Введение

В ряде филологических и методических работ подчеркивается, что у иностранных студентов-медиков, изучающих русский язык, даже при формальном уровне владения B1—B2 (ТРКИ I—II) сохраняются существенные трудности в восприятии устной речи, особенно в условиях шума, высокой скорости предъявления и насыщенности специальной терминологией [1]. Эти трудности нередко недооцениваются, поскольку традиционный контроль (тесты по грамматике, чтение, письменные работы) опирается преимущественно на визуальные и письменные каналы. Вместе с тем в реальных клинических ситуациях требуются в первую очередь точное и быстрое понимание обращенной речи, усвоение сложного профессионального материала, взаимодействие с преподавателями и пациентами, что предъявляет особенно высокие требования к разборчивости и глубокому пониманию устной речи в разнообразных акустических и коммуникативных условиях [2, 3].

Даже лица с нормальной или почти нормальной аудиограммой часто жалуются на трудности понимания речи в шуме, при этом самооценка по опросникам хорошо коррелирует с результатами речевых тестов в шуме [4—7].

На этом фоне особую актуальность приобретают комплексные исследования, сочетающие аудиологические методы (тональная аудиометрия, регистрация отоакустической эмиссии на частоте продукта искажений (DPOAE), речевые тесты в шуме) с анкетными подходами, позволяющими выявить, в какой мере иностранные студенты-медики испытывают «скрытые» трудности понимания русской речи, не сводимые только к нарушению слуха.

Анкетирование, ориентированное на самооценку разборчивости речи и уровня аудиторного усилия (использование эпизодической и семантической долговременной памяти при распознавании иностранной речи), дополняет клинико-аудиологическую картину и позволяет выделить группу студентов, нуждающихся в дополнительных образовательных программах по изучению русского языка [5, 8].

Важным становится не только измерение разборчивости речи в шуме (речевая аудиометрия (РА) сенсибилизированной речью, RuMatrix, QuickSIN), но и систематическое анкетирование, позволяющее выявить когорту студентов со «скрытыми» дефицитами понимания русской речи при отсутствии выраженной патологии слуха [9, 10].

Многоуровневая модель восприятия речи и когнитивные механизмы

Традиционная трехуровневая модель восприятия речи (сенсорный, перцептивный, смысловой уровни) дополняется представлениями о перцептивно-смысловом промежуточном уровне, на котором уже на стадии фонемной и слоговой сегментации включаются процессы смысловой интерпретации [11]. В рамках модели ELU (Ease of Language Understanding) понимание речи при хорошем совпадении входного сигнала с лексико-фонологическими репрезентациями осуществляется автоматизированно с минимальным вовлечением сознательных когнитивных ресурсов. Вместе с тем при искаженном или неродном сигнале возрастает доля «несоответствий», что ведет к переключению в эксплицитный режим обработки и значительному росту уровня аудиторного усилия [11].

У иностранных студентов-медиков восприятие L2-речи (русского языка) осложняется тем, что одновременно требуется декодирование сложного акустического сигнала, доступ к еще формирующемуся ментальному лексикону и осмысление профессионально сложного содержания. Это делает их особенно уязвимыми в условиях шума и высокой когнитивной нагрузки [12, 13].

Восприятие речи в шуме: сенсорные, когнитивные и субъективные факторы

Понимание речи в шуме — одна из ключевых проблем, с которой сталкиваются как пациенты с нарушениями слуха, так и условно здоровые люди, особенно при восприятии речи на неродном языке. Исследования на крупных возрастных выборках показали, что даже при сохранном слухе по данным тональной аудиометрии показатели распознавания предложений в шуме имеют U-образную зависимость от возраста, а субъективная оценка трудностей в шумных ситуациях коррелирует с результатами речевых тестов [5, 8]. Даже у людей с нормальным слухом результаты распознавания речи в шуме существенно варьируют и зависят от возраста, когнитивных функций и типа шума. Для носителей языка информативный контекст значительно улучшает понимание в сложных условиях и снижает затраты когнитивных ресурсов, тогда как для L2-слушателей этот компенсаторный эффект проявляется тоько при достаточно высокой акустической разборчивости [7, 14, 15].

