Введение

Высокая распространенность хронических неинфекционных заболеваний (ХНИЗ) и факторов, способствующих их развитию, является угрозой национальной безопасности, как отмечено в Стратегии развития здравоохранения в Российской Федерации на период до 2030 г. [1]. Превентивные меры и повышение мотивации населения к ведению здорового образа жизни (ЗОЖ), особенно молодежи и лиц трудоспособного возраста, обеспечение контроля факторов риска, а также формирование среды, способствующей сбережению здоровья, относятся к ключевым задачам здравоохранения.

Приоритет профилактики закреплен в основных принципах охраны здоровья населения (ст.12 Федерального закона Российской Федерации от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»). В числе механизмов реализации закона выделены меры сохранения здоровья в процессе получения профессионального образования [2], поскольку для сохранения здоровья молодого человека в будущем важно своевременно предотвратить формирование нездоровых поведенческих привычек. Известно, что более 80% всех случаев преждевременной смерти от ХНИЗ приходится на сердечно-сосудистые, онкологические, хронические респираторные заболевания, сахарный диабет, которые имеют общие поведенческие факторы риска (ПФР), негативно влияющие на их развитие, такие как нерациональное питание (НП), низкая физическая активность (НФА), курение, чрезмерное потребление алкоголя и др. [3].

В последние десятилетия обращено внимание на проблему омоложения хронической патологии и высокую частоту ПФР в молодых возрастных группах населения. Особое внимание в многочисленных научных публикациях уделяется здоровью студенческой молодежи [4—7]. К сожалению, регистрируемая в молодежной среде высокая частота негативных для здоровья поведенческих привычек не имеет тенденции к снижению, а приверженность ЗОЖ далека от желаемой [4—8].

Взросление в студенческие годы и формирование поведенческих установок и привычек проходит в условиях нового социального окружения и влияния коллектива, в котором студент обучается, появляются новые авторитеты для молодого человека и примеры для подражания, определяется и направленность формирования его привычек во взрослой жизни, что, в свою очередь, может как повышать, так и снижать риск развития ХНИЗ, связанных с ПФР.

Во многих работах фокусным контингентом по изучению ПФР не случайно являются учащиеся медицинских и педагогических образовательных учреждений, поскольку медики и педагоги относятся к социально значимым профессиональным группам. От их инициативности и компетенции, отношения к собственному здоровью как жизненной ценности прямо зависит влияние на уровень общественного здоровья в широком понимании [4—10]. Будущие медицинские и педагогические работники призваны быть носителями знаний о ценности сохранения здоровья, важно их собственное отношение к здоровью, а не только информированность, которая, как известно, еще не означает гарантии формирования здорового поведения [8].

Цель исследования — изучить поведенческие факторы риска развития хронических неинфекционных заболеваний у студентов медицинского и педагогического колледжей для обоснования приоритетных направлений корпоративных программ укрепления здоровья и здоровьеохранительного поведения учащейся молодежи.

Материалы и методы

Проведено социологическое исследование методом одномоментного анонимного сплошного опроса учащихся 1—4-го курсов ГАПОУ «Брянский базовый медицинский колледж» и ГБПОУ «Брянский профессионально-педагогический колледж» г. Брянска (возраст 14—24 года) с использованием анкет Яндекс-формы.

Исследование проведено в сентябре—ноябре 2024 г. в рамках договора о научно-практическом сотрудничестве между ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр терапии и профилактической медицины» Минздрава России и ГАПОУ «Брянский базовый медицинский колледж». Настоящая статья является продолжением серии публикаций результатов данного исследования, в которых представлен сравнительный анализ результатов, полученных в двух колледжах. Совокупные данные опроса студентов обоих колледжей опубликованы нами ранее, тогда же представлен и дизайн анкеты [9].

При оценке ПФР использованы критерии, применяемые при проведении диспансеризации [11].

Ответы на анкету получены от 1705 студентов, в том числе от 570 учащихся медицинского колледжа и от 1135 — педагогического колледжа. В анализ включены данные полностью заполненных анкет 559 студентов медицинского и 1105 студентов педагогического колледжей, всего 1664 респондента с откликом 62%.

Статистическая обработка результатов проведена с применением статистического пакета SPSS 22.0.

Результаты

Средний возраст респондентов медицинского колледжа составил 17,7±1,64 года, педагогического — 17,4±1,25 года (p<0,001). Характеристика студентов, принявших участие в опросе, представлена в табл. 1.

Таблица 1. Характеристика студентов медицинского и педагогического колледжей, принявших участие в опросе, n (%)

Примечание. ХНИЗ — хронические неинфекционные заболевания. Здесь и в табл. 2: *— p_1—2<0,05; ** —p_1—2<0,001.

Среди студентов медицинского колледжа (далее — медиков) и студентов педагогического колледжа (далее — педагогов) преобладала доля девушек (89,6 и 65,1% соответственно); юношей-педагогов было в 3,4 раза больше (34,9%), чем юношей-медиков (10,4%), p<0,001.

Поведенческие факторы риска развития хронических неинфекционных заболеваний у студентов колледжей

Питание и пищевое поведение. У большинства студентов обоих колледжей имелись сходные нарушения режима питания (55,3% у медиков и 54,0% у педагогов), нерегулярные завтраки (57,4 и 57,5% соответственно), отдельные нарушения пищевого поведения (40,4% у медиков и 36,3% у педагогов).

