Efficacy of adding transcranial electrical stimulation to monopharmacotherapy in post-COVID syndrome with chronic fatigue and cognitive decline

doi:https://doi.org/10.17116/kurort20251020615

Обоснование

По международным оценкам, в настоящее время постковидный синдром затрагивает миллионы человек [1]; его распространенность среди перенесших COVID-19 достигает 40—70% [2,3]. Ведущими клиническими проявлениями постковидного синдрома являются неврологические симптомы (ПКСн), такие как хроническая усталость и когнитивное снижение [4, 5], при этом отмечено, что их частота возросла с появлением варианта вируса SARS—CoV-2 Delta [5].Вышеперечисленные симптомы ведут к дезорганизации основных сфер жизнедеятельности пациентов — от бытового функционирования до профессиональной и социальной реализации (64—70%) [4], что сопровождается выраженным снижением качества жизни (свыше 90%) [6] и в каждом пятом случае — стойкой утратой трудоспособности спустя год после острой фазы заболевания [7]. Эти факты предопределили научный интерес к изучению возможных методов лечения ПКСн и их апробации в рамках рандомизированных контролируемых испытаний (РКИ) [4, 8—10].

В качестве ведущего патогенетического механизма ПКСн рассматривается системное воспаление, связанное с избыточной продукцией цитокинов (TNF-α, IL-1β, IL-6) [11], уровни которых коррелируют с тяжестью симптомов [11—13].

Единые принципы ведения ПКСн до настоящего времени не сформированы. Ведущим направлением терапии считается фармакологическое лечение, включающее препараты нейрососудистого и нейрометаболического профиля, антидепрессанты, а также витаминно-минеральные и адаптогенные комплексы [14—16]. Тем не менее в качестве монотерапии данные препараты нередко демонстрируют ограниченную эффективность [17]. В связи с этим преимущественное применение находят комбинированные схемы с использованием препаратов различных фармакологических классов [18]. Такой подход позволяет достичь более выраженного терапевтического эффекта [17], однако сопровождается риском развития системных побочных реакций — от головокружения и тошноты до мультиорганной дисфункции, — что ограничивает его широкое внедрение. С учетом указанных ограничений важное место в терапии ПКСн занимают физиотерапевтические методы, способные дополнить фармакотерапию и не только повысить клиническую эффективность, но и снизить риск полипрагмазии [18,19].

Учитывая ключевые патогенетические механизмы и клинические проявления ПКСн, перспективным направлением представляется использование транскраниальной электрической стимуляции (ТЭС) (разработанной под руководством Лебедева В.П.), обладающей выраженным противовоспалительным и нейромодулирующим действием, а также способной активировать механизмы эндогенной нейрофизиологической регуляции и восстановления [20, 21].ТЭС характеризуется хорошей переносимостью и продемонстрировала эффективность при синдроме хронической усталости (СХУ) [21, 22] и когнитивных нарушениях [22, 23]. В частности, в исследовании Ю.М. Райгородского [21] установлено, что применение ТЭС при СХУ сопровождалось нормализацией цитокинового профиля (за счет снижения продукции провоспалительных и повышения уровня противовоспалительных цитокинов), что приводило к редукции симптомов, ассоциированных с цитокиновым дисбалансом. В свою очередь, включение ТЭС в комплексное лечение болезни Паркинсона обеспечивало достоверное улучшение когнитивных функций (прирост более чем на 5% по шкале MMSE; p<0,05) [22]. Представленные данные позволяют предположить целесообразность применения ТЭС в дополнение к фармакотерапии ПКСн. Однако на сегодняшний день не опубликованы результаты РКИ, демонстрирующие эффективность данного подхода у пациентов с ПКСн, сопровождающимся хронической усталостью и когнитивным дефицитом.

Цель — провести сравнительный анализ влияния фармакотерапии и фармакотерапии в сочетании с транскраниальной электрической стимуляцией на показатели неврологического статуса и уровни TNF-α, IL-1β, IL-6 в плазме крови у пациентов с постковидным синдромом.

Материал и методы

В условиях амбулаторного звена клинической больницы г. Симферополя (Республика Крым) было обследовано и пролечено 150 пациентов с ПКСн (86 женщин и 64 мужчины с медианой возраста 34,7 года), классифицированным в соответствии с рубрикой U09.9 МКБ-10 («Состояние после COVID-19, неуточненное»).

