Фибрилляция предсердий (ФП) — наиболее распространенное нарушение сердечного ритма (распространенность в популяции до 1%), характеризующееся нескоординированной электрической активностью предсердий с последующим ухудшением их сократительной функции [1—4]. Среди наиболее опасных осложнений ФП исследователи выделяют повышение риска тромбообразования и ассоциированное с ним возникновение кардиоваскулярных катастроф [5, 6]. Современные подходы к медикаментозной терапии ФП (антиаритмические, антикоагулянтные препараты) направлены на снижение риска тромбоэмболических осложнений и предотвращение жизнеугрожающих состояний (инсульт, инфаркт, внезапная сердечная смерть и пр.) [7, 8].

Таким образом, одной из ключевых проблем достижения высокой эффективности и безопасности лечения ФП является приверженность терапии — соответствие медицинским рекомендациям, включая надлежащий прием лекарственных препаратов, соблюдение диеты, режима физической активности и т.д. [9]. Так, снижение приверженности терапии ассоциировано с целым рядом негативных последствий, включающих повышение смертности и инвалидизации больных с ФП, снижение качества жизни, рост частоты госпитализаций и экономической нагрузки на систему здравоохранения [10, 11].

Согласно современным представлениям, множество различных факторов оказывают влияние на приверженность терапии: социально-экономические, связанные с поведением медицинского персонала и организацией медицинской помощи, связанные с особенностями проводимой терапии, связанные с самим пациентом (в том числе коморбидная экстракардиальная патология) и др. [9, 12]. При этом в аспекте влияния на приверженность терапии ФП особое место среди коморбидной патологии занимают психические расстройства. Так, психические расстройства наряду с когнитивными нарушениями зачастую сопровождаются неблагоприятными поведенческими паттернами (гипо-/гипердинамия, аддиктивное поведение, частичное нарушение или полный отказ от приема лекарственных препаратов и др.), изменением субъективного восприятия проявлений болезни и собственной трактовкой информации о своем состоянии, а также затруднением коммуникации между врачом-кардиологом и пациентом [13—15]. Таким образом, представляется актуальным рассмотрение современных данных о влиянии психической патологии и когнитивных нарушений на приверженность терапии ФП.

Коморбидные психические расстройства при ФП

Накопленные научные знания демонстрируют высокую распространенность и клиническую значимость психических расстройств у больных с аритмиями. Так, доля коморбидной психической патологии у больных с ФП, по некоторым данным, достигает 28% [16, 17].

Необходимо отметить, что среди пациентов с тяжелыми психическими расстройствами, в том числе психотического регистра и шизофренией, распространенность ФП превышает популяционный показатель и, по некоторым данным, может достигать 15—18% [18]. Полученные данные, по всей видимости, обусловлены проаритмогенным эффектом антипсихотических препаратов (арипипразол, оланзапин, клозапин, амисульприд и др.) [19]. У данного контингента больных значительно затруднена оценка приверженности терапии с помощью шкал и опросников в связи с эпизодами грубого нарушения поведения, большой долей отказов от участия в исследовании и т.д. Таким образом, вследствие сложного многофакторного характера психокардиальных связей и ограничения данных о приверженности терапии, шизофрения и другие тяжелые расстройства психотического регистра у больных с ФП выходят за рамки настоящего обзора и рассматриваться далее не будут.

Среди непсихотической психической патологии у больных с ФП наиболее часто выявляют депрессивные (до 38%), тревожные (до 35%), а также ипохондрические (до 8%) и соматизированные (до 4—5%) расстройства [20, 21].

Наиболее изученными в эпидемиологическом аспекте являются расстройства депрессивного и тревожного спектра, распространенность которых, по различным данным, варьирует в пределах 8,4—38% для депрессивных нарушений и 26,8—39,4% для тревожных расстройств. Широкий диапазон эпидемиологических данных обусловлен в том числе неоднородностью объектов исследования (пациенты с различными формами ФП, сопутствующей соматической патологией) и инструментов для выявления психической патологии (психометрический и психопатологический методы обследования).

