Введение

Сердечно-сосудистые заболевания (ССЗ) сохраняют лидерство как основная причина преждевременной смертности и инвалидности населения в глобальном масштабе, представляя собой один из наиболее значимых вызовов для общественного здравоохранения XXI века [1]. Благодаря значительным достижениям в фармакотерапии и широкому внедрению современных интервенционных технологий лечения сердечно-сосудистой патологии абсолютное число людей, живущих с ССЗ, неуклонно растет [2]. Параллельно этому отмечаются стремительное старение населения и сохраняющаяся высокая распространенность традиционных факторов риска (курения, нездорового питания, низкого уровня физической активности, ожирения, дислипидемии и др.), усугубляемые социально-экономическим неравенством и ограниченным доступом к медицинской помощи во многих регионах мира [3].

Повышение выживаемости после сердечно-сосудистых катастроф создает динамично увеличивающуюся популяцию пациентов, нуждающихся в долгосрочной вторичной профилактике и комплексной кардиореабилитации (КР) [4]. Одной из ключевых точек приложения профилактических программ является модификация резидуального сердечно-сосудистого риска, который, безусловно, является многокомпонентным, однако в значительной степени связан с нездоровым образом жизни, кардиометаболическими факторами риска (ФР) ССЗ [5]. Значительная доля резидуального сердечно-сосудистого риска может быть объяснена систематической недооценкой психосоциальных (ПС) ФР, которые тесно ассоциированы, с одной стороны, с нездоровыми поведенческими стереотипами, с другой — с недостаточной приверженностью пациентов к лечению и модификации образа жизни [2].

Стресс острый и хронический (на работе и в семейной жизни), низкая социальная поддержка (социальная изоляция), враждебность, тип личности D, тревожные и депрессивные состояния (и даже тревожная и депрессивная симптоматика) признаны независимыми и потенциально модифицируемыми ПСФР ССЗ, действующими на всех этапах сердечно-сосудистого континуума [6, 7].

Целью обзора является проведение всестороннего анализа научного поиска, направленного на изучение значимости ПС ФР для развития и прогрессирования ССЗ, а также возможностей управления ключевыми ПС ФР в разрезе разработки и реализации стратегий по снижению сердечно-сосудистого риска на современном этапе.

Обзорная статья будет состоять из двух частей.

В данной части обзорной статьи представлены все признанные на настоящий момент ПС ФР ССЗ в контексте их влияния на сердечно-сосудистый риск с позиции доказательной медицины. Рассматриваются такие ПС ФР, как низкий социально-экономический статус, тип личности D, стресс, тревожные и депрессивные состояния, представлены патогенетические аспекты взаимодействия ПС ФР и ССЗ, а также распространенность ПС ФР у пациентов кардиологического профиля, наблюдающихся в общей медицинской сети здравоохранения. Виду того, что ПС ФР часто остаются недодиагностированными, рассматриваются вопросы активного скрининга этих факторов у кардиологических пациентов с использованием опросников и шкал.

Во следующей части обзорной статьи будут представлены стратегии контроля ПС ФР и использования с этой целью различных подходов, которые можно разделить на немедикаментозные и медикаментозные. В рамках немедикаментозного подхода рассматриваются различные мероприятия по изменению образа жизни, образовательные программы (школы по контролю стресса для пациентов) в индивидуальном и групповом форматах, а также различные психотерапевтические методики, включая когнитивно-поведенческую терапию и другие. Кратко представлены основные принципы психофармакотерапии тревожных и депрессивных состояний легкой и средней степени выраженности. Акцентировано наличие большого числа барьеров для интеграции психологической помощи в кардиологическую и общемедицинскую клиническую практику и пути их преодоления.