Критерии включения пациентов с ПКСн: возраст 18—45 лет, индекс массы тела (ИМТ) 18,5—24,9 кг/м², перенесенная инфекция COVID-19, подтвержденная серологически; манифестация или усугубление хронической усталости (сумма баллов ≥30 по шкале MFI-20) и когнитивного дефицита (≤26 по шкале MoCa), сохраняющихся ≥3 месяцев после острого этапа COVID-19, при отсутствии иных заболеваний; наличие информированного согласия.

В исследование не включались пациенты с ПКСн со следующими характеристиками: наличием в анамнезе психиатрического диагноза и/или факта прием психоактивных препаратов; специализированного лечения ПКСн; приемом в течение последних 3 месяцев лекарственных средств, способных повлиять на результаты исследования; наличием очаговой неврологической симптоматики или структурных изменений головного мозга по данным нейровизуализации; хронических инфекционно-воспалительных, аутоиммунных, эндокринных или онкологических заболеваний; противопоказаний к проведению ТЭС.

В соответствии с методом рандомизации пациенты были распределены на две группы по 75 человек: основная получала ТЭС в дополнение к фармакотерапии, тогда как группа сравнения — только фармакотерапию. Данные табл. 1 демонстрируют сопоставимость групп по исходным клинико-демографическим показателям.

Таблица 1. Характеристика пациентов с постковидным синдромом и контрольной группы

Показатель	Контрольная группа (n=45)	Основная группа (n=75)	Группа сравнения (n=75)	p_2—3
Средний возраст, лет, медиана [25%;75%]	34,8 [32,0; 38,4]	35,2 [32,0; 37,4]	34,6 [31,5; 38,1]	0,774
Средний возраст, лет, медиана [25%;75%]	34,8 [32,0; 38,4]	p_1—2=0,771	p_1—3=0,766	0,774
Женщины/мужчины	29 (64,4)/16(35,6)	44(58,6)/31(41,4)	42(56,0)/33(44,0)	0,767
Женщины/мужчины	29 (64,4)/16(35,6)	p_1—2=0,732	p_1—3=0,721
Индекс массы тела, кг/м² медиана [25%;75%]	21,8 [20,3; 24,4]	21,6 [19,9; 24,6]	21,3 [20,0; 24,4]	0,871
Индекс массы тела, кг/м² медиана [25%;75%]	21,8 [20,3; 24,4]	p_1—2=0,866	p_1—3=0,883
Легкое течение COVID-19, n (%)	27 (60,0)	46 (61,4)	45 (60,0)	0,882
Легкое течение COVID-19, n (%)	27 (60,0)	p_1—2=0,901	p_1—3=1,000
Среднетяжелое течение COVID-19, n (%)	14 (31,2)	21 (28,0)	20 (26,6)	0,889
Среднетяжелое течение COVID-19, n (%)	14 (31,2)	p_1—2=0,777	p_1—3=0,721
Тяжелое течение COVID-19, n (%)	4 (8,8)	8 (10,6)	10 (13,4)	0,770
Тяжелое течение COVID-19, n (%)	4 (8,8)	p_1—2=0,764	p_1—3=0,736
Период с момента острой COVID-19 до появления симптомов ПКС, мес, медиана [25%; 75%]	—	4,7 [3,2; 6,6]	4,2 [3,1; 6,9]	0,766
CGI—S выраженные симптомы, n (%)	—	43 (57,3)	41 (54,7)	0,761
CGI—S умеренно выраженные симптомы, n (%)	—	32 (42,7)	34 (45,3)	0,764

Примечание. СБ — средний балл, ПКС — постковидный синдром, p₁_—₂ — значимость различий между контрольной и основной группами (U-критерий Манна—Уитни для количественных признаков; χ² — для категориальных), p₁_—₃ — значимость различий между контрольной группой и группой сравнения (U-критерий Манна—Уитни для количественных признаков; χ² — для категориальных), p₂_—₃ — значимость различий между основной группой и группой сравнения, n — абсолютное число, % — процентное соотношение.

