Сравнение смертности от болезней системы кровообращения, нервных и психических расстройств в России в 2013 и 2017 гг.

Авторы:
  • О. М. Драпкина
    ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр профилактической медицины» Минздрава России, Москва, Россия
  • И. В. Самородская
    ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр профилактической медицины» Минздрава России, Москва, Россия
  • М. А. Старинская
    ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр профилактической медицины» Минздрава России, Москва, Россия
  • А. В. Масякин
    ГБУЗ «Психиатрическая клиническая больница №1 им. Н.А. Алексеева» Департамента здравоохранения Москвы, Москва, Россия
  • Б. А. Казаковцев
    ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского» Минздрава России, Москва, Россия
  • И. Н. Ступаков
    ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр сердечно-сосудистой хирургии им. А.Н. Бакулева» Минздрава России, Москва, Россия
Журнал: Профилактическая медицина. 2019;22(4): 7-13
Просмотрено: 122 Скачано: 46

В соответствии с утвержденной распоряжением Правительства Российской Федерации (РФ) от 17.11.08 № 1662-р «Концепцией долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 г.», одним из наиболее приоритетных направлений государственной демографической политики является снижение темпов естественной убыли населения, в том числе снижение смертности населения [1]. В течение длительного времени в структуру общей смертности населения РФ наибольший вклад вносили болезни системы кровообращения (БСК), составляя более 50% среди всех причин смертности. Вместе с тем за период 2006—2016 гг. отмечается стойкое снижение смертности от БСК во всех регионах РФ, а среднее снижение стандартизованных показателей смертности составило 38,6±8,6% [2]. Определение путей снижения смертности невозможно без обеспечения органов исполнительной власти и здравоохранения качественными полными сведениями в области медицинской статистики, на неудовлетворительное качество которой указывается исследователями на протяжении ряда лет [3—6].

В последние годы в научном сообществе широко обсуждают вопрос адекватности кодирования смертности от БСК и ряда заболеваний, входящих в группу психических и нервных болезней, была выдвинута гипотеза о возможности «перетока» смертности из одного класса/группы болезней в другой за счет изменения подходов к формулировке посмертного диагноза, определения и кодирования первоначальной причины смерти (ППС) [7—10].

На основании предыдущих исследований по анализу смертности предполагали, что наиболее значимой может быть динамика по тем причинам класса БСК, которые не имеют четко установленных критериев диагностики, и на фоне реализации сосудистых программ за счет более пристального административного внимания уменьшилась доля некорректного кодирования именно этих причин смерти [9, 11, 12]. Кроме того, высказано предположение, что часть случаев смерти из класса БСК («Атеросклероз», «Атеросклеротическая сердечно-сосудистая болезнь, так описанная», «Церебральный атеросклероз», «Цереброваскулярная болезнь неуточненная» и т. д.), при кодировании перенесена в класс V МКБ-10 «Психические расстройства и расстройства поведения» и класс VI МКБ-10 «Болезни нервной системы» (например, «Болезнь Альцгеймера», «Болезнь Паркинсона» и т. д.).

Предполагали также, что изменение уровней смертности в регионах РФ будет неравномерным, поскольку не было никаких нормативных документов, позволяющих централизованно осуществить такой перенос и, следовательно, каждый регион самостоятельно решал такие вопросы. Кроме того, были отмечены значительные различия в показателях смертности от отдельных причин, которые можно условно разделить на две большие группы [12, 13]:

1) Различия, связанные:

— с распространенностью факторов риска БСК и преждевременной смерти от этой причины;

— с организацией на федеральном и региональном уровнях программ формирования здорового образа жизни населения и профилактики этих заболеваний;

— с уровнем финансирования и развития современных медицинских технологий;

— с качеством и доступностью медицинской помощи, включая новейшие дорогостоящие технологии;

— с приверженностью пациентов к основанным на принципах доказательной медицины рекомендациях образа жизни и медикаментозного лечения при выявлении заболеваний.

2) Различия, связанные с системой регистрации случаев смерти от БСК, а именно:

— со знанием правил МКБ и умением врачей использовать эти правила для выбора ППС;

— с существующими способами организации формулировки посмертного клинического диагноза и его кодирования;

— с использованием автоматизированных систем кодирования и выбором ППС;

— с отсутствием критериев диагностики ряда состояний и заболеваний.

