Вирусные инфекции, качество половых клеток и вспомогательные репродуктивные технологии: обзор литературы

История изучения вирусов насчитывает уже более 100 лет: с момента публикации статьи российского ученого Дмитрия Ивановского о неизвестном небактериальном патогене табачных растений (1892) открыты и детально изучены тысячи вирусов. Совершенствование лабораторных и медицинских технологий привело к созданию особой научной области — вирусологии, которая непрерывно и быстро развивается, однако есть дискуссионные вопросы, на которое научный мир не может дать ответы: как появились вирусы и какова их роль в эволюции, сколько вирусов всего существует на нашей планете, как возникают и распространяются новые вирусы и так далее. Пандемия коронавирусной инфекции, вызываемой ранее неизвестным вирусом SARS-CoV-2, стала ярким примером того, как сложно человечеству адаптироваться к новому вирусу, даже имея современный арсенал лекарственных препаратов, методов лабораторной диагностики и средств массовой информации.

Если говорить о вирусах в контексте вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ), можно выделить несколько наиболее важных направлений для исследований:

1. Эффективность и безопасность применения ВРТ для пар, в которых один или оба партнера имеют персистирующую вирусную инфекцию.

2. Безопасность применения манипуляций с половыми клетками/эмбрионами, когда передачу вирусной инфекции женщине и/или будущему ребенку нельзя полностью исключить.

В данной статье рассмотрены основные результаты мировых исследований в указанной области, некоторые данные, полученные на моделях животных (в тех случаях, когда аналогичные данные исследований на человеке отсутствуют), предложены направления дальнейших исследований.

Вопрос инфекционной безопасности гамет максимально детально изучен на примере донорских гамет. За последние несколько десятилетий распространенность циклов донации спермы, ооцитов и эмбрионов значительно увеличилась [1—3], в связи с чем ведущими обществами специалистов репродуктивной медицины разработаны рекомендации по работе с гаметами, установлены необходимые сроки карантина и перечень обследования перед сдачей биологического материала [4].

Например, в США инфекционный скрининг для доноров репродуктивных тканей регламентирован рекомендациями по определению приемлемости доноров человеческих клеток, тканей и продуктов на основе тканей человека (Guidance for Industry Eligibility Determination for Donors of Human Cells, Tissues, and Cellular and Tissue-Based Products — HCT/Ps); кроме того, есть отдельные рекомендации Американского общества репродуктивной медицины (American society for Reproductive Medicine — ASRM). Донорам гамет необходимо пройти обследование на следующие инфекции: вирус иммунодефицита человека (ВИЧ), вирусы гепатитов В и С, бледную трепонему, Chlamydia trachomatis, Neisseria gonorrhoeae [5]. Для доноров спермы предусмотрен обязательный карантин длительностью 6 мес с последующим повторным инфекционным тестированием. Для доноров ооцитов обязательный карантин не предусмотрен. Донорами половых клеток не могут быть пациенты, имеющие повышенный риск инфекций, передающихся половым путем (ИППП), и ВИЧ (в том числе пациенты, перенесшие гемотрансфузии в течение 12 мес, употреблявшие наркотические средства или имевшие гомосексуальные контакты в течение 5 лет, находившиеся в местах лишения свободы более 72 ч за последние 12 мес и т.д.) [6].

Эксперты ASRM отмечают отсутствие метода, позволяющего гарантировать, что различные инфекционные агенты не будут передаваться через донорские гаметы. Вместе с тем инфекционный скрининг, исключение из программы донации пациентов, имеющих эпидемиологические риски ИППП и ВИЧ, значительно снижают риск инфицирования.

В Европейском союзе (ЕС) инфекционный скрининг доноров тканей и клеток человека прописан в директиве 2004/23/EC. Авторы директивы обращают внимание на то, что использование донорских гамет, как и трансплантация нерепродуктивных тканей, — быстро развивающаяся область медицины, которая открывает большие возможности, но качество предоставляемых услуг и безопасность пациентов остаются первоочередными задачами. Подчеркивается необходимость создания единых стандартов качества и безопасности процессов тестирования, получения, обработки и хранения полученных образцов. Данная директива в основном посвящена различным аспектам донации нерепродуктивных тканей, в ней отмечена необходимость обследования доноров половых клеток на основные парентеральные инфекции; кроме того, в отдельных странах ЕС имеются дополнительные рекомендации по донации тканей/клеток человека, а в ряде крупных стран донация половых клеток ограничена или полностью защищена.