Субъективно переживаемая когнитивная нагрузка при слуховом восприятии речи, оцениваемая как по физиологическим (пупиллометрия, электроэнцефалография), так и по анкетным шкалам, рассматривается как важный показатель качества слуховой коммуникации: у билингвов и пользователей L2 (второго языка) оно обычно выше, чем у L1 (носителей языка), даже при схожих показателях разборчивости. Это подчеркивает значимость включения шкал, оценивающих «уровень аудиторного усилия» и «речь в шуме» (SSQ-подобные опросники), в анкетирование иностранных студентов [16, 17].

Носители и не носители языка: перцептивная база и интерференция

У L2-слушателей перцептивная база языка (система фонемных категорий и словарных эталонов) продолжает формироваться и во многом опирается на категории родного языка, что приводит к «размытым» фонолексическим репрезентациям и повышенной конкуренции между сходными словами. Экспериментальные данные показывают, что точность различения L2-фонем зависит не только от фонологической кратковременной памяти, но и от общего когнитивного ресурса, а нейрофизиологические маркеры (mismatch negativity) остаются менее выраженными, чем для L1, даже у продвинутых учащихся [18].

Для иностранных студентов-медиков это означает, что при кажущейся акустической разборчивости (высокие показатели по RuMatrix) глубина понимания и скорость смысловой интеграции могут оставаться недостаточными, что хорошо отражается в более сложных тестах (QuickSIN) и в анкетных жалобах «слышу, но не понимаю» в реальных ситуациях общения [19—22].

Анкетирование позволяет количественно зафиксировать перечисленные трудности: оценить, насколько часто студенты предпочитают общение с соотечественниками вместо носителей русского языка, насколько систематически используют русский язык в профессиональной среде, как воспринимают русскую речь в метро и в эмоционально нагруженных социальных ситуациях, и как эти факторы соотносятся с аудиологическими и речевыми показателями [5, 23].

Цель исследования — определить взаимосвязь показателей анкетирования, отражающих трудности коммуникативного взаимодействия и восприятия русской речи, с результатами аудиологического обследования и речевых тестов в шуме.

Материал и методы

В исследование, проходящее в 2023—2025 уч. гг. на базе ФГАОУ ВО «РУДН им. Патриса Лумумбы», включено 178 студентов (82 мужчины, 96 женщин) 18—30 лет (средний возраст 24,1±3,6 года), обучающихся на русскоязычных медицинских программах не менее 1 года.

Сформированы три группы по региону происхождения:

группа 1 — студенты из арабских стран (n=80);

группа 2 — студенты из англоговорящих стран Африки (n=48);

группа 3 — студенты из стран Юго-Восточной Азии (n=50).

Все участники подписали информированное добровольное согласие на участие в исследовании в соответствии с Хельсинкской декларацией, не менее одного года изучали русский язык и оценивали свой уровень владения как не ниже «достаточного для учебных целей», что в большинстве случаев соответствовало B1—B2 по CEFR [24, 25].

Аудиологическое обследование и оториноларингологический осмотр

Всем студентам, включенным исследование, проводили оториноларингологический осмотр, тональную пороговую аудиометрию, тимпанометрию, регистрацию акустических рефлексов, оценку DPOAE для выявления кохлеарных нарушений.

Тональная пороговая аудиометрия (ТПА) по воздушному и костному звукопроведению выполнена на аудиометре АС 40 Interacoustics (Interacoustics A/S, Дания) в звукоизолированной кабине с калиброванными накладными наушниками. Пороги слуха определяли на частотах 250—8000 Гц в соответствии со стандартными протоколами. Для каждого уха рассчитывали средний порог (ТПА) по частотам 500, 1000, 2000 и 4000 Гц. Тимпанометрия и регистрация акустических рефлексов проведены на тимпанометре Interacoustics AT235 (Interacoustics A/S, Дания), полученные данные сопоставлялись с результатами аудиометрии и регистрацией DPOAE на аппарате MAICO ERO-SCAN (MAICO Diagnostic GmbH, Германия).

Речевая аудиометрия

При проведении РА использовали тестовые таблицы разносложных слов для тестирования взрослых (16 таблиц из 20 слов), разработанные М.Ю. Бобошко и Е.И. Риехакайнен (2019) [23]. Исследование проводили в наушниках, подключенных к аудиометру. В начале обследования определяли порог недифференцированного восприятия речи, начиная с уровня 20 дБ над порогом, определенным ранее на частоте 1 кГц. После каждого правильно названного слова уровень интенсивности снижали на 2 дБ по методу «пошагового снижения» до момента, когда у пациента возникали систематические трудности с воспроизведением слов. Затем определяли порог разборчивости речи как интенсивность, при которой пациент верно воспринимает 50, 80 и 100% предъявляемых слов из таблиц [23].