Психосоциальный фактор риска сердечно-сосудистых заболеваний и сердечно-сосудистый риск

Одним из наиболее значимых ПС ФР ССЗ является стресс. О связи стресса и ССЗ известно давно, однако только с начала 2000-х годов появились результаты масштабных международных исследований: INTERHEART, INTERSTROKE, PURE, позволивших подтвердить эту связь с позиций доказательной медицины [8‒10]. Следует отметить, что во всех перечисленных исследованиях принимали участие российские центры и пациенты, и в этой связи результаты перечисленных исследований можно с полным правом экстраполировать на российскую популяцию. Эти исследования показали, что повышенный уровень психосоциального стресса, оцениваемый как комбинация повышенной самооценки хронического стресса, пережитых жизненных стрессов, в том числе финансового характера, значимо ассоциированы со смертностью и развитием сердечно-сосудистых осложнений — инфаркта миокарда и мозговых инсультов. Исследования показывают, что как кумулятивное воздействие ежедневных стрессоров, так и травматический стресс, например, связанный с террористическими атаками, значительно повышают риск развития ССЗ [11]. Стрессы, пережитые в детском возрасте, такие как жестокое обращение и социально-экономические невзгоды, связаны с повышенной сердечно-сосудистой заболеваемостью во взрослом возрасте [12].

Метаанализ с общим числом более 118 тыс. участников показал, что высокий уровень самооценки стресса связан с повышением риска развития ишемической болезни сердца (ИБС) и смерти от ИБС (относительный риск 1,27; 95% доверительный интервал (ДИ) 1,12—1,45) [13]. В ранее проведенном метаанализе установлено, что риск развития ИБС увеличивается в 1,3 раза (95% ДИ 1,2—1,5) у взрослых лиц, испытывающих стресс на работе, и в 1,5 раза (95% ДИ 1,2—1,9) у лиц, находящихся в социальной изоляции, причем в основе этих взаимосвязей главную роль играют метаболические факторы [12].

Стресс и подавленное настроение могут выступать в качестве триггеров острых сердечно-сердечных катастроф. Стресс может оказывать прямое повреждающее влияние на миокард, ярким примером является кардиомиопатия Такоцубо — «синдром разбитого сердца». Это стресс-индуцированное заболевание проявляется внезапным развитием острой сердечной недостаточности, могут отмечаться летальные желудочковые аритмии и разрыв стенки желудочков сердца.

Стресс, обусловленный неблагоприятными социально-экономическими факторами, невзгодами в детстве, насилием со стороны партнера, необходимостью ухода за родственниками, в большей мере типичен для женщин [14]. И последствия стресса в виде вазомоторной реактивности, микроваскулярной дисфункции и воспаления могут быть более выраженными у женщин в сравнении с мужчинами. Все больше доказательств того, что контроль стресса может явиться важной стратегией снижения сердечно-сосудистого риска ССЗ, прежде всего у женщин [14].

Неблагоприятное воздействие стресса в большей степени проявляется в условиях социальной изоляции и одиночества. Отсутствие социальной поддержки рассматривается в качестве значимого независимого ПС ФР ССЗ. В недавно опубликованном крупном исследовании (427 942 участников в возрасте от 38 до 73 лет, 55% женщин без исходных ССЗ) установлено, что социальная изоляция и одиночество ассоциированы с более высокими рисками развития ССЗ (отношения рисков 1,11; 95% ДИ 1,06‒1,16 и 1,17; 95% ДИ 1,11‒1,23 соответственно), помимо этих факторов особенно значимую роль играет депрессия (отношения рисков 1,25; 95% ДИ 1,19‒1,31). Важно отметить, что каждый ПС ФР независимо повышал риск развития ССЗ, а ключевым медиатором выявленных взаимосвязей оказалось вялотекущее воспаление (оценивавшееся по уровню C-реактивного белка, количеству лейкоцитов, тромбоцитов, отношению количества нейтрофилов к лимфоцитам) [15].

