
Этиологические особенности нозокомиального синусита
Журнал: Вестник оториноларингологии. 2024;89(5):35-42.
DOI: 10.17116/otorino20248905135
Прочитано: 2178 раз
Резюме
В статье приведено исследование качественного и количественного состава этиологически значимых микроорганизмов, полученных от пациентов с нозокомиальным синуситом из отделений реанимации и интенсивной терапии многопрофильного и инфекционного стационаров.
ЦЕЛЬ ИССЛЕДОВАНИЯ
Оценить качественный и количественный состав возбудителей нозокомиального синусита и их чувствительность к антибактериальным химиопрепаратам в современных условиях.
МАТЕРИАЛ И МЕТОДЫ
За период 2022—2023 гг. нами отобраны 45 пациентов из 6 ОРИТ на базе многопрофильного стационара и 11 пациентов из ОРИТ на базе стационара инфекционного профиля, у которых на основании анамнеза, клинической картины, а также результатов компьютерной томографии был диагностирован нозокомиальный синусит. Исследован качественный и количественный состава микроорганизмов в отделяемом, полученном при выполнении лечебно-диагностической пункции верхнечелюстных пазух у всех пациентов.
РЕЗУЛЬТАТЫ
Установлено, что в многопрофильном стационаре у пациентов с нозокомиальным синуситом выделены преимущественно следующие микроорганизмы: Klebsiella pneumoniae, Acinetobacter baumannii, Proteus mirabilis, Pseudomonas aeruginosa, Escherichia coli, Staphylococcus aureus, Staphylococcus haemolyticus, Enterococcus faecium, Enterococcus faecalis, Ochrobactrum anthropi. У пациентов с нозокомиальным синуситом, находившихся в условиях инфекционного стационара, чаще всего выделяли K. pneumoniae, A. baumannii, P. aeruginosa, S. aureus, E. coli, P. mirabilis. Грибковые микроорганизмы у пациентов, находившихся в обоих стационарах, выделяли реже, чем бактериальные, они представлены только Candida albicans. В стационаре широкого профиля выделенные штаммы бактериальных микроорганизмов характеризовались поливалентной антибиотикорезистностью в 89% случаев, а в инфекционном стационаре — в 91% случаев.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
При лечении пациентов с нозокомиальным синуситом необходимо корректировать эмпирическую антибиотикотерапию на основании индивидуальных результатов бактериологического исследования. В случае неэффективности антибактериальной терапии возможно использование персонализированной биотерапии препаратами вирулентных бактериофагов в дополнение к назначенным антибактериальным химиопрепаратам, что позволяет усилить противомикробный эффект проводимой терапии за счет аддитивного действия препаратов двух групп.
Ключевые слова
- синусит
- нозокомиальные инфекции
- инфекции
- связанные с оказанием медицинской помощи (ИСМП)
- нозокомиальные штаммы микроорганизмов
- антибиотикорезистентность
Дата поступления: 12.02.2024
Дата принятия в печать: 17.08.2024
Дата публикации: 15.11.2024
Введение
Прошло уже почти столетие с тех пор, как в 1928 г. Александр Флеминг обнаружил и исследовал бактерицидные свойства микроскопического грибка Penicillium notatum, что в дальнейшем послужило толчком к развитию производства антибактериальных химиопрепаратов и успешному лечению гнойно-септических инфекций, вызванных самыми различными бактериальными патогенами. Открытие и введение антибиотиков в клиническую практику, несомненно, является одним из величайших достижений медицины XX века [1]. Однако спустя несколько лет после изобретения пенициллина ученые столкнулись с феноменом антибактериальной резистентности, уровень которой нарастает до настоящего времени.
Первый случай устойчивости бактерий к антибиотикам зафиксирован еще на этапе испытаний пенициллина в 1940 г., когда была доказана его энзиматическая инактивация устойчивыми штаммами Escherichia coli [2]. В последующие десятилетия открыты и изучены новые эффективные на тот период времени антибактериальные химиопрепараты, но по мере их использования прямо пропорционально росла и приобретаемая лекарственная устойчивость к ним бактерий [3].
Несмотря на то что угроза распространения антибиотикорезистентности обсуждалась специалистами в разных сферах медицины, данная проблема становилась все более актуальной и масштабной.
