Эфендиева М.Х.

ФГБНУ «НИИ глазных болезней», ул. Россолимо, 11, А, Б, Москва, Россия, 119021

Будзинская М.В.

ФГБУ "Научно-исследовательский институт глазных болезней" РАМН, Москва

Кадышев В.В.

ФГБНУ «Медико-генетический научный центр», ул. Москворечье, 1, Москва, 115478, Российская Федерация

Зинченко Р.А.

ФГБНУ «Медико-генетический научный центр», ул. Москворечье, 1, Москва, 115478, Российская Федерация; ГБОУ ВПО «Российский национальный исследовательский медицинский университет им. Н.И. Пирогова» Минздрава России, ул. Островитянова, 1, Москва, 117997, Российская Федерация

Савочкина О.А.

ФГБНУ «Научно-исследовательский институт глазных болезней», ул. Россолимо, 11, А, Б, Москва, 119021, Российская Федерация

Пупышева А.Д.

ФГАОУ ВО Первый МГМУ им. И.М. Сеченова Минздрава России, ул. Трубецкая, 8, стр. 2, Москва, 119991, Российская Федерация

Молекулярно-генетические аспекты возрастной макулярной дегенерации и глаукомы

Журнал: Вестник офтальмологии. 2019;135(3): 121-127

Просмотров : 87

Загрузок : 10

Как цитировать

Эфендиева М. Х., Будзинская М. В., Кадышев В. В., Зинченко Р. А., Савочкина О. А., Пупышева А. Д. Молекулярно-генетические аспекты возрастной макулярной дегенерации и глаукомы. Вестник офтальмологии. 2019;135(3):121-127. https://doi.org/10.17116/oftalma2019135031121

Авторы:

Эфендиева М.Х.

ФГБНУ «НИИ глазных болезней», ул. Россолимо, 11, А, Б, Москва, Россия, 119021

Все авторы (6)

Возрастная макулярная дегенерация (ВМД) и глаукома — заболевания глаз, являющиеся основными причинами инвалидности и приводящие к слепоте лиц пожилого возраста. Социальная значимость этих заболеваний определяется их высокой распространенностью: частота заболеваемости первичной открытоугольной глаукомой (ПОУГ) в России среди лиц старше 60 лет составляет около 29% [1] всего населения, а частота заболеваемости ВМД — около 15 человек на 1000 населения [2].

ВМД среди лиц старше 60 лет в 5% случаев является причиной слепоты в мире, что составляет примерно 150 млн человек; по прогнозам, к 2020 г. численность пораженных увеличится до 196 млн и к 2040 г. — до 288 млн. Частота ВМД растет параллельно с увеличением возраста больных [3, 4].

В связи с доступностью хирургии катаракты и улучшением качества жизни в развитых странах глаукома и заболевания заднего сегмента глаза, такие как ВМД и диабетическая ретинопатия, вышли на первый план среди причин слабовидения и слепоты в мире [5]. В структуре первичной инвалидности по ВМД больные в трудоспособном возрасте составляют 21%, в пенсионном — 32% [6].

Глаукома — одна из наиболее тяжелых форм офтальмопатологии, занимающая лидирующее место после катаракты среди причин слепоты и слабовидения населения Земли [7]. В мире отмечается увеличение абсолютного числа больных глаукомой. По данным ВОЗ, оно колеблется от 60,5 до 105 млн человек, причем в ближайшие 10 лет оно увеличится еще на 10 млн. Частота встречаемости глаукомы в мире среди лиц 40—80 лет составляет 3,54% (64,3 млн больных); по оценкам исследователей, эта цифра возрастет до 111,8 млн человек к 2040 г. [8]. Частота выхода на инвалидность вследствие глаукомы в России составляет 15—20% всех глазных заболеваний, при этом отмечаются и значительно более высокие значения на отдельных территориях [9].

В результате исследований с целью выявления частоты встречаемости сочетанной патологии (ВМД и глаукома) [10] неэкссудативная ВМД была выявлена у 41,1% больных ПОУГ.

