Взаимосвязь постковидного синдрома с группой крови, полом и заболеваниями у лиц молодого возраста

Пандемия новой коронавирусной инфекции, широко известная как COVID-19, по официальным данным, длилась более трех лет и затронула по меньшей мере 700 млн человек, приведя к смерти около 7 млн человек [1, 2]. При этом считается, что фактическое число людей с тяжелым острым респираторным синдромом, вызванным коронавирусом 2 (SARS-CoV-2), было гораздо выше, к тому же значительное число случаев заболевания регистрируется до настоящего времени. COVID-19 является заболеванием, которое, по разным данным, в 10—77,7% [3, 4] случаев сопровождается развитием постковидного синдрома (ПКС). В настоящее время ПКС определяется National Academies of Sciences, Engineering, and Medicine (NASEM) как хроническое заболевание, которое возникает после заражения SARS-CoV-2 и сохраняется по крайней мере в течение трех месяцев в качестве непрерывного, рецидивирующего или прогрессирующего болезненного состояния, поражающего одну или несколько систем органов [5]. Известно, что ПКС может усугубить уже существующие проблемы со здоровьем или проявиться в виде новых патологических состояний от легкой до тяжелой степени выраженности.

Колоссально высокое количество случаев COVID-19 во время пандемии и после нее, сопровождающихся развитием ПКС, обусловливает актуальность данной проблемы как для пациентов и врачей, так и для системы здравоохранения, поскольку ПКС имеет не только медицинские, но и экономические последствия. В этой связи знание факторов, предрасполагающих к развитию COVID-19, и, соответственно, ПКС, может помочь в выявлении уязвимых категорий пациентов для проведения первичной и вторичной профилактики заболевания и осложнений, вызванных SARS-CoV-2.

В настоящее время к факторам, ассоциированным с более высокой частотой ПКС, относят возраст старше 50 лет, женский пол, курение, сопутствующие заболевания преимущественно сердечно-сосудистой и дыхательной систем, сахарный диабет 2 типа, болезни соединительной ткани, тяжелое течение COVID-19 и отсутствие вакцинации против SARS-CoV-2 [6, 7]. В немногих исследованиях изучалась взаимосвязь развития проявлений ПКС с антигенами группы крови ABO и резус (Rh)-фактором. Некоторые исследователи не находят никакой ассоциации между ПКС и группами крови [8, 9], другие сообщают о более высокой частоте этого состояния у лиц с IV (АВ) группой крови [10], и некоторые авторы выявляли наличие «протективного эффекта» группы крови О (I) в плане возможного развития ПКС [11]. Противоречивость данных свидетельствует о недостаточной изученности проблемы и необходимости проведения дальнейших исследований.

Цель исследования — оценить взаимосвязь частоты постковидного синдрома с группой крови, полом и сопутствующими заболеваниями у относительно здоровых взрослых.

Исследование выполнено в марте 2023 г., всего включено 115 участников — студентов и преподавателей ФГБОУ ВО «Саратовский государственный медицинский университет имени В.И. Разумовского» Минздрава России, имеющих высокую осведомленность о состоянии своего здоровья.

Критерии включения: возраст 20—45 лет, отсутствие каких-либо или наличие сопутствующих заболеваний, при которых не требовалась постоянная терапия. Обследование проводилось на добровольной основе в соответствии с международными этическими принципами проведения клинических исследований на людях (Хельсинкская декларация 1964 г., пересмотренная в 2024 г.).

Опрос участников включал сбор данных относительно пола, возраста, группы крови по системе ABO и наличия Rh-фактора, о любых сопутствующих заболеваниях, статусе курения и вакцинации против COVID-19. Статус курения считался положительным, если пациент курил в прошлом или в настоящее время с использованием любого способа доставки никотина (сигареты, электронные средства парения).

Данные относительно перенесенного COVID-19 включали информацию о наличии, частоте, продолжительности заболевания и его тяжести, а также о последующих симптомах ПКС и их длительности. Диагноз перенесенного COVID-19 устанавливался ретроспективно при наличии соответствующих клинических симптомов и лабораторного подтверждения (выявление антигенов SARS-CoV-2 или антител к нему после заболевания). Наличие ПКС определяли в соответствии с актуальными на момент проведения исследования критериями [12] как состояние, которое возникает у лиц с вероятной или подтвержденной инфекцией SARS-CoV-2 в анамнезе в течение 3 месяцев после начала COVID-19 с симптомами, которые длятся не менее 2 месяцев и не могут быть объяснены альтернативным диагнозом. Известно, что последствия COVID-19 у исходно относительно здоровых молодых лиц выявляются даже спустя 1,5—2,5 года [13].