Фармакотерапия в обеих группах включала применение Кортексина (10 мг внутримышечно 1 раз в сутки, курс 10 дней, согласно инструкции производителя). Препарат был выбран исходя из зарегистрированных показаний к лечению астенических и когнитивных расстройств и доказанной эффективности при ПКСн [23]. Приобретение препарата осуществлялось пациентами самостоятельно. Пациенты основной группы с первого дня приема Кортексина дополнительно получали ТЭС с помощью аппарата «Трансаир-03» (регистрационный номер). Процедуры проводились ежедневно в первой половине дня, по лобно-височной методике в режиме биполярного импульсного тока с частотой 77,5 Гц. Интенсивность тока и длительность процедуры ступенчато увеличивались (оптимальный режим, подобранный нами в ходе предварительных исследований): процедуры 1—2 — 1,0 мА, 20 минут; процедуры 3—5 — 1,2 мА, 25 минут; процедуры 6—15 — 1,5 мА, 30 минут. Все включенные в исследование пациенты (основная группа и группа сравнения) завершили курс лечения.

В контрольную группу (КГ) вошли 45 добровольцев, перенесших COVID-19 и не имеющих признаков ПКС. Все участники соответствовали следующим критериям: возраст 18—45 лет, ИМТ в пределах нормы, сумма баллов<30 по шкале MFI-20 и >26 по шкале MoCA. КГ формировалась с учетом тех же критериев невключения, что и группа ПКСн. КГ была эквивалентна группе ПКСн по полу, возрасту, ИМТ и клиническим параметрам острой стадии COVID-19 (табл.1).

Обследование пациентов с ПКСн и КГ по стандартному клиническому протоколу включало изучение жалоб, анамнеза жизни и заболевания. Для оценки хронической усталости применяли Многофакторную шкалу астении (MFI-20); когнитивных функций — Монреальскую шкалу (MoCA); общего клинического состояния — подшкалу CGI—S в составе шкалы CGI. В ходе исследования дополнительно проводилась регистрация всех нежелательных явлений.

Концентрации TNF-α, IL-1β и IL-6 определялись твердофазным иммуноферментным методом (диагностические наборы «ЗАО Вектор-Бест», Россия): в КГ — однократно, в группе ПКСн — до лечения и через 15 дней. Венозную кровь брали утром (7:00—9:00) натощак после 8—12 часов голодания из v. cubitalis. Исходные концентрации TNF-α, IL-1β и IL-6 оказались статистически значимо выше у пациентов с ПКСн по сравнению с КГ. Между основной и группой сравнения различий по исходным уровням изученных цитокинов не выявлено.

Для статистической обработки использовался программный пакет STATISTICA версии 8.0 (StatSoft Inc., США). Количественные переменные описывались медианой (Me) и интерквартильным интервалом [25-й; 75-й перцентили], категориальные переменные — абсолютными числами с указанием процентного соотношения. Для межгруппового анализа количественных признаков применялся U-критерий Манна—Уитни, для категориальных — χ²-критерий. Зависимости между показателями анализировались посредством коэффициента Спирмена. Значения p<0,05 принимались за уровень статистической значимости.

Результаты

Изменения показателей неврологического статуса при лечении пациентов с ПКСн представлены в табл. 2. После завершения лечения в обеих группах была зафиксирована статистически значимая положительная динамика (p<0,05), однако в основной группе улучшения оказались более выраженными. Межгрупповые различия в изменении медианных итоговых баллов составили: по шкале MFI-20 — 36,9% (p=0,001), MoCA — 9,8% (p=0,048).

Таблица 2. Динамика показателей хронической усталости и когнитивных функций при лечении пациентов с постковидным синдромом

Параметр	Основная группа (n=75)		Группа сравнения (n=75)		∆_4—2/p_4—2
	До лечения	После лечения	До лечения	После лечения
MFI-20 СБ, медиана [25%;75%]	82,1 [78,2; 85,2]	21,3 [18,5; 23,3]	81,7 [78,0,84,8]	33,2 [28,8; 35,1]	36,9%/0,001
	∆_2—₁ — 74,6%, p_2—1<0,001		∆_4—₃ — 60,3%, p_4—3<0,001
MoCa СБ, медиана [25%;75%]	24,4 [24,0; 25,8]	27,4 [26,2; 29,1]	24,4 [24,0; 25,6]	26,1 [25,5; 27,4]	9,8%/0,048
	∆_2—1+17,3%, p_2—1=0,036		∆_4—3+10,9%, p_4—3=0,044
CGI—S отсутствие симптомов, n (%)	0	70 (93,3)	0	48 (64,0)	49,9%/0,002
	p_2—1<0,001		p_4—3<0,001
CGI—S легкие симптомы, n (%)	0	5 (6,7)	0	27 (36,0)	78,4%/0,001
	p_2—1=0,070		p_4—3<0,001