Среди этиологических факторов ВМД и глаукомы общими для них являются: пожилой возраст, отягощенный наследственный анамнез (распространенность ПОУГ у генетически предрасположенных лиц в 5—6 раз выше, чем в общей популяции; установлено трехкратное возрастание риска развития ВМД, если заболевание имеется у родственников в первом поколении), курение (в особенности в сочетании с генетической предрасположенностью), органические и функциональные нарушения кровообращения в сосудах головного мозга и в глазничной артерии, дислипидемия, сердечно-сосудистые заболевания в анамнезе (в том числе артериальная гипертензия). Также решающую роль в развитии и прогрессировании ВМД играют такие факторы риска, как избыточная масса тела, длительный прием гормональных препаратов, избыточное ультрафиолетовое облучение, несбалансированное питание, светлая окраска радужки [11—13].

В развитии глаукомы, помимо системных факторов риска, могут принимать участие локальные факторы, такие как миопия средней и высокой степени, раннее развитие пресбиопии, изменение вязкоэластических свойств фиброзной оболочки глаза (толщина роговицы в оптической зоне менее 520 мкм), выраженная пигментация трабекулярного аппарата, псевдоэксфолиативный синдром, перипапиллярная хориоретинальная атрофия, нарушение ауторегуляции гемодинамики в диске зрительного нерва (ДЗН), воспалительные заболевания глаз в анамнезе, длительное применение стероидных инстилляционных препаратов, асимметрия уровня внутриглазного давления (ВГД) парных глаз [9, 14].

Генетические факторы при ВМД и глаукоме способствуют развитию данных заболеваний, влияют на клиническую картину и предопределяют ответ на лечение. В патогенезе ВМД и ПОУГ принимают участие совершенно разные наборы генных изменений. В настоящее время данную группу заболеваний относят в меньшей степени к моногенным формам и большинстве случаев — к мультифакториальным [15]. Так, в патогенезе ВМД важную роль играет ассоциация генетического полиморфизма генов CFH, CFB, CC2, CC3, ARMS2, HTRA1 [16, 17]. В свою очередь в патогенезе глаукомы рассматриваются полиморфизм генов миоцилина (MYOC), оптиневрина (OPTN), цитохрома P450 первого семейства подсемейства B полипептид 1 (CYP1B1), WD повторяющегося домена 36 (WDR36) и нейротрофина 4 (NTF4) [18]. При этом патогенетические механизмы обусловлены взаимодействием между различными локусами, а не отдельными генными изменениями. Тем не менее количество вовлеченных локусов и взаимодействие между всеми возможными локусами требуют изучения. Установлено различие фенотипов у носителей редких вариантов и у неносителей; рядом исследований доказано, что для первых характерно раннее начало развитой ВМД. У носителей редких вариантов гена CFH встречается большая площадь поражения сетчатки друзами, друзы назальнее ДЗН, экстрамакулярные и кальцифицированные друзы. Кроме того, редкие варианты в CFH, CFI, C9 и C3 более часто наблюдаются у пациентов с географической атрофией (ГА), чем у пациентов с неоваскулярной ВМД. Интересно, что редкая мутация TIMP3 (C1113G) связана с ранней манифестацией ВМД (средний возраст 65 лет) и билатеральной хориоидальной неоваскуляризацией (ХНВ). Другие мутации в TIMP3 вызывают дистрофию глазного дна Сорсби, аутосомно-доминантную дистрофию, характеризующуюся сходным с ВМД клиническим фенотипом, хотя, как правило, возраст манифестации — четвертая декада жизни [19—21].

