Сайт издательства «Медиа Сфера»
содержит материалы, предназначенные исключительно для работников здравоохранения. Закрывая это сообщение, Вы подтверждаете, что являетесь дипломированным медицинским работником или студентом медицинского образовательного учреждения.
Влияние демографических факторов и основных коморбидностей на уровни циркулирующих регуляторных микроРНК у пациентов с атеросклерозом коронарных артерий и аневризмой грудной аорты: одноцентровое когортное исследование
Журнал: Кардиология и сердечно-сосудистая хирургия. 2025;18(2): 174‑182
Прочитано: 1211 раз
Как цитировать:
Важную роль во всех биологических процессах в организме человека играют специфические регуляторные молекулы — микроРНК (miRNA, miR). Данные молекулы являются малыми некодирующими цепочками рибонуклеиновых кислот, оказывающими регуляторное воздействие на экспрессию других генов. Помимо внутриклеточной локализации микроРНК присутствуют в различных жидкостях организма, в том числе, в крови. Факторы, определяющие уровни циркулирующих микроРНК, такие как активная секреция или пассивное выделение вследствие разрушения клеток, а также функциональные роли этих молекул все еще находятся в стадии изучения.
Основными практическими целями исследований роли микроРНК в патофизиологических процессах являются определение мишеней для терапии, а также выявление специфических диагностических маркеров. У пациентов с сердечно-сосудистыми заболеваниями важным является выявление предвестников сосудистых катастроф. Значимость таких исследований сложно переоценить, поскольку уровень смертности от сердечно-сосудистых причин в России сохраняется на лидирующих позициях [1].
МикроРНК активно изучают как маркеры и потенциальные мишени сердечно-сосудистых заболеваний, прежде всего, ассоциированных с атеросклерозом [2—5].
МикроРНК — относительно новый класс молекул, поэтому стоит обращать особое внимание на кажущиеся вторичными связи с различными клинико-демографическими показателями. В настоящем исследовании мы сделали акцент именно на основных демографических и клинических показателях, чтобы указать на возможные значимые факторы, влияющие на оценку уровней циркулирующих микроРНК у пациентов с рядом сердечно-сосудистых заболеваний.
Цель исследования — провести анализ ассоциаций демографических факторов и основных коморбидностей с уровнями ряда циркулирующих микроРНК, ассоциированных с повреждением сосудистой стенки у пациентов с атеросклерозом коронарных артерий (КА) и аневризмой грудной аорты (АГА).
Данная работа является обсервационным исследованием пациентов Клинического центра Первого МГМУ им. И.М. Сеченова (Университетская клиническая больница №1), разделенными на группы по ведущим нозологиям. Группу пациентов с АГА составляли больные, госпитализированные в клинику аортальной и сердечно-сосудистой хирургии для хирургического лечения. Группу КА составили амбулаторные пациенты с выявленным поражением коронарных артерий по данным мультиспиральной компьютерной томографии в рамках первичной диагностики ишемической болезни сердца. Оставшуюся группу составили амбулаторные пациенты с интактными коронарными артериями. Протокол обследования включенных пациентов, данные групп, критерии включения и невключения опубликованы ранее [5]. Спецификой настоящей работы является исследование общих для всех пациентов ассоциаций уровней циркулирующих микроРНК с рядом показателей без сравнительного группового анализа.
Протокол исследования был одобрен этическим комитетом университета (протокол 119 от 14.07.2018 г.).
Предварительный расчет выборки не проводили.
В исследование были включены 100 пациентов (67 с атеросклерозом КА, 38 с АГА, 22 пациента наблюдались с обеими нозологиями, 17 пациентов без указанных нозологий). Средний возраст составил 63,1 года. Среди включенных пациентов женщины составили 57%. В качестве клинико-демографических переменных оценивали вклад курения (22%), наличия сахарного диабета (СД) 2-го типа (6%), снижения клубочковой фильтрации (СКФ) <60 мл/мин/1.73 м2, приема ингибиторов АПФ (34%), блокаторов рецепторов ангиотензина (34%), статинов (48%), ацетилсалициловой кислоты (38%) и оральных антикоагулянтов (20%).
