Сайт издательства «Медиа Сфера»
содержит материалы, предназначенные исключительно для работников здравоохранения. Закрывая это сообщение, Вы подтверждаете, что являетесь дипломированным медицинским работником или студентом медицинского образовательного учреждения.
Особенности течения индуцированной беременности при переносе размороженного эмбриона у женщин с синдромом поликистозных яичников
Журнал: Проблемы репродукции. 2025;31(1): 54‑62
Прочитано: 8634 раза
Как цитировать:
В настоящее время одной из актуальных проблем современной медицины является синдром поликистозных яичников (СПЯ) [1]. Известно, что у 72% женщин с СПЯ имеется бесплодие вследствие ановуляции [2, 3]. Пациентки с СПЯ подвергаются более высокому риску неблагоприятных исходов и осложнений беременности, таких как гестационный сахарный диабет (ГСД), преждевременные роды и т.д. [4].
Экстракорпоральное оплодотворение (ЭКО) является важным методом лечения бесплодия у пациенток с СПЯ, позволяющим улучшить клинические исходы беременности. Однако женщины с СПЯ склонны к развитию синдрома гиперстимуляции яичников (СГЯ). На основании большого количества исследований утверждается, что в случае переноса замороженных эмбрионов (Frozen Embryo Transfer — FET) снижается риск развития СГЯ и улучшается частота имплантации и рождаемости в сравнении с переносом эмбрионов в естественном цикле у пациенток с СПЯ [2].
Важно знать, какие пациентки с СПЯ, проходящие циклы FET, имеют более высокий риск неблагоприятных исходов беременности и нуждаются в дополнительном лечении. Ранее сообщалось о влиянии ожирения [2, 5], высокого уровня антимюллерова гормона [4, 5] на исходы беременности у пациенток с СПЯ, перенесших FET. Однако экзогенные факторы, влияющие на исход беременности в первом цикле FET у пациенток с СПЯ, все еще неясны, и необходимо их дальнейшее изучение.
В настоящее время установлены молекулярные механизмы патогенеза инсулинорезистентности, обусловленной избыточной экспрессией прогестерона во время беременности [6]. Однако исследований, посвященных влиянию разных классов гестагенов на углеводный обмен во время беременности в программах вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ), крайне мало. Оценка значимости применения различных гестагенов, наиболее часто используемых в акушерско-гинекологической практике (микронизированный прогестерон, дидрогестерон), является приоритетным направлением для улучшения перинатальных исходов.
Цель исследования — выявить особенности течения беременности и перинатальные исходы у пациенток с СПЯ после переноса размороженных эмбрионов в цикле заместительной гормональной терапии в зависимости от вида гестагена, применяемого для формирования секреторной трансформации и децидуализации эндометрия.
Проведено ретроспективное исследование в отделении ВРТ и КДО ФГБУ НИИ ОММ Минздрава России. В исследование включены 105 пациенток, родивших в сроке 37—42 нед беременности, с основным диагнозом «бесплодие», связанное с отсутствием овуляции (N97.0), СПЯ. С целью подготовки эндометрия к переносу размороженных эмбрионов пациенткам назначены гормональные препараты: для достижения пролиферативных изменений эндометрия — эстрогены (эстрадиола валерат в дозе 6 мг/сут со 2—4-го дня менструального цикла), а для формирования секреторной трансформации и децидуализации эндометрия — гестагены (при достижении М-Эхо эндометрия не менее 7 мм и до 12 нед беременности).
Все пациентки разделены на 2 группы случайным методом: в 1-ю группу вошли 53 пациентки, которым для поддержки лютеиновой фазы (ПЛФ) назначали микронизированный вагинальный прогестерон (МВП) (600 мг/сут), во 2-ю группу — 52 пациентки, которым назначен дидрогестерон (Дюфастон) (30 мг/сут внутрь). Основными показателями исхода беременности были наличие живорождения и акушерские осложнения (частота невынашивания беременности, преждевременных родов, ГСД, преэклампсии, задержка роста плода).