При анализе совместного влияния полиморфизма CFH Y402H и HTRA1 625A на клиническое течение и результаты лечения преобладали пациенты, гомозиготные по аллелям риска (9,1%), в отличие от гомозиготных по аллелям дикого типа, что ожидаемо в выборке пациентов с ВМД. Для гомозиготных по аллелям риска пациентов характерен более ранний возраст развития экссудативной ВМД: средний возраст пациентов в группе гомозиготного состояния по аллелям риска по двум генам (CFH HH + HTRA1 AA) был меньше по сравнению с таковым группы с другими комбинациями генотипов по двум генам и группы гомозигот по аллелю дикого типа по двум генам, т. е. без аллелей риска (CFH YY + HTRA1 GG) [32]. Двустороннее поражение встречалось чаще в группе гомозигот по аллелям риска по трем генам (CFH HH + HTRA1 AA + IL-8 AA), чем в группе гомозигот по аллелю дикого типа по трем генам — без аллелей риска (CFH YY + HTRA1 GG + IL-8 TT). Локальный характер поражения (площадь до 1,5 ДЗН) в группе гомозигот по аллелю дикого типа, т. е. без аллелей риска по трем генам (CFH YY + HTRA1 GG + IL-8 TT), наблюдали в более половины случаев, тогда как в группах гомозигот по аллелям риска по трем генам (CFH HH + HTRA1 AA + IL-8 AA) таких случаев не наблюдали. Отслойка пигментного эпителия (ОПЭ) до лечения встречалась в группе гомозигот по аллелю дикого типа по трем генам, т. е. без аллелей риска (CFH YY + HTRA1 GG + IL-8 TT), намного реже и во всех случаях имела хороший ответ на лечение ранибизумабом. Также пациенты в группе гомозигот по аллелям риска по трем генам (CFH HH + HTRA1 AA + IL-8 AA) были более склонны к развитию рубцевания на сетчатке: после 3 инъекций субретинальный фиброз развивался у 15,2% больных, тогда как в группе с другими комбинациями генотипов по трем генам — лишь 11,8%, а в группе гомозигот по аллелю дикого типа по трем генам, т. е. без аллелей риска (CFH YY + HTRA1 GG + IL-8 TT), таких случаев не было совсем. Различий в остроте зрения, общем макулярном объеме (ОМО), центральной толщине сетчатки (ЦТС) и других клинических признаках не выявлено [16, 22].

Различие ответа на лечение объясняется несколькими механизмами. Лекарственные препараты, помимо основных свойств, обладают также вариабельностью фармакокинетики и фармакодинамики в зависимости от организма, на который они воздействуют. Фармакокинетическая вариабельность зависит от индивидуальных особенностей абсорбции, распределения, метаболизма и выведения, внутриклеточного молекулярного транспорта, активности шаперонов и регуляции экспрессии генов. Фармакодинамическая вариабельность в свою очередь может определяться генетическими различиями мишени лекарства и особенностями биохимических процессов, происходящих после взаимодействия с мишенью [23]. В фармакогенетических исследованиях, как правило, изучается однонуклеодидный полиморфизм (SNPs), который в значительной степени влияет на эффективность препаратов с узким терапевтическом окном [24]. Наиболее известным примером фармакогенетической вариабельности является метаболизм лекарственных средств системой цитохромов P-450 [25].

В офтальмологии одними из первых препаратов, для которых была замечена вариабельность ответа, являются мидриатические средства. Отмечена различная эффективность действия кокаина и эфедрина у представителей разных рас [26]. Также на примере атропина было установлено, что препарат распределяется по-разному в зависимости от степени пигментации радужки; к примеру, при интенсивной пигментации биодоступность препарата для рецепторов-мишеней уменьшается в результате неспецифического связывания атропина с меланином [27]. Выявлено снижение эффективности 0,25% тимолола [28] и других препаратов у кареглазых пациентов. Впервые связь ответа на лечение с конкретными генами и их полиморфизмом была изучена в исследованиях по эффективности лечения глаукомы различными препаратами. Например, в работе с участием 48 здоровых добровольцев установлено, что носители полиморфизма Arg389 гена β1-адренорецептора по сравнению с участниками с полиморфизмом Gly389 имели более высокий исходный уровень ВГД и лучший терапевтический ответ на 0,25% бетаксолол [29]. Подобное исследование здоровых добровольцев при применении 0,005% латанопроста показало корреляцию SNP rs3753380 и rs3766355 в промоторной зоне и интроне 1 F2α-простагландинового рецептора с ответом на однонедельное применение препарата, а Т- и С-аллелей этих полиморфизмов соответственно с низкой транскрипционной активностью гена рецептора [30].