Так, в диссертационном исследовании Ф.Ю. Копылова [22] было выявлено, что депрессивные расстройства чаще встречаются у пациентов с постоянной формой ФП (64,3%, p<0,05), тогда как тревожные расстройства, напротив, чаще регистрируются при пароксизмальной ФП (64,1%, p<0,05). Сходные результаты получены и в работе Т.В. Яковенко и соавт. [20], проведенной на выборке из 126 больных с различными формами ФП. В ходе сравнительного анализа было продемонстрировано преобладание депрессивных состояний при постоянной форме аритмии в сочетании с накоплением тревожно-фобических и соматизированных расстройств у пациентов с пароксизмальной и персистирующей формами ФП.

При этом неоднородность структуры психопатологических расстройств при разных формах ФП, по всей видимости, в значительной степени отражает влияние клинических особенностей аритмии (форма ФП, частота приступов, гемодинамическая значимость пароксизмов и пр.) на психоэмоциональный статус больного. Так, развитие тревожных расстройств при пароксизмальной форме ФП зачастую обусловлено неконтролируемым характером возникновения приступов аритмии, что в ряде случаев может приводить к формированию тревоги ожидания, а также агорафобии [23].

В свою очередь длительное тяжелое течение ФП (постоянная форма аритмии, значимые изменения гемодинамических показателей) с формированием хронической сердечной недостаточности (ХСН) ассоциировано с накоплением депрессивных расстройств [24, 25].

Целый ряд публикаций демонстрирует влияние психоэмоциональных расстройств на клинические проявления, особенности течения и прогноз аритмии у больных с ФП [21, 26—28].

Так, пациенты с ФП и коморбидными психическими расстройствами хуже переносят проявления аритмии и высказывают больше жалоб в сравнении с больными ФП без психической патологии [29, 30]. В частности, N. Kupper и соавт. [30] сообщают, что многочисленность и частота жалоб, связанных с пароксизмами ФП, коррелируют с выраженностью депрессивных расстройств. Аналогичные результаты получены и в работе A. Gehi и соавт. [29], определивших, что выраженность депрессивных, тревожных и соматоформных расстройств ассоциирована с тяжестью симптомов ФП (p<0,0001), а также частотой обращения за медицинской помощью в связи с проявлениями аритмии.

В большом числе работ прослеживается негативное влияние психической патологии на тяжесть течения аритмии и смертность больных с ФП. Так, в результате обследования пациентов с рецидивом ФП обнаружена достоверная связь депрессивных расстройств с повышением риска нарушений ритма сердца в 8,6 раза (рецидив ФП у 85% пациентов с депрессией и 39% больных без депрессивных нарушений [ОШ=8,6; 95% ДИ 1,7—44,0, p=0,004]) [31]. В крупномасштабном исследовании, выполненном N. Frasure-Smith и соавт. [32], депрессия рассматривается как значимый фактор риска сердечно-сосудистой, аритмогенной и общей смертности. Так, в течение более чем 3 лет наблюдения депрессия у больных с ФП была связана с возрастанием риска сердечно-сосудистой смерти на 57% (отношение рисков (ОР) 1,57, 95% ДИ 1,20—2,07, p<0,001), аритмогенной на 69% (ОР 1,69, 95% ДИ 1,13—2,53, p=0,01), общей смертности на 38% (ОР 1,38, 95% ДИ 1,07—1,77, p=0,01) после поправок на влияние пола, возраста и другие факторы.

