Случай выявления инородного тела в большой подкожной вене после выполнения эндовазальной лазерной облитерации

Технология эндовазальной лазерной облитерации (ЭВЛО) магистральных подкожных вен приобретает все больше приверженцев в нашей стране и за рубежом. Связано это прежде всего с большим потенциалом метода для амбулаторной практики. Однако, несмотря на видимую простоту, ЭВЛО, как и любое хирургическое вмешательство, может сопровождаться осложнениями [1].

В отечественной и мировой литературе описания осложнений ЭВЛО немногочисленны. K. Dunst, G. Huemer [2] сообщают о развитии флегмонозного тромбофлебита. В статье N. Theivacumar, M. Gough [3] приводятся три клинических случая возникновения артериовенозных фистул после ЭВЛО. Авторы объясняют это осложнение травмой стенок артерии и вены иглой при выполнении тумесцентной анестезии и термическим повреждением. J. Kichari, R. Salomonsz, R. Postema [4] описали случай редкого осложнения после ЭВЛО. К авторам статьи [4] обратилась женщина с жалобами на одышку. Рентгенологическое исследование выявило наличие металлического проводника в нижней полой вене и сердце. Случай эмболии легких фрагментом ангиографического катетера, «отожженного» лазером при выполнения ЭВЛО, описан С.И. Лариным [5].

Для исключения опасности повреждения катетера мы практически отказались от их использования для проведения световода внутри сосуда. Тем не менее, как свидетельствует случай, который мы хотим представить вниманию коллег, и без использования средств доставки световода возможно оставление инородного тела в просвете сосуда.

Пациентке Н., 24 лет, была выполнена ЭВЛО большой подкожной вены (БПВ) по поводу варикозной болезни (C1,2, S, Ep, As, p, Pr, 2,18, LII). При осмотре на 3-и сутки после операции пациентка жалоб не предъявляла. Во время ультразвукового ангиосканирования в верхней трети голени был лоцирован участок вены с гиперэхогенной трубчатой структурой (рис. 1).

Происхождение обнаруженного инородного тела нам было неясно, так как для проведения световода не использовали ни ангиографический катетер, ни другие эндовазальные средства доставки. Проведение световода осуществляли через браунюлю 18 G, которая была извлечена из вены до выполнения тумесцентной анестезии.

Было принято решение о ревизии вены. Под местной анестезией выполнено 2 разреза кожи длиной 0,5 см выше и ниже локации структуры, вена выделена, мобилизована. В проксимальной части сосуда наложен зажим, просвет вены вскрыт, из него извлечена трубчатая структура, оказавшаяся частью оплетки световода (рис. 2).

Последующий опрос медицинских сестер помог нам выявить причину развития данного осложнения. Оказалось, что световод был ошибочно помещен для стерилизации в сухожаровой шкаф, где выдерживался при температуре 180°С в течение 1 ч. При этом полимерная оплетка световода под воздействием высокой температуры отклеилась от стекла и превратилась в тонкую и хрупкую трубочку. При обратной тракции световода из кожного прокола на голени часть оплетки отделилась от световода и осталась в вене. После проведения операции световод не был осмотрен. Дефекты световода были выявлены только после развития осложнения (рис. 3).

К счастью, в данном случае инородное тело не вызвало эмболии легочной артерии. Общее состояние и самочувствие пациентки не пострадало, на качество проведенной ЭВЛО данное осложнение также не повлияло.

Анализ представленного нами наблюдения еще раз демонстрирует, что любое отклонение не только от методики проведения ЭВЛО, но и от рекомендаций производителей по обработке световодов увеличивает риск развития осложнений. После этого случая мы стали проводить тщательный осмотр световодов по завершении ЭВЛО.