ВМД и глаукома — генетически гетерогенные заболевания с выраженным клиническим полиморфизмом. В патогенезе каждого из данных видов патологии принимают участие отдельные наборы генных изменений. На сегодняшний день картировано 34 локуса, ассоциированных с ВМД, и, по разным оценкам, от 33 до 50 генов, полиморфизмы в которых определяют чувствительность к развитию ВМД [31]. Функционально их можно разделить на перекрывающиеся группы генов, связанные с: 1) иммунной системой — С2, C3, CFB, CFH, CFD, CFHR1, CX3CR1, HLA-C, IL8, PLEKHA1, ROPA, SERPING1, TLR3, TLR4 и др.; 2) внеклеточным матриксом и клеточной адгезией — ACE, ARMS2, COL8A1, COL110A1, CST3, CXCR1, F13B, FBLN5, HMCN1, HTRA1, MMP9, ROBO1, TIMP3 и др.; 3) метаболизмом липидов — LIPC, APOE, ABCA1, ABCA4, CETP, ELOVL4, LRP6, LPL, VLDLR и др.; 4) ангиогенезом — ACE, COL10A1, COL8A1, CST3, FBLN5, GDF6, HTRA1, LRP6, VEGFA, SERPINF1; 5) клеточным стрессом — ABCA4, APOE, ARMS2, CST3, GSTM1, GSTP1, GSTT1, SOD2, TF, TLR3, TLR4 [17]. Среди выявленных локусов только 1q32 и 10q26 являются основными и объясняют около 50% всех случаев ВМД [32].

