Введение

Йозеф Гиртль (Josef Hyrtl) — всемирно известный австрийский врач и анатом, автор ряда научных трудов, одним из которых стала монография «Onomatologia anatomica» (Вена, 1880) [1]. Она является основополагающей для понимания сути Международной анатомической номенклатуры, ее происхождения, принципов формирования. В своей монографии Йозеф Гиртль проводит анализ более 400 анатомических терминов, заимствованных из греческого, латинского, арабского языков, с позиций истории и лингвистики. Систематизация и унификация значений анатомических терминов в дальнейшем послужили основой для реформирования и стандартизации Международной анатомической номенклатуры. В данной статье представлены переводы разделов, посвященных терминам, которые используются при описании слуховых косточек. В наших предыдущих работах [2, 3] приведены переводы других фрагментов «Onomatologia anatomica» Й. Гиртля.

Молоточек, наковальня и стремя (стремечко), которые представляют слуховые косточки, имеют интересные названия, отчасти уменьшительно-ласкательные, ведь таким путем, с одной стороны, осуществляется жест в сторону их чрезвычайно маленького размера, с другой стороны, их названия указывают на форму самих косточек, напоминающих, соответственно, маленьких размеров молоток, наковальню и стремя. Но это очевидно в русскоязычной номенклатуре. Что же касается латинской терминологии и истории открытия столь маленьких костных структур, то тут кроется немало интересных фактов, которые изложены в научном труде Йозефа Гиртля.

Malleus

Слуховые косточки известны только с XV века. Открытие молоточка и наковальни приписывают Акиллини (1480), по свидетельству Никколо Массы (Epistolae medicinales, T. 1, pag. 55, b; Liber introductorius anatomiae, Venet., 1536, pag. 93). Согласно Фалоппию, честь открытия принадлежит Беренгарио да Карпи (Observationes anatomiae, у Везалия в Opera omnia, T. 2, pag. 698). Ни один из этих двоих не мог быть первооткрывателем этих косточек, так как Акиллини не упоминает их ни в одном из своих анатомических трудов (De corpore humani anatomia, Venet., 1521; Annotationes in Mundinum, Bonon., 1520), которые я тщательным образом просмотрел. Он упоминает только барабанную перепонку, которую называет Miringa, а также барабанную полость — Cavitas auris [примечание автора: Акиллини был более известен как философ, Magnus Achillinus, чем как анатом. Он был так искусен в решении сложных проблем, что существовала поговорка Aut diabolus, aut Magnus Achillinus [или дьявол, или великий Акиллини] (Mich. Medici, Compendio storico della scuola anat. di Bologna, 1857, pag. 47)]. Беренгарио же говорит об этих двух косточках как о вещах уже известных, что доказывает его выражение secundum aliquos (по мнению некоторых). Он тут же пишет в своем духе о функции молоточка и наковальни, названий которых он никогда не знал: huic panniculo adjacent duo ossicula, quae in suo motu se invicem percutiunt, a quibus causantur omnes species soni [с этой тканью (барабанной перепонкой — Гиртль) соединены две косточки, которые в своем движении ударяются друг о друга, от чего происходят всякого вида звуки], и в своих комментариях к Мондино: ista ossicula, secundum aliquos, causant sonum [эти косточки, по мнению некоторых, вызывают звук] (Isagogae breves, в главе, посвященной ушам). Эти aliqui (некоторые), без сомнения, знали обе косточки еще до Беренгарио.

Имя Malleus молоточек получил от Н. Массы, как говорится, a capite crassiori (по утолщенной головке). Везалий говорит либо об Os malleolo comparatum s. assimilatum (кости, сравниваемой с молоточком или сходной с ним), либо просто о Malleolus (молоточке), а Евстахий — об Os malleum referens (кости, соотносящейся с молотком). С первого взгляда бросается в глаза, что Malleus совсем не похож на молоточек в привычном нам смысле. Как же появилось это название? Мы имеем весьма точное представление о молотках, которыми пользовались римляне, частично по изображениям на памятниках, частично по сохранившимся в археологических коллекциях экземплярам. Одна из разновидностей этих молотков была в употреблении у мясников и жрецов, они предназначались для оглушения быка мощным ударом по голове, после чего быку взрезали горло, чтобы выпустить кровь (Овидий, Метаморфозы, ΙΙ, 625. Иллюстрации см. в книге Anthony Rich, Römische Alterthümer, p. 377) (рисунок). Этот молоток из твердых пород дерева был очень тяжелый, и им орудовали двумя руками. Он состоял из абсолютно круглой головы, которая держалась на рукоятке, то есть был, по сути, большой битой. На эту биту как раз очень похож с его головкой и рукояткой Malleus в ухе человека.