Примечание. СБ — средний балл, ∆ — дельта (разность) изменений, p₂_—₁ — значимость различий в основной группе между исходными показателями и показателями после лечения (U-критерий Манна—Уитни), p₃_—₄ — значимость различий в группе сравнения между исходными показателями и показателями после лечения (U-критерий Манна—Уитни), p₄_—₂ — уровень статистической значимости различий между показателями основной группы и группы сравнения после лечения (U-критерий Манна—Уитни).

Согласно оценке по шкале CGI—S, в основной группе отсутствие симптомов ПКС зафиксировано у 70 (93,3%) пациентов (n=66), тогда как в группе сравнения — у 48 (64,0%) (p=0,002).

Во время исследования в обеих группах пациентов нежелательных явлений зафиксировано не было.

Изменения концентрации TNF-a, IL-1β, IL-6 в плазме крови при лечении пациентов с ПКСн представлены в табл.3. Несмотря на то, что в обеих группах наблюдалось достоверное снижение уровней изученных цитокинов (p<0,05), в основной группе изменения были более выраженными. Межгрупповые различия в снижении медианных значений составили: TNF-α — 41,0% (p=0,002), IL-1β — 34,1% (p=0,020), IL-6 — 36,6% (p=0,011).

Таблица 3. Динамика показателей TNF-a, IL-1-β, IL-6 в плазме крови при лечении пациентов с постковидным синдромом

Показатель	КГ	Основная группа (n=75)		Группа сравнения (n=75)		∆_3—5/p_3—5
		До лечения	После лечения	До лечения	После лечения
TNF-a, пг/мл	5,0 [2,6; 7,9]	15,4 [9,3; 15,9]	5,3 [3,1; 7,9]	15,3 [9,0; 16,0]	9,3 [5,4; 9,6]	41,0%/0,002
		∆_3—₂ — 61,2%		∆_5—₄ — 42,2%
		p_3—2<0,001, p_3—1=0,072		p_5—4=0,001, p_5—1=0,002
IL-1β, пг/мл	3,1 [2,0; 4,4]	8,6 [6,2; 10,8]	3,4 [2,4; 4,5]	8,4 [6,6; 10,9]	5,6 [4,8; 7,5]	35,1%/0,020
		∆_3—₂ — 55,9%		∆_5—₄ — 32,7
		p_3—2<0,001, p_3—1=0,076		p_5—4=0,011, p_5—1=0,022
IL-6, пг/мл	3,9 [1,8; 5,9]	10,1 [6,8; 12,9]	4,0 [2,4; 6,3]	10,3 [7,0; 13,1]	6,4 [5,2; 9,0]	36,6%/0,011
		∆_3—₂ — 61,1%		∆_5—₄ — 35,8%
		p_3—2<0,001, p_3—1=0,086		p_5—4=0,014, p_5—1=0,014

Примечание. КГ — контрольная группа, Δ — дельта (разность) изменений, показатели представлены в медиана [25%;75%], p₃_—₂ — значимость различий в основной группе между исходными показателями и показателями после лечения (U-критерий Манна—Уитни), p₅_—₄ — значимость различий в группе сравнения между исходными показателями и показателями после лечения (U-критерий Манна—Уитни), p₃_—₅ — значимость различий между показателями основной группы и группы сравнения после лечения (U-критерий Манна—Уитни), p₃_—₁— значимость различий между показателями основной группы после лечения и контрольной группы (U-критерий Манна—Уитни), p₅_—₁ — значимость различий между показателями группы сравнения после лечения и контрольной группы (U-критерий Манна—Уитни).

Кроме этого, нами установлены корреляционные взаимосвязи между значением TNF-α и выраженностью хронической усталости по шкале MFI-20 (r=0,72; p<0,001), между IL-1β, IL-6 и выраженностью когнитивного снижения по шкале MoCA (r=0,69; p<0,001 и r=0,66; p=0,001).