Разборчивость русской речи в шуме оценивали с помощью таблицы разносложных слов для тестирования взрослых М.Ю. Бобошко и Е.И. Риехакайнен (2019), которые предъявляли на фоне речеподобного многоголосого шума на уровне 65дБ над порогом восприятия на частоте 1 кГц, подаваемого в исследуемое ухо через наушники. Затем определяли порог разборчивости речи как интенсивность, при которой пациент верно воспринимает 20, 50, 80 и 100% предъявляемых слов из таблиц.

Анкетирование о сложностях общения и восприятия русской речи

Анкета специально разработана для иностранных студентов-медиков и включала следующие блоки:

Коммуникативные предпочтения: легче ли говорить с соотечественниками или с носителями русского языка; субъективные причины выбора.

Использование русского языка в профессиональном и учебном общении: постоянное или частичное использование русского языка при общении с одногруппниками и преподавателями.

Восприятие русской речи в метро: варианты «слышу и понимаю»/«слышу, но не понимаю», а также оценка влияния регулярного пребывания в метро на понимание русской речи (улучшается/не улучшается).

Понимание русской речи при общении с представителями противоположного пола: как маркер более эмоционально и социально нагруженных ситуаций.

Часть формулировок была адаптирована по аналогии с международными опросниками самооценки слуховых затруднений и речи в шуме, что позволило соотнести субъективную оценку с объективными показателями [6, 7, 23].

Статистический анализ

Для статистической обработки использовали стандартные методы описательной статистики; нормальность распределений оценивали тестом Шапиро—Уилка. Для сравнения групп применяли t-критерий Стьюдента, критерий χ², критерий Фишера, связь между показателями ТПА, речевой аудиометрии и анкетными шкалами («слышу, но не понимаю», использование русского языка, восприятие речи в метро) оценивали с помощью корреляционного анализа. Статистически значимыми считали различия при уровне p<0,05.

Результаты

Оториноларингологический статус и аудиологические данные

У 40,0% студентов группы 1, 25,0% группы 2 и 32,0% группы 3 выявлены заболевания полости носа (искривление перегородки, вазомоторный и смешанный ринит); хронические заболевания глотки чаще встречались у студентов группы 1 и реже — группы 3.

Нормальный слух по данным ТПА отмечен у 72,5% студентов группы 1, у 75,0% — группы 2 и у 60,0% — группы 3. Слуховые нарушения — у 27,5% студентов группы 1, у 25,0% — группы 2 и у 40,0% — группы 3. Диагностирована в основном кондуктивная тугоухость I степени и высокочастотная нейросенсорная тугоухость II степени у 4% обследуемых лиц группы 3.

Тип A тимпанограммы выявлен у 80% (n=142) обследуемых лиц, тип C — у 20% (n=36) без статистически значимых межгрупповых различий. Исследование DPOAE позволило оценить функциональное состояние наружных волосковых клеток улитки. Положительная DPOAE зарегистрирована в основном у всех студентов с тимпанограммой типа A. При типанограмме типа C отмечено выраженное снижение амплитуды DPOAE, а в некоторых случаях ее отсутствие («тест не пройден»). Ответ также не зарегистрирован у 4,0% (n=2) студентов группы 3 с типанограммой типа A на фоне рецепторных нарушений. Сочетание случаев отсутствия DPOAE с выявленной ранее тугоухостью II степени на высоких частотах позволяет предположить наличие начальных кохлеарных нарушений преимущественно высокочастотного характера у студентов группы стран Юго-Восточной Азии.

Речевая аудиометрия

Результаты РА несенсибилизированной речью показали, что максимальная разборчивость (100% правильно воспроизведенных слов) достигалась у большинства студентов, но при различных уровнях звукового давления (УЗД) предъявляемого речевого стимула. У студентов с нормальным слухом УЗД составил 65—70 дБ, при выявленных изменениях слуха, обусловленных нарушением звукопроведения, 100%-ная разборчивость речи достигалась на уровне 90дБ УЗД, при этом явление дискомфорта при подаче звукового сигнала не возникало.

