Эмоциональные нарушения у подростков с синдромом Туретта и их матерей

По мнению A. Lis [1], тики продолжают оставаться terra incognita в пространстве неисследованных пограничных областей между неврологией и психиатрией. Синдром Туретта (СТ) представляет наиболее тяжелую форму тикозных гиперкинезов.

Диагностические критерии СТ, согласно МКБ-10 (F.95.2), представлены следующими симптомами: 1) множество двигательных и один или более голосовых тиков, хотя не всегда одновременно; 2) тики возникают много раз в течение дня, обычно приступообразно, практически ежедневно или с перерывами, в течение года и более; 3) количество, частота, сложность, выраженность и локализация тиков меняются; 4) тик не связан с такими заболеваниями, как болезнь Гентингтона, вирусный энцефалит, интоксикации или двигательные расстройства, вызванные лекарственными препаратами.

Шведские авторы B. Kadesjö и C. Gillberg [2] указывают, что показатели распространенности СТ в детской популяции находятся в пределах от 0,5 до 1,1%. Их соотечественники N. Khalifa и A. von Knorring [3] выявили СТ у 0,6% школьников. По данным S. Knight и соавт. [4], СТ встречается у 0,77% детей и 0,05% взрослых. Иранские исследователи S. Amiri и соавт. [5] зарегистрировали проявления СТ у 1,3% городских школьников. Распространенность С.Т. у детей в Бразилии составляет 0,43%, достигая максимума (1%) в 9-летнем возрасте [6]. M. Robertson [7] отметила, что СТ реже встречается в Китае и африканских странах южнее Сахары.

В этиологии и патогенезе СТ играют роль генетические и иммунные механизмы, перинатальная патология, а также психосоциальные факторы, которые могут взаимодействовать. A. Shapiro и E. Shapiro [8] установили, что СТ отмечается у 7,4% родственников пациента. В работах R. Pinto и соавт. [9] и N. Zilhão и соавт. [10] была описана высокая частота СТ у близнецов.

Результаты нейроанатомических исследований [11, 12] показали, что при СТ поражены связи между фронтальной корой и базальными ганглиями. При функциональной магнитно-резонансной томографии было установлено снижение нейрональной активности в передней части бледного шара, скорлупы и таламуса и ее повышение в префронтальных, париетальных, височных и поясной корковых областях, отвечающих за торможение нежелательной импульсной активности.

Психологические факторы играют роль провоцирующего или усиливающего фактора. По данным Г.Г. Шанько [13], психотравмирующие обстоятельства предшествуют возникновению СТ в 12—15% случаев. Психоаналитики считали тики символическим выражением внутреннего конфликта. Венгерский психоаналитик S. Ferenczi в своей работе «Тик с точки зрения психоанализа» (1921) обратил внимание на нарциссическую сущность больного тиком, который, по его мнению, остался инфантильным в душевном отношении, не дал развиться здоровой, нормальной составляющей части своей личности. O. Fenichel [14] полагал, что тики представляют собой моторные эквиваленты эмоциональной активности, позволяющие в замаскированной форме проявить подавленные сексуальные и агрессивные импульсы.

F. Cardona и соавт. [15] свидетельствуют о выраженных эмоциональных нарушениях у детей с С.Т. По данным H. Chang и соавт. [16], такие дети характеризуются сопутствующими тревожными и депрессивными расстройствами. Но необходимо отметить также работу A. Ghanizadeh и S. Mosallaei [17], согласно результатам которой у детей с СТ нет повышенной тревожности. Отмеченные противоречия диктуют необходимость дальнейшего изучения рассматриваемой проблемы.

Цель настоящего исследования — изучение тревожных расстройств у подростков с СТ и их матерей.

Обследовали 27 подростков (23 мальчика и 4 девочки) в возрасте от 12 до 15 лет (средний возраст 13,6±1,2 года) с СТ (основная группа подростков). Диагностика заболевания проводилась в соответствии с критериями МКБ-10 и классификацией Американской психиатрической ассоциации DSM-5. Уровень тревожности подростков выявляли с помощью теста самооценки Спилбергера—Ханина.

Средний возраст матерей пациентов основной группы (основная группа матерей) составил 39,6±10,5 года. Матери также прошли тест самооценки Спилбергера—Ханина. Кроме этого, им были проведены обследование эмоционального интеллекта (Emotional Quotient — EQ) с помощью теста Холла в адаптации Е.П. Ильина [18] и оценка алекситимии с помощью Торонтской шкалы алекситимии (TAS-26), адаптированная в НИИ им. Бехтерева (Санкт-Петербург).

Контрольную группу составили 30 подростков такого же возраста без тиков и других нервно-психических расстройств и их матери.

При сборе анамнестических данных 18 (66,7%) подростков из основной группы предъявляли жалобы на повышенную тревожность и страхи различного характера: темноты (никтофобия), оставаться дома в одиночестве (изолофобия), возникновения тяжелого заболевания. Необходимо отметить, что во многих случаях у детей отмечалось сразу несколько страхов. В 10 (37%) случаях наблюдались признаки социофобии, проявлявшейся в постоянных сомнениях и беспокойстве по поводу своей внешности, умения держаться в обществе, волнений по поводу отношения к ним окружающих. У таких подростков на фоне выраженной застенчивости присутствовали страхи говорить на публике, сочетающиеся с боязнью покраснения. В 7 (25,9%) случаях у подростков основной группы были выявлены симптомы генерализованного тревожного расстройства (ГТР), проявлявшегося в чувстве постоянного беспокойства, мышечного напряжения.

