В настоящее время в судебно-следственной практике значительно возросла роль судебно-медицинской экспертизы при решении задач соответствия следственных версий фактическим обстоятельствам произошедшего [1]. Это имеет большое значение как для подтверждения позиции следствия, так и для опровержения (либо принятия) версий защиты.

Действующим Порядком организации и производства судебно-медицинских экспертиз и текущим рабочим проектом Порядка проведения судебно-медицинской экспертизы (далее — Проект) производство данного вида экспертиз отнесено к компетенции медико-криминалистических подразделений [2—6]. В то же время штатные нормативы медико-криминалистических отделений (как рекомендуемые, так и фактически утвержденные в судебно-экспертных организациях) не могут удовлетворить потребности следственных органов и суда по производству значительного объема ситуационных экспертиз [7—9].

Кроме того, следует отметить, что по фактически сложившейся практике в региональных бюро судебно-медицинской экспертизы ситуационные экспертизы разделены на две группы.

Первая группа — ситуационные экспертизы с идентификацией травмирующих предметов, проведением экспертных экспериментов, которые выполняют в медико-криминалистических отделениях (зачастую, с учетом сложности решаемых вопросов, совместно с отделами сложных экспертиз). Вторая группа — ситуационные экспертизы с решением ситуационных вопросов в рамках производства первичной (реже) или дополнительной (чаще) экспертизы трупа или живого лица, ограничивающиеся изучением представленных документарных материалов, которые осуществляют эксперт-танатолог либо эксперт отдела экспертизы потерпевших, либо эксперт общего профиля [10—13].

Таким образом, по нашему мнению, вышеперечисленные причины естественным путем привели к формированию двухуровневой системы производства ситуационной экспертизы по ее сложности и трудозатратности.

В то же время, встречаясь при осуществлении текущего контроля качества экспертных исследований в районных и межрайонных танатологических и смешанных отделениях, соответствующих в упомянутом Проекте судебно-экспертным организациям первой группы (СЭО 1-го уровня) с большим числом случаев решения ситуационных вопросов, мы обратили внимание на отсутствие единого методологического подхода при производстве ситуационных экспертиз [14—17]. В то же время оценка экспертного заключения как доказательства в процессе подразумевает его рассмотрение с разных позиций, в том числе относимости к делу и достоверности. В отсутствие методологической основы определение относимости носит субъективный характер, а достоверность всегда может быть оспорена ввиду невоспроизводимости результата конкретного экспертного исследования.

Также мы обратили внимание на то, что в когорту ситуационных экспертиз, требующих единого методологического подхода, несправедливо не включены экспертизы с решением следующих вопросов:

— установление положения и взаиморасположения позы потерпевшего и позы подозреваемого (обвиняемого) в ходе причинения (образования) повреждений;

— установление возможности образования повреждений в условиях конкретного транспортного, бытового, производственного происшествия;

— установление возможности самостоятельного причинения повреждений;

— установление последовательности образования повреждений;

— установление возможности совершения различных действий (в том числе самостоятельного активного передвижения).

Все перечисленные вопросы направлены на определение соответствия морфологии повреждений следственной версии и установление (подтверждение) фактических обстоятельств произошедшего события. Таким образом, решение вопросов данной категории является определяющим для установления одного из обязательных элементов состава преступления — объективной стороны, без чего невозможно объективное вменение как условие реализации презумпции невиновности. Однако зачастую оно происходит без анализа фактических обстоятельств происшествия, на основании субъективного анализа морфологических компонентов травмы. В то же время решение данных вопросов фактически означает реконструкцию обстоятельств, т.е. ситуационную экспертизу соответствия (либо несоответствия) повреждений предполагаемому механизму травмирования.

Кроме того, следует отметить отождествление экспертами «обстоятельств» и механизма образования повреждений, установленного при экспертизе трупа. При подобном подходе нивелируется суть экспертиз этого вида, т.е. проведение сравнительного исследования, игнорируется обязательное тождество объектов для сравнительного исследования (принципа «сравнивать только сравнимое»). В действительности же судебно-медицинский экспертный анализ обстоятельств и условий травмирования подразумевает вычленение из совокупности представленных данных компонентов (предполагаемого, предлагаемого для сравнения) механизма травмирования; по результатам такого анализа производится сравнение между собой компонентов фактически установленного при экспертизе трупа и предполагаемого (описываемого, демонстрируемого) механизма травмирования. Пренебрежение этим методологическим приемом допускает возможность оценки обстоятельств произошедшего в отсутствие описания (демонстрации) механизма образования повреждений, т.е. формирование не экспертного вывода, а субъективного, не подтвержденного результатами сравнительного исследования и не воспроизводимого повторно безосновательного суждения.

Таким образом, с учетом новизны (отсутствие методологической основы производства ситуационных экспертиз в СЭО 1-го уровня), теоретической значимости (подведение производства ситуационных экспертиз под научное основание с целью выработки единой методики) и практической ценности (повышение уровня достоверности заключения как доказательства и определения его относимости к существу дела) было принято решение о проведении настоящего исследования в целях получения объективной информации о текущем положении ситуационной экспертизы на первом уровне функционирования судебно-медицинской экспертной службы, а также упорядочивания их производства на единой методологической основе.

Ввиду значительного объема подлежащей анализу информации и сравнительно более высокой значимости для правоохранительной системы экспертизы трупов (вследствие большей тяжести рассматриваемых составов преступлений), на настоящем этапе было принято решение о проведении исследования только в отношении экспертизы трупов.

Цель исследования — изучение текущего состояния производства ситуационных экспертиз в районных и межрайонных отделениях судебно-медицинской экспертизы (СЭО 1-го уровня) с формированием единой методологической основы и внедрением разработанной комплексной методики проведения судебно-медицинских ситуационных экспертиз в практику работы СЭО 1-го уровня.