Среди механизмов негативного влияния депрессивных расстройств на течение и прогноз ФП авторы рассматривают поведенческие факторы (сниженная физическая активность, несоблюдение режима приема препаратов и т.д.), а также нейрогормональные нарушения [23]. К последним относятся повышение уровня C-реактивного белка и провоспалительных интерлейкинов, ассоциированное с возникновением и персистированием ФП [33], а также рост концентрации натрийуретического пептида B-типа в плазме крови, являющегося диагностическим маркером диастолической дисфункции левого желудочка [34]. Увеличение продукции катехоламинов на фоне депрессивных и тревожных расстройств снижает вариабельность сердечного ритма за счет изменения работы вегетативной нервной системы [35]. Воспаление и нарушение вегетативной функции укорачивают предсердный рефрактерный период, что, в свою очередь, способствует инициации ФП [36].

Особое место среди сочетанных расстройств у больных с ФП занимают когнитивные нарушения различной степени тяжести. Возникающие при ФП нарушения гемостаза и гиперкоагуляция, а также микроэмболизация сосудов головного мозга, приводящая к кумулятивному формированию множественных ишемических очагов [1], ассоциированы с когнитивными нарушениями, ухудшающими течение и усложняющими клиническую картину психических расстройств. По результатам метаанализа, проведенного P. Santangeli и соавт. [37], ФП повышает риск деменции и нарушений когнитивных функций, в том числе у пациентов без перенесенного инсульта. В работе, проведенной E. Thacker и соавт. [39], в течение семилетнего наблюдения у 552 больных с различными сердечно-сосудистыми заболеваниями после развития ФП было отмечено прогрессивное снижение когнитивных функций (память, внимание). Также неоднократно продемонстрирована ассоциация ФП с возникновением деменции.

Необходимо отдельно отметить, что часть авторов выявляют ассоциацию между ухудшением когнитивного статуса больного с ФП и наличием психических расстройств [40].

Влияние психических расстройств на приверженность терапии ФП

Определение факторов, оказывающих неблагоприятное влияние на приверженность терапии ФП, с последующим поиском путей их коррекции представляет значительную актуальность. Среди модифицируемых факторов риска снижения приверженности терапии в литературе рассматриваются психические расстройства, когнитивные нарушения различной степени тяжести, а также личностные (поведенческие) паттерны [41]. При этом полученные авторами данные касательно влияния на приверженность терапии того или иного фактора значительно различаются, а в некоторых случаях оказываются полярными. Такого рода расхождения во многом обусловлены отсутствием универсального инструментария для оценки приверженности терапии, использованием авторских и адаптированных методик, не апробированных на контингенте больных с ФП. В части доступных публикаций авторы используют шкалы, разработанные для оценки приверженности терапии у реципиентов трансплантации почки [44], и другие адаптированные опросники, применяемые на контингенте кардиологических больных [45].

Депрессивные расстройства

По данным научных работ, депрессивные расстройства являются независимым фактором риска нарушения приверженности терапии сердечно-сосудистых заболеваний (гипертонической болезни, ишемической болезни сердца, ХСН) [42, 43]. В некоторых исследованиях также сообщается о нарушении режима приема антикоагулянтной терапии у депрессивных больных с различной хронической патологией. Однако существующий на данный момент времени ограниченный ряд публикаций, посвященных изучению взаимосвязи депрессии и приверженности терапии у пациентов с ФП (в первую очередь — антикоагулянтной терапии), демонстрирует неоднозначность полученных результатов (таблица).

Таблица. Влияние депрессии на приверженность терапии у пациентов с ФП.

По результатам крупномасштабного многоцентрового исследования S. Emren и соавт. [46] выделяют депрессию в качестве независимого фактора риска снижения приверженности антикоагулянтной терапии у больных с ФП (ОШ 1,94; 95% ДИ 1,47—2,57; p<0,001) наряду с такими факторами, как пожилой возраст, побочные эффекты медикаментозной терапии и др. Сходные данные были получены и в работе S. Reading и соавт. [45]. В группе больных ФП со сниженной приверженностью терапии выявлена достоверно более высокая доля депрессивных расстройств в сравнении с группой, приверженной лечению (24,8% против 20,3%, p=0,004).