Обследование пациенток проводились в соответствии с нормативными документами: приказ Минздрава России №107н от 30 августа 2012 г. «О порядке использования вспомогательных репродуктивных технологий, противопоказаниях и ограничениях к их применению»; приказ Минздрава России №803н от 31 июля 2020 г. «О порядке использования вспомогательных репродуктивных технологий, противопоказаниях и ограничениях к их применению»; приказ Минздрава России №556н от 30 октября 2012 г. «Об утверждении стандарта медицинской помощи при бесплодии с использованием вспомогательных репродуктивных технологий».
Статистическая обработка результатов исследований проведена с использованием пакетов прикладных программ Microsoft Excel (2010), SPSS Statistics версия 22.0 («IBM Corporation», США). В случае подчинения распределения признака закону нормального распределения данные представляли в виде средней величины (M) и стандартной ошибки средней (SD). Проверка значимости проведена с использованием одностороннего t-критерия Стьюдента. При отклонении распределения признака от закона нормального распределения данные представляли в виде медианы (Me), нижнего и верхнего квартилей (25-го и 75-го процентилей, Q1; Q3). Статистический анализ выполнен с использованием критериев χ2, Манна—Уитни. Различия считались статистически значимыми при p<0,05. Для выявления связи между исходом и влиянием факторов риска изучалось отношение шансов (ОШ; OR).
Критерии включения:
1) пациентки, у которых беременность наступила после переноса криоконсервированных эмбрионов в программах ВРТ;
2) пациентки с СПЯ, диагностированным в соответствии с Роттердамскими критериями;
3) женщины с бесплодием в возрасте от 20 до 45 лет;
4) пациентки, получающие заместительную гормональную терапию, микронизированный прогестерон или дидрогестерон для достижения секреторной трансформации и в качестве ПЛФ;
5) срочные роды в сроке 37—42 нед беременности.
Критерии исключения:
1) пациентки с синдромом Кушинга, врожденной гиперплазией надпочечников, андроген-секретирующими опухолями, гиперпролактинемией и другими состояниями, вызывающими гиперандрогению и овуляторную дисфункцию;
2) пациентки с врожденными или приобретенными аномалиями матки;
3) хромосомные аномалии в супружеской паре;
4) пациентки с СД 1 и 2 типов;
5) стимулированный цикл ЭКО;
6) морбидное ожирение;
7) многоплодная беременность.
В группах наблюдения женщины были сопоставимы по индексу массы тела (ИМТ) и возрасту. Средний возраст пациенток группы МВП составил 33,3±5,0 года, пациенток группы дидрогестерона — 32,2±5,5 года. Межгрупповых различий по возрасту не было (p=0,142). Среднее значение ИМТ у пациенток группы МВП составило 24,42±4,8 кг/м2, у пациенток группы дидрогестерона — 25,2±4,78 кг/м2. Статистически значимых различий по ИМТ у пациенток обеих групп не было (p=0,207).
Избыточную массу тела и ожирение (ИМТ≥25 кг/м2) имели 35,8% пациенток 1-й группы и 44,2% — 2-й группы (p=0,381).
Проведена оценка акушерско-гинекологического анамнеза пациенток обеих групп. Частота родов в анамнезе у пациенток 1-й группы составила 30,2%, 2-й группы — 28,8%. Своевременные роды в анамнезе были у 16/53 (30,2%) пациенток 1-й группы и 13/52 (25,0%) — 2-й группы (p=0,553), преждевременные роды — у 2/52 (3,8%) пациенток 2-й группы (p=0,15).
Медицинский аборт в анамнезе был в 24,5% случаев у пациенток 1-й группы и в 31,0% — 2-й группы (p=0,475).
Самопроизвольный аборт в анамнезе отмечен в 17,0% случаев у пациенток 1-й группы и в 21,1% — 2-й группы (p=0,275). Внематочная беременность в анамнезе была у пациенток обеих групп — по 16 случаев (30,2 и 31,0% соответственно, p=0,949).
Попытки переноса эмбриона в стимулированном цикле ЭКО отмечены в анамнезе у 27/53 (51,0%) пациенток группы МВП и 28/52 (53,8%) — группы дидрогестерона (p=0,766). Показатель количества переносов размороженных эмбрионов (криоцикл) в анамнезе был близок к статистической значимости: так, неудачные попытки были у 23/52 (44,0%) пациенток группы дидрогестерона и 14/53 (26,4%) — группы МВП, p=0,057 (табл. 1).