Обсуждение

Накопленные клинические данные свидетельствуют о высоком уровне безопасности и выраженном терапевтическом потенциале ТЭС при ряде состояний, сопровождающихся системным воспалением [21, 24] и когнитивных нарушениях [22]. Вместе с тем на сегодняшний день опубликованы лишь два исследования (одно проспективное наблюдательное и одно рандомизированное контролируемое), в которых изучалась эффективность и безопасность применения ТЭС при ПКС — как в формате монотерапии, так и в составе комплексной реабилитации.

Так, в исследовании Ю.В. Бобрика и соавт. [25] пациентам с симптомами ПКС (медиана возраста — 48,0±5,3 года) было проведено 10 сеансов ТЭС по стандартному протоколу (по 30 минут). По завершении терапии зафиксировано статистически значимое улучшение психоневрологического статуса: самочувствие по опроснику САН повысилось более чем на 60% (p<0,05), интенсивность боли по шкале ВАШ снизилась вдвое (p<0,05), уровень реактивной тревожности по шкале Спилбергера—Ханина уменьшился более чем на 8% (p<0,05); у семи пациентов нормализовался индекс Хильдебрандта.

В РКИ С.В. Токаревой [26] оценивалась эффективность и безопасность включения ТЭС в комплексную программу реабилитации (нутритивная поддержка, лечебная физкультура, дыхательные упражнения, антикоагулянтная терапия) у пациентов с постковидной пневмонией. В группе ТЭС были получены статистически значимые преимущества по сравнению с контролем по следующим параметрам: уровень психологического стресса (шкала PSM-25), функциональное состояние (опросник САН), показатели кардиального и адаптационного резерва, а также индексы вегетативной регуляции (напряжение по Баевскому, индекс симпатической активности). Примечательно, что оба исследования подтвердили не только клиническую эффективность, но и высокий профиль безопасности ТЭС при ПКС. Однако следует учитывать существенные ограничения представленных работ — малое число включенных пациентов (10 в исследовании Бобрика Ю.В. и соавт., 32 в РКИ Токаревой С.В.) и отсутствие оценки влияния ТЭС на хроническую усталость и когнитивные функции как ключевых клинических исходов.

Настоящее исследование отражает результаты применения ТЭС в дополнение к фармакотерапии у пациентов с ПКСн, сопровождающимся хронической усталостью и когнитивным дефицитом. Насколько нам известно, это первое РКИ, в котором оценивается подобный подход.

Полученные нами данные свидетельствуют, что добавление ТЭС к фармакотерапии обеспечивает более выраженное, по сравнению с исключительно фармакотерапией, улучшение неврологического статуса. Так, после лечения в группе ТЭС медиана по шкале MFI-20 снизилась на 74,6%, а по шкале MoCA повысилась на 17,3%, что свидетельствует о нивелировании симптомов хронической усталости и восстановлении когнитивных функций. Эти значения по шкалам MFI-20 и MoCA достоверно превосходили соответствующие показатели в группе фармакотерапии (p=0,001; p=0,048 соответственно).

В итоге в группе ТЭС полное редуцирование клинических проявлений ПКС по шкале CGI—S зафиксировано у 93,3% пациентов и их было намного больше, чем в группе фармакотерапии (p=0,002). Полученные данные подтверждают клинические преимущества добавления ТЭС к фармакотерапии и служат весомым основанием для ее применения с целью повышения эффективности лечения пациентов с ПКС, клиническими проявлениями которого являются неврологические симптомы, такие как хроническая усталость и когнитивный дефицит.

ТЭС при добавлении к фармакотерапии демонстрировала хорошую переносимость: в ходе исследования не зафиксировано ни одного нежелательного явления. Эти данные согласуются с результатами ранее опубликованных работ [26] и служат дополнительным обоснованием целесообразности применения этого метода у пациентов с ПКСн.