Лабораторный контроль показателей общего и биохимического анализов крови выполнен межклинической лабораторией Клинического центра Первого МГМУ им. И.М. Сеченова.
Количественное определение микроРНК проводили с использованием полимеразной цепной реакции в реальном времени.
На основании проведенного обзора литературы были отобраны 15 циркулирующих микроРНК: hsa.miR.21.5p, hsa.miR.23a.3p, hsa.miR.29b.3p, hsa.miR.92a.3p, hsa.miR.126.3p, hsa.miR.126.5p, hsa.miR.143.3p, hsa.miR.145.5p, hsa.miR.146a.5p, hsa.miR.150.5p, hsa.miR.181b.5p, hsa.miR.195.5p, hsa.miR.205.5p, hsa.miR.223.3p и hsa.miR.451a [5]. В дальнейшем пациенты распределялись на подгруппы по отдельным клиническим и демографическим факторам, таким как пол, статус курения, наличие СД, скорости клубочковой фильтрации, прием определенных групп лекарственных препаратов.
В настоящей работе оценивали ассоциацию возраста, пола, статуса курения, наличия СД, снижения СКФ <60 мл/мин/1.73 м2, а также приема ряда лекарственных препаратов (ингибиторы ангиотензин превращающего фермента, блокаторы рецепторов ангиотензина, ингибиторы 3-гидрокси-3-метилглутарил-кофермент А редуктазы (статины), ацетилсалициловая кислота и оральные антикоагулянты) с уровнями циркулирующих микроРНК в объединенной группе пациентов (КА и АГА).
Диагноз СД соответствовал критериям клинических рекомендаций [6]. СКФ рассчитывали с использованием формулы CKD—EPI [7]. Группы были разделены на основания СКФ более или менее 60 мл/мин/1.73 м2.
Статистический анализ проводили с использованием программы Prism 9 (GraphPad, США). Нормальность распределения была определена с использованием теста Андерсона-Дарлинга. В случае нормального распределения использовали метод Стьюдента для сравнения групп. В качестве непараметрических методов при отсутствии нормального распределения использовали U–критерий Манна—Уитни для попарного сравнения и критерий Краскела–Уоллиса для нескольких групп с распределением, отличающимся от нормального. Для сравнения качественных переменных использовали критерий хи-квадрат. Применяли корреляционный анализ Спирмена. Значение p<0,05 считали значимым для всех анализов. Различия в уровнях микроРНК рассматривали как имеющие практическое значение при их кратности в 2 раза и более.
Корреляционный анализ уровней циркулирующих микроРНК с возрастом не показал статистически значимых изменений (табл. 1).
Таблица 1. Ассоциации уровней циркулирующих микроРНК с возрастом
| МикроРНК | Корреляционный анализ Спирмена | p-критерий | |
| r | 95% ДИ | 0,7 | |
| miR–21—5p | 0,08702 | –0,1375; –0,3030 | 0,5 |
| miR–23a–3p | 0,1386 | –0,08590; –0,3497 | 0,9 |
| miR–29b–3p | –0,03262 | –0,2527; –0,1906 | 0,8 |
| miR–92a–3p | 0,06276 | –0,1613; –0,2807 | 0,7 |
| miR–126—3p | –0,08443 | –0,3007; –0,1401 | 0,6 |
| miR–126—5p | 0,1211 | –0,1035; –0,3340 | 0,2 |
| miR–143—3p | 0,2139 | –0,008314; –0,4160 | 0,9 |
| miR–145—5p | 0,03591 | –0,1874; –0,2557 | 0,4 |
| miR–146a–5p | 0,1571 | –0,06712; –0,3662 | 0,1 |
| miR–150—5p | 0,2391 | 0,01821; –0,4377 | 0,7 |
| miR–181b–5p | 0,08315 | –0,1413; –0,2995 | 0,7 |
| miR–195—5p | 0,09868 | –0,1259; –0,3137 | 0,9 |
| miR–205—5p | –0,02322 | –0,2438; –0,1997 | 0,8 |
| miR–223—3p | 0,07231 | –0,1520; –0,2895 | 0,4 |
| miR–451a | –0,1564 | –0,3656; –0,06782 | 0,7 |
Уровни miR-126-3p были выше у пациентов мужского пола, в то время как уровни miR-205-5p и –143-3p были выше у женщин, однако кратность изменений была менее 2 (табл. 2). Уровни других микроРНК не различались.