В результате проведенных генетических исследований стало очевидным, что иммунная система играет центральную роль в патогенезе и прогрессировании обеих форм ВМД [33—35]. Ключевую роль в патогенезе ВМД играют гены факторов комплемента. Система комплемента (СК) является частью иммунной системы человека, обеспечивает опсонизацию — привлечение фагоцитов к клеткам, содержащим на поверхности компоненты СЗb и C5a, лизис микроорганизмов, удаление инородных частиц и погибших клеток, активацию воспалительных клеток, регулирование продукции антител и устранение иммунных комплексов. Классическая четырехкомпонентная система активации комплемента приводит к формированию финальной структуры — цитолитического мембраноатакующего комплекса (MAК) [36]. СК играет важную роль в регуляции воспалительных и иммунологических процессов. Компоненты комплемента С3 и С5 являются анафилотоксинами и могут индуцировать вазодилатацию, повышать проницаемость сосудов малого калибра и индуцировать контракцию гладкой мускулатуры. Доказано существование СК в тканях сетчатки и хориоидеи: мРНК компонентов комплемента, включая C1qb, C1r, C2, C3, C4, CFB, CFH, была обнаружена в сетчатке, ретинальном пигментном эпителии (РПЭ) и хориоидее человека и мыши. Микроглия сетчатки и РПЭ является главным клеточным источником локальной экспрессии комплемента. Помимо этого, сетчатка/РПЭ/хориоидея также экспрессируют протеины — регуляторы СК. К примеру, CD46 был обнаружен в базальной мембране клеток РПЭ, CD55 — в ганглиозных клетках и фоторецепторах, CD59 — в нервных волокнах сетчатки, CFH — в клетках РПЭ и хориокапилляров. Рецепторы комплемента CR1 и C3aR обнаружены в ганглиозных клетках сетчатки, C5aR экспрессируется клетками РПЭ, астроцитами и клетками Мюллера [37]. Исследования K. Chirco и соавторов показали, что с возрастом в хориокапиллярах здоровых глаз также происходит накопление МАК [38]. Экспрессия факторов комплемента С3, С4 и CFB клетками сетчатки мыши усиливается после хирургии катаракты и радиационного облучения. Это позволяет предположить, что СК сетчатки активно реагирует на любые изменения микросреды в глазу [39]. Патологическую роль в организме система комплемента начинает играть в случае нарушения ее регуляции, в которой участвует множество белков, включая фактор комплемента Н (CFH), витронектин, CD59 и др. Мутации генов, кодирующих компоненты комплемента CFH, CFB, C2 и C3, в норме ингибирующих избыточную активацию комплемента, приводят к развитию альтернативного пути активации комплемента, что происходит при ВМД [35, 40]. Другие, не связанные с системой комплемента ассоциации генов, участвующие в патогенезе ВМД, включают в себя гены, вовлеченные в процесс ангиогенеза (TGFBR1, VEGFA), экстрацеллюлярного коллагенового матрикса (COL10A1, COL8A1), липопротеинов высокой плотности (APOE, CETP, LIPC) и иммуной регуляции (PILRB) [41]. Иммуногистохимический анализ состава мягких друз выявил наличие в них многочисленных медиаторов воспаления, таких как С-реактивный белок, иммуноглобулины, острофазовые молекулы и алипопротеины, компонентов системы комплемента С3а и С5а, жидкофазных белковых регуляторов комплемента (H-CFH, витронектин и кластерин), а также ингибиторов комплемента (CD35, CD46), фосфолипидов, гликолипидов, холестерола, насыщенных и ненасыщенных жирных кислот, а также около 130 различных видов протеинов, включая алипопротеины, витронектин, интегрины, металлопротеазы эсктрацеллюлярного матрикса. Помимо друз, компоненты системы комплемента были также представлены в капиллярах хориоидеи, хориоидальных неоваскулярных мембранах и стекловидном теле глаз с ВМД [42]. Фоторецепторы, окружающие друзы, также экспрессируют в повышенных количествах протеины стрессового ответа — алипопротеин Е и альфабета-Б-кристаллин. Анализ экспрессии генов подтвердил снижение экспрессии генов, кодирующих синапс-ассоциированные белки и белки сигнальной трансдукции, и повышение экспрессии генов алипопротеина Е и альфабета-Б-кристаллина [43]. При изучении гиперрефлективных фокусов, часто выявляемых на оптической когерентной томографии в наружном ядерном и фоторецепторном слоях при переходе ВМД в экссудативную или атрофическую формы, L. Altay и соавторы выявили статистически достоверную связь между их наличием и полиморфизмом генов ARMS2 rs104909/HTRA1 rs11200638, CFH rs1061170, APOE4/TOMM40 rs2075650 и VEGFA rs943080, которые, по мнению авторов, могли быть вызваны изменениями во внеклеточном матриксе, системе комплемента и метаболизме липидов [44]. Это также является свидетельством роли в патогенезе ВМД полиморфизма генов, кодирующих компоненты альтернативного пути активации системы комплемента.

Белок CFH (complement factor H) является основным регулятором системы комплемента и главным ингибитором альтернативного пути ее активации. В патогенезе ВМД значительная роль отводится Y402H полиморфизму CFH. При этом SNP в ДНК гена CFH в позиции 1q32 тиамин (Т) замещается на цитозин ©, что приводит к замене 402-й аминокислоты в белке CFH с тирозина на гистидин. Важно заметить, что частота встречаемости полиморфизма rs1061170 одинакова у людей с семейным анамнезом ВМД и без него, поэтому можно говорить о данном полиморфизме как о самостоятельном факторе риска ВМД [45].

У пациентов, гомозиготных по аллелю риска, выявлены высокие уровни C5a, IL-18 и TNFα в мембране Бруха и хориоидее. С5а активирует транскрипционный фактор NF-κB, контролирующий экспрессию генов иммунного ответа, апоптоза и клеточного цикла. Доказано, что гиперэкспрессия комплемента, NF-κB и IL-18 способствует развитию ВМД [46]. Результаты исследования A. Warwick показали, что полиморфизм гена CFH играет важную роль в манифестации ВМД, в то время как ассоциация полиморфизма генов CFH и ARMS2 и в меньшей степени HTRA1 оказывают влияние на прогрессирование ВМД [15]. Данные о полиморфизме генов C2 и CFB оказались недостоверными. В то же время генетические факторы оказались более значимыми в своем воздействии, чем такие факторы, как возраст и длительное курение [47].