Статистический анализ. Результаты исследования проанализированы с использованием пакета программ Excel и Statistica 10,0. Для выявления различий в группах по количественным параметрам выполнен дисперсионный анализ. Для анализа взаимосвязей или ассоциаций качественных характеристик между группами использован метод кросстабуляции (тестов χ² и Фишера) и логистической регрессии. Статистическая значимость выявленных различий и ассоциаций устанавливалась при значении p<0,05. Оценивали также отношения шансов (ОШ) и 95% доверительный интервал (ДИ).

Из 115 участников, включенных в исследование, 110 (95,6%) были ранее инфицированы COVID-19 и перенесли COVID-19 от 1 до 4 раз в течение около 3 лет (с января 2020 г. до февраля 2023 г.). У 74 (67%) из 110 опрошенных лиц наблюдались симптомы длительного COVID в течение 3 месяцев и дольше после заражения SARS-CoV-2. Наиболее частыми симптомами ПКС у наших респондентов были слабость и утомляемость (73%), аносмия (53%), нарушение слуха (45%), потеря памяти или трудности с концентрацией внимания (45%), боль в горле (43%). Отмечены также сердцебиение (32%), одышка (28%), нарушение сна (23%), беспокойство (23%), лихорадка (22%), головокружение (20%), миалгия (20%), кашель (20%), артралгия (15%), головная боль (14%), снижение аппетита (12%), депрессия (11%).

Среднее число случаев COVID-19 на человека не различалось в обеих группах. В то же время в работах других авторов ранее сообщалось, что повторные заражения SARS-CoV-2 увеличивают риск развития ПКС [14, 15].

Клиническая характеристика пациентов с ПКС и без него представлена в табл. 1.

Таблица 1.Демографическая и клиническая характеристика участников исследования с постковидным синдромом и без него

Как следует из представленных данных, участники обеих групп были сопоставимы по возрасту, ИМТ и статусу курения. Среди респондентов с ПКС чаще встречались женщины, чем среди пациентов без такового (85 и 64% соответственно), p=0,03. Женский пол как фактор риска развития ПКС установлен в ходе ряда исследований [6, 7, 16], таким образом, наши результаты согласуются с другими работами в этой области.

В отношении вакцинации против COVID-19 выявлена тенденция к тому, что среди участников с ПКС было меньше вакцинированных, чем в группе без ПКС (54,1 и 69,5% соответственно, p=0,12). По-видимому, вакцинация оказывает некоторое протективное действие в отношении возникновения ПКС, что отражают имеющиеся на настоящий момент данные литературы.

У респондентов отмечены следующие сопутствующие заболевания: хронические формы вазомоторного ринита, синусита, тонзиллита (отнесены в группу заболеваний уха, носа и горла); гастроэзофагеальная рефлюксная болезнь, хронический гастрит и дуоденит (заболевания пищеварительной системы), несколько случаев гипертонической болезни (ГБ) и бронхиальной астмы без показаний к постоянной лекарственной терапии. Сравнение наличия сопутствующих заболеваний в группах участников с ПКС и без такового выявило превосходящую частоту заболеваний пищеварительной системы у респондентов с симптомами ПКС (20,3% по сравнению с 5,6%, p=0,03). Не было взаимосвязи других состояний здоровья и наличия ПКС после заражения SARS-CoV-2.

Анализ групп крови по системам ABO и Rh-фактор показал, что среди респондентов с ПКС чаще встречались лица с группой крови II (A) (47,3% по сравнению с 22,2%) и реже с группами крови B (III) (16,2% по сравнению с 44,4%) и AB (IV) (5,4% по сравнению с 16,7%), чем у участников без него (p=0,0008). Сравнение фенотипов в рамках системы Rh-фактор не выявило каких-либо существенных различий у респондентов обеих групп.