Таблица 1. Особенности акушерско-гинекологического анамнеза у обследованных пациенток
| Параметр | 1-я группа (n=53) | 2-я группа (n=52) | χ2 | p |
| n (%) | ||||
| Медицинский аборт | 13/53 (24,5) | 16/52 (31,0) | 0,511 | 0,475 |
| Самопроизвольный аборт | 9/53 (17,0) | 11/52 (21,1) | 1,196 | 0,275 |
| Внематочная беременность | 16/53 (30,2) | 16/52 (31,0) | 0,004 | 0,949 |
| Преждевременные роды | 0/53 (0) | 2/52 (3,8) | 2,078 | 0,15 |
| Своевременные роды | 16/53 (30,2) | 13/52 (25,0) | 0,353 | 0,553 |
| Неудачная попытка переноса эмбриона в стимулированном цикле ЭКО | 27/53 (51,0) | 28/52 (53,8) | 0,089 | 0,766 |
| Неудачная попытка переноса эмбриона в криоцикле | 14/53 (26,4) | 23/52 (44,0) | 3,651 | 0,057 |
Примечание. Здесь и в табл. 2—10: 1-я группа — пациентки, принимавшие микронизированный вагинальный прогестерон; 2-я группа — пациентки, принимавшие дидрогестерон. ЭКО — экстракорпоральное оплодотворение.
В ходе работы проанализирована структура бесплодия в каждой группе. Основными показаниями к проведению ВРТ у пациенток обеих групп было бесплодие, связанное с отсутствием овуляции (табл. 2).
Таблица 2. Характеристика бесплодия у женщин в программах вспомогательных репродуктивных технологий
| Вид бесплодия | 1-я группа (n=53) | 2-я группа (n=52) | χ2 | p | ||
| n | % | n | % | |||
| Первичное | 23 | 43,4 | 19 | 36,5 | 0,514 | 0,474 |
| Вторичное | 30 | 56,6 | 33 | 63,5 | ||
| Трубное+ОО | 16 | 30,2 | 15 | 28,9 | 0,023 | 0,881 |
| Отсутствие овуляции | 30 | 56,6 | 31 | 59,6 | 0,098 | 0,755 |
| Мужское+ОО | 7 | 13,2 | 6 | 11,5 | 0,067 | 0,796 |
Примечание. ОО — отсутствие овуляции.
Комбинация двух факторов бесплодия: трубного и отсутствие овуляции было у 16/53 (30,2%) пациенток группы МВП и 15/52 (28,9%) — группы дидрогестерона (p=0,881). Сочетание женского бесплодия, связанного с отсутствием овуляции и мужским фактором, было у 7/53 (13,2%) пациенток группы МВП и 6/52 (11,5%) — группы дидрогестерона (p=0,796). Таким образом, причины бесплодия были идентичными у пациенток обеих групп, статистически значимые различия не выявлены.
В результате анализа течения беременности у пациенток с СПЯ после переноса размороженного эмбриона выявлено, что частота формирования ГСД была статистически значимо выше, если в качестве препарата для посттрансферной поддержки был МВП по сравнению с дидрогестероном: 98,1% (52/53) пациенток 1-й группы и 88,4% (46/52) — 2-й группы (p=0,048) (табл. 3).
Таблица 3. Формирование гестационного сахарного диабета по триместрам
| Параметр | 1-я группа (n=53) | 2-я группа (n=52) | χ2 | p |
| n (%) | ||||
| Пациентки с диагнозом «гестационный сахарный диабет» | 52 (98,1) | 46 (88,4) | 3,93 | 0,048* |
| I триместр | 10 (18,9) | 9 (17,3) | 0,002 | 0,967 |
| II триместр | 21 (39,6) | 17 (32,7) | 0,121 | 0,729 |
| III триместр | 21 (39,6) | 20 (38,4) | 0,096 | 0,757 |
Примечание. * — различия статистически значимы.
По времени выявления ГСД у пациенток обеих групп различий не было (p>0,05). В I триместре в 18,9% случаев отмечена манифестация ГСД у пациенток, принимавших МВП, и в 17,3% — у пациенток, принимавших дидрогестерон. Во II триместре ГСД выявлен у 39,6% пациенток, принимавших МВП, и у 32,7% — принимавших дидрогестерон. Наибольшая частота развития ГСД зарегистрирована в обеих группах во второй половине беременности.