Таблица 2. Ассоциации уровней циркулирующих микроРНК с полом
| МикроРНК | Мужской пол | Женский пол | p-критерий |
| miR-21-5p | 0,08 [0,04; 0,26] | 0,05 [0,04; 0,11] | 0,328 |
| miR-23a-3p | 0,005 [0,002; 0,008] | 0,005 [0,003; 0,01] | 0,8663 |
| miR-29b-3p | 0,005 [0,004; 0,008] | 0,004 [0,002; 0,005] | 0,4723 |
| miR-92a-3p | 0,47 [0,24; 0,78] | 0,35 [0,27; 0,64] | 0,5776 |
| miR-126-3p* | 0,67 [0,18; 2,36] | 0,19 [0,04; 0,77] | 0,0365* |
| miR-126-5p | 0,02 [0,01; 0,03] | 0,02 [0,01; 0,04] | 0,8094 |
| miR-143-3p | 0,003 [0,002; 0,004] | 0,004 [0,002; 0,007] | 0,0424 |
| miR-145-5p | 0,02 [0,01; 0,04] | 0,02 [0,01; 0,04] | 0,9174 |
| miR-146a-5p | 0,01 [0,007; 0,022] | 0,01 [0,08; 0,3] | 0,8663 |
| miR-150-5p | 0,04 [0,24; 0,49] | 0,04 [0,02; 0,07] | 0,8707 |
| miR-181b-5p | 0,0006 [0,00027; 0,00130] | 0,0004 [0,0002; 0,0008] | 0,4723 |
| miR-195-5p | 0,0038 [0,0022; 0,0055] | 0,0045 [0,0034; 0,0064] | 0,3109 |
| miR-205-5p* | 0.0000004 [0; 0,0002] | 0,0000005 [0; 0,0004] | 0,0424* |
| miR-223-3p | 0,065 [0,029; 0,105] | 0,076 [0,049; 0,11] | 0,6913 |
| miR-451a | 6,81 [5,73; 8,61] | 5,91 [4,82; 6,51] | 0,0702 |
Примечание. * — кратность различий в два раза и более.
Значимых ассоциаций уровней циркулирующих микроРНК со статусом курения продемонстрировано не было. Изменения на уровне тренда отмечались для miR-126-3p, которая была выше у курильщиков, и miR-205-5p, которая была выше у некурящих лиц (рисунок).
Рисунок. Уровни циркулирующих микроРНК в зависимости от статуса курения.
Учитывая критерии невключения в исследование, пациенты составляли достаточно однородную группу в отношении коморбидных состояний. Поэтому основным исследуемым клиническим фактором было наличие СД 2-го типа, а также разделение пациентов в зависимости от СКФ (менее 60 мл/мин/1,73м2 и менее 45 мл/мин/1,73м2).
У пациентов с СД были значимо повышены уровни miR-21-5p (p=0,037) и miR-29b-3p (p=0,042), для остальных молекул не отмечено диагностически значимых отличий (табл. 3).