Косвенное подтверждение негативного влияния депрессии на приверженность терапии у больных с ФП также дают исследования, анализирующие особенности медикаментозного вмешательства у этих пациентов (время начала терапии антикоагулянтами, продолжительность приема и пр.) без непосредственной оценки приверженности. Так, в национальном когортном исследовании, выполненном в Дании, определена ассоциация депрессивных расстройств с более отдаленным началом приема антикоагулянтов после постановки диагноза ФП и меньшей долей больных, принимающих антикоагулянтную терапию, в сравнении с группой пациентов без коморбидных депрессивных нарушений [47].

Кроме того, исследователи рассматривают депрессивные нарушения в качестве фактора, затрудняющего проведение лечебно-реабилитационных мероприятий у больных с ФП из-за ассоциированного с депрессией снижения мотивации к лечению и негативного восприятия проводимой терапии в целом [48]. W. Wang и соавт. [49], анализируя степень удовлетворенности больными ФП с различными психическими и когнитивными нарушениями проводимой антикоагулянтной терапией, также демонстрируют негативное влияние депрессии (наряду с тревогой и когнитивными нарушениями) на восприятие медикаментозного лечения. Пациенты, тяжело воспринимавшие антикоагулянтную терапию, достоверно чаще имели симптомы депрессивных и тревожных расстройств.

В свою очередь, часть научных работ, напротив, демонстрируют отсутствие значимой связи между депрессией и нарушением приверженности терапией у больных ФП. Так, E. Taylor и соавт. [50] сообщают, что коморбидные депрессивные расстройства не оказывают влияния на приверженность терапии как антикоагулянтами, так и антиаритмическими препаратами у пациентов с ФП. Аналогичные результаты продемонстрированы и в работе T. Suzuki и соавт. [44]. Авторы выявили достоверную связь с нарушением приверженности терапии ФП лишь для способа дозирования препаратов (2 раза в сутки), но не для депрессии.

Противоречивость полученных данных может быть связана с методологическими различиями не только в оценке приверженности терапии, но и в выявлении депрессивных расстройств с применением психометрических шкал без психопатологического обследования. Так, недостатком рассматриваемых работ можно считать отсутствие клинических характеристик депрессивных расстройств (тяжесть и продолжительность течения, особенности клинической картины и др.). Таким образом, вклад депрессии в нарушение приверженности терапии у больных с ФП требует дальнейшего уточнения.

Тревожные расстройства

Проблема влияния на приверженность терапии коморбидных тревожных расстройств у пациентов с ФП также имеет дискуссионный характер.

Часть работ постулируют наличие связи между низкой приверженностью терапии у больных ФП и тревожными расстройствами [51]. Так, M. Miyazaki и соавт. [52] демонстрируют корреляцию реактивных тревожных состояний, ассоциированных с ФП, с ухудшением приверженности лечению. В ряде публикаций прослеживается негативное влияние коморбидных тревожных и тревожно-ипохондрических расстройств на приверженность терапии у больных с ФП за счет неадекватной субъективной оценки тяжести своего состояния, избегающего поведения и пр. [53], а также гипертрофированных страхов перед побочными эффектами антикоагулянтной терапии, назначенной в связи с ФП [54].

Согласно другим исследованиям, достоверной связи между тревожной симптоматикой и снижением приверженности терапии не выявляется [55]. При этом авторы выдвигают предположение о положительном влиянии тревоги на выполнение медицинских рекомендаций за счет нарастания беспокойства о собственном здоровье в рамках тревожного расстройства, что, однако, сочетается с повышенным потреблением медицинских ресурсов.

Кроме того, существует также гипотеза о возможности положительного влияния тревоги на приверженность терапии у кардиологических больных. Предполагается, что тревожные расстройства способствуют повышению бдительности к собственному здоровью и соматическому состоянию в целом, а также улучшению комплаенса с лечащим врачом.