Согласно сделанному в 2016 г. отчету J. O’Neil, к 2050 г. прогнозируется высокая смертность от устойчивых к лечению бактериальных инфекций — до 10 млн человек в год [4]. В 2022 г. медицинский журнал Lancet опубликовал статистические сведения 2019 г., в соответствии с которыми инфекции, вызванные резистентными штаммами бактерий, могли бы стать третьей причиной смертности в мире после ишемической болезни сердца и инсульта [5]. В XXI веке борьба с растущим количеством антибиотикорезистентных штаммов бактериальных микроорганизмов является одной из приоритетных задач для Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) [6, 7].
Проблемы формирования и распространения мультирезистентных штаммов микроорганизмов особенно важны в отношении нозокомиальных инфекций, которые в подавляющем большинстве случаев ассоциированы с данными инфекционными агентами, что существенно усложняет лечение и утяжеляет состояние пациентов, вплоть до летального исхода [8].
Ситуация крайне осложняется еще и тем, что лечение данных состояний системными антибактериальными препаратами лишь частично угнетает активность бактериальных патогенов, формируя при этом порочный круг. Так, более эффективный антибактериальный препарат для подавления жизнедеятельности резистентных микроорганизмов способствует селекции и развитию этими бактериями еще более выраженной лекарственной устойчивости, адаптируя их таким образом к условиям стационара, в котором они циркулируют, превращая его в эпидемиологически значимый очаг инфекций [9]. Необходимо отметить, что помимо невосприимчивости к различным группам антибиотиков нозокомиальные штаммы микроорганизмов также весьма устойчивы и к действию антисептиков и дезинфектантов [8].
Из числа часто изолируемых внутрибольничных патобионтов отдельного внимания заслуживают 6 микроорганизмов. Данные патогены выделены Американским обществом по инфекционным болезням (IDSA) в особую группу под названием ESKAPE, в состав которой входят Enterococcus faecium, Staphylococcus aureus, Klebsiella pneumoniae, Acinetobacter baumannii, Pseudomonas aeruginosa и Enterobacter spp. [10]. Штаммы ESKAPE обладают высокой патогенностью, сверхрезистентностью к большинству ныне существующих антимикробных препаратов и ответственны за манифестацию внутрибольничных поражений различных органов и систем человеческого организма, в том числе и за развитие нозокомиального синусита [10, 11]. Примечательно, что в последнее время в стационарах Российской Федерации резко возросла роль поливалентно резистентных штаммов K. pneumoniae как превалирующего по частоте выявления возбудителя нозокомиальных инфекций дыхательных путей [12, 13].
Нозокомиальный синусит представляет собой локализованную инфекцию околоносовых пазух с минимальным сроком манифестации от 48 ч после госпитализации пациента [14]. Будучи весьма распространенной нозологической формой, нозокомиальный синусит наиболее часто диагностируется у пациентов отделений реанимации и интенсивной терапии (ОРИТ). При этом его частота, по некоторым данным, колеблется от 5% до 20% [15]. При изучении статистических данных о распространенности внутрибольничного синусита не удалось найти систематизированных сведений по другим клиническим отделениям лечебных учреждений.
По данным некоторых авторов, подавляющее большинство случаев нозокомиального синусита вызывается бактериальными микроорганизмами с высоким уровнем резистентности. Намного реже развитие госпитального синусита обусловливает грибковая микробиота, обнаруживаемая чаще всего в ассоциации с бактериальными микроорганизмами [14—17].
Следует отметить, что сведения о микробиологической структуре нозокомиального синусита в литературных источниках несколько разнятся, в большей степени в отношении количественного соотношения специфичных для данной патологии микроорганизмов, нежели их видового состава. Подобные статистические особенности исследований могут быть объяснены следующими причинами: различиями в способах забора и транспортировки материала для бактериологического исследования, ошибками при его проведении, в частности вторичной контаминацией транзиторными микроорганизмами, а также особенностями эпидемиологической обстановки в стационарах — меняющимся в динамике микробным пейзажем фона внутрибольничных помещений, конкурентной борьбой патобионтов и их лекарственной устойчивостью, обеспечивающей определенные селективные преимущества.
В настоящее время антибактериальные химиопрепараты остаются основополагающим звеном в комплексной терапии нозокомиального синусита. В практических рекомендациях по антибактериальной терапии синусита в случае нозокомиального инфицирования Ю.К. Янов и соавт. рекомендуют использовать карбапенемы, а также цефалоспорины III и IV поколений, фторхинолоны и тикарциллин/клавуланат с возможным дополнением терапии амикацином [15]. Однако эмпирическая антибиотикотерапия препаратами названных выше классов зачастую оказывается ограниченно эффективной по отношению к этиологически значимым микроорганизмам или вовсе не приводит к положительной динамике. Именно поэтому клиницистам важно оценивать результаты бактериологического исследования и на их основании корректировать назначение антибактериальных препаратов.