Таблица 3. Сравнительный анализ уровней циркулирующих микроРНК у пациентов с СД и без него
| МикроРНК | Сахарный диабет | Без сахарного диабета | p-критерий |
| miR-21-5p* | 0,17 [0,12; 0,23] | 0,049 [0,036; 0,097] | 0,04* |
| miR-23a-3p | 0,0039 [0,0037; 0,0045] | 0,005 [0,003; 0,009] | 0,65 |
| miR-29b-3p* | 0,009 [0,0077; 0,0099] | 0,0037 [0,0021; 0,0059] | 0,04* |
| miR-92a-3p | 0,59 [0,39; 0,81] | 0,39 [0,25; 0,67] | 0,48 |
| miR-126-3p | 2,76 [0,98; 3,41] | 0,32 [0,07; 1,12] | 0,05 |
| miR-126-5p | 0,032 [0,031; 0,032] | 0,022 [0,013; 0,036] | 0,46 |
| miR-143-3p | 0,002 [0,0016; 0,003] | 0,003 [0,002; 0,006] | 0,49 |
| miR-145-5p | 0,022 [0,018; 0,024] | 0,018 [0,010; 0,038] | 0,99 |
| miR-146a-5p | 0,012 [0,011; 0,023] | 0,011 [0,008; 0,023] | 0,61 |
| miR-150-5p | 0,026 [0,024; 0,029] | 0,038 [0,019; 0,054] | 0,78 |
| miR-181b-5p | 0,00076 [0,00059; 0,0015] | 0,00049 [0,00022; 0,00092] | 0,49 |
| miR-195-5p | 0,0038 [0,0032; 0,0053] | 0,0042 [0,0027; 0,0059] | 0,88 |
| miR-205-5p | 0,00002 [0,00001; 0,000049] | 0,00002 [0,00001; 0,000035] | 0,42 |
| miR-223-3p | 0,071 [0,032; 0,11] | 0,068 [0,045; 0,106] | 0,88 |
| miR-451a | 6,79 [6,18; 5,98] | 5,98 [4,79; 7,53] | 0,39 |
Примечание. * — кратность различий в два раза и более.
При оценке уровней циркулирующих микроРНК у пациентов со снижением СКФ< 60 мл/мин/1,73м2 отмечалось значимое повышение miR-21-5p (p=0,0096) и miR-92a-3p (p=0,0371), однако изменения уровней последней были менее чем двукратными. Более строгий порог расчетной СКФ в 45 мл/мин/1,73м2 позволил выявить большее количество циркулирующих микроРНК помимо miR-21-5p и –92a-3p, уровни которых значимо повышались у пациентов с более выраженной хронической болезнью почек. МикроРНК miR-205-5p в этих группах не анализировали ввиду большого разброса значений (табл. 4).
Таблица 4. Сравнительный анализ уровней циркулирующих микроРНК у пациентов с различными пороговыми значениями скорости клубочковой фильтрации
| МикроРНК | СКФ <60 мл/мин/1.73 м2 | СКФ ≥60 мл/мин/1.73 м2 | p-критерий |
| miR-21-5p* | 0,09 [0,05; 0,23] | 0,04 [0,03; 0,07] | 0,009* |
| miR-23a-3p | 0,007 [0,004; 0,02] | 0,005 [0,003; 0,007] | 0,1 |
| miR-29b-3p | 0,004 [0,002; 0,004] | 0,004 [0,002; 0,007] | 0,86 |
| miR-92a-3p | 0,52 [0,33; 0,73] | 0,29 [0,24; 0,49] | 0,04* |
| miR-126-3p | 0,37 [0,09; 2,17] | 0,49 [0,07; 1,43] | 0,78 |
| miR-126-5p | 0,03 [0,02; 0,04] | 0,02 [0,01; 0,03] | 0,33 |
| miR-143-3p | 0,004 [0,002; 0,003] | 0,003 [0,002; 0,005] | 0,78 |
| miR-145-5p | 0,024 [0,012; 0,047] | 0,019 [0,009; 0,034] | 0,46 |
| miR-146a-5p | 0,019 [0,009; 0,046] | 0,010 [0,007; 0,022] | 0,09 |
| miR-150-5p | 0,05 [0,02; 0,08] | 0,03 [0,02; 0,05] | 0,13 |
| miR-181b-5p | 0,0008 [0,0005; 0,002] | 0,0004 [0,0002; 0,0009] | 0,16 |
| miR-195-5p | 0,004 [0,003; 0,004] | 0,004 [0,003; 0,006] | 0,87 |
