Основные медико-демографические тренды в Арктической зоне Республики Саха (Якутия)

В Российской Федерации особое внимание уделено государственной политике в таком стратегически важном регионе, как Арктическая зона. Согласно Указу Президента Российской Федерации от 02.05.2014 №296 «О сухопутных территориях Арктической зоны Российской Федерации» (редакция от 05.03.2020) к Арктической зоне Российской Федерации относятся 9 субъектов, в том числе частично территория Республики Саха (Якутия) [1]. Население Арктической зоны Российской Федерации составляет на 1 января 2023 г. около 2400 тыс. человек [2]. Это территория проживания 82,5 тыс. представителей коренных малочисленных народов Севера (КМНС). Здоровье человека в Арктике зависит от многих причин, в том числе от адаптации организма к экстремальным условиям среды обитания, социально-бытовых условий, экологии, образа жизни и питания, доступности и качества медицинской помощи, а также лекарственного обеспечения. В Республике Саха (Якутия) в связи с обширностью арктических территорий, слаборазвитой транспортной структурой, обусловленной в основном сезонными сообщениями, удаленностью от районных административных центров, слабой телекоммуникационной связью наиболее остро ощущаются эти проблемы. Тем не менее указом Главы Республики Саха (Якутия) от 14.08.2020 принята стратегия социально-экономического развития Арктической зоны Республики Саха (Якутия) до 2035 г. Основной упор сделан на повышение уровня и качества жизни населения арктических территорий Республики, развитие экономики, инфраструктуры, обеспечение экологической безопасности [3]. К арктическим территориям отнесено 13 муниципальных районов: Абыйский, Аллаиховский, Анабарский, Булунский, Верхнеколымский, Верхоянский, Жиганский, Момский, Нижнеколымский, Оленёкский, Среднеколымский, Усть-Янский, Эвено-Бытантайский [3].

Качество жизни населения, уровень его социально-экономического благополучия находят отражение в медико-демографических процессах общества. Для более реальной картины нами представлены тенденции основных медико-демографических показателей за 10-летний период 2015—2024 гг.

Цель исследования — оценить динамику основных медико-демографических показателей в арктических районах Якутии за 10-летний период.

Для статистического анализа медико-демографической ситуации использованы данные Территориального органа Федеральной службы государственной статистики по Республике Саха (Якутия), Росстата, ГБУ Республики Саха (Якутия) «Якутский республиканский медицинский информационно-аналитический центр» [2, 4]. Проведен анализ показателей динамического ряда, ранговый корреляционный анализ по Спирмену с использованием программы IBM SPSS Statistics, v.26 («IBM Corporation», США).

Плотность населения Арктической зоны Якутии остается по-прежнему очень низкой и составляет 0,01—0,07 человека на 1 км² (по Российской Федерации — 8,5; по Дальневосточному федеральному округу — 1,2).

По данным Территориального органа Федеральной службы государственной статистики по Республике Саха (Якутия), общая численность населения в 2024 г. составила 1 001 664 человека, из которых 64 154 (6,4%) проживают в арктических районах Республики. Доля КМНС составляет 37,2%, включая эвенков, эвенов, юкагиров, долган и чукчей. В 2024 г. по сравнению с 2015 г. общая численность населения в арктических районах уменьшилась на 4706 человек, или на 6,8%.

Наиболее существенная убыль населения отмечена в Верхоянском (–13,3%), Аллайховском (–14%) и Вехнеколымском (–14%) районах — там, где получила развитие горнодобывающая промышленность по добыче алмазов, золота, нефти, угля и т.д. Такая тенденция характерна для многих арктических территорий России, где отмечается основной миграционный отток людей, занятых на производстве [5, 6]. Исключением является рост численности в Оленёкском (+10%) и Анабарском (+2%) районах, где высока доля КМНС.

Возрастная структура населения также имеет существенные различия. На долю лиц моложе трудоспособного возраста в арктической зоне Республики приходятся 26,2% от общей численности населения, что больше почти в 1,5 раза по сравнению с данными по Российской Федерации. Из арктических районов наиболее высокие показатели доли лиц моложе трудоспособного возраста отмечаются в Оленёкском, Анабарском, Момском, Эвено-Бытантайском и Жиганском районах. Если доля трудоспособного населения имеет относительно одинаковую величину, то доля старшей возрастной группы соответственно пропорции имеет низкие значения в данных районах.

Анализ гендерной и возрастной структуры населения Арктической зоны Республики Саха (Якутия) по состоянию на 01.01.2024 показал, что соотношение мужчин (31 538) и женщин (32 616) сопоставимо. С возрастом структура меняется: начиная с 25 до 39 лет число мужчин превышало число женщин, а с 55 лет женщин было больше, чем мужчин. К 70 годам и старше мужчин было в 2 раза меньше, чем женщин.