Эффективность применения ТЭС связывали преимущественно с его противовоспалительным потенциалом, и данное предположение подтвердилось в нашем исследовании. После проведенного лечения концентрация TNF-α снизилась более чем на 60%, а концентрация IL-1β — более чем на 50%; то есть оба показателя достигли значений пациентов без ПКС и были достоверно, более чем на 35% ниже по сравнению с группой фармакотерапии (p=0,002 и p=0,020 соответственно). Концентрация IL-6 также была достоверно ниже (на 36,6%), чем в группе фармакотерапии (p=0,011), что свидетельствует о выраженном противовоспалительном действии ТЭС у пациентов с ПКСн. С учетом установленных корреляционных связей между уровнями исследованных провоспалительных цитокинов и неврологическими симптомами ПКС, полученные нами результаты позволяют рассматривать добавление ТЭС как не только клинически эффективное, но и патогенетически обоснованное терапевтическое решение для данной категории пациентов. Усиление противовоспалительного эффекта в группе ТЭС, по-видимому, обусловлено двумя основными механизмами. Во-первых, ТЭС потенцирует серотонинергическую нейротрансмиссию [27], создавая синергизм с действием Кортексина, усиливающим синтез серотонина; это приводит к увеличению не только его уровня, но и функциональной активности. Во-вторых, ТЭС независимо стимулирует секрецию β-эндорфина [28], на которую Кортексин не влияет. Учитывая, что оба этих нейромедиатора (уровни которых при ПКС снижены [29, 30]) участвуют в регуляции воспаления и иммунитета [31,32], параллельное повышение серотонина и β-эндорфина на фоне добавления ТЭС может объяснять выявленные преимущества добавления этого метода к фармакотерапии.

Заключение

Итоги исследования подтверждают, что применение транскраниальной электрической стимуляции в комплексе с фармакотерапией у пациентов с постковидным синдромом с неврологическими проявлениями обеспечивает полную редукцию неврологических проявлений в 95% случаев и приводит к нормализации концентрации провоспалительных цитокинов. Эти результаты позволяют рассматривать применение транскраниальной электрической стимуляции как эффективный и патогенетически обоснованный компонент комплексной терапии постковидного синдрома с неврологическими проявлениями, а именно хронической усталостью и когнитивным дефицитом.

Участие авторов равное на всех этапах подготовки статьи.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

Литература / References:

Goncalves FT, Firigato I, Pessotto AV, Carvalho Soares FH, Martins F, Dos Santos Rosa T, Kubota GT, de Andrade DC, Faria VG, Fregni F, Battistella LR, Imamura M, MIziara ID. De novo post-COVID-19 chronic pain: a piece of information about risk factor and clinical features. Pain Rep. 2025;10(4):e1287. https://doi.org/10.1097/PR9.0000000000001287
Chen C, Haupert SR, Zimmermann L, Shi X, Fritsche LG, Mukherjee B. GlobalPrevalence of Post COVID-19 Condition or Long COVID: A Meta-Analysis and Systematic Review. J. Infect. Dis. 2022;226:1593-1607. https://doi.org/10.1093/infdis/jiac136
Seang S, Itani O, Monsel G, Abdi B, Marcelin AG, Valantin MA, Palich R, Faypal A, Pourcher V, Katlama C, Tubiana R. Long COVID-19 symptoms: Clinical characteristics andrecovery rate among non-severe outpatients over a six-month follow-up. Infect. Dis. Now. 2022;52:165-169. https://doi.org/10.1016/j.idnow.2022.02.005
Naik H, Cooke E, Boulter T, Dyer R, Bone JN, Tsai M, Cristobal J, McKay RJ, Song X, Nacul L. Low-dose naltrexone for post-COVID fatigue syndrome: a study protocol for a double-blind, randomised trial in British Columbia. BMJ Open. 2024;14(5):e085272. https://doi.org/10.1136/bmjopen-2024-085272
Taquet M, Sillett R, Zhu L, Mendel J, Camplisson I, Dercon Q, Harrison PJ. Neurological and psychiatric risk trajectories after SARS-CoV-2 infection: an analysis of 2-year retrospective cohort studies including 1 284 437 patients. Lancet Psychiatry. 2022;9(10):815-827. https://doi.org/10.1016/S2215-0366(22)00260-7
Vélez-Santamaría R, Fernández-Solana J, Méndez-López F, Domínguez-GarcíaM, González-Bernal JJ, Magallón-Botaya R, Oliván-Blázquez B, González Santos J, Santamaría-Peláez M. Functionality, physical activity, fatigue and quality of life in patients with acute COVID-19 and Long COVID infection. Sci Rep. 2023;14:13(1):19907. https://doi.org/10.1038/s41598-023-47218-1
Rooney S, Webster A, Paul L. Systematic Review of Changes and Recovery in Physical Function and Fitness after Severe Acute Respiratory Syndrome-Related Coronavirus Infection: Implications for COVID-19 Rehabilitation. Phys. Ther. 2020;100:1717-1729. https://doi.org/10.1093/ptj/pzaa129
Davis HE, McCorkell L, Vogel JM, Topol EJ. Long COVID: major findings, mechanisms and recommendations. Nat Rev Microbiol. 2023;21:133-46. https://doi.org/10.1038/s41579-022-00846-2
Bonilla H, Peluso MJ, Rodgers K, Aberg JA, Patterson TF, Tamburro R, Baizer L, Goldman JD, Rouphael N, Deitchman A, Fine J, Fontelo P, Kim AY, Shaw G, Stratford J, Ceger P, Costantine MM, Fisher L, O’Brien L, Maughan C, Quigley JG, Gabbay V, Mohandas S, Williams D, McComsey GA. Therapeutic trials for long COVID-19: A call to action from the interventions Taskforce of the RECOVER initiative. Front Immunol. 2023;14:1129459. https://doi.org/10.3389/fimmu.2023.1129459
Jamoulle M, Louazon E, Antonacci T, Van Weyenbergh J. Long COVID needs novel clinical trials. Nature. 2024;626:954. https://doi.org/10.1038/d41586-024-00560-4
Desheva Y, Muruzheva Z, Tumashova O, Shvedova T, Kudar P, Matveev G, Koroleva I, Leontieva G, Lerner A, Ponkratov S, Firova E, Suvorov A. Cytokine profiles and neurological manifestations in post-COVID syndrome. Explor Immunol. 2025;5:1003184. https://doi.org/10.37349/ei.2025.100318
Liu Z, Lv Z, Zhou X, Shi J, Hong S, Huang H, Lv L. Efficacy of traditional Chinese exercises in patients with post-COVID-19 chronic fatigue syndrome: A protocol for systematic review and meta-analysis. Medicine (Baltimore). 2022;18:101(46):e31450. https://doi.org/10.1097/MD.0000000000031450
Nuber-Champier A, Breville G, Voruz P, Jacot de Alcdntara I, Cionca A, Allali G, Lalive PH, Benzakour L, Luvblad KO, Braillard O, Nehme M, Coen M, Serratrice J, Reny JL, Pugin J, Guessous I, Landis BN, Assal F, Puron JA. Systemic cytokines related to memory function 6-9 months and 12-15 months after SARS-CoV-2 infection. Sci Rep. 2024;14(1):22660. https://doi.org/10.1038/s41598-024-72421-z
Захаров Д.В., Буряк Ю.В. Постковидные когнитивные расстройства. Современный взгляд на проблему, патогенез и терапию. Обозрение психиатрии и медицинской психологии им. В.М. Бехтерева. 2021;55(4):97-105.
Хасанова Д.Р., Житкова Ю.В., Васкаева Г.Р. Постковидный синдром: обзор знаний о патогенезе, нейропсихиатрических проявлениях и перспективах лечения. Неврология, нейропсихиатрия, психосоматика. 2021;13(3):93-98.
Ахмеджанова Л.Т., Остроумова Т.М., Солоха О.А. Ведение пациентов с болевыми синдромами на фоне COVID-19. Неврология, нейропсихиатрия, психосоматика. 2021;13(5):96-101.