| miR-223-3p | 0,07 [0,04; 0,07] | 0,07 [0,04; 0,12] | 0,48 |
| miR-451-a | 6,46 [5,34; 7,77] | 5,88 [4,72; 7,12] | 0,21 |
| СКФ <45 мл/мин/1.73 м2 | СКФ ≥45 мл/мин/1.73 м2 | ||
| miR-21-5p* | 0,31 [0,14; 0,34] | 0,05 [0,04; 0,11] | 0,04* |
| miR-23a-3p* | 0,03 [0,01; 0,04] | 0,005 [0,003; 0,008] | 0,03* |
| miR-29b-3p* | 0,03 [0,01; 0,06] | 0,004 [0,002; 0,007] | 0,03* |
| miR-92a-3p | 0,68 [0,54; 0,83] | 0,36 [0,25; 0,64] | 0,28 |
| miR-126-3p* | 2,56 [1,57; 3,29] | 0,29 [0,07; 1,02] | 0,03* |
| miR-126-5p* | 0,38 [0,13; 0,58] | 0,02 [0,01; 0,04] | 0,02* |
| miR-143-3p | 0,006 [0,004; 0,01] | 0,003 [0,001; 0,005] | 0,11 |
| miR-145-5p | 0,05 [0,03; 0,07] | 0,02 [0,01; 0,03] | 0,10 |
| miR-146a-5p* | 0,07 [0,03; 0,09] | 0,01 [0,008; 0,02] | 0,03* |
| miR-150-5p* | 1,45 [0,31; 1,59] | 0,03 [0,02; 0,05] | 0,03* |
| miR-181b-5p* | 0,018 [0,006; 0,051] | 0,0005 [0,00022; 0,0009] | 0,009* |
| miR-195-5p | 0,0056 [0,0055; 0,0064] | 0,0041 [0,0027; 0,0058] | 0,39 |
| miR-451a | 6,82 [6,47; 7,28] | 5.95 [4,81; 7,69] | 0,49 |
| miR-223-3p* | 0,83 [0,31; 1,42] | 0,07 [0,04; 0,11] | 0,04* |
Примечание. * — кратность различий в два раза и более.
В качестве основных групп лекарственных препаратов рассматривали иАПФ, блокаторы рецепторов ангиотензина, статины, ацетилсалициловую кислоту и оральные антикоагулянты.
В комбинированной группе пациентов, принимавших ингибиторы АПФ и блокаторы рецепторов ангиотензина, значимое снижение экспрессии отмечали для miR-146a-5p (p=0,037) при менее чем двукратной разнице между средними значениями в группах.
Среди пациентов, принимавших статины, отмечалось более чем двукратное снижение miR-21-5p, –126-3p, –181b-5p, однако при использовании поправки Бенджамини-Хохберга статистически значимых отличий получено не было.
У пациентов, принимавших ацетилсалициловую кислоту, значимо снижался уровень miR-126-3p (p=0,037). Прием антикоагулянтов не влиял на экспрессию исследуемых микроРНК.
Популяционных исследований ассоциаций микроРНК и демографических признаков в мировой и отечественной литературе немного. Тем не менее, анализ баз данных позволил провести сравнение по некоторым показателям. Так, в исследовании Ameling S. и соавт. [8] на выборке из 363 пациентов miR-126-3p не имела значимой корреляции с полом в отличие от нашей работы, однако повышалась с возрастом (p<0,01). Обусловлено это особенностями исследуемой популяции, так как в нашей работе средний возраст был старше более чем на 10 лет. В то же время, наши данные в отношении положительной корреляции miR-143-3p и miR-205-5p с женским полом сопоставимы с результатами указанного исследования. Тренды ассоциаций miR-29b-5p и miR-92a-3p с мужским полом, а также miR-150-5p с женским полом соответствуют исследованию Ameling S. и соавт. [8]. Отсутствие значимости, возможно, связано с разницей в размерах выборки.