Основными демографическими показателями являются рождаемость и смертность населения. Для анализа на рис. 1 представлена динамика рождаемости за 10-летний период. В целом показатели рождаемости в Республике превышают данные по России, а в арктических районах они выше по сравнению с общереспубликанским уровнем. Однако, несмотря на меры поддержки семей, за анализируемый период отмечается неуклонный спад рождаемости как в Республике Саха (Якутия) (средний темп убыли 5%), включая арктические районы (средний темп убыли 3,3%), так и в целом по Российской Федерации (средний темп убыли 5%). Показатель рождаемости в Республике Саха (Якутия) в 2024 г. снизился по сравнению с 2015 г. на 36,8%, в Арктической зоне — на 26,2%, в Российской Федерации — на 36,8%.

Рис. 1. Рождаемость в арктических районах, Республике Саха (Якутия) и Российской Федерации.

* — предварительные данные. Здесь и на рис. 2—5: РС (Я) — Республика Саха (Якутия).

Коэффициент рождаемости имел положительную корреляцию с долей КМНС (r=0,78, p<0,001). Лидерами по рождаемости среди арктических районов являются Анабарский район (20,0 на 1000 населения) с долей КМНС 76,4% и Оленёкский район (20,6), где доля КМНС составляет 83,5%. Стабильно низкий уровень рождаемости сохраняется в Верхнеколымском и Булунском районах (10,4 и 11,8 на 1000 нас.).

На рис. 2 показана динамика общей смертности за 10-летний период. Общереспубликанские показатели в среднем в 1,5 раза ниже общероссийских. Следует учитывать различия в возрастной структуре населения. Отмечается подъем коэффициента смертности в период пандемии COVID-19, пик которого пришелся на 2021 г. В арктических районах прирост показателя в 2021 г. составил 45,2% по сравнению с 2019 г. (в Республике Саха (Якутия) — 37,2%, в Российской Федерации — 35%). Несмотря на то что средние коэффициенты смертности на этих территориях ниже показателей по России, к 2024 г. этот показатель сравнялся с общероссийским, в 1,5 раза превышая общереспубликанский.

Рис. 2. Смертность в арктических районах, Республике Саха (Якутия) и Российской Федерации.

* — предварительные данные.

На рис. 3 представлена структура смертности населения за период 2015—2023 гг. Традиционно 1-е место занимают болезни системы кровообращения: в арктических районах — 42,9%, по Республике Саха (Якутия) — 43,4%, по Российской Федерации — 42,0%. Второе место как по Республике Саха (Якутия), так и по России занимают новообразования — 15,5 и 15,1% соответственно. На третьем месте стоят внешние причины — 14,5 и 7,8% соответственно.

Рис. 3. Структура причин смертности в арктических районах в 2015—2023 гг.

Обращает на себя внимание существенно более высокая доля смертности от внешних причин в Арктической зоне, чем в Российской Федерации и Республике Саха (Якутия) в целом, выходя в общей структуре на второе место. Этот показатель составил 19%, достигая почти 30% в Анабарском, Оленёкском и Эвено-Бытантайском районах, где основное население представлено КМНС. Среди других причин в структуру смертности наибольший вклад в основном внесли болезни органов дыхания и органов пищеварения, а также некоторую лепту — пандемия COVID-19.

Несмотря на создание регионального сосудистого центра и первичных сосудистых центров, арктические районы из-за сложной транспортной схемы остаются недосягаемыми для своевременного оказания высокотехнологичной медицинской помощи. Дорогостоящие санитарные рейсы не всегда спасают ситуацию.

Показатель младенческой смертности является одним из индикаторов социально-экономического благополучия общества. На рис. 4 представлены данные о младенческой смертности за 10-летний период, включая 2024 г. (предварительные данные). Если в Республике Саха (Якутия) и Российской Федерации имеется некоторая тенденция к снижению показателей младенческой смертности, то в арктических районах ситуация нестабильная, отмечены скачки, в 1,5 раза превышающие республиканские и российские показатели, за исключением 2018 и 2020 гг. В общей сложности по сравнению с 2015 г. в 2024 г. отмечается тенденция к снижению данного показателя с 10,4 до 3,0, убыль составила –71,1%.

Рис. 4. Младенческая смертность в арктических районах, Республике Саха (Якутия) и Российской Федерации.

Несмотря на положительный естественный прирост, как в арктических районах, так и в Республике Саха (Якутия) отмечается снижение показателей более чем в 2 раза за последние 5 лет (рис. 5), характеризующее неуклонное уменьшение численности постоянно проживающего населения. Показатели естественного прироста в Российской Федерации имеют отрицательные значения, за 2020—2024 гг. они увеличились в 5 раз по сравнению с периодом 2014—2019 гг. Возможно, на показатели естественного прироста повлияла пандемия COVID-19, внесшая значительный вклад в показатели смертности населения как в исследуемом регионе, так и в России.