Величина РА в шуме показала нарушение с меньшей долей максимальных значений и появление явно низких показателей у студентов группы 3. Максимальные значения (100%) зарегистрированы у 28,8% студентов группы 1, у 16,6% —группы 2 и у 14,0% — группы 3 на УЗД 90—95 дБ, причем показатели у студентов группы 3 были статистически значимо ниже, чем у студентов группы 1.

Особое внимание привлекли результаты РА в шуме на уровне 50% разборчивости речи, которые выявлены только у студентов из стран Юго-Восточной Азии (группа 3) и сочетались с признаками высокочастотной кохлеарной дисфункции по DPOAE и наличием тугоухости II степени. Это указывает на то, что у лиц этой группы сочетаются периферические и языково-когнитивные факторы риска, ведущие к выраженным трудностям понимания осмысленных предложений в шуме при необходимости быстрого ответа.

Сопоставление РА несенсибилизированной речью и РА в шуме показало, что у большинства студентов с высокими показателями РА несенсибилизированной речью показатели в шуме не достигали 100%, но оставались в диапазоне не ниже 80%, тогда как у некоторых студентов отмечено снижение до 50% (табл. 1).

Таблица 1. Результаты речевой аудиометрии в шуме

Примечание. * — различия статистически значимы (при p<0,05) относительно соответствующего показателя группы 1 по критерию χ² или точному критерию Фишера.

Результаты опроса о сложностях общения и восприятия русской речи

Большинство студентов группы 1 предпочитали общаться с соотечественниками на русском языке (77,5%), тогда как студенты групп 2 и 3 чаще отмечали большую легкость общения с носителями русского языка (58,3 и 52,0% соответственно); различия с показателями группы 1 были статистически значимыми (табл. 2).

Таблица 2. Результаты опроса пациентов о трудностях в общении на русском языке с соотечественниками и носителями языка

Примечание. * — различия статистически значимы (при p<0,05) относительно соответствующего показателя группы 1 по критерию χ² или точному критерию Фишера.

Использование русского языка при общении с коллегами

В ответах студентов всех трех групп доминировал вариант «частично» (комбинация русского с родным или языком-посредником); доля студентов, постоянно использующих русский язык, варьировала от 24,0 до 41,7% без статистически значимых межгрупповых различий (табл. 3).

Таблица 3. Использование русского языка в профессиональном и учебном общении

Восприятие русской речи в метро

Ситуация в метро служила моделью естественного шумового окружения. Межгрупповые различия по доле ответов «слышу, но не понимаю» не выявлены (22,5—33,3%), что отражает общую уязвимость к восприятию русской речи в сложных акустических условиях. При этом около 50% студентов всех групп указали, что регулярное пребывание в метро улучшает понимание русской речи, что можно рассматривать как «естественный перцептивный тренинг»; у оставшихся студентов даже интенсивный контакт с русской речью в шуме не приводил к субъективному прогрессу (табл. 4).

Таблица 4. Результаты опроса пациентов о восприятии русской речи в метро

Понимание речи при общении с представителями противоположного пола

Студенты группы 1 чаще отмечали улучшение понимания речи в таких ситуациях (50,0%), тогда как у студентов групп 2 и 3 преобладали ответы «не улучшается», что может отражать различия мотивации, социокультурных норм общения и степени сформированности перцептивной базы русского языка (табл. 5).

Таблица 5. Результаты опроса о восприятии русской речи при общении с людьми противоположного пола

Примечание. * — различия статистически значимы при p<0,05.

Связь результатов опроса с аудиологическими и речевыми показателями

Корреляционный анализ показал значимую корреляцию между субъективными шкалами (частота ситуации «слышу, но не понимаю», восприятие речи в метро, использование русского языка при общении с коллегами) и РА в шуме.

Установлена статистически значимая обратная связь между частотой использования русского языка в общении с коллегами и выраженностью изменений по данным РА с сенсибилизированной речью (R=–0,342; p=0,004). Отрицательное значение коэффициента Спирмена указывает, что при более частом использовании русского языка выраженность нарушений по результатам РА становится ниже.