В целом небольшое количество доступных публикаций, а также использование для диагностики тревожных расстройств психометрического метода (без клинической верификации состояния) не позволяют однозначно оценить вклад патологии тревожного спектра в нарушение приверженности терапии у больных с ФП.

Когнитивные нарушения

Негативное влияние когнитивных нарушений на приверженность терапии у больных ФП находит подтверждение в большом числе исследований и в отличие от рассмотренных ранее психических расстройств практически не вызывает сомнений [14, 45, 56].

Так, нарушения памяти напрямую ассоциированы с неправильным режимом приема антикоагулянтов (пропуском приема либо приемом «лишней» дозы препарата, изменением интервалов приема медикаментов) [57]. При этом забывчивость, по мнению самих пациентов, является самой частой причиной нарушения предписаний по дозированию лекарственной терапии [58].

B. Jankowska-Polańska и соавт. [14] в своей работе также демонстрируют накопление лиц пожилого возраста с нарушениями когнитивных функций в группе пациентов с низкой приверженностью терапии ФП. В группе пациентов без приверженности терапии выявлены достоверно более низкие показатели в сравнении с группой больных ФП без снижения приверженности терапии (Mini Mental State Examination, MMSE) — 22,3±4,2 против 27,5±1,7 баллов, соответственно. По мнению исследователей, среди факторов, определяющих негативное влияние когнитивных нарушений на приверженность терапии, ключевую роль играют непонимание необходимости приема антикоагулянтных препаратов и соблюдения режима их дозирования.

Таким образом, коморбидность ФП и когнитивных нарушений является неблагоприятным прогностическим признаком в отношении приверженности терапии.

Личностные паттерны и приверженность терапии ФП

Следует отметить, что комплексный анализ клинических особенностей психических расстройств, ассоциированных с ФП ритма сердца невозможен без учета личностного фактора —отдельных паттернов и расстройств личности (РЛ).

Так, личностная предиспозиция рассматривалась учеными в качестве пускового фактора возникновения и прогрессирования конкретных соматических заболеваний еще с середины XX века. Одной из первых работ по этой проблеме стала «Psychosomatic diagnosis» (1943—1947), в которой Dunbar F. сформулировала концепцию личностных профилей: «гипертонической» и «коронарной» личности¹. В последующих исследованиях, проведенных в рамках психологической/психоаналитической парадигмы, M. Friedman и R. Rosenman (1974) высказали гипотезу о существовании личностной предиспозиции к формированию и неблагоприятному течению ИБС — поведенческий тип A, включающий такие черты, как нетерпеливость, амбициозность, раздражительность, ответственность, внутреннее напряжение, тревожность, конкурентность, стремление любой ценой достичь цели.

В свою очередь, J. Denollet и соавт. [61] представили концепцию типа личности D («distressed»), основным паттерном которого наряду с тревожностью и раздражительностью является «негативная возбудимость» (тенденция испытывать отрицательные эмоции). В последующих работах автор подчеркивает влияние типа личности D на поведенческие факторы и его корреляцию с показателями нездорового образа жизни (неправильное питание, вредные привычки, отсутствие регулярных физических нагрузок).

В работах, направленных на поиск специфичной личностной почвы для развития ФП, преобладает тенденция к определению отдельных конституциональных паттернов с использованием психологического (психометрического) подхода. При этом доступные к настоящему моменту данные неоднозначны: часть исследователей в качестве «личностной почвы» для формирования ФП определяют черты, свойственные типу A (гнев, раздражительность и пр.), в других же работах, напротив, выдвигается предположение о предрасполагающей роли черт, относимых к типу D, в первую очередь, конституциональной тревоги.