Учитывая тот факт, что микробный фон конкретного стационара, как и антибиотикорезистентность составляющих его нозокомиальных штаммов микроорганизмов, меняется, возникает необходимость в динамическом контроле эпидемиологической обстановки лечебного учреждения.
Цель исследования — оценить качественный и количественный состав возбудителей нозокомиального синусита и их чувствительность к антибактериальным химиопрепаратам в современных условиях.
Материал и методы
За период 2022—2023 гг. нами отобраны 45 пациентов (30 мужчин и 15 женщин, средний возраст пациентов обоих полов 63,42±16,99 года) из 6 ОРИТ на базе многопрофильного стационара и 11 пациентов (9 мужчин и 2 женщины, средний возраст пациентов обоих полов 56,64±18,419 года) из ОРИТ на базе стационара инфекционного профиля, у которых на основании анамнеза, клинической картины, а также результатов компьютерной томографии был диагностирован нозокомиальный синусит.
Обязательными условиями при отборе пациентов являлись: возраст больных от 18 лет и старше; пребывание пациентов в ОРИТ от 48 ч и более (в соответствии с критериями ВОЗ для нозокомиального происхождения заболевания); гнойное поражение верхнечелюстного синуса помимо факта инфицирования остальных околоносовых пазух.
При выполнении лечебно-диагностической пункции верхнечелюстных пазух у каждого из отобранных пациентов производили забор полученного при аспирации через иглу Куликовского гнойного отделяемого в траспортную среду Эймса для дальнейшего бактериологического исследования, при этом исключалась контаминация транспортной питательной среды транзиторной микробиотой. Полученный биоматериал в день забора направляли в бактериологическую лабораторию. В лаборатории производили последовательный рассев биоматериала на колумбийский кровяной агар, желточно-солевой агар, среду Эндо и агар Сабуро. Далее производили культивирование в термостате при температуре 37°C в течение 24 ч. При получении роста грамотрицательной микробиоты на среде Эндо производили отсев на хромогенный агар UriSelect для дифференциации различных видов грамотрицательных микроорганизмов с последующим культивированием в термостате. Исследование антибиотикочувствительности выделенных штаммов микроорганизмов проводили диско-диффузионным методом на агаре Мюллера—Хинтона. Результаты антибиотикочувствительности оценивали в соответствии с критериями EUCAST 2023. На основании полученных результатов бактериологических исследований проводили статистический анализ структуры возбудителей нозокомиального синусита и чувствительности к антибиотикам выделенных штаммов в каждом стационаре.
Результаты
При исследовании патологического отделяемого, полученного из верхнечелюстных пазух у 45 пациентов из многопрофильного стационара, выделены следующие микроорганизмы: K. pneumoniae — 27 (60%) случаев, A. baumannii — 20 (44,4%), Proteus mirabilis — 12 (26,7%), P. aeruginosa — 8 (17,8%), E. coli —3 (6,7%), S. aureus — 2 (4,4%), Staphylococcus haemolyticus — 1 (2,2%), E. faecium — 1 (2,2%), Enterococcus faecalis — 1 (2,2%), Ochrobactrum anthropi — 1 (2,2%), Candida albicans — 2 (4,4%).
Среди грамотрицательных микроорганизмов доминировала K. pneumoniae. Среди грамположительных бактерий — штаммы S. aureus. Монокультуры выделены в 22 (48,9%) случаях, полимикробные ассоциации — в 23 (51,1%) случаях. Среди изолятов монокультур обнаружены K. pneumoniae — 9 (40,9%), A. baumannii — 8 (36,4%), Proteus mirabilis — 4 (18,2%), E. faecium — 1 (4,5%).
Микроорганизмы, которые были выделены в составе полимикробных ассоциаций, представлены следующими видами: K. pneumoniae — 18 (78,3%), A. baumannii — 12 (52,2%), P. mirabilis — 8 (34,8%), P. aeruginosa — 8 (34,8%), E. coli — 3 (13%), E. faecalis — 1 (4,3%), Ochrobactrum anthropi — 1 (4,3%), S. aureus — 2 (8,7%), S. haemolyticus — 1 (4,3%), C. albicans — 2 (8,7%).