Крупное отечественное проспективное исследование «КООРДИНАТА» впервые на российской популяции продемонстрировало негативное влияние ПС ФР ССЗ (стресса, тревожной симптоматики, депрессивной симптоматики) на прогноз пациентов с артериальной гипертонией (АГ) и ИБС. Наличие клинически значимой депрессивной симптоматики при первичном обследовании в 1,6—1,8 раза повышало риск последующих сердечно-сосудистых катастроф и смерти от ИБС, ССЗ и всех причин в течение 1,5 года наблюдения [16]. Проведенное спустя 10 лет отечественное исследование «КОМЕТА» подтвердило негативное влияние стресса, тревожной и депрессивной симптоматики на прогноз АГ/ИБС, при этом впервые была показана прогностическая значимость еще одного ПС ФР — типа личности D [17].

В ходе проведения менделевской рандомизации данных двух когорт (UK Biobank genome-wide association study (GWAS) и FinnGen study) установлена значимая причинно-следственная связь между тревожными расстройствами (и их генетическими детерминантами) и повышенным риском некоторых ССЗ в европейской популяции: при ИБС отношение шансов (ОШ) 4,59; 95% ДИ 1,78—11,38; p=0,002, при инфаркте миокарда ОШ 5,04; 95% ДИ 1,45—17,52; p=0,011 и сердечной недостаточности (СН) ОШ 3,26; 95% ДИ1,46—7,25; p=0,004 [18].

По данным недавно опубликованного метаанализа, 39 проспективных исследований, проведенных в период с 2013 по 2022 г. с участием более 63 тыс. пациентов с ССЗ (АГ, ИБС, СН), депрессия имелась у 20,8% (19,7% при ИБС и 24,7% при СН), при этом наличие депрессивных симптомов и тревоги ассоциировалось с более высокой общей смертностью. В этом исследовании впервые были получены генетически-подтвержденные доказательства роли депрессии в развитии и прогрессировании различных типов ССЗ [19], что указывает на необходимость акцентуации внимания к депрессивной симптоматике у пациентов с ССЗ с целью предупреждения или снижения риска неблагоприятных исходов.

В проспективном исследовании с участием 1—114 молодых людей без ИБС установлено, что при сочетании симптомов депрессии (≥8 баллов по подшкале депрессии Госпитальной шкалы тревоги и депрессии — HADS-D) или тревоги (≥8 по подшкале тревоги HADS-A) с альбуминурией (3—30 мг/ммоль) риск развития острого инфаркта миокарда возрастал в течение 13 лет наблюдения в 2,6 и 3,3 раза соответственно [20].

Один из крупнейших метаанализов с участием более 2 млн человек (46 исследований, 2 017 276 участников, из них 222 253 с тревогой) продемонстрировал, что при наличии тревоги относительные риски ИБС и смерти от ССЗ и ИБС были выше на 41%, инсульта — на 71%, СН — на 35% [21].

В другом крупном исследовании с использованием данных из UK Biobank (431 973 участников) риск ССЗ был выше у лиц с диагностированным изолированным тревожным расстройством, изолированным депрессивным расстройством и их сочетанием (отношение рисков 1,72; 2,07 и 2,89 соответственно). Сходные результаты были получены для инфаркта миокарда, мозгового инсульта и СН. Таким образом, тревожные состояния и депрессивные состояния могут повышать риск ССЗ независимо друг от друга [22].

Еще один общепризнанный ПС ФР ССЗ — тип личности D, который характеризуется комбинацией социального ингибирования и негативной аффективности. С 2012 г. он обозначен в Европейских рекомендациях по кардиоваскулярной профилактике как важный фактор, влияющий на сердечно-сосудистый прогноз [23]. Этот фактор присутствует и в российских Национальных рекомендациях по кардиоваскулярной профилактике [7]. Тип личности D ассоциируется с 4-кратным повышением риска развития и смерти от ИБС, независимо от других установленных ФР ССЗ [24]. Кардиоваскулярный риск, связанный с типом личности D, реализуется через нездоровые поведенческие стереотипы, которые усугубляются в условиях ненадлежащего оказания медицинской помощи.