Лечение ГСД представлено в табл. 4. В группе МВП только диетотерапию получали 45/52 (86,5%) пациенток, инсулинотерапию — 7/52 (13,5%). В группе дидрогестерона инсулинотерапию получали 1/46 (2,2%) пациенток, диетотерапию — 97,8%. При анализе полученных данных выявлено, что у пациенток, принимавших МВП, по сравнению с пациентками, принимавшими дидрогестерон, был выше риск развития ГСД с показаниями к инсулинотерапии, ОШ=0,143 (95% ДИ 0,017—1,209), p=0,042.
Таблица 4. Способ лечения гестационного сахарного диабета у пациенток с синдромом поликистозных яичников
| Способ лечения | 1-я группа (n=52) | 2-я группа (n=46) | χ2 | p |
| Диетотерапия, n (%) | 45 (86,5) | 45 (97,8) | 4,148 | 0,042* |
| Диетотерапия+инсулинотерапия, n (%) | 7 (13,5) | 1 (2,2) |
Примечание. * — различия статистически значимы.
Проанализировано влияние посттрансферной поддержки при переносе размороженного эмбриона пациенткам с СПЯ на формирование клинической картины плацентарной недостаточности во время беременности (табл. 5).
Таблица 5. Структура плацентарной недостаточности у пациенток с синдромом поликистозных яичников
| Параметр | 1-я группа (n=53) | 2-я группа (n=52) | χ2 | p |
| n (%) | ||||
| Пациентки с плацентарной недостаточностью | 13 (24,5) | 12 (23,1) | 0,030 | 0,862 |
| ЗРП | 2 (3,8) | 6 (11,5) | 2,25 | 0,134 |
| НМПК I А/Б | 9 (17,0) | 5 (9,6) | 1,232 | 0,267 |
| НМПК II | 2 (3,8) | 1 (1,9) | 0,324 | 0,57 |
| НМПК III | 0 (0,0) | 0 (0,0) | Неприменимо | |
Примечание. ЗРП — задержка развития плода; НМПК — нарушение маточно-плацентарного кровотока.
У пациенток обеих групп более чем в 20% случаев формировалась плацентарная недостаточность с исходом в задержку развития плода (ЗРП): у 3,8% — 1-й группы и 11,5% — 2-й группы (p=0,134), нарушение маточно-плацентарного кровотока (НМПК) I А/Б отмечено у 17,0% и 9,6% пациенток соответственно (p=0,267) и НМПК II — у 3,8% и 1,9% (p=0,57).
При анализе течения беременности у пациенток с СПЯ выявлены гипертензивные расстройства (табл. 6).
Таблица 6. Структура гипертензивных расстройств у пациенток с синдромом поликистозных яичников
| Гипертензивное расстройство | 1-я группа (n=53) | 2-я группа (n=52) | χ2 (с поправкой Йейтса) | p |
| Гестационная артериальная гипертензия | 2 (3,8) | 4 (7,7) | 0,198 | 0,657 |
| Преэклампсия | 0 (0,0) | 1 (1,9) | Неприменимо | |
В группе МВП частота формирования гестационной артериальной гипертензии составила 3,8% (у 2/53 пациенток), с исходом в преэклампсию — 0%, в группе дидрогестерона — 7,7% (у 4/52), с исходом в умеренную преэклампсию — 1,9% (у 1/52). Статистически значимых различий не было (p>0,05).
Проведен расчет прибавки веса в течение беременности, наступившей в результате переноса размороженного эмбриона, по неделям у пациенток с СПЯ (табл. 7). Обращает на себя внимание тот факт, что данные показатели были ниже среднестатистической прибавки веса.