Несмотря на то, что у большинства пациентов отмечена эффективность анти-VEGF-терапии, у 10—15% заболевание продолжает прогрессировать и приводит к снижению остроты зрения [48]. Вариации результатов лечения связаны с клиническими характеристиками, такими как стартовая острота зрения и центральная толщина сетчатки, имеет место также влияние генетических факторов. В исследовании GWAS была установлена связь между вариантами в гене OR52B4 и ответом на анти-VEGF-терапию [49].

Маленькие ретроспективные исследования выявили статистически значимую связь между вариантами в генах-кандидатах и риском развития и прогрессирования ВМД, а также ответом на анти-VEGF-терапию. Рядом исследователей было доказано, что полиморфизм Y402H CFH увеличивает риск развития экссудативной ВМД, а также негативно влияет на результаты анти-VEGF-терапии, что проявлялось более низкой остротой зрения в группе пациентов с генетической предрасположенностью после интравитреального введения бевацизумаба [50]. Аналогичные результаты по критерию остроты зрения были получены при изучении влияния аллелей высокого риска CFH, ARMS2 и VEGFA на терапевтический ответ при лечении ранибизумабом. Было также выявлено, что данные полиморфизмы генов связаны с манифестацией ВМД в более раннем возрасте [31, 51]. В исследованиях Comparison of AMD Treatments Trial (CATT) и Inhibit VEGF in Patients with Age-Related CNV Study (IVAN), напротив, взаимосвязей выявлено не было [52, 53].

В результате метаанализа данных мелких испытаний и крупных мультицентровых исследований было доказано существование связи между эффективностью лечения анти-VEGF-препаратами и полиморфизмами генов CFH, Y402H и AMRS2 A69S, так же, как и полиморфизмами VEGF-A и VEGFR-2, но для подтверждения этих результатов требуются дальнейшие проспективные исследования [54—56].

Ген сериновой пептидазы 1 (HTRA 1) кодирует белок семейства сериновых протеаз. Также предполагается, что это регулятор роста клеток. Ген HTRA1 занимает 53,366 участок хромосомы 10q26 (124211047—124264413, Gene ID: 5654); он кодирует белок семейства сериновых протеаз, экспрессируемых в мышиной и человеческой сетчатке. Изменения в промоторном регионе этого гена являются причиной высокого риска развития ВМД. Повышенная экспрессия HTRA1 приводит к нарушению целости мембраны Бруха, способствуя прорастанию хориокапилляров через экстрацеллюлярный матрикс, что приводит к развитию экссудативной ВМД. HTRA1 также связывает и ингибирует трансформирующий фактор β (TGFβ) — важный антиангиогенный фактор, что позволяет судить о его проангиогенном действии. В патогенезе ВМД важную роль играют полиморфизмы HTRA1 rs11200638 G→A/ARMS2 rs10490924 G→T [57].

Белок, кодируемый геном IL-8, является членом CXC семейства хемокинов. Этот хемокин — один из главных медиаторов воспалительного ответа. Он секретируется несколькими типами клеток, действует как хемоатрактант, а также сильный ангиогенный фактор. Этот ген и другие 10 членов семейства CXC образуют генный кластер на 4-й хромосоме. Доказано, что полиморфизм в гене IL‐8 rs4073 A→T ассоциирован с более ранним развитием экссудативной ВМД. Предполагают, что IL‐8 повышает сосудистый ликедж и способствует отеку сетчатки. Локальная гиперпродукция IL‐8 также увеличивает провоспалительный эффект известных факторов риска ВМД и совместно с процессом ангиогенеза участвует в трансформации сухой ВМД в экссудативную [58].