В ряду независимых ПС ФР ССЗ находится и низкий социально-экономический статус [6, 7]. По данным систематического анализа и метаанализа 31 исследования как интегральный показатель низкого социально-экономического статуса, так и его отдельные компоненты — низкий уровень образования и низкий уровень дохода — ассоциированы с более высокой вероятностью развития ССЗ, особенно у женщин, и более высоким риском смерти от ССЗ, что больше характерно для мужчин [25].

Следует отметить, что ПС ФР ССЗ тесно ассоциированы друг с другом. Так, у лиц с низким социально-экономическим статусом чаще отмечаются стрессы различной силы, низкая социальная поддержка, тревожная и депрессивная симптоматика, кроме того, они в целом более уязвимы для психологического стресса и имеют меньше ресурсов, чтобы с ним справиться [17]. В этой связи ПС ФР нередко изучают как единый кластер, например, в крупномасштабных международных исследованиях [8—10]. На рисунке показаны психосоциальные факторы риска и их прогностические эффекты.

Рисунок. Психосоциальные факторы риска и их прогностические эффекты.

Патогенетические аспекты взаимосвязи психосоциального фактора риска и сердечно-сосудистых заболеваний

Хотя механизмам патогенетической синергии ПС ФР и ССЗ посвящены многочисленные исследования, по этой теме до сих пор ведутся активный научный поиск и обсуждения. ПС ФР и ССЗ находятся на неком патогенетическом перекрестке, представленном двунаправленной и взаимно потенцирующей связью. ПС ФР не только способствуют развитию и прогрессированию ССЗ через поливалентные биоповеденческие механизмы, но и сами могут развиваться и усугубляться по причине серьезных и жизнеугрожающих ССЗ, формируя порочный круг патогенеза. Реализация вышеотмеченных взаимосвязей происходит посредством универсальных механизмов, которые включают нейрогуморальную дисрегуляцию, низкоинтенсивное воспаление, эндотелиальную дисфункцию и нездоровое поведение [12].

Универсальные физиологические реакции на стресс способствуют развитию ССЗ через несколько взаимосвязанных механизмов, в частности, при стрессе запускается каскад нейроэндокринных и вегетативных реакций за счет активации симпатической нервной системы и гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой оси, проявляющийся повышением частоты сердечных сокращений и артериального давления (АД), интенсификацией хронического низкоуровневого воспаления, оксидативного стресса и гиперкоагуляцией [26, 27].

При остром стрессе миндалевидное тело через эфферентные нейроны направляет сигналы гипоталамусу с целью усиления активности симпатической нервной системы и снижения активности парасимпатической нервной системы, а также инициирует выработку нейрогормонов гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой оси. Усиливается выработка кортикотропин-рилизинг-фактора, адренокортикотропного гормона (АКТГ), глюкокортикоидов и вазопрессина, что способствует повышению АД и резистентности к инсулину [27].

При хроническом стрессе, тревожных и депрессивных состояниях отмечается постоянно повышенный уровень кортизола, роль которого в развитии атерогенеза общепризнана [28]. Активация симпатической нервной системы и дисрегуляция выработки кортизола способствуют липолизу и перераспределению жировой ткани в абдоминальную область, что усугубляет системное воспаление с повышенной выработкой провоспалительных цитокинов (интерлейкина (Ил)-1β, Ил-6, фактора некроза опухоли-α), которые повреждают эндотелий, запуская стромально-сосудистые изменения в стенке сосудов с одной стороны, и нарушают гемостаз — с другой [29, 30].

Другим ключевым физиологическим последствием стресса является нарушение регуляции иммунной системы. Несколько вызванных стрессом механизмов влияют на транскрипцию генов, отвечающих за иммунный ответ, включая toll-подобные рецепторы (TLR), и генов, которые регулируются ядерным фактором каппа бета (NF-κβ) [30, 31]. Стресс также увеличивает пролиферацию лейкопоэтических клеток костного мозга и высвобождение цитокинов посредством бета-адренергической передачи сигналов через β3-адренергические рецепторы на клетках-предшественниках воспалительных клеток и макрофагах [32].