Таблица 7. Прибавка веса у женщин с синдромом поликистозных яичников в течение беременности
| Период гестации (нед) | 1-я группа (n=53) | 2-я группа (n=52) | U Манна—Уитни | p | ||
| M (SD) | Me (Q1; Q3) | M (SD) | Me (Q1; Q3) | |||
| 10—12 | 66,21 (14,46) | 64 (56; 74,5) | 68,91 (13,12) | 67 (59,9; 76,5) | 1458 | 0,147 |
| 12—14 | 66,64 (14,58) | 64,3 (55,3; 75,6) | 69,68 (12,76) | 67,8 (60,7; 76,5) | 1462 | 0,140 |
| 14—16 | 66,22 (12,29) | 64,95 (56,4; 76,1) | 69,94 (13,04) | 68,2 (61,67; 76,8) | 1466,5 | 0,132 |
| 16—18 | 66,88 (12,43) | 65 (57,2; 76,37) | 71,08 (12,78) | 68 (62,75; 78,45) | 1464,5 | 0,135 |
| 18—20 | 68,55 (14,78) | 65,8 (57; 76,4) | 71,75 (12,82) | 68,2 (63,4; 78,6) | 1467 | 0,131 |
| 20—22 | 69,29 (14,98) | 66,3 (57,8; 77,2) | 72,05 (13,10) | 69,05 (63,07; 79,6) | 1473,5 | 0,120 |
| 22—24 | 70,13 (15,02) | 67,2 (58,3; 78,6) | 72,83 (13,15) | 69,7 (63,97; 81,3) | 1455 | 0,153 |
| 24—26 | 71,03 (15,14) | 68,5 (58,9; 79,6) | 73,79 (13,14) | 70,8 (65,47; 83,4) | 1456 | 0,151 |
| 26—28 | 70,81 (13,2) | 68,4 (59,1; 80,55) | 74,75 (13,21) | 72,35 (65,17; 84,32) | 1456,5 | 0,133 |
| 28—30 | 72,68 (15,41) | 70,3 (59,9; 82,2) | 75,67 (13,31) | 72,9 (66,35; 84,5) | 1436 | 0,138 |
| 30—32 | 73,53 (15,59) | 71,4 (60,4; 82,5) | 75,22 (17,09) | 73,8 (67,1; 85,3) | 1424 | 0,161 |
| 32—34 | 74,68 (15,83) | 72 (61,8; 83,4) | 76,21 (17,28) | 74,5 (68,1; 86,4) | 1413 | 0,186 |
| 34—36 | 75,61 (16,07) | 73,2 (62,7; 86,25) | 73,6 (22,44) | 76,2 (67,1; 85,95) | 1353 | 0,366 |
| 36—38 | 76,47 (16,03) | 74,1 (63,7; 86,4) | 74,51 (22,62) | 77 (67,95; 86,5) | 1349 | 0,381 |
| 38—40 | 74,63 (17,6) | 73 (64; 86) | 72,76 (26,95) | 78 (68,1; 87,1) | 1376,5 | 0,285 |
Средняя прибавка веса в период беременности у пациенток группы МВП составила 11(±3,8) кг, у пациенток группы дидрогестерона — 11(±4,5) кг (p=0,987). Прибавка веса по неделям и в течение всего срока гестации была сопоставима у пациенток обеих групп.
Проведен анализ прибавки массы плода в течение беременности (табл. 8).
Таблица 8. Масса плодов в течение беременности в граммах
| Период гестации (нед) | 1-я группа (n=53) | 2-я группа (n=52) | U Манна—Уитни | p |
| M (SD) | ||||
| 26—30 | 1080,1 (410,2) | 1097,88 (178,1) | 190 | 0,675 |
| 30—34 | 1750,4 (359,8) | 1999,08 (302,55) | 196 | 0,084 |
| 34—37 | 3005,47 (498,9) | 2838,1 (467,0) | 177,5 | 0,883 |
Средняя масса плода в сроке гестации 26—30 нед у пациенток 1-й группы составила 1080,1±410,2 г, 2-й группы — 1097,88±178,1 г (p=0,675). В срок 30—34 нед средняя масса плода у пациенток 1-й группы была 1750,4±359,8 г, 2-й группы — 1999,08±302,55 г (p=0,084). У женщин группы дидрогестерона имела место тенденция к более высокой массе плода к 30—34 нед. Однако к сроку 37 нед беременности средние значения массы плода у пациенток 1-й группы были выше и составляли 3005,47±498,9 г, чем у пациенток 2-й группы — 2838,1±467,0 г (p=0,883).