В 89% случаев изолированные бактериальные штаммы микроорганизмов от пациентов из многопрофильного стационара характеризовались поливалентной антибиотикорезистентностью (табл. 1).
Таблица 1. Анализ антибиотикочувствительности выделенных штаммов микроорганизмов в многопрофильном стационаре
Антибиотик | Микроорганизм | |||||||||
Staphylococcus aureus | Staphylococcus haemolyticus | Enterococcus faecium | Enterococcus faecalis | Klebsiella pneumoniae | Proteus mirabilis | Escherichia coli | Pseudomonas aeruginosa | Acinetobacter baumannii | Ochrobactrum anthropi | |
Бензилпенициллин | — | N=1; R — 100 | — | — | — | — | — | — | — | — |
Ампициллин | — | — | N=1; R — 100 | N=1; S — 100 | — | — | — | — | — | — |
Амоксициллин/клавулановая кислота | — | — | — | — | N=27; R — 81,5; S — 18,5 | N=12; R — 83,3; S — 16,7 | N=3; R — 100 | — | — | — |
Ампициллин/сульбактам | — | — | — | — | — | — | — | — | N=15; R — 86,7; I — 13,3 | N=1; S — 100 |
Тикарциллин/клавулановая кислота | — | — | — | — | — | — | — | N=6; R — 100 | — | — |
Таблица 1. Анализ антибиотикочувствительности выделенных штаммов микроорганизмов в многопрофильном стационаре (Продолжение) | ||||||||||
Антибиотик | Микроорганизм | |||||||||
Staphylococcus aureus | Staphylococcus haemolyticus | Enterococcus faecium | Enterococcus faecalis | Klebsiella pneumoniae | Proteus mirabilis | Escherichia coli | Pseudomonas aeruginosa | Acinetobacter baumannii | Ochrobactrum anthropi | |
Пиперациллин/тазобактам | — | — | — | — | — | — | — | N=8; R — 75; I — 12,5; S — 12,5 | — | — |
Азтреонам | — | — | — | — | N=23; R — 78,3; S — 21,7 | N=8; R — 25; S — 75 | N=2; S — 100 | N=6; R — 66,7; S — 33,3 | — | — |
Цефокситин | N=2; S — 100 | N=1; R — 100 | — | — | — | — | — | — | — | — |
Цефтазидим | — | — | — | — | N=24; R — 79,2; S — 20,8 | N=8; R — 62,5; S — 37,5 | N=2; R — 50; S — 50 | N=6; R — 83,3; S — 16,7 | — | — |
Цефтриаксон | — | — | — | — | N=4; R — 75; S — 25 | N=4; R — 75; S — 25 | N=1; R — 100 | — | — | — |
Цефепим | — | — | — | — | N=3; R — 100 | N=4; R — 50; S — 50 | N=1; R — 100 | N=2; R — 50; I — 50 | N=15; R — 100 | N=1; R — 100 |
Имипенем | — | — | N=1; R — 100 | N=1; S — 100 | N=27; R — 77,8; S — 22,2 | N=12; R — 16,7; S — 83,3 | N=3; R — 66,7; S — 33,3 | N=6; R — 66,7; S — 33,3 | N=20; R — 90; I — 10 | N=1; S — 100 |
Меропенем | — | — | — | — | N=23; R — 82,6; S — 17,4 | N=8; R — 37,5; S — 62,5 | N=2; R — 50; S — 50 | N=8; R — 87,5; S — 12,5 | N=15; R — 100 | N=1; R — 100 |
Дорипенем | — | — | — | — | — | — | — | — | N=15; R — 100 | N=1; R —100 |
Ванкомицин | — | — | N=1; S — 100 | N=1; S — 100 | — | — | — | — | — | — |
Тигециклин | — | — | N=1; S — 100 | N=1; S — 100 | N=23; R — 4,3; I — 8,7; S — 87 | N=8; R — 100 | — | — | — | — |
Тетрациклин | N=2; S — 100 | — | — | — | — | — | — | — | — | — |
Таблица 1. Анализ антибиотикочувствительности выделенных штаммов микроорганизмов в многопрофильном стационаре (Окончание) | ||||||||||
Антибиотик | Микроорганизм | |||||||||