Цель исследования — проанализировать показатели смертности в России и в регионах в 2013 и 2017 гг. от отдельных причин класса БСК, нервных и психических расстройств, на изменение которых могли повлиять подходы к установлению ППС.

Материал и методы

В исследовании использованы представленные по запросу данные Росстата о численности населения на начало следующего года, числе умерших по причинам смерти на основе Краткой номенклатуры причин смерти Росстата, которая введена в РФ в 1999 г. и в свою очередь основана МКБ 10-го пересмотра. В анализ включены следующие коды МКБ-10: I25.0, I67, I70, I95−99; G20, 21, G30; F00-F09, F20-F29, F30-F69, F80-F99. Для каждого региона (за исключением тех автономных округов, которые входят в состав соответствующих субъектов РФ) рассчитаны показатели смертности от указанных причин. В связи с тем, что с 2014 г. стали отмечаться структурные изменения в статистике смертности, в исследование включены 2013 и 2017 гг. [2, 10, 12]. С целью сопоставимости данных за 2013 и 2017 г. при расчете показателей в анализ не включен Крымский федеральный округ. Стандартизованные показатели смертности (СПС) рассчитаны с помощью разработанной в ФГБУ «НМИЦ профилактической медицины» Минздрава России программы для электронно-вычислительных машин «Расчет и анализ показателей смертности и потерянных лет жизни в результате преждевременной смертности в субъектах РФ» (руководитель отдела по автоматизированным системам управления А.В. Пустеленин). Для расчета СПС использован Европейский стандарт (1976).

Результаты

В таблице

Таблица. СПС от отдельных причин класса БСК, нервных и психических расстройств в России в 2013 и 2017 гг.
представлены СПС от отдельных причин класса БСК, нервных и психических расстройств в 2013 и 2017 гг. Наиболее выраженное снижение СПС отмечено в группе «Другие и неуточненные болезни системы кровообращения» (–79,3%), «Цереброваскулярная болезнь неуточненная» (–64,3%). В 2013 г. от «Цереброваскулярной болезни неуточненной» не зарегистрировано умерших в Ивановской, Пензенской областях, Республиках Бурятии, Ингушетии, а в 2017 г. таких регионов стало на 5 больше: Пензенская, Амурская, Астраханская, Белгородская, Курганская, Сахалинская области, республики Бурятия, Калмыкия и Чукотский автономный округ (в Ивановской области и Республике Ингушетии зарегистрировано по одному случаю смерти от рассматриваемой причины). Случаи смерти из группы «Другие и неуточненные болезни системы кровообращения» зафиксированы в 2013 и 2017 гг. в 56 различных регионах.

От таких причин как «Другие психические и поведенческие расстройства», «Болезнь Альцгеймера», «Болезнь Паркинсона», «Другие психозы» наблюдается прирост СПС. Следует обратить внимание на наиболее значимое увеличение СПС от атрофических заболеваний головного мозга («Болезнь Альцгеймера» — +251,4%, «Болезнь Паркинсона» — +265,7%), а также причин, объединенных в группу «Другие психозы» (+419,3%). Из 80 субъектов РФ от причин «Другие психические и поведенческие расстройства», «Болезнь Альцгеймера», «Другие психозы» не зарегистрировано случаев смерти и в 2013 г., в 2017 г. только в Еврейской автономной области (от «Болезни Паркинсона» в Еврейской автономной области в 2013 г. — 0 умерших, в 2017 г. — 1). В 2013 г. код «Болезнь Паркинсона» не использовали, а в 2017 г. стали использовать в качестве причины смерти 10 регионов (Астраханская, Камчатская, Мурманская, Новгородская, Орловская, Ульяновская области, Республики Карачаево-Черкесия, Северная Осетия—Алания, Тыва); код «Болезнь Альцгеймера» — 5 регионов (Камчатская, Магаданская, Мурманская области, Республики Алтай и Тыва); «Другие психозы» — два региона (Магаданская область и Санкт-Петербург); «Другие психические и поведенческие расстройства» — 13 регионов (Белгородская, Владимирская, Ивановская, Иркутская, Камчатская, Мурманская, Смоленская, Ярославская области, Республики Калмыкия, Коми, Саха (Якутия), Чувашия, Санкт-Петербург).

