через 10 дней после операции в тесте РНО в группе «Отек+плацебо» отмечали значительные нарушения кратковременной памяти, показатели были почти в 5 раз меньше, чем у здоровых животных (p<0,001). При этом в группах «Отек+ЦФ» и «Отек+ЦК» индекс дискриминации был выше на 52 и 42%, а индекс габитуации — на 36 и 27%, однако отмеченные различия не достигали статистической значимости (p>0,05). Полученные через 10 дней после операции результаты указывают на значительное ухудшение способности удерживать в памяти в течение 1 ч информацию об изученном объекте у крыс с ГИ. Для значительной коррекции когнитивных нарушений 10-дневного в/в введения исследуемых препаратов оказалось недостаточно, в отличие от нарушений сенсорно-моторных функций передних конечностей и нарушений элементов исследовательского поведения, которые демонстрировали ответ на лечение уже после 10 дней введения (см. рис. 3).

Далее тест воспроизводили через 10 и 25 дней после перевода животных на п/о путь введения исследуемых препаратов с новыми объектами. Животные группы «Отек+плацебо» демонстрировали тенденцию к восстановлению нарушенных когнитивных функций, однако различия фиксируемых индексов при сравнении с группой «Интакт+плацебо» оставались значительными (индексы дискриминации и габитуации были ниже более чем в 2 раза; p<0,001). В группах «Отек+ЦФ» и «Отек+ЦК» отмечался рост оцениваемых индексов: индекс дискриминации через 10 дней был выше на 60 и 52%, а через 25 дней — на 59 и 48% в группах «Отек+ЦФ» и «Отек+ЦК» соответственно; индекс габитуации через 10 дней был выше на 82 и 74%, а через 25 дней — на 68 и 61% соответственно (p<0,05) (см. рис. 3).

При повторении теста через 14 дней после отмены лечения в группе «Отек+плацебо» индекс дискриминации остался на том же уровне, а индекс габитуации вырос на 24%, оставаясь на значительно более низком уровне относительно здоровых животных. В группах исследуемых препаратов индексы росли с некоторым замедлением (более всего замедлился рост индекса дискриминации), при этом по сравнению с группой «Отек+плацебо» значимые различия индексов дискриминации и габитуации отмечали в группе «Отек+ЦФ» (p<0,05) (см. рис. 3).

Моделирование ГИ привело к значительному ухудшению когнитивных функций по результатам теста РНО. Нарушения сохранялись в течение всего эксперимента (48 дней), а коррекция их требует более длительного курса лечения, чем, например, нарушения мелкой моторики. Оба препарата проявляют сопоставимое протективное действие с некоторым преимуществом ЦФ, которое проявлялось продолжением позитивной динамики фиксируемых показателей при оценке после 14-дневной отмены, как и в тесте АТ (см. рис. 3).

У животных, которым ЦФ вводили только в/в в течение 10 дней, показатели когнитивных функций значимо не отличались от группы «Отек+плацебо» как после 10-дневного курса, так и спустя 14 дней после прекращения лечения (см. рис. 3).

После завершения п/о введения исследуемых препаратов и оценки в психоневрологических тестах животных разделили на равные группы. Первую часть подвергли эвтаназии с целью определения содержания воды в полушариях ГМ. Спустя 35 дней после развития ГИ у животных группы «Отек+плацебо» содержание воды в левой гемисфере (сторона поражения) превышало показатели группы «Интакт+плацебо» и составило 79,78±0,31% (p<0,001), а в правой — 78,8±0,27% (p<0,05), что указывает на наличие отека и, вероятно, воспалительного процесса в левой гемисфере, который также затрагивает и правую, на что указывают и повышенное содержание воды, и отмечавшиеся в АТ сенсорно-моторные нарушения у левой конечности. Разница в содержании воды в левой и правой гемисферах составила 0,98±0,17% (рис. 4).

Рис. 4. Уровень отека в правом (1) или левом (2) полушариях ГМ через 35 дней после развития ГИ (а) и через 14 дней отмены препаратов (б), удельная разница в процентах между левым и правым полушариями через 35 дней после развития ГИ (в1) и через 14 дней отмены препаратов (в2), уровень отека головного мозга в левом (1) и правом (2) полушариях через 10 дней внутривенного лечения ЦФ (г) и через 14 дней отмены ЦФ (д), разница в процентах между левым и правым полушариями через 10 дней внутривенного лечения ЦФ (е1) и через 14 дней отмены ЦФ (е2).