Staphylococcus aureus | Staphylococcus haemolyticus | Enterococcus faecium | Enterococcus faecalis | Klebsiella pneumoniae | Proteus mirabilis | Escherichia coli | Pseudomonas aeruginosa | Acinetobacter baumannii | Ochrobactrum anthropi | |
Доксициклин | — | N=1; S — 100 | — | — | — | — | — | — | — | — |
Амикацин | — | N=1; S — 100 | — | — | N=27; R — 66,7; S — 33,3 | N=12; R — 91,7; S — 8,3 | N=3; R — 66,7; S — 33,3 | N=8; R — 87,5; S — 12,5 | N=20; R — 100 | N=1; R — 100 |
Гентамицин | N=2; S — 100 | — | N=1; R — 100 | N=1; S — 100 | — | — | — | — | N=5; R — 100 | — |
Хлорамфеникол | — | N=1; S — 100 | — | — | — | — | — | — | — | — |
Клиндамицин | N=2; S — 100 | — | — | — | — | — | — | — | — | — |
Эритромицин | N=2; S — 100 | — | — | — | — | — | — | — | — | — |
Линезолид | — | N=1; S — 100 | N=1; S — 100 | N=1; S — 100 | — | — | — | — | — | — |
Рифампин | — | N=1; S — 100 | — | — | — | — | — | — | — | — |
Ципрофлоксацин | N=2; I — 100 | — | — | — | — | — | — | N=2; R — 50; I — 50 | N=5; R — 100 | — |
Норфлоксацин | — | — | N=1; R — 100 | N=1; S — 100 | — | — | — | — | — | — |
Левофлоксацин | — | N=1; R — 100 | — | — | N=27; R — 81,5; S — 18,5 | N=12; R — 83,3; S — 16,7 | N=3; R — 100 | N=8; R — 87,5; I — 12,5 | N=20; R — 100 | N=1; R — 100 |
Нитро фурантоин | — | — | N=1; R — 100 | N=1; S — 100 | — | — | — | — | — | — |
Триметоприм/Сульфа метоксозол | — | — | — | — | — | — | — | — | N=20; R — 100 | N=1; R — 100 |
Примечание. Здесь и в табл. 2: N — общее количество изолированных штаммов микроорганизма, к которым проводили определение чувствительности к антибактериальному препарату; R — количество устойчивых к антибактериальному препарату штаммов микроорганизма (в % от общего количества); I —количество штаммов микроорганизма с промежуточной устойчивостью к антибактериальному препарату (в % от общего количества); S — количество штаммов микроорганизма, чувствительных к антибактериальному препарату (в % от общего количества); «—» — чувствительность к антибактериальному препарату не определяли.
При исследовании патологического отделяемого, полученного из верхнечелюстных пазух у 11 пациентов инфекционного стационара, выделены следующие микроорганизмы: K. pneumoniae — 8 (72,7%), A. baumannii — 5 (45,5%), P. aeruginosa — 4 (36,4%), S. aureus — 3 (27,3%), E. coli — 1 (9%), Proteus mirabilis — 1 (9%), C. albicans — 1 (9%). Таким образом, среди грамотрицательных микроорганизмов доминировала K. pneumoniae, а среди грамположительных микроорганизмов — S. aureus. Монокультуры были изолированы в 3 (27,3%) случаях. Полимикробные ассоциации встречались в 8 (72,7%) случаях. Среди выделенных монокультур микроорганизмов с одинаковой частотой встречались A. baumannii, K. pneumoniae, C. albicans.
Микроорганизмы, встречавшиеся в полимикробных ассоциациях, представлены следующими видами: K. pneumoniae — 7 (87,5%), Acinetobacter baumannii — 4 (50%), Pseudomonas aeruginosa — 4 (50%), Staphylococcus aureus — 3 (37,5%), Escherichia coli — 1 (12,5%), P. mirabilis — 1 (12,5%).
В 91% случаев изолированные бактериальные штаммы микроорганизмов от пациентов из инфекционного стационара характеризовались полирезистентностью к антибактериальным химиопрепаратам (табл. 2).