В Канаде возможность донации половых клеток определена законом, регламентирующим использование ВРТ [7]. Согласно данному закону, все половые клетки доноров подлежат обязательному карантину, который подразумевает хранение, отдельное от других половых клеток, и невозможность их использования до снятия карантина. Ответственным за соблюдение карантина является медицинский директор клиники, который также окончательно определяет сроки карантина. При использовании донорских гамет медицинских персонал получает письменное информированное согласие от реципиента, в котором отмечено, что нет методов, гарантирующих 100%-ную инфекционную безопасность половых клеток, однако клиника приняла все возможные меры безопасности.

В Российской Федерации с целью снижения риска перекрестного заражения используются отдельные сосуды Дюара для хранения биоматериала от пациентов с гемоконтактными инфекциями, манипуляции проводятся в отдельные часы/дни или в отдельных помещениях. Проводится обследование всех доноров гамет на гемоконтактные инфекции, для доноров спермы предусмотрен карантин в течение 6 мес с повторным обследованием по окончании этого периода. Использование донорских половых клеток регулируется Федеральным законом Российской Федерации от 21 ноября 2011 г. №323-Ф3 «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации» (статья 55. Применение вспомогательных репродуктивных технологий)¹ и Приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 31 июля 2020 г. №803н «О порядке использования вспомогательных репродуктивных технологий, противопоказаниях и ограничениях к их применению»².

Вирус гепатита B (ВГB) является двухцепочечным ДНК-содержащим вирусом, принадлежащим к семейству Hepadnaviridae [8]. Инфекция, вызываемая ВГB, является серьезной проблемой общественного здравоохранения во всем мире. Так, по оценке Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), в 2019 г. в мире насчитывалось 296 млн человек, живущих с хроническим гепатитом B, при этом ежегодно происходит около 1,5 млн новых случаев инфицирования (https://www.who.int/ru/news-room/fact-sheets/detail/hepatitis-b). В период острого течения инфекционного процесса вирус может быть обнаружен помимо крови в слюне, вагинальном секрете, сперме [9].

Поверхностный антиген вируса гепатита B (HBs-антиген) является первым обнаруживаемым вирусным антигеном, который появляется во время инфекции, но также может быть обнаружен позже, тогда как HBc-антиген и оболочечный антиген (HBe-антиген) являются индикаторами активной репликации вируса. Антитела против HBs могут быть обнаружены после сероконверсии или после успешной иммунизации против ВГB, тогда как ДНК ВГB является возможным маркером для мониторинга вирусной нагрузки [10].

Еще в 1985 г. M. Hadchouel и соавт. обнаружили ДНК ВГB в образцах семенной жидкости 3 из 17 обследованных пациентов с острым течением гепатита B (8 из которых являлись носителями поверхностного антигена ВГB (HBsAg), 9 имели острое течение ВГB), у 2 из них в сперматозоидах обнаружены интегрированные последовательности ДНК, что позволило авторам предположить возможность истинной вертикальной передачи ВГB через зародышевую линию [11].

Позже присутствие ВГB в семенной плазме либо непосредственно интегрированного в геном сперматозоидов подтверждено многими исследователями [12, 13]. Получены данные о том, что S-белок ВГB оказывает апоптотическое влияние на сперматозоиды, приводя к снижению их подвижности, потере целостности их мембран, а также возникновению в них различных хромосомных аберраций [14] и, как следствие, снижению фертильности мужчины [15, 16]. При этом такие сперматозоиды способны участвовать в оплодотворении яйцеклетки, внося аберрации в эмбрион, в результате чего увеличивается риск самопроизвольного выкидыша, мертворождения и врожденных аномалий плода [17].

В 1990 г. А. Наумова и Л. Киселев пришли к выводу о том, что интеграция ВГB не ограничивается каким-либо конкретным органом, а происходит во многих тканях, включая плаценту, эмбрион и сперматозоиды, представив доказательства передачи ВГB от матери ребенку. Авторы предположили потенциальную онкогенность вируса не только для лиц, непосредственно инфицированных вирусом, но и для их потомков [18]. Позже описана связь развития гепатоцеллюлярной карциномы у ВГB-положительных детей с потерей гетерозиготности на хромосомном участке 13q, при этом у взрослых данная ассоциация не найдена [19]. В 1987 г. P. Taylor и соавт. обнаружили HBsAg в фолликулярной жидкости, а также выдвинули предположение о возможности ооцита выступать в качестве переносчика ВГB [20].