В группах «Отек+ЦФ» и «Отек+ЦК» в данный период содержание воды в левой гемисфере было значимо ниже: 78,55±0,24 (p<0,01) и 78,86±0,24% (p<0,05), чем в группе «Отек+плацебо». В правой гемисфере содержание воды также было ниже, чем в группе «Отек+плацебо», но различия не достигали статистической значимости. Разница в содержании воды в левой и правой гемисферах также была ниже в группах «Отек+ЦФ» и «Отек+ЦК» и составила соответственно 0,38±0,09 (p<0,01) и 0,41±0,09% (p<0,01) в сравнении с группой «Отек+плацебо» (см. рис. 4). Полученные результаты согласуются с наблюдаемым в тестах значимо меньшим уровнем неврологического дефицита.

На завершающем этапе исследования, после проведения всех психоневрологических тестов, оставшихся животных также подвергли эвтаназии. Содержание воды в тканях ГМ крыс группы «Интакт+плацебо» было аналогичным, в то время как в группе «Отек+плацебо» выраженность отека снизилась незначительно: 79,55±0,25 и 78,67±0,15% для левого и правого полушарий соответственно. В группах «Отек+ЦФ» и «Отек+ЦК» в данной точке содержание воды в левой гемисфере на фоне отмены лечения повысилось относительно фиксируемых на предыдущем этапе показателей. При этом более выраженное повышение отмечалось в группе после отмены ЦК — разница после 14 дней без введения перестала быть статистически значимой: 79,3±0,2% (p>0,05), в другой группе на фоне отмены ЦФ различия с группой «Отек+плацебо» также уменьшились, но оставались на статистически значимом уровне: 78,89±0,17% (p<0,05). Разница в содержании воды в левой и правой гемисферах также была значимой относительно группы «Отек+плацебо» только в группе «Отек+ЦФ» (p<0,05) (см. рис. 4).

Полученные на данном заключительном этапе результаты указывают на стойкий, сопровождающийся отеком воспалительный процесс в ткани мозга, сохраняющийся на протяжении 49 дней после развития ГИ. Исходя из имеющихся данных, содержание воды (и, предположительно, интенсивность воспалительного процесса) способен снизить как ЦФ, так и ЦК при 35-дневном курсе введения, при этом уменьшение отека сопровождалось снижением выраженности неврологического дефицита, уменьшением когнитивных и сенсорно-моторных нарушений. Однако после отмены препаратов отек увеличился с потерей значимости различий в группе, ранее получавшей ЦК, что может соответствовать снижению показателей в данной группе на фоне отмены лечения. В группе, ранее получавшей ЦФ, отек снизился в меньшей степени, разница с группой «Отек+плацебо» оставалась значимой.

У животных, которым проводили только 10-дневное внутривенное введение ЦФ, показатель содержания воды в тканях пораженного полушария ГМ значимо отличался между группами «Отек+ЦФ» (79,35±0,39%) и «Отек+плацебо» (80,78±0,31%) только в конце 10-дневного курса лечения (p<0,05) (см. рис. 4). После 14 дней без лечения статистической разницы между группами «Отек+ЦФ» (79,21±0,27%) и «Отек+плацебо» (80,15±0,47%) не было.

Заключение

Курсовое 10-дневное внутривенное введение препаратов ЦФ и ЦК животным с экспериментальным ГИ привело к сопоставимому значительному снижению выраженности сенсорно-моторного неврологического дефицита. Для значимого восстановления когнитивных функций потребовалось продолжение лечения в течение 25 дней, что способствовало их дальнейшему улучшению и сохранению положительной динамики после отмены терапии.

Введение препаратов ЦФ и ЦК также способствовало значительному снижению отека тканей ГМ на фоне лечения. При этом противоотечное действие препарата ЦФ, в отличие от ЦК, сохранялось через 14 дней после отмены 35-дневного курса введения препарата. ЦК показал незначительный психостимулирующий эффект и менее продолжительное действие после отмены, тогда как ЦФ демонстрировал более продолжительное влияние на отек тканей ГМ, когнитивные и сенсорно-моторные функции.

Введение ЦФ в течение 10 дней после проведения операции, без дальнейшей п/о терапии, оказывали влияние на отек, когнитивные и сенсорно-моторные нарушения в меньшей степени, чем это было выявлено в группах с сочетанной схемой лечения. Также через 14 дней после отмены в/в введения ЦФ почти во всех проведенных тестах не было значимых отличий от группы «Отек+плацебо».

Исследование выполнено при финансовой поддержке ООО «НТФФ «ПОЛИСАН», Россия.

The study was funded by NTTFF POLISAN LLC, Russia.