Таблица 2. Анализ антибиотикочувствительности выделенных штаммов микроорганизмов в стационаре инфекционного профиля
Антибиотик | Микроорганизм | |||||
Staphylococcus aureus | Klebsiella pneumoniae | Proteus mirabilis | Escherichia coli | Pseudomonas aeruginosa | Acinetobacter baumannii | |
Пенициллин | N=1; R — 100 | — | — | — | — | — |
Бензилпенициллин | N=2; R — 50; S — 50 | — | — | — | — | — |
Амоксициллин | — | N=2; R — 100 | — | N=1; R — 100 | — | — |
Ампициллин | — | N=8; R — 100 | N=1; R — 100 | N=1; R — 100 | — | — |
Амоксициллин/клавулановая кислота | — | N=8; R — 87,5; S — 12,5 | N=1; R — 100 | N=1; R — 100 | — | N=1; R — 100 |
Тикарциллин/клавулановая кислота | — | — | — | — | N=3; R — 33,3; I — 66,7 | — |
Пиперациллин/тазобактам | — | — | — | — | N=4; R — 50; I — 50 | N=1; I — 100 |
Азтреонам | — | — | — | — | N=2; I — 100 | N=1; R — 100 |
Цефокситин | N=2; R — 50; S — 50 | — | — | — | — | — |
Цефотаксим | — | N=7; R — 85,7; S — 14,3 | N=1; R — 100 | N=1; R — 100 | — | N=1; R — 100 |
Цефтазидим | — | — | — | — | N=3; R — 33,3; I — 66,7 | N=1; R — 100 |
Цефтазидим/авибактам | — | N=5; R — 100 | — | — | — | — |
Цефтриаксон | — | N=7; R — 85,7; S — 14,3 | N=1; R — 100 | N=1; R — 100 | — | — |
Цефепим | — | N=8; R — 87,5; S — 12,5 | N=1; R — 100 | N=1; R — 100 | N=4; R — 50; I — 50 | — |
Цефтолозан/тазобактам | — | N=1; R — 100 | — | — | — | N=1; R — 100 |
Имипенем | — | N=8; R — 87,5; S — 12,5 | N=1; S — 100 | N=1; S — 100 | — | N=5; R — 100 |
Таблица 2. Анализ антибиотикочувствительности выделенных штаммов микроорганизмов в стационаре инфекционного профиля. (Окончание) | ||||||
Антибиотик | Микроорганизм | |||||
Staphylococcus aureus | Klebsiella pneumoniae | Proteus mirabilis | Escherichia coli | Pseudomonas aeruginosa | Acinetobacter baumannii | |
Меропенем | — | N=7; R — 85,7; S — 14,3 | N=1; S — 100 | N=1; S — 100 | N=4; R — 50; S — 50 | N=5; R — 100 |
Эртапенем | — | — | — | — | — | N=1; R — 100 |
Тигециклин | — | N=3; R — 66,7; I — 33,3 | — | — | — | N=2; I — 50; S — 50 |
Тетрациклин | N=2; R — 50; S — 50 | N=6; R — 66,7; S — 33,3 | N=1; R — 100 | N=1; R — 100 | — | — |
Доксициклин | — | N=1; S — 100 | — | — | — | — |
Миноциклин | — | N=1; S — 100 | — | — | — | — |
Амикацин | — | N=8; R — 75; S — 25 | N=1; S — 100 | N=1; S — 100 | N=4; R — 50; S — 50 | N=5; R — 80; S — 20 |
Гентамицин | N=3; R — 33,3; S — 66,7 | N=7; R — 71,4; S — 28,6 | N=1; R — 100 | N=1; S — 100 | — | N=5; R — 80; S — 20 |
Тобрамицин | — | — | — | — | N=3; R — 33,3; I — 33,3; S — 33,3 | N=3; R — 100 |
Хлорамфеникол | N=1; S — 100 | — | — | — | — | — |
Клиндамицин | N=2; R — 50; S — 50 | — | — | — | — | — |
Эритромицин | N=3; R — 33,3; S — 66,7 | — | — | — | — | — |
Рокситромицин | N=1; S — 100 | — | — | — | — | — |
Азитромицин | N=3; R — 33,3; S — 66,7 | — | — | — | — | — |
Кларитромицин | N=1; S — 100 | — | — | — | — | — |
Линезолид | N=1; S — 100 | — | — | — | — | — |
Колистин | — | — | — | — | — | N=1; S — 100 |
Ципрофлоксацин | N=1; I — 100 | N=7; R — 85,7; S — 14,3 | N=1; R — 100 | N=1; R — 100 | N=3; R — 66,7; I — 33,3 | N=3; R — 100 |
Левофлоксацин | N=1; I — 100 | N=4; R — 100 | — | N=1; R — 100 | N=2; R — 50; I — 50 | N=4; R — 75; S — 25 |
Моксифлоксацин | N=1; S — 100 | N=2; R — 100 | — | — | — | |
Триметоприм/сульфаметоксазол | N=3; S — 100 | N=7; R — 71,4; I — 14,3; S — 14,3 | N=1; R — 100 | N=1; R — 100 | — | N=5; R — 80; S — 20 |
Обсуждение
Выделенные при обследовании пациентов обоих стационаров этиологически значимые штаммы микроорганизмов имели сходство по видовому составу и в подавляющем большинстве случаев характеризовались множественной лекарственной устойчивостью. При этом полимикробные ассоциации встречались чаще, чем монокультуры, у пациентов обоих стационаров. В общей массе микроорганизмов, вызывающих нозокомиальный синусит, преобладают грамотрицательные бактериальные патобионты. Из числа микроорганизмов, выделенных у пациентов обоих стационаров, чаще всего обнаруживались различные штаммы K. pneumoniae. Из грибковых патобионтов у пациентов обоих стационаров были изолированы только штаммы C. albicans.