Рис. 5. Естественный прирост населения Арктической зоны Республики Саха (Якутия).

2024 г. — предварительные данные.

Анализ выявил ряд типичных для арктических территорий России и других стран циркумполярного пояса демографических и медико-социальных тенденций. Высокая доля смертности от внешних причин, нестабильность показателей рождаемости и младенческой смертности отражают совокупное влияние социальных детерминант здоровья и ограниченной доступности медицинской помощи в удаленных населенных пунктах.

Как и в других северных регионах (Чукотский и Ненецкий автономные округа), где доля КМНС достигает 25—30%, в арктических районах Республики Саха (Якутия) внешние причины занимают второе место в общей структуре смертности [7, 8]. Высокие показатели связаны с особенностями трудовой деятельности, сезонными миграциями, травматизмом, употреблением алкоголя, а также с психоэмоциональными факторами. Сходные данные приводят зарубежные авторы, отмечая, что во всех арктических регионах — от Гренландии до Аляски и северных территорий Скандинавии — травматизм, самоубийства и несчастные случаи составляют 25—30% всех случаев преждевременной смерти [9—11], а ключевыми факторами ухудшения здоровья населения признаны социальное неравенство, низкий уровень медицинского обеспечения и культурные барьеры при обращении за медицинской помощью. Таким образом, проблема носит не локальный, а системный характер. Для ее решения требуются межведомственные меры профилактики, включая социальную поддержку, развитие психиатрической и наркологической службы, повышение уровня занятости и доступности образовательных и культурных программ.

Показатели младенческой смертности остаются чувствительным индикатором социального благополучия. Их нестабильность (превышение в 1,5 раза среднереспубликанских и общероссийских значений в 2015—2016, 2019 и 2022 гг.) указывает на сохраняющиеся проблемы организации акушерско-педиатрической помощи. Несмотря на создание мобильных врачебных бригад и внедрение телемедицины, географическая разобщенность и кадровый дефицит по-прежнему ограничивают эффективность этих мер. Снижение показателя младенческой смертности за 10 лет на 71% можно расценивать как положительный результат, однако риски остаются высокими. Сходная динамика отмечалась в Архангельской области (–66,4%) [12], что подтверждает общие для Арктики тенденции неравномерного прогресса.

Миграционные потоки и низкая плотность населения усиливают депопуляционные процессы. Убыль населения в трудоспособном возрасте сопряжена с сокращением рождаемости и снижением потенциала естественного воспроизводства. Наибольшие потери характерны для районов, в которых развивается добывающая промышленность, — Верхоянского, Аллаиховского и Верхнеколымского. Это демонстрирует противоречие между промышленным освоением территории и устойчивостью ее демографической структуры.

Арктическая зона Республики Саха (Якутия) является в основном территорией проживания коренного населения. За период 2015—2024 гг. численность населения в этом регионе уменьшилась на 6,8%, что связано с внешней и внутренней миграцией. Естественный прирост в течение последних 5 лет снизился более чем в 2 раза.

Несмотря на относительно высокие показатели рождаемости в арктических территориях Республики Саха (Якутия) по сравнению с общереспубликанскими и российскими данными за анализируемый период, отмечается неуклонная тенденция снижения данного показателя. Показатели смертности в арктических районах, как и в Республике в целом, были ниже по сравнению с российскими. Отмечена тенденция повышения по всем регионам в период пандемии COVID-19. Настораживает тенденция приближения показателей в арктических районах Республики Саха (Якутия) к общероссийским к 2024 г., указывающая на возможное исчерпание компенсаторных демографических механизмов.

Таким образом, проведенный анализ подтверждает ухудшение состояния медико-демографических процессов в Арктической зоне Республики Саха (Якутия). Для преодоления сложившейся неблагополучной ситуации необходимы целенаправленные меры на государственном уровне, включающие развитие системы здравоохранения с внедрением современных цифровых технологий, кадровым обеспечением, распространением мобильных медико-диагностических комплексов и т.д.

Вклад авторов: концепция и дизайн исследования — Софронова С.И., Климова Т.М.; сбор и обработка материала — Софронова С.И., Климова Т.М., Николаев В.М.; статистический анализ данных — Климова Т.М.; написание текста — Софронова С.И.; научное редактирование — Романова А.Н.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

Authors contribution: study design and concept — Sofronova S.I., Klimova T.M.; data collection and processing — Sofronova S.I., Klimova T.M., Nikolaev V.M.; statistical analysis — Klimova T.M.; text writing — Sofronova S.I.; scientific editing — Romanova A.N.