Хайбуллина Д.Х., Максимов Ю.Н. Астенический постковидный синдром. Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2023;123(3):61-69. https://doi.org/10.17116/jnevro202312303161
Петрова М.С. Комплексный подход в реабилитации пациентов с COVID-19 (обзор литературы). Вопросы курортологии, физиотерапии и лечебной физической культуры. 2024;101(3):48-55.
Tan C, Meng J, Dai X, He B, Liu P, Wu Y, Xiong Y, Yin H, Wang S, Gao S. Effects of therapeutic interventions on long COVID: a meta-analysis of randomized controlled trials. EClinicalMedicine. 2025 Aug 5;87:103412. https://doi.org/10.1016/j.eclinm.2025.103412
Лебедев В.П., Кацнельсон Я.С., Леоско В.А., Барановский А.Л., Шлемис Г.И. Способ общего электрообезболивания. No 3385722/28-13. Заявл. 18.01.82; Опубл. 23.02.84. Бюлл. Открытия. Изобретения. 1984;7:24.
Райгородский Ю.М., Пономаренко Г.Н., Болотова Н.В., Череващенко Л.А. Транскраниальная физиотерапия при синдроме хронической усталости. Физиотерапия, бальнеология и реабилитация. 2015;14(3):19-22.
Корнюхина Е.Ю., Черникова Л.А., Иванова-Смоленская И.А., Карабанов А.В., Федин П.А. Воздействие транскраниальной электростимуляции на эмоционально-волевые расстройства и когнитивные нарушения при болезни Паркинсона. Транскраниальная электростимуляция. Экспериментально-клинические исследования. Сборник статей. 2009;3:21-28.
Kornyuhina EYu, Chernikova LA, Ivanova-Smolenskaya IA, Karabanov AV, Fedin PA. Vozdejstvie transkranial’noj ehlektrostimulyacii na ehmocional’no-volevye rasstrojstva i kognitivnye narusheniya pri bolezni Parkinsona. Transkranial’naya ehlektrostimulyaciya. Eksperimental’no-klinicheskie issledovaniya. Sbornik statej. 2009;3:21-28. (In Russ.).
Мельник Э.А. Нейропротекция при постковидных когнитивных нарушениях. Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2024;124(7):106-111.
Барыльник Ю.Б., Болотова Н.В., Левит С.В., Райгородский Ю.М., Череващенко Л.А., Череващенко И.А. Психические, вегетативные и нейрофизиологические нарушения у больных с ожирением и их коррекция с помощью транскраниальной электростимуляции. Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2012;112(9):52-56.
Бобрик Ю.В., Минина Е.Н., Хаит Н. Эффективность использования транскраниальной электростимуляции (ТЭС) в нейрореабилитации пациентов с post-COVID-19. Вестник физиотерапии и курортологии. 2022;1:85.
Токарева С.В. Оценка эффективности транскраниальной электростимуляции в реабилитации пациентов, перенесших Covid-19. Вестник новых медицинских технологий. 2022;16(3):97-104. https://doi.org/10.24412/2075-40942022-3-3-6
Евстигнеев В.В., Кистень О.В., Улащик В.С. Транскраниальная магнитная стимуляция как лечебный фактор. Здравоохранение. 2004;9:32-38.
Кацнельсон Я.С., Леоско В.А. Оценка эффективности нового метода транскраниальной электроаналгезии в клинической анестезиологии. В: Новый метод транскраниального электрообезболивания. Теор. основы и практ. оценка. Тез докл. / Ленинград: Наука, 1987; 20-2.
Slama Schwok A, Henri J. Long Neuro-COVID-19: Current Mechanistic Views and Therapeutic Perspectives. Biomolecules. 2024;14(9):1081. https://doi.org/10.3390/biom14091081
Wong AC, Devason AS, Umana IC, Cox TO, Dohnalová L, Litichevskiy L, Perla J, Lundgren P, Etwebi Z, Izzo LT, Kim J, Tetlak M, Descamps HC, Park SL, Wisser S, McKnight AD, Pardy RD, Kim J, Blank N, Patel S, Thum K, Mason S, Beltra JC, Michieletto MF, Ngiow SF, Miller BM, Liou MJ, Madhu B, Dmitrieva-Posocco O, Huber AS, Hewins P, Petucci C, Chu CP, Baraniecki-Zwil G, Giron LB, Baxter AE, Greenplate AR, Kearns C, Montone K, Litzky LA, Feldman M, Henao-Mejia J, Striepen B, Ramage H, Jurado KA, Wellen KE, O’Doherty U, Abdel-Mohsen M, Landay AL, Keshavarzian A, Henrich TJ, Deeks SG, Peluso MJ, Meyer NJ, Wherry EJ, Abramoff BA, Cherry S, Thaiss CA, Levy M. Serotonin reduction in post-acute sequelae of viral infection. Cell. 2023;186(22):4851-4867.e20. https://doi.org/10.1016/j.cell.2023.09.013
Imamdin A, van der Vorst EPC. Exploring the Role of Serotonin as an Immune Modulatory Component in Cardiovascular Diseases. International Journal of Molecular Sciences. 2023;24(2):1549. https://doi.org/10.3390/ijms24021549
Pilozzi A, Carro C, Huang X. Roles of β-Endorphin in Stress, Behavior, Neuroinflammation, and Brain Energy Metabolism. Int J Mol Sci. 2020;22(1):338. https://doi.org/10.3390/ijms22010338

ОБОСНОВАНИЕ

ЦЕЛЬ

МАТЕРИАЛ И МЕТОДЫ

РЕЗУЛЬТАТЫ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Обоснование

Материал и методы

Результаты

Обсуждение

Заключение