В 2005 г. F. Ye и соавт. протестировали образцы ткани яичников 18 пациенток с наличием сывороточных антител к ВГB, получавших хирургическое лечение по поводу заболеваний яичников. Экспрессия HBs-антигена отмечена в цитоплазме и мембране клеток гранулезы и ооцитов в 11% случаев (2 образца), HBc-антигена — в цитоплазме, мембране и ядрах клеток гранулезы, в кровеносных сосудах в 45% случаев (8 образцов) [21]. Затем авторы расширили исследование: помимо аналогичных данных об экспрессии HBs и HBc антигенов обнаружена ДНК ВГB в цитоплазме и ядрах ооцитов, клеток гранулезы, в строме яичника в 23% случаев (7 образцов) [22].

Несмотря на большое число исследований в данной области, механизмы вертикальной передачи ВГB окончательно не определены. Например, H. Lou и соавт. выполнили биопсию яичников во время операции кесарева сечения у 68 клинически бессимптомных носительниц ВГB. Только у 1 из обследованных женщин обнаружен HBsAg в ооцитах, при этом ее новорожденный был ВГB-отрицательным спустя 3 дня после рождения. Лишь 1 новорожденный из 68 был ВГB-положительным через 3 дня после рождения, а в ооцитах его матери HBsAg не обнаружен [23].

M. Yu и соавт. собрали образцы тканей яичников и плаценты инфицированных ВГB женщин во сремя операции кесарева сечения. HBsAg обнаружен в 15 (45%) из 33 образцов ткани плаценты, из которых в 4 (26%) образцах HBsAg также обнаружен в эндотелиальных клетках капилляров, при этом в 3 (75%) из этих случаев новорожденные инфицированы ВГB внутриутробно. Из 33 образцов ткани яичников в 7 (21%) обнаружен HBsAg, из которых в 2 (28%) выявлен HBsAg в фолликулах яичников, и у 2 (100%) соответствующих новорожденных диагностирована внутриутробная инфекция ВГB. Авторы пришли к выводу о том, что экспрессия HBsAg в клетках фолликулов яичников и эндотелии капилляров плаценты сигнализирует о более высоком риске внутриутробного инфицирования ВГB [24].

L. Jin и соавт. (2016) изучили возможность вертикальной передачи ВГB на примере серодискордантных пар, проходящих лечение методами ВРТ. Ученые уствновили, что все 12 детей, рожденных от HBsAg-позитивных пар, были HBsAg-негативными, притом что неоплодотворенные яйцеклетки и нежизнеспособные эмбрионы от этих же пар были ВГB-позитивными [25].

Согласно данным Азиатско-Тихоокеанской ассоциации по изучению печени, инфицирование ВГB связано с высокой частотой самопроизвольных выкидышей и преждевременных родов, что можно объяснить накоплением ДНК ВГB в клетках трофобласта и плаценты с последующим развитием в них воспалительных процессов [26].

Известно, что ВГC представляет собой оболочечный одноцепочечный РНК-вирус, относящийся к семейству Flaviviridae [27] и способный передаваться гематогенным путем, при половых контактах, вертикальным путем. Наличие РНК ВГC указывает на активное течение инфекции, риск вертикальной передачи ВГC снижается у женщин с неопределяемой РНК ВГC и увеличивается при высокой вирусной нагрузке и коинфекции ВИЧ [28].

Поскольку гепатит C — самый частый вирусный гепатит (по оценкам ВОЗ, около 123 млн человек в мире инфицированы им) и среди его носителей много пациентов репродуктивного возраста, ряд исследователей оценили эффективность ВРТ при данном заболевании. Так, С. Shaw-Jackson и соавт. (исследование «случай — контроль», подбор пациентов методом пар) отметили снижение частоты оплодотворения и частоты наступления беременности у пациенток, серопозитивных к гепатиту С; при этом у пациенток с выявленной РНК ВГC в крови не было ни одного живорождения [29]. В исследовании L. Yang, напротив, не было никаких различий в исходах ВРТ у серодискордантных пар (независимо от того, кто из супругов имел положительные антитела) и серонегативных пар [30]. Следует учитывать, что исследования имели различные дизайны и критерии включения, в них не учитывались длительность, особенности течения заболевания и проведенное лечение.