Обсуждение

Обращает внимание, что наряду со снижением смертности от БСК в целом и достижением к 2017 г. показателя смертности 602,4 случая на 100 тыс. населения (плановое значение к 2018 г. — снижение до 649,4 случая на 100 тыс. населения), увеличилась в несколько раз смертность от «неуточненных» (не имеющих четких диагностических критериев и не использующихся в качестве клинического диагноза при оказании медицинской помощи) и «прочих» причин [11, 14]. Учитывая, что согласно Краткой номенклатуре причин смерти Росстата несколько причин смерти и кодов МКБ-10 объединены в одну группу (например, «Прочие формы хронической ишемической болезни сердца» включают коды I25.2−6,8 МКБ-10), трудно понять вклад каждой отдельной причины в нозологическую структуру смертности. Например, ежегодно в России (как и в большинстве стран мира) выполняется значительное число операций при пороках сердца, однако эти причины не выделены в отдельную рубрику. Соответственно, на наш взгляд, данный вопрос требует более детального изучения с последующей разработкой мер, направленных на снижение смертности от этих причин.

С.А. Бойцов, А.Г. Вишневский, О.М. Драпкина, Е.П. Какорина, Т.П. Сабгайда, В.Ю. Семенов и др. неоднократно указывали на искажение данных статистики смертности от БСК и отдельных причин класса БСК, что обусловлено, с одной стороны, «переносом» этих причин смерти в другие коды МКБ-10 (например, «Старость» R54), а с другой — «привнесением» в класс БСК из прочих классов за счет осложнений основного заболевания (например, «Сахарный диабет» E10-E14) [4, 5, 7—10, 15]. Т.М. Максимова и соавт. [15] в 2009 г. отмечали, что в сравнении с США и отдельными странами Западной Европы, среди всего класса «Симптомы, признаки и отклонения от нормы, выявленные при клинических и лабораторных исследованиях, не классифицированных в других рубриках» доля диагноза «Старость» (R54) наиболее высока в Японии (где наивысшая продолжительность жизни) и в России (где доля пожилого населения одна из самых высоких). В ранее опубликованной статье мы, анализируя структуру и динамику СПС от БСК в России с 2006 по 2014 г., обращали внимание, что наряду со снижением смертности от БСК как в популяции в целом, так и в отдельных возрастных группах наблюдается существенный рост доли смертей по шифру R54 МКБ-10 «Старость» (увеличение на 171,8% в 2014 г. по сравнению с 2006 г.), что, на наш взгляд, связано с введением рекомендаций Министерства здравоохранения РФ и региональных органов власти по использованию этого шифра как причины смерти (письмо Министерства здравоохранения РФ от 26.11.11 № 14−9/10/2−4150; письмо Министерства здравоохранения РФ от 19.12.14 № 13−2/1750 «О порядке использования термина «Старость» в статистике смертности») [9]. В 2017 г. относительно 2013 г. прирост доли случаев смерти по шифру «Старость» уже не столь велик. Однако с учетом того, что в России большинство пожилых людей умирают дома, следует предположить, что уровень диагностического поиска в данном случае снижается, и посмертный диагноз устанавливается формально [17]. Кроме того, ряд заболеваний (например, эндокардит, пороки сердца, аневризма аорты, острый ИМ, болезнь Альцгеймера) требуют верификации диагноза с помощью специальных современных методов диагностики, часто недоступных в сельской местности и районах с недостаточным ресурсным обеспечением, особенно в амбулаторных условиях, что негативно сказывается в прижизненной диагностике и в свою очередь не позволяет выявить истинную причину смерти. Таким образом, вероятно, шифр «Старость» по-прежнему вносит существенный вклад в искажение структуры смерти.

Нельзя не отметить более чем 2,5-кратное увеличение доли случаев смерти от таких нейродегенеративных заболеваний, как болезнь Альцгеймера и болезнь Паркинсона в 2017 г. Очевидно, что риск заболевания и смерти от указанных расстройств увеличивается с возрастом. Поэтому можно согласиться с рядом исследователей, указывающих на необходимость верификации предположения об относительно меньшей заболеваемости атрофическими заболеваниями головного мозга и смертности от них по причине меньшей продолжительности жизни в России по сравнению с показателями европейского региона [18—21]. Предлагали, например, сосудистую деменцию и болезнь Альцгеймера признавать ППС только в тех случаях, когда они сопровождаются выраженными и длительными ограничениями подвижности пациентов, приводящими к состояниям, при которых непосредственной причиной смерти может быть застойная пневмония, восходящая уроинфекция, тромбоэмболия легочной артерии, трофические нарушения в виде пролежней с резорбтивной интоксикацией и т. д. [18].