Выделить универсальные антибактериальные химиопрепараты для терапии пациентов с нозокомиальным синуситом на основании исследования антибиотикочувствительности изолированных штаммов бактерий не представилось возможным, так как они характеризовались разными уровнями чувствительности к тестированным лекарственным препаратам.
Заключение
При лечении пациентов с нозокомиальным синуситом необходимо корректировать эмпирическую антибиотикотерапию на основании индивидуальных результатов бактериологического исследования. В случае неэффективности антибактериальной терапии возможно использование персонализированной биотерапии препаратами вирулентных бактериофагов в дополнение к назначенным антибактериальным химиопрепаратам, что позволяет усилить противомикробный эффект проводимой терапии за счет аддитивного действия препаратов двух групп. Данная схема лечения не только может являться более эффективной, но и позволяет уменьшать формирование пула мультирезистентных штаммов бактериальных микроорганизмов посредством снижения селекционного давления антибактериальных химиопрепаратов в условиях стационара [18].
Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
- Hutchings MI, Truman AW, Wilkinson B. Antibiotics: past, present and future. Current Opinion in Microbiology. 2019 Oct;51:72-80. Epub 2019 Nov 13. PMID: 31733401. https://doi.org/10.1016/j.mib.2019.10.008
- Abraham EP, Chain E. An enzyme from bacteria able to destroy penicillin. Nature. 1940;146:837-837. https://doi.org/10.1038/146837a0
- Lobanovska M, Pilla G. Penicillin’s Discovery and Antibiotic Resistance: Lessons for the Future? The Yale Journal of Biology and Medicine. 2017;90(1):135-145.
- Tackling drug-resistant infections globally: final report and recommendations the review on antimicrobial resistance chaired by Jim O’Neill. 2016. Accessed August 07, 2024. https://amr-review.org/sites/default/files/160518_Finalpaper_withcover.pdf
- Global burden of bacterial antimicrobial resistance in 2019: a systematic analysis. Lancet. 2022;399(10325):629-655. https://doi.org/10.1016/S0140-6736(21)02724-0
- Antibiotic resistance threats in the United States. 2013. Accessed August 07, 2024. https://www.cdc.gov/drugresistance/pdf/ar-threats-2013-508.pdf
- Пайганова Н.Э., Ястремский А.П. Перспективы применения антимикробных пептидов в оториноларингологии в условиях растущей антибиотикорезистентности. Вестник оториноларингологии. 2021;86(3):104-109. https://doi.org/10.17116/otorino202186031104
- Медицинская микробиология, вирусология и иммунология: учебник. В 2 т. Под ред. В.В. Зверева, М.Н. Бойченко. 2-е изд., перераб. и доп. Т. 2. М.: ГЭОТАР-Медиа; 2019.
- Руководство по клинической микробиологии. Под ред. Э.Г.-А. Донецкой, Н.И. Зрячкина, В.В. Кутырева. Саратов: Изд-во Сарат. гос. мед. ун-та; 2017.
- Boucher HW, Talbot GH, Bradley JS, Edwards JE. Bad bugs, no drugs: no eskape! An Update from the Infectious Diseases Society of America. Clinical Infectious Diseases. 2009;48(1):1-12. https://doi.org/10.1086/595011
- Santajit S, Indrawattana N. Mechanisms of Antimicrobial Resistance in ESKAPE Pathogens. BioMed Research International. 2016;2016:2475067. https://doi.org/10.1155/2016/2475067
- Куцевалова О.Ю., Розенко Д.А., Козель Ю.Ю., Семянников В.В., Аушева Т.В., Пустовая И.В., Марыков Е.А., Алавердян А.И., Гусак Д.А., Микутин А.В., Мирошниченко Д.И., Анисимова А.Г., Боронина Л.Г. Этиологическая характеристика возбудителей инфекционных осложнений у онкологических больных. Антибиотики и химиотерапия. 2022;67(5-6):30-38. https://doi.org/10.37489/0235-2990-2022-67-5-6-30-38
- Белоцерковский Б.З., Проценко Д.Н., Гельфанд Э.Б.. Антимикробная терапия нозокомиальной пневмонии в эпоху роста устойчивости к карбапенемам. Российский журнал анестезиологии и реаниматологии. 2018;(5):22-35. https://doi.org/10.17116/anaesthesiology201805122
- Лазарева Л.А., Скибицкий В.В., Дорофеева Ю.И., Ашуба И.Л. Опыт применения средств с бактериофагами на гелевой основе в комплексной терапии нозокомиальных риносинуситов. Российская оториноларингология. 2017;5:119-126.