Выполнение циклов ВРТ у пациентов с ВГC-инфекцией потенциально может приводить к заражению: 1) серонегативного партнера при ВРТ; 2) серопозитивного партнера другим штаммом вируса; 3) других гамет/эмбрионов от неинфицированных пар, проходящих лечение в тот же период; 4) персонала медицинского учреждения.

В 2000 г. группа авторов из Франции опубликовала клинический случай, в котором отмечено заражение гепатитом C 2 пациенток, получавших лечение методом ВРТ. Эпидемиологическое расследование показало, что обе пациентки участвовали в протоколе ВРТ в разное время (перерыв 6 мес), но одновременно с инфицированными гепатитом C пациентками (трансвагинальную пункцию проводили сначала инфицированной пациентке, потом неинфицированной). При обследовании всех остальных пациентов, проходивших лечение в клинике, а также медицинского персонала другие случаи заражения не выявлены. Авторы исследования не смогли четко определить механизм заражения (так как все меры предосторожности соблюдены и по возможности использованы одноразовые расходные материалы). Тем не менее авторы статьи рекомендуют соблюдать крайнюю осторожность при включении в циклы ВРТ пациенток с гемоконтактными инфекциями, проводить все гигиенические мероприятия, при наличии антител к ВГC добиваться отрицательного результата на РНК ВГC [31].

Ряд исследований посвящены особенностям проведения ВРТ у пациентов с ВГC. В серодискордантных парах возможно использование донорской спермы, но этот метод нельзя назвать распространенным вследствие особенностей законодательства и этических сложностей. Еще одна стратегия заключается в том, чтобы отложить оплодотворение до получения результатов расширенного лабораторного обследования. При этом после центрифугирования подвижную часть спермы разделяют на две порции: одну порцию замораживают, вторую порцию используют для определения РНК ВГC. В случае получения отрицательного результата первую порцию можно будет использовать для оплодотворения ооцитов, при этом вероятность инфицирования будет минимальной [32]. Основной недостаток данного метода — более высокая стоимость, технические сложности (так как не все клиники ВРТ имеют возможность лабораторного тестирования спермы на РНК ВГC); кроме того, данный метод уменьшает число подвижных сперматозоидов, что важно для успешного оплодотворения методом классического экстракорпорального оплодотворения, а также может снижать эффективность ВРТ при олиго- и астенозооспермии, при необходимости хирургической экстракции сперматозоидов. Наиболее эффективным рутинным методом обработки спермы (с точки зрения элиминации РНК вируса) считается метод трехслойного градиента Перколла [33].

Еще один важный вопрос — безопасность при нахождении биоматериала в криохранилище: несмотря на то что на сегодняшний день нет официальных сообщений о перекрестном инфицировании гамет/эмбрионов, такую возможность нельзя полностью исключить, так как вирусы способны выживать и сохранять вирулентность в жидком азоте и есть сообщения о заражении ВГВ образцов костного мозга при хранении инфицированных образов в том же резервуаре. В 2012 г. A. Cobo и соавт. опубликовали результаты исследования, в котором определяли РНК и ДНК вирусов (ВИЧ, ВГВ, ВГC) в образцах культуральной среды, оставшейся после аспирации ооцитов/культивирования эмбрионов, и в образцах жидкого азота, оставшихся после витрификации ооцитов/эмбрионов и в сосудах Дюара. В исследование включены 24 пациентки, из них 5 имели положительную вирусную нагрузку, в остальных случаях определялись только антитела к вирусу. В итоге все образцы как культуральной среды, так и жидкого азота были отрицательными в отношении РНК и ДНК вируса [34]. Несмотря на полученные результаты, авторы призывают продолжить исследования в данной области.

Вирус иммунодефицита человека (ВИЧ) является одноцепочечным РНК-содержащим представителем рода Lentivirus (семейство Retroviridae). Вирус поражает CD4⁺ лимфоциты, в результате чего с помощью обратной транскриптазы образуется двухцепочечная ДНК вируса, интегрирующаяся в геном человека. В большинстве случаев ВИЧ передается половым путем, через кровь, сперму и вагинальные выделения, а также вертикально от матери плоду [35].

До 90-х годов прошлого столетия ВИЧ-инфекция считалась противопоказанием к беременности [36]. В 1997 г. P. Vernazza и соавт. показали, что до 10% ВИЧ-инфицированных мужчин с неопределяемой вирусной нагрузкой в крови имеют определяемую вирусную нагрузку в сперме [37].