С другой стороны, с большой степенью вероятности следует предполагать гиподиагностику болезни Альцгеймера и болезни Паркинсона в России, что в свою очередь обусловливает завышение показателей смертности от БСК в пожилом возрасте, в первую очередь из-за «перетока» зарегистрированных случаев смерти по причине дегенеративных заболеваний нервной системы в группу «Цереброваскулярные болезни». В отдельных регионах можно говорить о «перетоке» причин и в пределах одного класса заболеваний. Например, в Краснодарском крае СПС от «Атеросклеротической сердечно-сосудистой болезни, так описанной» в 2017 г. относительно 2013 г. снизился на 94,5%, наряду с этим СПС от «Атеросклероза» возрос на 236,4%. В Республике Башкортостан отмечают рост СПС от обеих указанных причин на 37,9 и 616,2% (!) соответственно, при этом СПС от «Другие и неуточненные болезни системы кровообращения» снизились на 19%. СПС от всех БСК снизились на 28%, а смертность от ишемической болезни сердца (ИБС) — на 44%, т. е. вероятно, что смертность от хронических форм ИБС просто была «переведена» из этой группы в группу «Атеросклероза». В этом же регионе СПС от ЦВБ почти не изменились, но отмечается увеличение СПС от болезни Паркинсона с 0,05 до 9,2, что в абсолютном выражении соответствует росту числа умерших с 2 до 372, а СПС от «Другие психические и поведенческие расстройства» снизились на 52%. В таких регионах как Амурская, Астраханская, Курская, Ленинградская области, республики Калмыкия, Марий Эл, Татарстан наблюдается наиболее выраженное снижение (на 70% и более) СПС от «Атеросклероза», «Атеросклеротической сердечно-сосудистой болезни, так описанной», и наряду с этим значительные темпы прироста СПС от болезни Альцгеймера и болезни Паркинсона, а также в группе «Другие психозы».

Следует отметить, что группа «Атеросклеротическая сердечно-сосудистая болезнь, так описанная» (I25.0 МКБ-10) не имеет клинических критериев и не используется в клинической практике, как причину летальных исходов ее также сложно интерпретировать. Как и термин «Атеросклеротическая болезнь сердца» (I25.1 МКБ-10) с точки зрения патологоанатомов, «Атеросклеротическая сердечно-сосудистая болезнь, так описанная» соответствует понятию атеросклеротический (диффузный мелкоочаговый) кардиосклероз, который по старым классификациям ИБС в России и рекомендациям зарубежных морфологов является морфологическим субстратом клинических форм — стенокардии или хронических форм ИБС без постинфарктного кардиосклероза. Такие формулировки диагнозов не применяют и в современных научных публикациях по клинической кардиологии. Тем не менее эти коды, судя по данным статистики при заполнении свидетельств о смерти, используют в России достаточно часто, подразумевая атеросклеротический кардиосклероз. Кроме того, эти коды активно используют участковые врачи, фельдшеры в сельской местности в случаях смерти пожилых лиц без заболеваний с четко очерченной симптоматикой, не получавших лечения по поводу этих заболеваний и не обращавшихся за медицинской помощью в медицинские организации.

Кроме того, неоднократно отмечалось, что причины столь существенных различий в уровнях смертности связаны также со знанием врачами правил МКБ и умением использовать эти правила для выбора ППС. Е.П. Какорина и соавт. [20] высказывают предположение, что, если бы основную причину смерти выбирали в соответствии с международными правилами, то уровень смертности от психических расстройств в России был бы в 20 раз выше имеющегося.

В мае 2017 г. Всемирная ассамблея здравоохранения одобрила «Глобальный план действий сектора здравоохранения по реагированию на деменцию на 2017—2025 гг.», тем самым ВОЗ признает деменцию в качестве одного из приоритетов общественного здравоохранения [22]. Вместе с тем до настоящего времени не существует целенаправленных клинико-эпидемиологических исследований в области профилактики психических расстройств, благодаря чему, по данным Росстата, общее число самоубийств в России в 2017 г. составило 13,7, а при верифицированных психических расстройствах — только 0,62 на 100 тыс. населения. Открытым остается вопрос, что считать ППС — шизофрению или развивающиеся при ней соматические заболевания, если известно, что при шизофрении соматические расстройства встречаются намного чаще, чем в общей популяции.