По результатам теста Спилбергера—Ханина в основной группе по сравнению с контрольной было отмечено значительное повышение среднего уровня как реактивной, так и личностной тревожности.

Жалобы на повышенную тревожность предъявили 20 (74,1%) матерей основной группы. Во всех случаях тревога носила затяжной характер. При этом в 9 (33,3%) случаях регистрировались признаки ГТР, в 8 (29,6%) — различные фобии. У 5 (18,5%) пациенток отмечались панические атаки. При изучении анамнеза выяснилось, что в 14 (51,9%) случаях признаки тревожных расстройств у женщин отмечались в детском и подростковом возрасте. Как и у подростков, в основной группе матерей, по данным теста Спилбергера—Ханина, по сравнению с контрольной группой регистрировалось значительное повышение уровня тревожности, особенно личностной. Кроме того, у матерей подростков с СТ по TAS-26 выявлялся высокий уровень алекситимии по сравнению с контрольной группой (табл. 1).

При оценке EQ по методике Холла по всем парциальным шкалам показатели матерей основной группы были достоверно ниже соответствующих значений в контрольной группе. Интегративный уровень EQ также был достоверно ниже у матерей подростков с СТ (табл. 2).

Множество теорий возникновения СТ были направлены фактически на решение одного вопроса: является тик (и в каких случаях) проявлением органического заболевания нервной системы или это один из признаков невроза. Однозначного ответа на данный вопрос нет и на сегодняшний день. СТ является типичным эволюционным и многофакторным заболеванием. При этом роль каждого из факторов может быть индивидуальна в каждом конкретном случае. Такого рода полиморфизм касается и механизмов заболевания, и его клинической картины.

В рамках настоящего исследования основное внимание уделялось эмоциональным аспектам С.Т. Было установлено, что коморбидные тревожные расстройства встречаются у подростков с СТ в 66% случаев (высокий уровень тревожности). Полученные результаты подтверждают данные ранее проведенных исследований. В частности, S. Modafferi и соавт. [19] описали высокий уровень тревожности у пациентов с СТ. В работе L. Marwitz и T. Pringsheim [20] было отмечено, что у 20% детей с СТ регистрировались симптомы сопутствующего ГТР.

Кроме того, данные настоящего исследования показали высокий уровень тревожности и у матерей детей с С.Т. Тревога у женщин носила затяжной характер, при этом почти в 50% случаев тревожные расстройства у них появились до рождения ребенка с С.Т. Обращает на себя внимание высокий уровень личностной тревожности, позволяющий предположить, что найденные изменения являются не только эмоциональной реакцией на болезнь ребенка, а более глубокими личностными особенностями. Хотя в свою очередь нарушение социальной адаптации и трудности в обучении, связанные с СТ у ребенка, способствуют возникновению вторичной тревожности у матери.

В рамках настоящего исследования установлено, что для матерей пациентов с СТ характерен достоверно более высокий уровень алекситимии, чем в контрольной группе. Термином «алекситимия» обозначают своеобразные особенности личности, характеризующиеся затруднениями в вербализации и идентификации эмоциональных проявлений, в дифференцировке между чувствами и телесными ощущениями, бедностью воображения, фиксацией на внешних событиях в ущерб внутренним переживаниям. Высокий уровень алекситимии у матерей детей с СТ свидетельствует о затруднении в идентификации своего эмоционального состояния.

Кроме того, матери детей с СТ характеризуются низким уровнем EQ по сравнению с контрольной группой и нормативными показателями. EQ рассматривается как сложное психическое состояние, совокупность когнитивных, личностных (включая темпераментные) и мотивационно-волевых черт, характеристик самосознания, социальных умений и навыков, тесно связанных с адаптацией к реальной жизни и процессами совладания. Он отражает внутренний мир, его связи с поведением личности, взаимодействием с реальностью и способствует принятию решений на основе отражения и осмысления эмоций, которые являются дифференцированной оценкой событий, имеющих личностный смысл [18].

Ограничением настоящего исследования явилось то, что в фокусе внимания оказались только матери подростков с С.Т. Однако полученные результаты дают основание считать, что важной задачей практической медицины является снижение тревоги как у детей с СТ, так и у их матерей.

Одним из препаратов, который можно рекомендовать к применению как детям с тиками, так и их родителям, является ноофен, обладающий свойствами и ноотропного, и транквилизирующего препарата. Транквилизирующее действие ноофена связано с его способностью усиливать контролирующую функцию кортикальных структур над субкортикальными, в том числе и лимбическими, за счет патогенетического воздействия: улучшения ГАМКергической нейромедиаторной передачи [24]. Результаты исследования О.Г. Морозовой и А.А. Ярошевского [25] продемонстрировали транквилизирующий и выраженный вегетостабилизирующий эффекты ноофена.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

*e-mail: chutko5@mail.ru