Мы сравнили полученные в нашем исследовании данные о частоте групп крови у жителей Саратовской области (данные о донорах станции переливания крови за 2022 и 2023 г.): доля лиц с группой крови O (I) составляла 34%, A (II) — 35%, B (III) — 22%, AB (IV) — 10%; лиц с положительным Rh-фактором было 82%, отрицательным — 18%. Таким образом, в группе лиц с ПКС чаще встречались лица с группой крови A (II), а в группе лиц без ПКС — с группами крови B (III) и AB (IV), чем в аналогичной популяции.

Для оценки независимой ассоциации исследуемых факторов с наличием ПКС проведен логистический регрессионный анализ, результаты которого представлены в табл. 2.

Таблица 2.Взаимосвязь между полом, возрастом, индексом массы тела, курением, группой крови (АВО), статусом вакцинации против COVID-19, заболеваниями органов пищеварения, артериальной гипертензией у обследованных с постковидным синдромом

Проведенный анализ подтвердил наличие ассоциаций между группами крови по системе ABO, наличием сопутствующих заболеваний органов пищеварения и частотой ПКС, не зависящих от других факторов.

Многообразие клинических проявлений ПКС и его полисистемность породили множество гипотез, объясняющих патогенез данного состояния. К ним относятся персистенция SARS-CoV-2 в разных органах и тканях, возможная активация эндогенных возбудителей (герпесвирусов и др.), развитие аутоиммунных реакций, нарушение регуляции со стороны ствола головного мозга и блуждающего нерва, изменение микробиоты кишечника, эндотелиальная дисфункция, повышенное тромбообразование в микроциркуляторном русле [17, 18].

Значение вакцинации в предотвращении развития ПКС описано в нескольких работах. Крупное исследование, проведенное в Швеции с участием примерно 600 тыс. человек, выявило, что среди вакцинированных пациентов, перенесших COVID-19, ПКС диагностирован в 0,4% по сравнению с 1,4% среди непривитых пациентов [19]. Это свидетельствует о некотором защитном влиянии вакцинации. Однако исследование E. Wynberg и соавт. не подтвердило положительного влияния вакцинации против COVID-19 на риск возникновения ПКС [20].

Определенная в нашей работе ассоциация ПКС с группой крови A (II) и низкая частота отдаленных проявлений COVID-19 у лиц с группами крови B (III) и AB (IV) частично совпадает с ранее выявленными взаимосвязями. Так, в проспективном исследовании J.B. Soriano и соавт. с участием около 5500 пациентов из Испании, госпитализированных с COVID-19, группы крови A (II), B (III) и AB (IV) не были в значительной степени связаны с развитием ПКС, влияние Rh-фактора также было незначительным и недостоверным [9]. Некоторые отечественные ученые также обнаруживали более высокую частоту лиц с A (II) среди пациентов с COVID-19 [21].

В нашем исследовании сравнение фенотипов Rh-фактора крови также не выявило существенных различий между группами. Вместе с тем исследование M. Larijani и соавт. показало возможное влияние групп крови A (II) и O (I) и Rh-позитивности на усиление гуморальных иммунных реакций и персистенцию антител SARS-CoV-2 [22].

Связь между группой крови по системе ABO и ПКС может быть частично объяснена данными исследований, изучающих влияние SARS-CoV-2 на организм человека. Известно, что белок spike (S) вируса обладает высоким сродством к антигенам группы крови A (II), которые находятся на поверхности эритроцитов и клеток респираторного эпителия. Повышенное сопряжение рецепторсвязывающего домена SARS-CoV-2 с антигенами группы A (II) предложено в качестве возможных механизмов, которые могли бы объяснить увеличение тяжести, числа случаев госпитализации и ухудшение исходов у пациентов с этой группой крови и инфекцией SARS-CoV-2 [23]. В метаанализах же определен как фактор риска тяжелого течения COVID-19 и смерти отсутствие антител против группы крови A [24], предложена теория о том, что восприимчивость и тяжесть заболевания связаны не с наличием или отсутствием антигенов специфической группы крови, а скорее с наличием или отсутствием анти-A антител [25]. P. Guillon и соавт. предположили, что антитела против группы крови A у лиц с группами крови не A(II) и не AB(IV) специфически ингибируют адгезию S-белка SARS-CoV к клеточным линиям, экспрессирующим ангиотензинпревращающий фермент 2, который служит рецептором, способствующим проникновению вируса в клетки организма [26]. Следовательно, у людей с группами крови O (I) или B (III) могут иметься естественные механизмы защиты от инфицирования вирусом COVID-19 благодаря таким антителам [27].