В 2016 г. опубликован систематический обзор и метаанализ, посвященный проведению ВРТ у серодискордантных пар с ВИЧ-инфекцией. Всего проанализировано 40 исследований, 12 915 циклов у 4257 пар. Исследования, включенные в метаанализ, отличались гетерогенностью, так как не всегда приводилась информация о приеме антиретровирусной терапии и об определении вирусной нагрузки в крови. В 985 случаев не достигнута отрицательная вирусная нагрузка в крови мужчины. Обработка спермы в основном проводилась методом центрифугирования в градиенте плотности и swim up. В 5 исследованиях образцы спермы тестировали на РНК ВИЧ после обработки, частота положительных результатов составила от 1,3% до 7,7%. Не было случаев сероконверсии у ВИЧ-негативных женщин после ВРТ (в том числе в тех случаях, когда не достигнута отрицательная вирусная нагрузка в крови мужчины). Тем не менее доказательная база метаанализа остается низкой, так как включены обсервационные исследования с высоким риском систематической ошибки, а проведение исследований с контрольной группой (без лечения/без обработки спермы) невозможно с этической точки зрения [38]. Следует отметить, что все исследования, включенные в метаанализ, проведены в странах с высоким качеством и доступностью медицинской помощи (в том числе с обеспечением антиретровирусной терапией), вместе с тем из 39 млн человек с ВИЧ-инфекцией в мире 26 млн проживают в Африке, а 4 млн — в странах Юго-Восточной Азии (https://www.who.int/teams/global-hiv-hepatitis-and-stis-programmes/hiv/strategic-information/hiv-data-and-statistics).

Дискуссии о взаимодействии между ВИЧ и ооцитами человека начались еще в 90-х годах прошлого столетия. Экспериментальные работы, в которых проводили инфицирование зрелых ооцитов человека штаммами ВИЧ-1, показали отсутствие инфицирования (контроль осуществляли несколькими способами, в том числе использована электронная микроскопия для поиска клеточно-ассоциированных антигенов ВИЧ и выполнено определение ДНК ВИЧ-1 после лизиса клеток). Авторы объясняют полученные результаты отсутствием вирусспецифичных рецепторов на поверхности ооцита и кумулюсных клеток [39]. В 2012 г. группа исследователей из Нидерландов провела экспериментальное исследование, в котором с помощью микроманипулятора вводили частицы ВИЧ в ооциты человека (использованы незрелые ооциты, донированные пациентками ВРТ) и ооциты кошки (для инфицирования использовали вирус иммунодефицита кошек). Инфицирование ооцитов человека ВИЧ-инфекцией произошло в 11% случае (3/28 незрелых ооцитов), на модели ооцитов кошки интеграции вирусной ДНК не зарегистрировали. Следует отметить, что для введения в ооцит использовали высокие концентрации вирусных частиц, и авторы исследования считают риск инфицировании ооцитов возможным, но крайне низким (согласно созданной модели, риск составляет 0,00002% при отмывании спермы).

В 2002 г. M. Sauer и соавт. оценили эффективность и безопасность проведения программ ВРТ (оплодотворение осуществлялось путем интрацитоплазматической инъекции сперматозоида) у серодискордантных пар, в которых мужчина имел ВИЧ-положительный статус. После 55 проведенных циклов переноса эмбрионов сероконверсия у 34 женщин и 25 детей не выявлена. В группе ВИЧ-инфекции наблюдали снижение эффективности ВРТ, что стало основой для дальнейшего изучения данной проблемы [40].

В 2004 г. группа исследователей из Бельгии изучила наличие вирусной ДНК у пациенток в программах ВРТ: для исследования отобраны 4 пациентки, суммарно проведено 7 циклов ВРТ. Все пациентки получали антиретровирусную терапию. У одной пациентки вирусная нагрузка в крови составила 3600 копий/мл; РНК вируса найдена в фолликулярной жидкости одного из фолликулов (9110 копий/мл) и не найдена в других фолликулах. В результате наступила беременность, родился ребенок без ВИЧ-инфекции. У 3 других пациенток достигнута неопределяемая вирусная нагрузка в крови, в фолликулярной жидкости и клетках кумулюса вирус также не определялся. В одном случае наступила беременность, рожденный ребенок не имел ВИЧ-инфекции [41].

В таблице представлены основные правовые аспекты донации половых клеток в различных странах мира. Следует отметить, что в некоторых странах вопросы инфекционного скрининга и карантина донорских гамет не прописаны в законе (Бразилия, Австралия, Южная Корея), в других странах разрешена только донация спермы (Швейцария, Франция, Германия). В Испании карантин является обязательным только для донорской спермы.

