Розацеа (синонимы: розовые угри, acne rosacea) — распространенное хроническое воспалительное заболевание кожи лица, поражающее преимущественно его центральную часть (щеки, подбородок, нос и центральную часть лба), имеющее полиэтиологическую природу и характеризующееся стадийным течением [1].

Распространенность заболевания составляет до 5% от всех дерматозов. Наиболее высокая (от 2,7 до 10%) заболеваемость розацеа встречается в популяции североевропейских стран [2]. Так, в Германии розацеа была диагностирована у 2,2% населения, в Швеции — у 10%, в Эстонии — у 22%. Женщины болеют розацеа чаще, чем мужчины, однако ринофиму часто наблюдают у мужчин [3, 4].

Этиология и патогенез розацеа, несмотря на многочисленные исследования отечественных и зарубежных исследований, остаются до конца неизученными.

Данные научной литературы [5—9] свидетельствуют, что в развитии розацеа первостепенную роль играют полиморфизмы генов провоспалительных цитокинов (TNF-α, ИЛ-1, ИЛ-6 и др.), семейства эндотелиального фактора роста сосудов (VEGF), рецептора витамина D (VDR), антимикробных пептидов (АМП), матриксных металлопротеиназ, фактора роста фибробластов (FGF).

Триггерными факторами, вызывающими развитие или обострение розацеа, могут быть эмоциональные переживания и стрессы, инсоляция, излучение, температурные колебания, применение топических глюкокортикостероидов, изменение микрофлоры кожи (в частности, заселение ее Demodex folliculorum), заболевания иммунной и эндокринной систем, желудочно-кишечного тракта, связанные с Helicobacter pylori [6, 10—13].

Тактика проводимой терапии во многом зависит от установленной клинической формы розацеа. В практической деятельности применяют несколько классификаций [14, 15].

В настоящее время большинство дерматологов придерживаются классификации, разработанной экспертным комитетом Национального общества по изучению розацеа (National Rosacea Society Expert Committee, 2002) и выделяют четыре подтипа и один вариант заболевания [16]: I — эритематозно-телеангиэктатический, II — папулопустулезный, III — фиматозный, IV — офтальмический; а также один вариант — гранулематозный.

Считают, что единственным необходимым критерием диагностики розацеа является стойкая эритема центральной части лица, существующая как минимум 3 мес, без поражения периокулярных участков. Такие симптомы, как приливы, папулы, пустулы и телеангиэктазии — дополнительные признаки, не обязательные для постановки диагноза [17].

Для определения тяжести течения, что важно для выбора соответствующего метода лечения и анализа клинического состояния больных после проведенной терапии, была предложена шкала диагностической оценки заболевания (ШДОР) [18].

Цель настоящего исследования — изучение клинического течения и анамнестических данных у больных розацеа.

Под нашим клиническим наблюдением находились 78 больных (16 (20,5%) мужчин и 62 (79,5) женщины) розацеа в возрасте от 22 до 74 лет, большинство составили больные 51 года — 60 лет (30 человек, или 38,5%), средний возраст — 48 лет. Соотношение мужчин к женщинам составило 1:3,8. Распределение больных розацеа в зависимости от пола и возраста представлено в табл. 1.

При изучении типа кожи по Фицпатрику у 10 (12,8%) больных установлен II тип, у 47 (60,3%) — III, у 21 (26,9%) — IV тип.

Определенный интерес представляет генетическая предрасположенность к розацеа, так как в современной литературе нет единого мнения по этому вопросу. При тщательном сборе анамнеза и клиническом обследовании у 29 (37,2%) больных установлено наличие данного заболевания в семье и у ближайших родственников. Так, мать страдала розацеа у 11 (14,1%) больных, отец — у 4 (5,1%), сестра — у 4 (5,1%), тетя со стороны матери — у 4 (5,1%), бабушки со стороны матери — у 2 (2,5%), тетя со стороны отца — у 3 (3,8%) и бабушка со стороны отца — у 1 (1,3%) больного.

Немаловажное значение имеет изучение причинных факторов, способствующих возникновению заболевания. При этом 69 (88,5%) пациентов смогли указать причину заболевания, 9 (11,5%) не смогли; 34 (43,6%) больных начало или обострение заболевания связали с воздействием солнечной инсоляции, 15 (19,2%) с заболеваниями желудочно-кишечного тракта, 9 (11,5%) с алиментарными факторами, 7 (8,97%) с эмоциональными переживаниями и со стрессовыми ситуациями, 4 (5,1%) с использованием косметических средств.

При анализе давности заболевания установлено, что менее 1 года болели 4 (5,1%) больных, от 1 года до 5 лет — 54 (69,3%), от 5 до 10 лет — 18 (23%) и более 10 лет — 2 (2,6%) больных. Распределение больных по давности заболевания представлено в табл. 2.