Описанные выше результаты исследований свидетельствуют о том, что люди с группой крови А(II) действительно более подвержены инфекции, что и выявлено в нашей работе.

В ходе нашего исследования мы обнаружили более частое возникновение ПКС у пациентов с заболеваниями пищеварительной системы, такими как гастроэзофагеальная рефлюксная болезнь, гастрит и дуоденит. Мы не нашли ни одного исследования, которое подтверждало бы или объясняло эту взаимосвязь, но есть данные, свидетельствующие о более высокой частоте заболеваемости COVID-19 у пациентов с такой патологией желудочно-кишечного тракта [28]. R. Mao и соавт. предполагают, что повышенный риск заражения может быть обусловлен иммунной дисфункцией у людей с желудочно-кишечными расстройствами или большей восприимчивостью поврежденной слизистой оболочки к инфекции SARS-CoV-2 [29]. Логично предположить, что эти же факторы способствуют возникновению ПКС у лиц с данными сопутствующими заболеваниями [30].

Е.А. Коган и соавт. выполнили ретроспективный клинико-морфологический анализ результатов аутопсий 69 пациентов, перенесших COVID-19 и имевших клинические симптомы поражения пищеварительной системы [31]. Исследователи обнаружили персистенцию в тканях nucleocapsid- и spike-белков вируса SARS-CoV-2, что могло вызвать прямое и аутоиммунное повреждение тканей, приводящее к развитию новых и прогрессированию хронических заболеваний органов пищеварения.

Состав кишечной микробиоты также может быть прогностическим фактором для развития ПКС [32]. Q. Liu и соавт. в своей работе описали, что у 76% пациентов, находившихся в стационаре для лечения инфекции COVID-19, через 6 месяцев отмечались проявления ПКС, при этом состав микробиоты кишечника при поступлении в стационар оказался связан с возникновением ПКС и характеризовался более высоким уровнем бактерий Ruminococcus gnavus, Bacteroides vulgatus и более низким уровнем Faecalibacterium prausnitzii. Однако вопрос о том, может ли модуляция микробиоты способствовать предотвращению и выздоровлению от ПКС, является предметом дальнейшего изучения.

Таким образом, по результатам проведенного нами исследования можно предположить, что люди с такими характеристиками, как женский пол, группы крови O и A (по системе ABO), а также наличие сопутствующих заболеваний пищеварительной системы, могут проявлять большую восприимчивость к воздействию SARS-CoV-2, сохраняющегося в организме, возможно, из-за их повышенной чувствительности. Кроме того, люди с группами крови B или AB и мужчины могут обладать более сильными защитными механизмами.

Предшествующая вакцинация против COVID-19 была связана с более низким риском ПКС, но из-за ограниченного размера выборки данное отличие носило уровень тенденции.

В связи с сохраняющимся высоким уровнем инфицирования SARS-CoV-2 и возможностью повторных инфекций выявление потенциальных клинических и генетических маркеров, которые связаны с повышенной вероятностью появления отдаленных последствий заболевания, остается актуальной задачей как для первоначальной оценки риска, так и для стратификации пациентов и развития персонализированной профилактической медицины ближайшего будущего.

Следует отметить, что в настоящей работе мы проанализировали данные относительно небольшого числа пациентов, и поэтому необходимо провести более масштабное исследование. На текущем этапе нашей работы механистические аспекты выявленных ассоциаций не исследовались.

Обследование молодых относительно здоровых лиц показало, что постковидный синдром чаще развивался у женщин, лиц с группами крови O и A (по системе ABO), а также у пациентов с сопутствующими заболеваниями пищеварительной системы.

Вклад авторов: концепция и дизайн исследования — Майскова Е.А., Коньшина Л.Е.; сбор и обработка материала — Щербакова Н.С., Емельянова И.П.; статистический анализ данных — Шварц Ю.Г.; написание текста — Майскова Е.А., Коньшина Л.Е.; научное редактирование — Шварц Ю.Г., Пархонюк Е.В.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

Authors contribution: study design and concept — Maiskova E.A., Konshina L.E.; data collection and processing — Scherbakova N.S., Emelyanova I.P.; statistical analysis — Shvarts Yu.G.; text writing — Maiskova E.A., Konshina L.E.; scientific editing — Shvarts Yu.G., Parkhoniuk E.V.

The authors declare no conflict of interest.