Крупное патопсихологическое исследование, включавшее 116 больных с постоянной формой ФП, проведенное с использованием опросника «Minnesota Multiphasic Personality Inventory» (MMPI-2) [62], обнаружило преобладание среди обследуемых таких личностных паттернов, как нетерпеливость и раздражительность (относимых к типу личности A) в сравнении с группой контроля (p<0,001) [63]. Сходные данные были получены и в масштабном проспективном 10-летнем исследовании, проведенном в рамках Framingham Offspring Study с помощью шкалы «Bortner Rating Scale Type A behavior», включавшем 3873 наблюдения с кардиоваскулярными событиями. В данной работе среди личностных черт, также относимых к типу A, определены факторы, повышающие вероятность развития ФП у лиц мужского пола, — гнев (ОР 1,1; 95% ДИ 1,0—1,4; p=0,04) и враждебность (ОР 1,3; 95% ДИ 1,1—1,5; p=0,003), особенно выраженные у мужчин молодого возраста [64].

М.Р. Александрова и соавт. [65] в своем исследовании также определили ряд личностных паттернов, обнаруживающих накопление у пациентов с ФП. Среди исследуемых преобладают меланхолический и холерический типы темперамента в сочетании с высоким уровнем нейротизма, тревожностью и педантичностью, а также алекситимией. В исследуемой выборке преобладали пациенты с меланхолическим и холерическим типом темперамента — 41,8% и 23,1% соответственно (по результатам теста-опросника акцентуации характера Леонгарда—Шмишека), с высоким уровнем нейротизма (64,2%), тревожным (41,6%), педантичным (22,7%) и эмотивным (25,1%) профилями личности (тест-опросник Г. Айзенка). У 70% пациентов выявлялся «алекситимический» тип личности (70,8±1,5 балла по Торонтской шкале алекситимии).

Кроме того, целый ряд авторов определяют личностную тревогу в качестве фактора, предрасполагающего к развитию ФП. Так, в работе G. Thrall и соавт. [66] при сравнении конституциональных особенностей больных с разными кардиологическими заболеваниями было обнаружено достоверное преобладание среди пациентов с ФП личностной тревоги (34,7%), превышающей таковую в группе пациентов с артериальной гипертензией (до 22%) (p<0,05).

В аспекте приверженности терапии важное значение имеют личностные особенности восприятия симптомов ФП, а также типы отношения к болезни и патологическое поведение в болезни [67]. Так, в исследовании типов отношения к болезни у пациентов с ФП обнаруживается преобладание у этих больных эргопатического² и сенситивного³ типов личностного реагирования [68]. В ряде случаев данные типы отношения к соматической болезни выступают в сочетании с ипохондрическими фиксациями, явной тревогой, проявлениями раздражительной слабости.

Наиболее неблагоприятным в аспекте нарушения приверженности терапии является патологическое поведение в болезни (стремление к самолечению, терапия средствами нетрадиционной медицины, а также проявления аутоагрессивного поведения). Такого рода поведенческие паттерны среди пациентов с нарушениями ритма сердца в большинстве литературных источников рассматриваются как характерные для ряда расстройств личности (диссоциального, обсессивно-компульсивного, избегающего, шизоидного, шизотипического) [69].

Так, расстройства личности (РЛ) параноидного, шизоидного круга предрасполагают к манифестации гипонозогнозических состояний, протекающих с идеями «рационализации». Напротив, обсессивно-компульсивное и тревожное РЛ ассоциировано с формированием гипернозогнозических реакций [71].

С учетом роли личностного фактора важными в клиническом аспекте представляются сопряженные с нарушением приверженности терапии состояния, приводящие к тяжелой дезадаптации пациентов, выявляемой в большинстве случаев при шизотипическом РЛ [53]. По данным литературы, шизотипическое РЛ накапливается в соматической клинике, в том числе и у пациентов кардиологического профиля (до 1,48%) [53]. Столкнувшись с приступами ФП пациенты с коморбидным шизотипическим РЛ нередко стремятся игнорировать возникающие неприятные ощущения, не обращаясь к врачу, а в части случаев предпринимают самостоятельные попытки восстановления ритмичного сердцебиения с помощью агрессивных мер и небезопасных манипуляций (самомассаж, сдавление грудной клетки).