Нами была изучена частота встречаемости клинических форм розацеа согласно классификации G. Plewig, T. Jansen, A. Kligman (2000). При этом первой стадией (эритематозно-телеангиэктатическая) страдали 20 (25,7%) человек, второй (папулопустулезная) — 45 (57,7%), третий (пустулезно-узловатая) — 10 (12,8%) больных. У 1 (1,3%) больного была диагностирована ринофима и у 2 (2,5%) — стероидная розацеа. Распределение больных по клиническим формам розацеа представлено в табл. 3.

Как видно из данных табл. 3, большинство больных страдали папулопустулезной формой розацеа (57,7%), данная форма встречалась чаще у лиц женского пола (47,4%).

Для изучения тяжести течения заболевания мы использовали шкалу диагностической оценки розацеа (ШДОР), предложенную В.П. Адаскевичем (2014). Шкала включает оценку выраженности клинической картины по следующим симптомам розацеа: эритема, телеангиэктазия, количество папул и пустул, сухость и отек кожи лица и офтальморозацеа.

У 29 (37,1%) больных была диагностирована офтальморозацеа, которая протекала в виде конъюнктивита, иридоциклита, кератита и т. д. При этом у 14 (48,2%) пациентов патологический процесс на коже лица и поражение век начались одновременно, у 7 (24,2%) поражения век предшествовали симптомам розацеа, у 8 (27,6%) офтальмологические симптомы возникли после поражения кожи лица.

Эритематозно-телеангиэктатическая стадия (20 человек) в зависимости от продолжительности болезни проявлялась стойкой эритемой различной интенсивности — от светло-розового до багрово-синюшных оттенков. Элементы поражения локализовались в области центральной части лица у 11 (55%) больных из 20, на щеках — у 6 (30%), на подбородке — у 3 (15%). При этом на лице у 8 (40%) пациентов процесс носил ограниченный, у 12 (60%) — распространенный характер. У 7 (35%) из 20 больных площадь эритемы занимала 100% кожи лица, у 13 (65%) — от 60 до 70%. Транзиторная эритема наблюдалась у 6 (30%) больных, персистирующая — у 14 (70%) (рис. 1).

Папулопустулезная стадия розацеа (45 больных) характеризовалась стойкой эритемой, телеангиэктазиями, сухостью и отеком кожи различной интенсивности, сопровождающимися папулами и пустулами. Папулопустулезная сыпь у 13 (28,9%) больных локализовалась в области подбородка, у 11 (24,4%) на щеках, у 10 (22,2%) в центральной части лица (рис. 2).

У 10 больных пустулезно-узловатой стадией розацеа мы наблюдали следующие клинические симптомы: стойкую насыщенную эритему с выраженной инфильтрацией, множественные телеангиэктазии, папулы, пустулы, воспалительные узлы, различной степени выраженности ограниченный стойкий отек и сухость кожи лица (рис. 3).

Фиматозный вариант розацеа диагностировали у 1 больного, у которого клинически на фоне утолщенного носа наблюдали единичные папулы, пустулы и инфильтративные узлы.

У 2 женщин мы наблюдали стероидный вариант розацеа, который развился после длительного местного применения фторированных глюкокортикостероидов по поводу аллергодерматита и зуда лица. Клинически заболевание характеризовалось сухостью кожи, атрофией, телеангиэктазией и наличием единичных папул и пустул.

Розацеа чаще встречалась у женщин (79,5%) в возрасте 51 года—60 лет (38,5%); часто возникала под воздействием солнечной инсоляции (у 34 человек, или 43,6%) и у лиц с III фототипом (60,3%); розацеа в семье и у ближайших родственников установлена в 37,2% случаев; часто диагностировалась папулопустулезная стадия (57,7%), симптомы офтальморозацеа наблюдались в 37,1% случаев, часто в пустулезно-узловатой стадии.

Сведения об авторах

У.Ю. Сабиров — д.м.н., директор Республиканского специализированного научно-практического медицинского центра дерматологии и венерологии. https://orcid.org/0000-0001-8658-6337

А.А. Якубов — к.м.н., н.с. Научного отдела дерматомикологии Республиканского специализированного научно-практического медицинского центра дерматологии и венерологии. https://orcid.org/0000-0003-3683-3875

С.С. Арифов — д.м.н., проф., зав. каф. дерматовенерологии и косметологии Ташкентского института усовершенствования врачей. https://orcid.org/0000-0001-7207-7283

Автор, ответственный за переписку: Якубов А.А. — Республиканский специализированный научно-практический медицинский центр дерматологии и венерологии.
e-mail: dr.abdulaziz1985@icloud.com

Corresponding author: Yakubov A.A. — State Institution Republican Specialized Scientific and practical medical center of dermatology and venereology, Tashkent, Uzbekistan.
e-mail: dr.abdulaziz1985@icloud.com