- Янов Ю.К., Рязанцев С.В., Страчунский Л.С., Стецюк О.У., Каманин Е.И., Тарасов А.А., Отвагин И.В., Крюков А.И., Богомильский М.Р. Практические рекомендации по антибактериальной терапии синусита. Клиническая микробиология и антимикробная химиотерапия. 2003;2:167-174.
- Pneumatikos I, Konstantonis D, Tsagaris I, Theodorou V, Vretzakis G, Danielides V, Bouros D. Prevention of nosocomial maxillary sinusitis in the ICU: the effects of topically applied alpha-adrenergic agonists and corticosteroids. Intensive Care Medicine. 2006;32(4):532-537. https://doi.org/10.1007/s00134-006-0078-9
- Абдуллаев И.С. Нозокомиальный синусит: диагностика, особенности клинического течения, лечение и профилактика: Автореф. дисс. ... канд. мед. наук. М. 2008.
- Шкода А.С., Митрохин С.Д., Ведяшкина С.Г., Орлова О.Е., Бастрикин С.Ю., Галицкий А.А. и др. Персонализированная фаготерапия пациентов, страдающих инфекциями, связанными с оказанием медицинской помощи: методические рекомендации. 2019. Ссылка активна на 07.08.24. https://niioz.ru/upload/iblock/259/259f65904e633b948cd2e6a1d04742f0.pdf
Рекомендуем статьи по данной теме:
Антибактериальная резистентность в дерматологии: современный взгляд на проблему и место амоксициллина и клавулановой кислоты в лечении бактериальных инфекций кожи.Клиническая дерматология и венерология. 2026;25(4):660-667
Современные подходы к терапии NCMT-инфекций, передаваемых половым путем (N. gonorrhoeae, C. trachomatis, M. genitalium, T. vaginalis). Часть II. M. genitalium.Клиническая дерматология и венерология. 2026;25(4):603-612
Персонализация терапии инфекций, вызываемых N. gonorrhoeae, C. trachomatis, M. genitalium, T. vaginalis. Часть II. Оценка клинической эффективности персонализированной терапии.Клиническая дерматология и венерология. 2026;25(4):567-575
Персонализация терапии инфекций, вызываемых N. gonorrhoeae, C. trachomatis, M. genitalium, T. vaginalis. Часть I. Анализ частоты явки пациентов на контрольное обследование после лечения.Клиническая дерматология и венерология. 2026;25(3):405-411
Оценка эффективности оказания специализированной медицинской помощи пациентам с инфекциями, передаваемыми половым путем, и/или сопутствующими урогенитальными заболеваниями с использованием моделей ведения пациентов венерологического профиля.Клиническая дерматология и венерология. 2026;25(3):327-333
Послеродовые инфекционно-воспалительные заболевания: от факторов риска и классификации к персонализированному прогнозированию и лечению.Российский вестник акушера-гинеколога. 2026;26(3):74-79
Клинико-морфологическое обоснование эффективности топической антимикробной терапии острого тонзиллофарингита.Вестник оториноларингологии. 2026;91(2):38-42
Современные подходы к терапии NCMT-инфекций, передаваемых половым путем (N. gonorrhoeae, C. trachomatis, M. genitalium, T. vaginalis). Часть I. N. gonorrhoeae, C. trachomatis.Клиническая дерматология и венерология. 2026;25(2):243-253
Лабораторная диагностика гонококковой инфекции. Современные аспекты (обзор литературы).Клиническая дерматология и венерология. 2026;25(2):178-186
Оценка клинической эффективности поливалентного пиобактериофага в комплексной терапии нозокомиального синусита.Вестник оториноларингологии. 2025;90(4):33-38