Все пациентки исследуемых групп были родоразрешены в доношенном сроке. Срок родоразрешения пациенток 1-й группы составил 38,83±1,4 нед, 2-й группы — 38,59±2,09 нед. Статистически значимых различий по сроку родоразрешения не было (p=0,871). При анализе способа родоразрешения также не было статистически значимых различий. Родоразрешение путем операции кесарево сечение проведено у 23/53 (43,4%) пациенток 1-й группы и 25/52 (48,1%) — 2-й группы (p=0,631). Через естественные родовые пути родоразрешены 30/53 (56,6%) пациенток группы МВП и 27/52 (51,9%) — группы дидрогестерона.
Проанализированы показатели перинатальных исходов (табл. 9). Средний вес новорожденных группы МВП составил 3333,11±471,04 г, группы дидрогестерона — 3369,23±627,9 г. Различий по весу новорожденных между группами не было (p=0,281).
Таблица 9. Показатели новорожденных
| Параметр | 1-я группа (n=53) | 2-я группа (n=52) | U Манна—Уитни | p |
| M (SD) | ||||
| Вес, г | 3333,11 (471,04) | 3369,23 (627,9) | 1299 | 0,281 |
| Рост, см | 51,16 (2,55) | 50,84 (3,44) | 1216 | 0,636 |
Средний рост новорожденных группы МВП составил 51,16±2,55 см, группы дидрогестерона — 50,84±3,44 см, по группам статистически значимых различий не было (p=0,636).
Средние значения оценки по шкале Апгар на 1-й минуте у новорожденных 1-й группы составили 7,06±0,68 балла, 2-й группы — 6,93±1,23 балла (p=0,253). На 5-й минуте по шкале Апгар новорожденные пациенток 1-й группы получили оценку 8,08±0,55 балла, 2-й группы — 7,91±1,37 балла (p=0,239). Статистически значимых различий по перинатальным исходам у пациенток исследуемых групп не было (табл. 10).
Таблица 10. Оценка новорожденных по шкале Апгар
| Оценка по шкале Апгар | 1-я группа (n=53) | 2-я группа (n=52) | t-Стьюдента | p |
| На 1-й минуте | 7,06 (0,68) | 6,93 (1,23) | 1,154 | 0,253 |
| На 5-й минуте | 8,08 (0,55) | 7,91 (1,37) | 1,191 | 0,239 |
Следует отметить, что СПЯ относится к актуальным проблемам современной медицины [1]. Ановуляция при СПЯ является одной из самых распространенных причин возникновения эндокринного бесплодия у женщин репродуктивного возраста.
Женщины с СПЯ, которые переносят процедуру ЭКО, как известно, подвергаются повышенному риску развития СГЯ и осложнений беременности. Снизить повышенный риск СГЯ можно путем использования процедуры FET, что является неотъемлемой частью профилактики осложнений программ ВРТ [7]. Это означает необходимость подбора оптимального протокола подготовки эндометрия к переносу размороженного эмбриона с учетом клинико-анамнестических данных пациентов.
Увеличение веса и ожирение у женщин с СПЯ также ведут к ухудшению резистентности к инсулину и развитию метаболической дисфункции (опосредованной дальнейшим нарушением пострецепторного инсулинового пути PI3-киназы), а также связаны с характерными репродуктивными и гиперандрогенными особенностями этого состояния. Повышение ИМТ при СПЯ встречается чаще, чем в общей популяции, что в 4 раза увеличивает риск развития СД 2 типа у женщин с данной патологией [8]. Ожирение при СПЯ — это дополнительный фактор риска развития сердечно-сосудистых заболеваний, рака эндометрия (который встречается в 2—6 раз чаще по сравнению с женщинами без СПЯ), усугубляющий фактор риска депрессивных и тревожных состояний, фактор, влияющий на показатели рождаемости, ответ на восстановление репродуктивной функции и исходы беременности.