Необходимо отметить, что, несмотря на значимость изучения вклада личностных особенностей в приверженность терапии хронических заболеваний, в настоящий момент в литературе не представлено исследований, посвященных комплексному анализу обсуждаемой проблемы на контингенте больных с ФП [72].

Лишь некоторые научные работы отмечают наличие личностных особенностей у больных ФП, имеющих непосредственное влияние на приверженность лечению. Так, авторы отмечают, что больные с ФП представляют собой уникальную группу в сравнении с другими кардиологическими пациентами. Среди больных ФП велика доля лиц, которые не ощущают проявлений заболевания (неритмичное учащенное сердцебиение, одышка и пр.) [45]. Более того, по данным Американской кардиологической ассоциации (AHA), более 65% больных ФП не осознают серьезность своего заболевания и, соответственно, могут быть склонны к нарушениям медикаментозных и других врачебных предписаний [73].

В отдельных работах также отмечается связь снижения приверженности терапии с такими личностными чертами, как гнев, тревожность и враждебность [52], что соответствует данным литературы о негативном влиянии типа личности D на приверженность терапии в кардиологии (у больных ИБС и ХСН) [72].

В других публикациях поведенческие паттерны рассматриваются в качестве факторов, предрасполагающих к нарушению приверженности терапии у больных с ФП. D. Cruess и соавт. [74] в своем исследовании низкой приверженности терапии варфарином среди пациентов с ФП использовали шкалу Millon Behavioral Medicine Diagnostic (MBMD) для верификации психосоциальных факторов и продемонстрировали ассоциацию нарушения приверженности с высокими баллами по шкале социальной изоляции.

Таким образом, вклад конкретных личностных паттернов в нарушение приверженности терапии у больных ФП также требует уточнения.

Подводя итоги обзора доступных научных публикаций, посвященных приверженности терапии у больных ФП с коморбидными психическими и когнитивными расстройствами, необходимо отметить следующее.

Среди больных с ФП велика распространенность психических расстройств и когнитивных нарушений, нередко оказывающих негативное влияние на течение аритмии, частоту осложнений, а также прогноз заболевания.

Несмотря на существование отдельных работ по определению факторов риска снижения приверженности терапии у больных ФП, данные о соответствующем влиянии психической патологии и когнитивных нарушений крайне ограничены. Более того, существующие данные крайне разрознены и противоречивы, что может быть связано с нестандартизированными методологическими подходами к оценке приверженности терапии. Отсутствуют публикации, использующие клинический (психопатологический) подход для верификации психической патологии.

Определены личностные черты, характерные для больных ФП и оказывающие влияние на восприятие симптомов аритмии. Вместе с тем до настоящего момента не проведено комплексного анализа влияния того или иного личностного паттерна на приверженность терапии у пациентов с ФП.

Таким образом, вклад психических расстройств, когнитивных нарушений и личностных паттернов в нарушение приверженности терапии у больных ФП требует дальнейшего изучения.

Работа выполнена при поддержке Российского фонда фундаментальных исследований, проект №18-00-01661 (К); КОМФИ 18-00-01659.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

¹Гипертоническая личность включает гневливость, чувство вины за собственные враждебные импульсы, повышенную потребность в одобрении со стороны окружающих; коронарная личность — нетерпеливость, агрессивность к окружающим, враждебность.

²Эргопатический тип отношения к болезни характеризуется стремлением компенсировать чувство несостоятельности вследствие болезни высокой активностью и успехами в деятельности, попытками продолжать прежний образ жизни, несмотря на болезнь, доказывать свою дееспособность, что нередко приводит к нарушению комплаентности.

³Сенситивный тип личностного реагирования отражает повышенную эмоциональную ранимость пациентов и связанную с ней закрытость, чувствительность к отношению и нюансам поведения окружающих, склонность скрывать свои опасения и тревоги.