В результате воздействия на нейрогормональную активность и воспаление хронический стресс также приводит к дисфункции эндотелия, изменению реактивности сосудов и повышению свертываемости крови. Кроме того, нейрогормональные и воспалительные эффекты стресса способствуют усилению атеросклеротического воспаления. В совокупности эти факторы еще больше усиливают риск развития атеросклероза и связанных с ним ССЗ [33].

Совсем недавно появились данные о том, что взаимосвязь между стрессом, депрессией и ССЗ может быть индуцирована теломерным истощением. Было установлено, что при большой депрессии отмечается не только дисрегуляция физиологических реакций на стресс, но и метаболическая дисрегуляция в сочетании с ускоренным биологическим старением, проявляющимся укорочением длины теломеров [34]. Оказалось, что степень укорочения теломеров может отражать выраженность депрессии, метаболического синдрома и оксидативного стресса [35]. Таким образом, нейро-кардиальные оси имеют сложную интегрированную взаимосвязь, в которой дисфункция мозга может способствовать развитию сердечно-сосудистой патологии через эндокринные, вегетативные, иммунные и метаболические медиаторы.

Отдельного внимания заслуживает ось «микробиом‒мозг‒сердце». Кишечная микробиота выступает в качестве критического игрока в модуляции системного воспаления и стресс-реактивности [36]. Нарушения микробного разнообразия в кишечнике приводит к транслокации бактериальных метаболитов в системный кровоток, запуская иммунный ответ и низкоуровневое воспаление. Установлено, что у пациентов с сочетанием депрессии и АГ наблюдается специфическая микробиота, включающая Eubacterium siraeum, Alistipes obesi, Holdemania filiformis и бактерии Lachnospiraceae 1.1.57FAA со Streptococcus salivarius. Такая микробная функциональная геномика задействует пути расщепления ГАМК и полезных короткоцепочечных жирных кислот, которые, с одной стороны, связаны с усиленным усвоением натрия и индукцией воспаления [37], а с другой — могут напрямую влиять на функцию мозга через блуждающий нерв [36]. Речь идет об уникальной характеристике микробных таксонов и функциональной геномике с перекрестными помехами, которые предположительно связывают патофизиологию организма, включая желудочно-кишечный тракт, со сбоями в центральном контроле артериального давления и настроения [37].

Однако помимо биологических и патофизиологических механизмов на взаимосвязь ПС ФР и ССЗ в значительной степени влияют поведенческие механизмы. Стресс, тревожные и депрессивные расстройства тесно связаны с некоторыми стереотипами поведения, которые могут увеличить риск развития ССЗ и смерти от них [12]. Люди с перечисленными состояниями, как правило, демонстрируют нездоровое поведение (курение, чрезмерное потребление алкоголя и/или других психоактивных веществ, низкий уровень физической активности, нездоровое питание), которые являются хорошо известными ФР развития ССЗ [6, 7]. Более того, эти пациенты в большинстве своем демонстрируют низкую приверженность к медикаментозному лечению, выполнению немедикаментозных рекомендаций и крайне низкую вовлеченность в программы кардиореабилитации. Наличие депрессивной симптоматики — это признанный барьер к участию пациентов в кардиореабилитации и активном сотрудничестве с врачами и другими медицинскими специалистами [6, 7].

Распространенность психосоциального фактора риска сердечно-сосудистых заболеваний

Отечественные исследования «КОМПАС» и «КООРДИНАТА» (с общим числом более 12 тыс. пациентов) показали, что тревожная и/или депрессивная симптоматика присутствуют примерно у половины пациентов с АГ и/или ИБС, а клинически значимые нарушения — у трети пациентов АГ/ИБС, наблюдающихся в общемедицинской сети здравоохранения [38, 39]. Исследование «КОМЕТА», проведенное спустя десятилетие, подтвердило актуальность проблемы. Тревожная и депрессивная симптоматика была выявлена почти у половины пациентов с АГ и ИБС, обратившихся к врачам-терапевтам или врачам общей практики в свои территориальные поликлиники 30 городов России. Клинически значимая тревожная симптоматика отмечалась у 25,5%, а клинически значимая депрессивная симптоматика — у 16,0% пациентов с АГ/ИБС [40]. По данным крупного многоцентрового международного исследования, проведенного в 24 странах Европы, включая Россию, с участием 7589 пациентов с ИБС, которые были обследованы в среднем через 1,4 года после госпитализации по поводу инфаркта миокарда, нестабильной стенокардии, чрескожного коронарного вмешательства или операции аортокоронарного шунтирования, тревожная симптоматика была выявлена у 26,3%, депрессивная симптоматика — у 22,4% пациентов [41]. Во всех перечисленных выше исследованиях распространенность тревожной и депрессивной симптоматики была выше у женщин в сравнении с мужчинами.