Несмотря на отсутствие значимых ассоциаций уровней циркулирующих микроРНК со статусом курения в нашем исследовании, анализ более крупной популяции (N=2686) пациентов показал значимое повышение miR-126-3p у курящих пациентов [9], что сходится с трендом в нашей работе (практически двукратное превышение у курящих лиц, p=0,096). Стоит отметить, что в исследовании Karabegović I. и соавт. [9] также выявлено значимое увеличение уровней miR-150-5p, –29b-5p, –126-5p, –295-5p и –23a-3p со снижением miR-92a-3p у курильщиков. В другом исследовании японской популяции отмечалось повышение уровня miR-150-5p у курильщиков, однако, как и в нашей работе, корреляций со статусом курения для miR-21-5p и –195-5p не выявлено [10]. В ранних исследованиях также предполагалось вовлечение miR-126 и miR-146a в эндотелиальный ответ на курение [11]. В исследовании Motshwari D. и соавт. [12] подтверждается ассоциация miR-126-3p со статусом курения, что согласуется с нашими результатами.
В отличие от исследований демографических показателей публикаций об особенностях экспрессии микроРНК у пациентов с ХБП и СД значительно больше.
Так, упоминавшийся систематический обзор Garmaa G. и соавт. [13] указывает на апрегуляцию miR-21-5p и снижение miR-126-3p у пациентов с хронической болезнью почек. В нашей работе концентрация miR-126-3p была практически в 4 раза выше у пациентов с СКФ <45 мл/мин/1.73 м2. Однако значимой разницы в группах с СКФ более и менее 60 мл/мин/1.73 м2 не выявлено. Вероятно, причиной разницы в результатах исследований стала специфика нашей популяции. Повышение остальных микроРНК (miR-21-5p, 29b-3p, –146a, –150-5p, –181b-5p и –223) у пациентов со снижением СКФ подтверждено другими авторами [14—17].
В нашем исследовании только miR-21-5p и –29b-3p показали значимую связь с СД. Данные по экспрессии miR-21-5p при СД несколько противоречивы. С одной стороны, имеются исследования о снижении уровня miR-21-5p у пациентов с СД [18, 19]. Однако другие работы указывают на повышение уровней этой микроРНК [20], чему соответствуют и наши результаты. В то же время, уровни данной микроРНК сильно связаны с различными тканями, включая корковое вещество почек, поджелудочную железу и эндотелий. Не исключено, что сочетание различных характеристик исследуемых групп, включая коморбидные состояния, является причиной различий в результатах исследований.
Семейство miR-29 исследовано в основном за счет молекулы miR-29a, однако, учитывая кардиологическую специфику исследуемой нами выборки, анализ miR-29b-3p являлся важной задачей за счет связи с сосудистым воспалением. Исследований экспрессии циркулирующих miR-29b-3p немного. Работы in vitro указывают на повышение уровня данной микроРНК у пациентов с СД и ее связь с ростом инсулинорезистентности. Интересно, что настоящее исследование первым подтвердило повышение уровня циркулирующей miR-29b-3p у пациентов с СД 2-го типа по сравнению с пациентами без СД.
Одним из наиболее значимых микроРНК-маркеров СД 2-го типа считается снижение уровней miR-126. В нашей работе, наоборот, уровни miR-126-3p и –126-5p были выше у пациентов с СД 2-го типа, но, ввиду большого разброса значений, статистической значимости эти различия не достигли. В нашей работе большой разброс уровней экспрессии miR-126 обусловлен спецификой выборки и сильным вмешивающимся влиянием атеросклероза.
Важные результаты получены при исследовании ассоциаций уровней циркулирующих микроРНК с принимаемыми лекарственными препаратами. Так, у пациентов, принимавших препараты из групп иАПФ или БРА, уровни miR-146a-5p были ниже. Полученные нами данные соответствуют результатам проспективного исследования Takahashi и соавт. [2], в котором спустя год после начала терапии эналаприлом и телмисартаном у пациентов значимо снижались уровни циркулирующих miR-146a и –146b. Интересно, что в данной работе также выявлено значимое влияние приема статинов на снижение miR-146a, а в настоящей работе хоть и отмечалось ее снижение в полтора раза, но не достигало статистической значимости. Данная микроРНК активно участвует в патогенезе различных сердечно-сосудистых заболеваний, включая ИБС, хроническую сердечную недостаточность, фибрилляцию предсердий, аневризму грудной аорты и других, поэтому наше исследование подтверждает важность приема препаратов групп иАПФ/БРА у кардиологических пациентов.