Материал и методы

Выполнен сплошной (тотальный) анализ экспертных заключений (экспертизы трупов) в СЭО 1-го уровня ГБУЗ Тульской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы»: Богородицком, Ефремовском, Кимовском, Киреевском, Новомосковском, Плавском, Суворовском, Узловском и Щекинском районных и межрайонных отделениях. Глубина поиска была определена 5 годами, предшествовавшими году научного исследования (2017—2021).

Из сформированного массива заключений была произведена обезличенная выборка экспертиз, в которых решались ситуационные вопросы как в качестве основных, так и в качестве дополнительных к иным вопросам (о причине смерти, по анализу повреждений и пр.) в соответствии с изложенной авторами позицией.

Совокупный проанализированный объем экспертиз трупов за 5 лет в указанных подразделениях составил 23 515, (48,33%) от совокупного количества экспертиз трупов по учреждению в целом (48 657 экспертиз), при этом число исследований трупов по годам в анализируемом периоде составило: 2017 г. — 4207; 2018 г. — 4616; 2019 г. — 4642; 2020 г. — 4496; 2021 г. — 5554.

Указанным выше критериям поиска соответствовали 798 заключений из 23 515 (3,4%), составивших основную рабочую выборку. При этом была установлена следующая тенденция изменения доли ситуационных экспертиз по годам: 2017 г. — 3,4% (144 из 4207); 2018 г. — 3,9% (183 из 4616); 2019 г. — 4,1% (192 из 4642); 2020 г. — 3,3% (148 из 4496); 2021 г. — 2,4% (131 из 5554).

Результаты и обсуждение

При условии роста общего числа исследований трупов, в анализируемом периоде до 2019 г. включительно был отмечен стойкий рост количества ситуационных экспертиз как в абсолютных, так и в относительных значениях: в 2018 г. — на 14,7% по отношению к 2017 г.; в 2019 г. — на 5,1% по отношению к 2018 г.

В то же время в 2020 и 2021 г. было зарегистрировано значительное снижение доли ситуационных экспертиз в исследованиях трупов: в 2020 г. — на 19,5% по отношению к 2019 г.; в 2021 г. — на 27,3% по отношению к 2020 г.

При этом общее количество ситуационных экспертиз оставалось близким показателю 2017 г. (год начала статистического наблюдения).

С учетом формальной логики, снижение числа назначаемых и проводимых ситуационных экспертиз должно быть вызвано в первую очередь снижением доли насильственной смерти. При анализе этого показателя (доля заключений с установленной насильственной причиной смерти) были получены следующие результаты: 2017 г. — 21,5% (906 из 4207); 2018 г. — 19,7% (908 из 4616); 2019 г. — 17,1% (795 из 4642); 2020 г. — 16,7% (750 из 4496); 2021 г. — 12,4% (688 из 5554), при этом доля экспертиз трупов с неустановленной (ввиду скелетирования, обгорания, развития поздних трупных явлений) причиной смерти оставалась относительно стабильной и составляла около 5% на протяжении анализируемого периода: 2017 г. — 5,4% (227 из 4207); 2018 г. — 4,6% (212 из 4616); 2019 г. — 4,9% (274 из 4642); 2020 г. — 5,3% (241 из 4496); 2021 г. — 4,6% (252 из 5554).

Снижение удельного веса насильственной смерти в выборке имело следующую динамику показателей: в 2018 г. — на 8,4% по отношению к 2017 г.; в 2019 г. — на 13,2% по отношению к 2018 г.; в 2020 г. — на 2,3% по отношению к 2019 г.; в 2021 г. — на 25,7% по отношению к 2020 г.

Таким образом, в 2018—2019 гг., несмотря на снижение показателей насильственной смерти, отмечался рост числа назначаемых и проводимых ситуационных экспертиз, в то время как в 2020—2021 гг. наблюдалось значительное снижение числа ситуационных экспертиз, особенно заметное в 2020 г., когда показатели насильственной смерти снижались минимальными (в анализируемом периоде) темпами, а уменьшение доли ситуационных экспертиз значительно превышало темпы снижения насильственной смерти.

Этот тренд особенно интересен для дальнейшего анализа с учетом того, что 2020—2021 гг. отличались протекавшей пандемией новой коронавирусной инфекции (COVID-19). В долгосрочном ретро- и проспективном исследовании необходимо установить величину корреляции между назначением и проведением ситуационных экспертиз и глобальными угрозами по эпидемиологической ситуации в популяции, выявив, таким образом, степень влияния биологических (инфекционных) факторов, дестабилизирующих государственную систему в целом, на соблюдение фундаментальных принципов (объективного вменения, презумпции невиновности) и, в конечном итоге, на состязательность, доказательность, объективность, всесторонность и полноту, а значит — справедливость уголовного процесса.

Заключение

Настоящее исследование позволило определить особенности и тенденции производства ситуационных экспертиз в СЭО 1-го уровня: установлена доля ситуационных экспертиз в экспертизе трупов, выявлена неоднозначная годовая динамика изменения доли ситуационных экспертиз с очевидно обусловленным эпидемиологической обстановкой по новой коронавирусной инфекции (COVID-19) снижением доли ситуационных экспертиз.

Намечен дальнейший план развития настоящего исследования в направлении определения отдельных эпидемиологических и методологических аспектов производства ситуационных экспертиз в СЭО 1-го уровня: структурный анализ эпидемиологии ситуационных экспертиз в СЭО 1-го уровня; сравнительный анализ эффективности производства ситуационных экспертиз в СЭО 1-го уровня при реализации единого методологического подхода.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.