Анализ взаимосвязей между способностью слышать и понимать русскую речь в условиях метрополитена и результатами РА выявил более выраженную отрицательную корреляцию (R=–0,463; p<0,001). Полученные данные свидетельствуют о том, что снижение показателей по результатам РА сопровождается ухудшением понимания русской речи в условиях шумовой нагрузки.

У студентов, отмечавших в анкете «слышу, но не понимаю» русскую речь в метро и не ощущавших улучшения восприятия при регулярном пребывании в этом окружении, статистически чаще были снижены показатели по данным РА в шуме и/или признаки кохлеарной дисфункции по DPOAE. Напротив, студенты, которые постоянно использовали русский язык в профессиональном общении и говорили о большей легкости коммуникации с носителями языка, чаще отмечали разборчивость речи в диапазоне 100%.

Следовательно, активная речевая практика ассоциируется с лучшими показателями восприятия сенсибилизированной речи, а функциональное состояние слухового анализатора оказывает существенное влияние на успешность речевого восприятия в акустически сложной среде.

Обсуждение

Анкетирование как инструмент выявления «скрытых» дефицитов понимания речи

Полученные данные подтверждают, что опрос иностранных студентов-медиков о сложностях общения и восприятия русской речи позволяет выявить когорту лиц с выраженными субъективными жалобами при формально нормальных аудиометрических показателях и относительно высоких значениях РА. Это соответствует концепции «скрытых» нарушений восприятия речи в шуме при нормальной аудиограмме, описанной в литературе [26—28].

Включение вопросов типа «слышу, но не понимаю» и сценариев, моделирующих реальные социально-коммуникативные ситуации (метро, общение с представителями противоположного пола, профессиональное общение с коллегами), позволяет приблизить диагностику к реальному жизненному опыту студентов и выявить ситуации максимального риска неадекватного понимания [29—32].

Связь данных опроса с аудиологическими и психолингвистическими факторами

Наличие легких кохлеарных и кондуктивных нарушений у ряда студентов приводит к снижению «запаса прочности» слуховой системы и увеличивает вероятность того, что в условиях шумовой нагрузки и когнитивного стресса они переходят в режим повышенного уровня аудиторного усилия, подтверждаемого как РА в шуме, так и данными анкетирования. При этом у студентов с нормальным тональным слухом ключевым ограничивающим фактором оказывается недостаточная глубина владения русским языком и несформированность стратегий обработки сложного речевого сигнала, что подтверждается жалобами на избирательные трудности в ситуациях с высокой социальной и эмоциональной нагрузкой (общение с представителями противоположного пола, шумовая нагрузка в метро).

С практической точки зрения студент, который по данным РА в тишине демонстрирует приемлемую разборчивость, но по данным РА в шуме и данным анкетирования — трудности понимания русской речи в шуме и напряженность слухового восприятия, систематически рискует недополучать часть информации на лекциях, обходах и при общении с пациентами. Это ведет к росту утомляемости, тревожности, использованию стратегий «механического заучивания» без глубокого понимания и, в конечном итоге, к угрозе академической неуспеваемости.

Для будущей клинической практики это означает, что врачи, испытывающие трудности восприятия речи в шуме и при высокой когнитивной нагрузке, будут менее эффективными в роли коммуникаторов, особенно при взаимодействии с пациентами, имеющими нарушения слуха или когнитивный дефицит.

Выводы

1. У значительной доли иностранных студентов-медиков выявляются легкие периферические слуховые нарушения и дефициты восприятия русской речи в шуме, которые не полностью диагностируются стандартной тональной аудиометрией и должны быть уточнены путем расширенного аудиологического обследования с включением речевых тестов в шуме.

2. Комбинация речевой аудиометрии несенсибилизированной речью и речевой аудиометрии в шуме позволяет дифференцировать преимущественно акустико-фонематические компоненты понимания русской речи в шуме.

3. Анкетирование о сложностях общения и восприятия русской речи (предпочтения в общении, использование русского языка, сценарий «слышу, но не понимаю») выявляет когорту студентов со «скрытыми» дефицитами понимания русской речи при формально нормальной аудиограмме и относительно высоких показателях речевой аудиометрии.

4. Сочетание речевых тестов в шуме и целевого анкетирования должно рассматриваться как обязательный компонент скрининга иностранных студентов-медиков и основа для разработки индивидуализированных программ перцептивного, фонетического и коммуникативного тренинга.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.