При исследовании ассоциации уровней циркулирующих микроРНК с приемом ацетилсалициловой кислоты отмечалось значимое снижение miR-126-3p. Такая динамика вполне закономерна, учитывая высокое содержание данной микроРНК в составе тромбоцитов и связь с их реактивностью.
Одной из наиболее распространенных групп препаратов, которые применяют у пациентов с сердечно-сосудистыми заболеваниями, являются ингибиторы ГМГ-КоА редуктазы (статины). Помимо липидснижающего эффекта этих препаратов важным является защитное воздействие на эндотелий сосудов.
В нашем исследовании значимая разница в экспрессии микроРНК на фоне приема статинов была выявлена для miR-21-5p, –126-3p и –181b-5p. Уровни указанных микроРНК в группе терапии были ниже более чем в два раза. Эффект снижения экспрессии miR-21-5p на фоне терапии статинами объясняется воздействием на несколько провоспалительных биологических путей и подтверждается в ряде исследований. В то же время, при исследовании влияния статинов на экспрессию микроРНК у пациентов с нестабильной стенокардией были получены обратные результаты для miR-21-5p и miR-126.
Несмотря на значительное количество работ, указывающих на регуляторную роль miR-126 в рамках атеросклеротического процесса, работ о непосредственном влиянии статинов на уровни этих микроРНК в циркулирующей крови немного. Как уже упоминалось выше, в исследовании пациентов с нестабильной стенокардией уровни miR-126 были выше в группе терапии статинами, что также отмечалось в ряде исследований in vivo и у пациентов с СД. Однако в другой работе в группах без терапии статинами у пациентов с нестабильной стенокардией уровни данной микроРНК были значительно ниже по сравнению с пациентами без атеросклероза. Стоит отметить, что большинство работ, указывавших на повышение уровней miR-126 на фоне терапии статинами, не разделяли –3p и –5p молекулы, имеющие различные функции, в частности, miR-126-3p имеет положительную корреляцию с коронарным кальцинозом и обладает атерогенными свойствами.
Данных по непосредственному влиянию статинов на экспрессию miR-181b к настоящему времени не опубликовано. Отмечается, что данная микроРНК транспортируется в крови в составе экзосом, и снижение ее уровня в циркулирующей крови обусловлено снижением числа частиц-переносчиков, в то время как на клеточные уровни miR-181b влияния не оказывают.
Настоящее исследование демонстрирует важность дополнительной диагностики ассоциаций уровней циркулирующих микроРНК с параметрами пола, возраста, коморбидности и получаемой лекарственной терапии. Кажущиеся второстепенными отличия основных исследуемых групп при изучении микроРНК могут оказаться определяющими.
В выборке пациентов с сосудистой патологией мы показали значимые ассоциации ряда микроРНК с полом и статусом курения. Большое количество микроРНК имели значительную разницу экспрессии в зависимости от скорости клубочковой фильтрации. Влияние СД отмечалось на уровни miR-21-5p и –29b-3p. Лекарственные препараты, в частности, ингибиторы АПФ/БРА, ацетилсалициловая кислота и статины также оказывали влияние на уровни циркулирующих микроРНК.
Данная работа была профинансирована Министерством науки и высшего образования Российской Федерации в рамках государственной поддержки создания и развития исследовательских центров мирового уровня «Цифровой биодизайн и персонализированное здравоохранение» №075-15-2022-304.
От всех пациентов было получено информированное согласие. Исследование одобрено этическим комитетом Первого Московского государственного медицинского университета им. И.М. Сеченова (протокол №0119 от 14.07.2018 г.).
Литература / References:
Подтверждение e-mail
На test@yandex.ru отправлено письмо со ссылкой для подтверждения e-mail. Перейдите по ссылке из письма, чтобы завершить регистрацию на сайте.
Подтверждение e-mail
Мы используем файлы cооkies для улучшения работы сайта. Оставаясь на нашем сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cооkies. Чтобы ознакомиться с нашими Положениями о конфиденциальности и об использовании файлов cookie, нажмите здесь.