Основные правовые аспекты донации половых клеток в разных странах

Примечание. ИППП — инфекции, передающиеся половым путем; ВИЧ — вирус иммунодефицита человека; HTLV-1 — Т-лимфотропный вирус человека; CMV — цитомегаловирус; HBsAg — поверхностный антиген вирусного гепатита B.

На момент написания статьи карантин для донорских ооцитов предусмотрен законодательством Республики Беларусь (6 мес), Канады (длительность определяется индивидуально), Гонконга (витрификация ооцитов рекомендуется, но не является обязательной).

Национальные сообщества по репродуктивной медицине уделяют много внимания проблеме инфекционной безопасности циклов вспомогательных репродуктивных технологий. Несмотря на предложенные методы лабораторной диагностики и соблюдение санитарно-эпидемиологических нормативов, гарантировать полную инфекционную безопасность невозможно. По данным литературы, наиболее перспективными методами снижения риска инфицирования являются:

— инфекционный и эпидемиологический скрининг потенциальных доноров гамет;

— инфекционный карантин для доноров гамет и эмбрионов;

— вакцинация серонегативного партнера в серодискордантной паре, вакцинация медицинского персонала (применимо для тех инфекций, для которых существует вакцина, для вируса гепатита B);

— использование отдельных сосудов Дюара для хранения биоматериала от серопозитивных по гемоконтактным инфекциям пациентам.

Исторически сложилось, что инфекционный карантин для донорской спермы является обязательным в большинстве стран мира с развитой инфраструктурой репродуктивной медицины. В 1985 г. зарегистрировано несколько случаев инфицирования женщин при проведении внутриматочной инсеминации спермой донора, являющегося бессимптомным носителем T-лимфотропного вируса (госпиталь в Сиднее).

Что касается использования донорских ооцитов, то необходимость инфекционного карантина не является общепризнанной. Это, вероятно, обусловлено несколькими факторами:

— рекрутинг доноров ооцитов проводить сложнее, чем доноров спермы, однако данный метод лечения является востребованным, и создание дополнительных условий для женщин-доноров может снизить их мотивацию;

— пациенты и медицинские работники предпочитают использование нативных ооцитов донора, так как опасаются снижения эффективности вспомогательных репродуктивных технологий за счет витрификации/оттаивания ооцитов.

В Великобритании в начале 90-х годов прошлого столетия реализована программа по донации ооцитов, в рамках которой производили оплодотворение нативных донорских ооцитов и криоконсервацию эмбрионов, но с целью профилактики передачи ВИЧ-инфекции перенос рецепиенту выполняли только после карантина (180 дней) и повторного инфекционного скрининга доноров. Авторы данной программы считают наличие карантина для донорской спермы и отсутстие карантина для донорских ооцитов нелогичным, а эпидемиологическое обследование и лабораторный скрининг доноров недостаточным (так как потенциальный донор может скрыть наличие факторов риска или не знать о наличии инфекции и провести обследование в тот период, когда антитела к инфекции не определяются в крови). Кроме того, авторы отмечают, что период ожидания окончания карантина не может сравниться с потенциальным риском инфицирования рецепиента или рождения ребенка с врожденной инфекцией [42].

Поскольку число циклов вспомогательных репродуктивных технологий с использованием донорских гамет имеет тенденцию к росту, вопросы инфекционной безопасности продолжают быть актуальными. Необходимо проводить дальнейшие исследования в данной области, информировать медицинский персонал и пациентов о потенциальной возможности трансмиссии вирусных инфекций; осуществлять наблюдение за течением беременности и родов, развитием и здоровьем детей, родивишхся в результате донации половых клеток; информировать пациентов о возможности карантина эмбрионов, полученных при оплодотворени нативных донорских ооцитов.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

¹ Федеральный закон Российской Федерации от 21 ноября 2011 г. №323-Ф3 «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации» (с изменениями и дополнениями, вступившими в силу с 26.09.2024). Статья 55. Применение вспомогательных репродуктивных технологий. Ссылка активна на 25.12.24. https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_121895/3b0e0cbbd6f1b1a07c0b0b3d4df406a2ecf108a1

²Приказ Министерства здравоохранения Российской Федерации от 31 июля 2020 г. № 803н «О порядке использования вспомогательных репродуктивных технологий, противопоказаниях и ограничениях к их применению». Ссылка активна на 25.12.24. https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/74676088