Скрининг психосоциальных факторов риска у кардиологических пациентов

Рутинное включение ПС ФР ССЗ в стандартное кардиологическое обследование остается исключением, а не нормой, несмотря на глобальное понимание важности роли этих ФР. Согласно Российским национальным рекомендациям по кардиоваскулярной профилактике оценка ПС ФР с помощью клинического интервью или стандартизованных опросников рекомендуется с целью идентификации возможных барьеров для изменения образа жизни и приверженности к лечению у лиц с высоким сердечно-сосудистым риском или уже имеющимися ССЗ [7].

В научном заявлении Американской ассоциации сердца (American Heart Association) подчеркивается, что сердечно-сосудистую патологию следует рассматривать не как изолированное заболевание, а как часть целостной системы, в которой разум, сердце и тело взаимосвязаны, поскольку все больше доказательств того, что психологическое состояние может напрямую влиять на показатели сердечно-сосудистого здоровья и сердечно-сосудистый риск как в позитивном отношении (при благоприятном психологическом статусе), так и в негативном ключе (при психологическом нездоровье). В этой связи авторы считают необходимым включить оценку психологического статуса в перечень обязательных обследований пациентов с ССЗ или с высоким риском их развития [42].

Актуальность проблемы продемонстрирована и в обзоре, опубликованном в журнале Американского колледжа кардиологов [43]: 1 из 5 пациентов с ИБС, периферическим атеросклерозом или СН имеет депрессивное состояние, которое в абсолютном большинстве случаев остается недиагностированным, хотя оно затрудняет контроль ФР и проведение оптимального лечения, направленного на улучшение прогноза. Несомненно, что стандартизированные методы скрининга депрессии у пациентов с ССЗ открывают возможности для раннего выявления и оптимального лечения депрессивных состояний для улучшения показателей здоровья.

В условиях клинической практики существуют два способа оценки психического состояния пациентов: с помощью клинического диагностического интервью и/или скрининга посредством опросников, которые позволяют определить наличие и выраженность психопатологических симптомов, но не позволяют поставить диагноз. Клиническое диагностическое интервью занимает достаточно много времени, требует специальных знаний в области психиатрии и, следовательно, не может быть широко применимо в общемедицинской практике. В этой связи предпочтение отдается использованию психометрических опросников в качестве инструментов первичного скрининга. Показатели по опроснику, значительно превышающие нормативные, с высокой степенью вероятности свидетельствуют о наличии психической патологии — тревожного, депрессивного, иного расстройства, и должны повлечь за собой направление пациента к специалисту для оценки психического состояния и постановки диагноза. Кроме того, опросники позволяют отслеживать динамику изменений психического состояния пациентов с течением времени (например, при проведении кардиореабилитации или психофармакотерапии).