Женщины с СПЯ представляют собой группу риска по развитию неблагоприятных исходов беременности. Частота ГСД, артериальной гипертензии, преэклампсии, согласно результатам метаанализов, повышается в 3—4 раза. Риск осложненного течения беременности выше у женщин с «классическим» фенотипом СПЯ. Увеличение частоты ГСД у пациенток с беременностью, наступившей после применения ВРТ, вероятно, связано с более поздним репродуктивным возрастом, изначально неблагоприятным соматическим фоном на момент вступления в протоколы ЭКО, а также с длительной гормональной поддержкой беременности после применения ВРТ, начиная с ранних сроков [9]. По данным M. Ashrafi и соавт. (2014 г.), логистический регрессионный анализ выявил четыре сильных фактора риска развития ГСД после ВРТ: возраст, ИМТ, режим ВРТ и использование прогестерона во время беременности [10]. К факторам риска развития ГСД у пациенток после ВРТ можно отнести пролонгированное применение препаратов прогестерона, дольше 22 нед (OR 14,097; 4,71—42,21; p<0,001) [11].
Дидрогестерон является близким стереоизомером прогестерона с дополнительной двойной связью между атомами углерода 6 и 7 [12]. Структурные особенности молекулы дидрогестерона обеспечивают более выраженное действие за счет большей селективности (в 1,5 раза больше, чем у прогестерона) и биодоступности (в 3,5 раза больше, чем у вагинального прогестерона), что связано с достижением более быстрого и стабильного фармакологического эффекта и отсутствием влияния на углеводный обмен [6, 13—15]. Вероятно, что такое важное свойство, как метаболический нейтралитет, обязательно должно быть оценено в будущем. Выявленное в обзоре Р.В. Капустина и соавт. отсутствие наблюдений ГСД в обследуемых популяциях настраивает на осторожный оптимизм в отношении препарата дидрогестерона [6].
Наряду с доказанной эффективностью, дидрогестерон обладает благоприятным профилем безопасности в отношении матери и плода. Междисциплинарный консенсус экспертов, опубликованный в 2024 г., отражает высокую степень эффективности и безопасности дидрогестерона в составе оригинального препарата Дюфастон во время беременности, подтвержденную доклиническими исследованиями расширенного объема и клиническими исследованиями высокой степени доказательности [16].
Оценка значимости применения различных гестагенов, наиболее часто используемых в ВРТ (микронизированный прогестерон, дидрогестерон), является приоритетным направлением для улучшения перинатальных исходов персонифицированного подбора ПЛФ.
1. Перинатальные исходы, включая антропометрическую характеристику новорожденных, у женщин обеих групп сопоставимы, не было статистически значимых различий в зависимости от препарата посттрансферной поддержки (p≥0,05).
2. Наибольшая частота развития гестационного сахарного диабета зарегистрирована во второй половине беременности в обеих группах.
3. Беременность у женщин с синдромом поликистозных яичников после переноса размороженных эмбрионов, включенных в группы микронизированного вагинального прогестерона и дидрогестерона, осложнилась гестационным сахарным диабетом в 98,1 и 88,4% случаев соответственно (p=0,048), плацентарной недостаточностью — в 21 и 12%, задержкой развития плода — в 4 и 12%, гестационной артериальной гипертензией — в 4 и 12%, с исходом в преэклампсию — в 0 и 4% (p≥0,05). У пациенток с синдромом поликистозных яичников после переноса размороженного эмбриона, получавших микронизированный прогестерон в качестве препарата посттрансферной поддержки, был выше риск развития гестационного сахарного диабета, они чаще нуждались в инсулинотерапии по сравнению с пациентками, получавшими дидрогестерон, ОШ=0,143 (95% ДИ 0,017—1,209), p=0,042.
4. Для снижения риска развития гестационного сахарного диабета у пациенток с синдромом поликистозных яичников при переносе размороженного эмбриона в цикле заместительной гормональной терапии необходимо рассмотреть вопрос о целесообразности применения дидрогестерона в качестве препарата посттрансферной поддержки.
Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
Литература / References:
Подтверждение e-mail
На test@yandex.ru отправлено письмо со ссылкой для подтверждения e-mail. Перейдите по ссылке из письма, чтобы завершить регистрацию на сайте.
Подтверждение e-mail
Мы используем файлы cооkies для улучшения работы сайта. Оставаясь на нашем сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cооkies. Чтобы ознакомиться с нашими Положениями о конфиденциальности и об использовании файлов cookie, нажмите здесь.