Изображение молотков в книге Энтони Рича «Römische Alterthümer» (1862 г.).

Везалий сравнивает молоточек с бедренной костью: Universum ossiculum femori opportune assimilabitur — В целом косточка, очевидно, похожа на бедренную кость (De corpore humani fabrica, Lib. I., Cap. 8). Как ни кажется на первый взгляд это сравнение абсурдным, оно не лишено оснований. Caput femoris — это Caput mallei, Collum femoris — это Collum mallei, вертелы можно углядеть в двух отростках шейки молоточка, которая образует с рукояткой тот же тупой угол, как и Collum femoris со средней частью кости, а рукоятку молоточка можно сравнить с уменьшенной средней частью бедренной кости, если мысленно лишить ее двух мыщелков на нижнем конце.

Рукоятку молоточка впервые обозначил как Manubrium Верхейен (Compendium anatomicum, Lovan.,1963, Lib. I., Tr. 4, Cap. 17) (le manche du marteau у Винслоу). До этого ее называли Processus longus (Везалий), Processus tenuis (Коломбо), Pedunculus (Кассерий), Cauda (Риолан), Petiolus (Веслинг), Pedunculus s. Pediculus (Баугин).

Incus

Вторая, соотносимая с молоточком слуховая косточка, никогда не называлась иначе как наковальня, Incus. В слове Amboss проглядывает старонемецкое bossen «ударять», как и в incus — cudere (чеканить). Слово Incus в родительном падеже имеет форму incudis, а не incudinis, как писал Морганьи и другие итальянцы, поскольку в их родном языке наковальня будет incudine. Молоточек и наковальня были, как сказал Галлер, «ob summam viciniam» (по причине очень большой близости) открыты одновременно, а кем — неизвестно (см. об этом в описании Malleus). Везалий дал ему имя Incus по его сходству с маленькой наковальней: cujus amplior pars plana est, altera instar coni rotundata (чья бóльшая часть плоская, а другая — закругленная, как конус). Но, так как он сам не был доволен таким сравнением, он добавил: Nihil obstat, hoc ossiculum denti molari, duabus tantum eradicibus praedito, conferre (Ничто не мешает сравнить эту косточку с моляром, наделенным только двумя корнями) (De corpore humani fabrica, Lib. 1, Cap. 8). Но и это сравнение хромает, так как не существует коренных зубов со столь расходящимися корнями, как отростки у наковальни. Давайте придерживаться названия Incus, хотя мы знаем, что головка молоточка по этой наковальне не ударяет.

Ossiculum lenticulare s. orbiculare Sylvii — чечевицеобразная (круглая) косточка Сильвия названа так не по имени старого парижского анатома Якоба Сильвия, но по имени немца Франциска Сильвия де ля Боэ, профессора в Лейдене во 2-й половине XVII века. Сильвий сам не писал об этом открытии, но о нем по всему миру раструбили его ученики и друзья, особенно Бартолин и ван дер Линден. То, что Коломбо задолго до Сильвия заметил, что эта косточка никогда не выступала отдельно, но, как уже сформулировал Винслоу в ее названии epiphyse de l’enclume (нарост наковальни), только как нарост длинного отростка наковальни, неправда, поскольку то, что говорил этот человек о «capitulum rotundum, quod ad incudis processum accedit» (круглой головке, которая относится к отростку наковальни), относится к головке стремечка, а не к косточке Сильвия. Только Аранци, кажется, если я правильно понимаю его слова, действительно знал настоящую ossiculum Sylvii как нарост длинного отростка наковальни (Observationes anatomicae, Cap. 17).