Следует отметить публикацию в 2025 г. Клинического консенсуса по психическому здоровью и ССЗ Европейского общества кардиологов [44], в котором подчеркивается необходимость построения дорожной карты с целью борьбы со стигматизацией психических расстройств как среди населения в целом, так и в системе здравоохранения. Более того, отмечается объективная необходимость создания психокардиологических команд с целью оказания оптимальной и всесторонней помощи пациентам с ССЗ, а также проведения медико-просветительской работы среди пациентов и лиц, осуществляющих уход за ними и среди лиц, принимающих решения. В Рекомендациях предлагается внедрить в рутинную практику врачей-терапевтов и врачей-кардиологов модель консультирования ACTIVE с целью повышения уровня осведомленности о психическом здоровье пациентов с ССЗ и лиц, осуществляющих уход за ними. Основополагающими аспектами этой модели являются:

—A (Acknowledge). Признать взаимосвязь между психическим и сердечно-сосудистым здоровьем, их общие и специфические детерминанты, а также влияние психических расстройств на прогноз ССЗ. Особое внимание необходимо уделять выявлению и устранению потенциальных предубеждений, неравенства и стигматизации, которые связаны с психическими заболеваниями и расстройствами, в том числе у пациентов с ССЗ;

—C (Check). Проверять систематически наличие симптомов психических заболеваний или психических расстройств во время визитов пациентов к врачам-кардиологам, а также выявлять ФР ССЗ во время визитов пациентов к врачам-психиатрам;

—T (Tools). Психодиагностические инструменты необходимо использовать для оценки состояния психического здоровья у пациентов с ССЗ;

—I (Implement). Внедрять пациент-ориентированные подходы, основанные на совместном принятии решений и поэтапном прогрессе. Эти подходы должны быть индивидуализированы с учетом особенностей каждого пациента и его жизненных обстоятельств, а также должны учитывать важность состояния здоровья лиц, осуществляющих уход за пациентом;

—V (Venture). Убедить в необходимости изменения подходов к оказанию кардиологической помощи посредством структурных и функциональных изменений, направленных на интегрирование психиатрической помощи в практику ведения пациентов с ССЗ;

—E (Evaluate). Оценить потребность в образовательной поддержке для внедрения необходимых изменений по интегрированию психиатрической помощи в практику ведения пациентов с ССЗ с целью улучшения качества оказания медицинской помощи.

При проведении скрининга предпочтительно использовать международно признанные психометрические инструменты (опросники, шкалы). Это удобно и с практической, и с научной точки зрения, так как позволяет проводить международные исследования или сравнивать результаты, полученные при использовании одного и того же психометрического инструмента в разных странах. При этом недостаточно просто перевести опросник на тот или иной язык, необходимо провести исследование по оценке его валидности для конкретной страны или популяции. Так сложилось, что использование психометрических инструментов имеет определенные страно-специфические особенности. Так, в нашей стране для выявления тревоги и депрессии в рутинной практике и научных исследованиях чаще всего применяется Госпитальная шкала тревоги и депрессии (Hospital Anxiety and Depression Scale — HADS), тогда как за рубежом чаще используется опросник здоровья пациента (PHQ)-2-9 и опросник генерализованного тревожного расстройства (GAD)-2 [45]. Надо отметить, что русскоязычная версия опросников PHQ-2 и PHQ-9 для выявления депрессии валидизирована нами в России и имеет достаточно высокую чувствительность и специфичность [46].

В научных исследованиях для оценки ПС ФР ССЗ используются и другие опросники: для оценки стресса — Визуальная аналоговая шкала, или Шкала воспринимаемого стресса (PSS-10) [47], для оценки типа личности D — опросник DS-14, для оценки качества жизни — опросник EuroQol EQ-5D и опросник HeartQol [6, 48].

Важно отметить, что в 2022 г. в международный калькулятор сердечно-сосудистого риска для пациентов с ИБС впервые были включены показатели психического статуса (баллы по подшкалам тревоги и депрессии HADS) [49]. Калькулятор был разработан на основании результатов международных многоцентровых исследований EUROASPIRE IV и EUROASPIRE V, в которых принимали участие российские центры (национальный координатор — Погосова Н.В.). EUROASPIRE Risk Calculator оценивает двулетний риск фатальных и нефатальных событий у пациентов с ИБС и представлен в Европейских рекомендациях по кардиоваскулярной профилактике 2021 г. [44].

Финансирование. Авторы заявляют об отсутствии источника финансирования.

Financing. The authors declare no source of financing.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.