Заключение

Полученные нами результаты не являются прямым доказательством разных подходов к определению ППС, изменения подходов с течением времени со стороны отдельных специалистов или специалистов ряда регионов. Результаты нашего исследования лишь косвенно свидетельствуют в пользу гипотезы «перетока» случаев смерти из одного класса причин в другой. Следовательно, получаемые итоговые данные медицинской статистики не отражают реальной картины нозологической структуры смертности, не позволяют определить те проблемы, на которые необходимо направить усилия системы здравооохранения и, вполне вероятно, других ведомств и служб для снижения показателей смертности. Не вызывает сомнений необходимость совершенствования статистического учета смертности. В первую очередь это относится к определению критериев ППС при множественной, коморбидной патологии. Согласно существующим правилам МКБ в части I медицинского свидетельства о смерти записывается только одно основное заболевание с осложнениями. Фоновые, конкурирующие, сопутствующие заболевания, если они способствовали смерти, включаются в часть II свидетельства как прочие причины смерти. В настоящее время при анализе смертности учитывается только первоначальная причина, а все другие заболевания — нет, что, безусловно, препятствует планированию оптимальной организации медицинской помощи на всех этапах ее оказания и оценке ресурсного обеспечения. Кроме того, с нашей точки зрения, в регионах/группах регионов необходимы сравнительные клинико-эпидемиологические исследования, направленные на уточнение причин смертности (как ППС, так и смерти от множественных причин) для последующей коррекции системы статистического учета причин смерти и оценки вклада/роли отдельных заболеваний в уровень и структуру смертности.

Участие авторов:

Концепция и дизайн исследования — О.Д., И.С.

Сбор и обработка материала — И.С., М.С.

Написание текста — О.Д., И.С., М.С., А.М., Б.К., И.С.

Редактирование — О.Д., И.С., М.С., А.М., Б.К., И.С.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

The authors declare no conflict of interest.

Сведения об авторах

Драпкина О.М. — д.м.н., проф.,член-корр. РАН, д.м.н., проф.; https://orcid.org/0000-0002-4453-8430; e-mail: drapkina@bk.ru

Самородская И.В. — д.м.н., проф.; https://orcid.org/0000-0001-9320-1503; е-mail: samor2000@yandex.ru

Старинская М.А. — к.м.н.; https://orcid.org/0000-0001-8378-7002; e-mail: mariheli@yandex.ru

Масякин А.В. — к.м.н.; https://orcid.org/0000-0002-9614-7343; e-mail: masyakinanton@yandex.ru

Казаковцев Б.А. — д.м.н., проф.; https://orcid.org/ 0000-0002-6148-8666; e-mail: bakazakovtsev@serbsky.ru

Ступаков И.Н. — д.м.н., проф; https://orcid.org/ 0000-0002-7084-9320; e-mail: stupakov_in@rambler.ru

Автор, ответственный за переписку: Старинская М.А. — e-mail: mariheli@yandex.ru

КАК ЦИТИРОВАТЬ:

Драпкина О.М., Самородская И.В., Старинская М.А., Масякин А.В., Казаковцев Б.А., Ступаков И.Н. Сравнение смертности от болезней системы кровообращения, нервных и психических расстройств в России в 2013 и 2017 г. Профилактическая медицина. 2019;22(4):7-13. https://doi.org/10.17116/profmed2019220417

Список литературы:

  1. Распоряжение Правительства РФ от 17.11.08 №1662-р (ред. от 28.09.18) «О Концепции долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года». http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_82134/
  2. Драпкина О.М., Самородская И.В., Старинская М.А., Бойцов С.А. Сравнение российских регионов по уровню стандартизованных коэффициентов смертности от всех причин и болезней системы кровообращения в 2006—2016 гг. Профилактическая медицина. 2018;21(4):4-12. https://doi.org/10.17116/profmed20182144
  3. Сабгайда Т.П., Секриеру Е.М., Никитина С.Ю. Неуточненные причины смерти российского населения от инфекционных и неинфекционных заболеваний по данным официальной статистики. Социальные аспекты здоровья населения. 2012;4(26). Ссылка активна на 02.03.19. http://vestnik.mednet.ru/content/view/416/30/
  4. Сабгайда Т.П., Рощин Д.О., Секриеру Э.М., Никитина С.Ю. Качество кодирования причин смерти от сахарного диабета в России. Здравоохранение Российской Федерации. 2013;1:11-15.
  5. Самородская И.В., Старинская М.А., Семёнов В.Ю., Какорина Е.П. Нозологическая и возрастная структура смертности от болезней системы кровообращения в 2006 и 2014 гг. Российский кардиологический журнал. 2016;6(134):7-14. https://doi.org/10.15829/1560-4071-2016-6-7-14
  6. Вайсман Д.Ш. Система анализа статистики смертности по данным «Медицинских свидетельств о смерти» и достоверность регистрации причин смерти. Социальные аспекты здоровья населения. 2013;2(30). Ссылка активна на 12.03.19. (In Russ.). http://vestnik.mednet.ru/content/category/5/65/30/lang.ru/
  7. Вишневский А.Г., Андреев Е.М., Тимонин С.А. Смертность от болезней системы кровообращения и продолжительность жизни в России. Демографическое обозрение. 2016;1:6-34.
  8. Резолюция круглого стола на тему «Вклад болезней системы кровообращения в структуру общей смертности: вопросы и проблемы» 11 мая 2016 г., Москва. Профилактическая медицина. 2016;19(3):58-61. https://doi.org/10.17116/profmed201619358-61
  9. Семёнов В.Ю., Самородская И.В., Старинская М.А., Бойцов С.А. Нозологическая структура смертности от болезней системы кровообращения населения в трех возрастных группах населения РФ. Менеджер здравоохранения. 2018;5:31-41.
  10. Драпкина О.М., Самородская И.В., Старинская М.А., Бойцов С.А. Сравнение российских регионов по уровню стандартизованных коэффициентов смертности от всех причин и болезней системы кровообращения в 2006—2016 гг. Профилактическая медицина. 2018;21(4):4-12. https://doi.org/10.17116/profmed20182144
  11. Старинская М.А., Самородская И.В., Масякин А.В. Нозологическая структура смертности и потерянных лет жизни от болезней системы кровообращения в экономически активном возрасте. Медицинские технологии. Оценка и выбор. 2017;1(27):23-34.
  12. Бойцов С.А., Самородская И.В. Высокая смертность от БСК в России: адекватны ли подходы к кодированию причин смерти. Кардиология. 2015;1:47-51.
  13. Самородская И.В. Сердечно-сосудистые заболевания: принципы статистического учета и корректность межстрановых сопоставлений. Кардиоваскулярная терапия и профилактика. 2009;8:72-77. http://government.ru/orders/selection/406/29733/
  14. Какорина Е.П. Старость не причина. Медицинский вестник. 2013;8(621). Ссылка активна на 16.02.19. http://www.medvestnik.ru/articles/starost_ne_prichina
  15. Максимова Т.М., Лушкина Н.П. Состав причин смерти пожилого населения как показатель качества медицинской помощи. Демоскоп Weekly. 2009;369-370. Ссылка активна на 16.02.19.
  16. Перхов В.И., Гриднев О.В., Балуев Е.Е. Сравнительный анализ смертности и госпитальной летальности населения Российской Федерации от болезней системы кровообращения. Бюллетень СО РАМН. 2010;2(30):139-143.
  17. Какорина Е.П., Казаковцев Б.А., Голланд В.Б. Смертность от психических расстройств и смертность при психических расстройствах. Психическое здоровье. 2015;3(106):22-27.
  18. Harris S, Davidson Ho, Verne J. Deaths from Alzheimer’s disease, dementia and senility in England. National End of Life Care Intelligence Network. 2010. Accessed March 4, 2019. http://www.endoflifecare-intelligence.org.uk/resources/publications/deaths_from_alzheimers
  19. Tejada-Vera B. Mortality from Alzheimer’s disease in the United States: Data for 2000 and 2010. NCHS data brief, Hyattsville, MD: National Center for Health Statistics. 2013;116. Accessed March 4, 2019. http://www.cdc.gov/nchs/data/databriefs/db116.htm
  20. Какорина Е.П., Казаковцев Б.А. Особенности формирования показателей смертности от психических расстройств в РФ. Психическое здоровье. 2013;4:3-6. http://apps.who.int/gb/ebwha/pdf_files/WHA70/A70_28-ru.pdf