Stapes

Stapes, stapedis (только у Везалия stapidis) образует последнее звено в цепи слуховых косточек. Не менее пяти анатомов приписывали себе открытие этой чудесной вещи: Инграссиас (Comment. In Galeni librum de ossibus, pag. 7-8), Евстахий (De auditus organo, pag. 131), Коломбо (De re anatomica, Lib. I, Cap. 7), Петр Хименес (Dialogo de anatomia, Valencia, 1549, pag. 20) и Людовик Колладо (In Galeni librum de ossibus, Valent., 1555, pag. 30), последние два — ученики Везалия и профессора анатомии в Валенсии. Голоса сведущих в истории старых анатомов единодушно отдают честь этого прекрасного открытия итальянскому врачу Филиппу Инграссиасу, коего благодарные современники назвали сицилийским Гиппократом. Он продемонстрировал Stapes в Неаполе уже в 1546 г., в то время как Opuscula anatomica Евстахия, который также претендовал на это открытие, вышли только в 1564 г. Остальные трое появились со своими амбициозными претензиями много позже. О Коломбо можно только заметить, что он писал Stapha вместо Stapes. Кассерий переделал это слово в Staffa, как немцы в Stegreif и Stegereif (Кульм), Stegerayff в Швабском Зерцале. В средневековой латыни слова Stapia и Stapeda употреблялись в значении «стремена». Не об изогнутом колене человеческого стремечка, но о треугольном у многих животных говорит метафора Евстахия Deltois [дельтовидный].

Римляне и греки не имели седел. Они ездили верхом, сидя на попоне, которая была закреплена на спине лошади. Ephippia (ἐπι-ἵππος, букв. «на лошади», у нас — попона). Поэтому совершенно неприемлемо называть верхнюю вогнутую в форме седла поверхность клиновидной кости Epihippium. Sella turcica, термин Адриана Спигелиуса, отражает истинный образ этой вогнутой поверхности лучше, чем Sella equina Фалоппия. Спинка седла клиновидной кости, Dorsum ephippii, очень высока. Только на седлах турок и бедуинов можно встретить высокие спинки. Они достигают поясничного отдела и служат всадникам действительно для облокачивания на них. Седла и свисающие с них стремена появляются лишь в IV веке н.э. В то время стремена называют scalae (Mauricius, Ars militaris, Edit. Scheffer, pag. 22 и 64), а седла — Sellae equestres. Слово Stapes было абсолютно неизвестно, оно относится к новейшим изобретениям. Седла того времени, как мы знаем по колонне Феодосия, выглядели так же, как нынешние, были только более громоздкими и тяжелыми и состояли, как и эти, из отполированного, обтянутого кожей деревянного сиденья с седельной кнопкой (fulcrum) и полукруглой низкой спинкой (dorsum) (Ginzroth, Wagen und Fuhrwerk, Tab. 80). Рескрипт императора Феодосия 385 г. предписывал, что седло почтовой лошади не должно было весить более 60 фунтов (Anthony Rich, Römische Alterthümer, p. 559).

Что могло быть основанием для того, что первые стремена назывались Scalae, лестницы? На этот счет я могу высказать только следующие соображения. Молодые парни и сильные мужчины и во времена римлян, и в рыцарскую эпоху, конечно, свободно и без посторонней помощи запрыгивали на лошадь. Плотный благополучный господин, который хотел совершить конную прогулку, конечно, не мог запрыгнуть на попону: либо его поднимали наверх слуги, либо тут использовалась табуретка с несколькими ступеньками, может быть, даже стремянка с широким шагом, которую облокачивали на тело лошади. Лестницы и стремянки назывались Scalae, в дальнейшем этим словом стали называть стремена, выполнявшие ту же функцию. Я не могу для своего предположения найти ни одного свидетельства из прежних времен [прим. автора: в Lexicon von Suidas, T. I, pag. 318 я обнаружил слово Anaboleus (ἀναβολεύς) с объяснением: qui in equum levat, то есть раб, который помогал своему господину садиться на лошадь. Это место звучит так: Massinissa senex, equum χωρὶς ἀναβολέως ascendit, то есть sine stratore (Массинисса в старости поднимался на коня без помощи слуги). Strator у Аммиана объясняется как конюх. В другом месте в Suidas слово ἀναβολεύς употребляется в значении Scala Romanorum]. Но мое предположение должно казаться приемлемым не только мне одному, но и многим другим.

Заключение

Таким образом, анализ небольшого раздела «Onomatologia anatomica» Й. Гиртля показывает, насколько многогранна история открытия и приобретения привычных нам форм терминологии столь небольших, но важных структур, как слуховые косточки, что в дальнейшем указывали в своих трудах современные авторы [4—7]. Это подтверждает роль вышеуказанного системообразующего научного труда, положившего основу унификации Международной анатомической терминологии.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.