Ген VEGFA (сосудистый эндотелиальный ростовой фактор А) — член семейства тромбоцитарных/эндотелиальных факторов роста и кодирует белок, который часто обнаруживают в виде дисульфид-связанного гомодимера. Генетические полиморфизмы эндотелиального (–460 T/C VEGF-A) и инсулиноподобного фактора роста (–G1245A IGF-1) ассоциированы с формированием заболевания, комбинация генетических вариантов –1245GA IGF-1 и –460C VEGF-A является фактором риска развития ПОУГ (OR=1,67) [59]. ARMS 2 — ген повышенной чувствительности к ВМД. Показано, что изменения в этом гене приводят к развитию ВМД, а также ее влажной формы. Белок этого гена секретируется из клетки и связывается с матриксными белками, такими как фибулин-6 (гемицентрин-1). Больше всего этот ген экспрессируется в хориоидее, там, где при патологии образуются друзы. C2 — компонент комплемента 2. Точечные полиморфизмы в этом гене приводят к повышенному риску ВМД. Этот ген расположен в пределах III региона MHC (главного комплекса гистосовместимости человека) на коротком плече 6-й хромосомы. Альтернативный сплайсинг приводит к образованию нескольких изоформ этого белка. C3 — компонент комплемента 3. Этот белок играет роль как в классическом, так и альтернативном пути активации комплемента. Люди с недостаточностью С3 имеют повышенную чувствительность к бактериальной инфекции, описан более высокий риск развития ВМД. В исследовании J. Lechner и соавторов доказано, что повышенный уровень компонента комплемента C3a в плазме снижал эффективность лечения анти-VEGF-препаратами у пациентов с экссудативной ВМД. Автор полагает, что включение в схему лечения ингибиторов комплемента целесообразно при данном виде патологии [60].

За прошедшее десятилетие был достигнут значительный прогресс в изучении генетики ВМД и ПОУГ. Исследование многочисленных генетических ассоциаций и их функциональных проявлений помогло открыть новые патофизиологические механизмы, лежащие в основе этих заболеваний, что в свою очередь позволило идентифицировать молекулярные мишени для новых видов терапии. Более того, возник возрастающий интерес к генетическому тестированию с целью выявления индивидуального риска развития ВМД или наиболее вероятного варианта ответа на лечение. С ростом выявленных ВМД-ассоциированных полиморфизмов возрастает интерес к разработке моделей прогнозирования риска, включающих эти аллели. Возможность точно предсказать риск развития заболевания является прорывом в персонализированной медицине, позволяющим провести ряд надлежащих превентивных мер лицам с высокой предрасположенностью к развитию патологии. В свою очередь фармакогенетическое тестирование сделает возможным индивидуальный подбор терапии с наибольшей прогнозируемой успешностью; к примеру, терапия, направленная на моделирование системы комплемента, может быть наиболее эффективной у лиц с комплемент-ассоциированными аллелями риска.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

The authors declare no conflicts of interest.

Сведения об авторах

Эфендиева М.Х. — лаборант-исследователь отдела патологии сетчатки и зрительного нерва; e-mail: m.h.efendieva@gmail.com; https://orcid.org/0000-0002-3806-3985

Будзинская М.В. — д-р мед. наук, заместитель директора по научной работе, заведующая отделом патологии сетчатки и зрительного нерва; e-mail: m_budzinskaya@mail.ru; https://orcid.org/0000-0002-5507-8775

Кадышев В.В. — канд. мед. наук, старший научный сотрудник лаборатории генетической эпидемиологии ФГБНУ «МГНЦ»; e-mail: vvh.kad@gmail.com; https://orcid.org/0000-0001-7765-3307

Зинченко Р.А. — д-р мед. наук, проф., заведующая лабораторией генетической эпидемиологии; e-mail: renazinchenko@mail.ru; https://orcid.org/0000-0003-3586-3458

Савочкина О.А. — канд. мед. наук, главный врач; e-mail: o.savochkina@niigb.ru

Пупышева А.Д. — студентка 5-го курса Международной школы «Медицина будущего» Первого МГМУ им. И.М. Сеченова Минздрава России; e-mail: alex_95-08@mail.ru; https://orcid.org/0000-0003-0791-7754

Автор, ответственный за переписку: Эфендиева Мадина Хикметовна — e-mail: m.h.efendieva@gmail.com; https://orcid.org/0000-0002-3806-3985

Подтверждение e-mail

На test@yandex.ru отправлено письмо с ссылкой для подтверждения e-mail. Перейдите по ссылке из письма, чтобы завершить регистрацию на сайте.

Подтверждение e-mail