Особенности характера питания по частоте употребления отдельных групп продуктов представлены в табл. 2.

Таблица 2. Употребление отдельных групп продуктов, влияющих на формирование поведенческих факторов риска хронических неинфекционных заболеваний у студентов колледжей, n (%)

В обоих коллективах значительная доля студентов недостаточно употребляла овощи и фрукты, избыточно — соль. Каждый четвертый студент часто употреблял фаст-фуд, больше 50% — сахаросодержащие газированные напитки, большинство редко употребляли рекомендуемые продукты здорового питания (овощи и фрукты, злаки и цельнозерновой хлеб) и рыбу.

Курение и потребление алкоголя. Курящих юношей было больше, чем девушек, как медиков (29,3 и 17,6% соответственно), так и педагогов (33,4 и 23,4% соответственно), что отразилось на доле курящих, которая была больше среди педагогов (26,9%), чем среди медиков (18,8%), p<0,001. В курение вовлечены даже студенты, не достигшие возраста совершеннолетия (20,9% в педагогическом колледже и 10,4% в медицинском, p<0,05).

Употребляли алкоголь значительно чаще юноши-медики, чем девушки (41,4 и 21,2% соответственно, p<0,001), в то время как у педагогов таких гендерных различий не было (23,1 и 20,3% соответственно, p>0,05). В целом доля медиков и педагогов, употребляющих алкоголь, была сходной (23,3 и 21,3% соответственно), как описано ранее [9]. Следует отметить, что употребляли алкоголь даже студенты, не достигшие совершеннолетия, как в медицинском, так и в педагогическом колледже (12,7 и 13,6% соответственно, p>0,05).

Хронические неинфекционные заболевания, повышенная масса тела и самооценка студентами своей массы тела

Отмечено наличие ХНИЗ у 24,2% респондентов медицинского колледжа и у 22,0% педагогического (p>0,05), повышенной массы тела (МТ) — у 20,3 и 15,4% соответственно (p<0,05), ожирения — у 4,9 и 3,8% соответственно (p>0,05).

С целью определения самооценки отношения студентов к своей МТ в анкету включен вопрос «Считаете ли Вы, что у Вас повышенная масса тела?». На рис. 1 показана доля студентов с разными категориями МТ (от дефицита до ожирения), давших утвердительный ответ на этот вопрос.

Рис. 1. Самооценка студентами своей массы тела как повышенной, %.

* — p<0,05, **— p<0,001 между студентами медицинского и педагогического колледжей. Здесь и на рис. 2: МТ — масса тела.

Обращает внимание, что медики чаще, чем педагоги, более адекватно оценивали свою МТ. В то же время некоторые студенты обоих колледжей склонны считать нормальный и даже дефицитный вес повышенным, что в отношении здоровья также негативно, как и недооценка.

Поведенческие факторы риска у студентов начальных и старших курсов обучения

Поведенческие факторы риска развития ХНИЗ у студентов начальных и старших курсов обоих колледжей представлены в табл. 3.

Таблица 3. Поведенческие факторы риска развития хронических заболеваний у студентов медицинского и педагогического колледжей на начальных и старших курсах обучения (данные опроса), %

Примечание. Стрелки вверх — повышение показателя, стрелки вниз — снижение/уменьшение.

Питание и пищевое поведение. В обоих колледжах вне зависимости от курса обучения была значительной доля студентов с НП, и практически не выявлены различия в привычках питания и пищевого поведения (p>0,05). Вместе с тем у старшекурсников отмечена позитивная тенденция к более низкой доле НФА (p>0,05).

Курение. В обоих колледжах курили больше старшекурсники, чем первокурсники. В медицинском колледже доля курящих юношей-старшекурсников (37,0%) увеличивалась за счет курящих нерегулярно, в то время как доля регулярно курящих была меньше (18,5%), чем на первых курсах обучения (22,6%). Среди девушек медицинского колледжа доля курящих на старших курсах (29,3%) оказалась значительно больше (p<0,001), чем на первых курсах (8,5%), причем не только за счет нерегулярно курящих, но и регулярно курящих (табл. 3). В педагогическом колледже доля курящих юношей-старшекурсников также была больше (43,0%) по сравнению со студентами начальных курсов (27,2%), причем вклад в этот показатель регулярного и нерегулярного курения был сходным. Аналогичные результаты получены и в отношении курения девушек педагогического колледжа. Доля курящих старшекурсниц была больше, чем первокурсниц (29,2 и 16,5% соответственно), за счет как нерегулярного, так и регулярного курения.

На первых курсах употребляли алкоголь 11,5% студентов-медиков, на старших курсах — 38,2%, т.е. доля увеличилась более чем втрое (p<0,001), у педагогов выявлена аналогичная динамика (13,3 и 29,5% соответственно, p<0,05).

Хронические неинфекционные заболевания и повышенная масса тела у студентов начальных и старших курсов обучения

Среди старшекурсников по сравнению с первокурсниками была больше доля студентов с ХНИЗ как медиков (26,4 и 22,4%, p>0,05), так и педагогов (26,0 и 18,1%, p<0,05). Доля повышенной МТ у медиков старших курсов была несколько меньше, чем у первокурсников, в основном за счет избыточной МТ, чего не наблюдалось у педагогов, у которых рост доли старшекурсников с повышенной МТ произошел за счет и избыточной МТ, и ожирения (рис. 2). У старшекурсников обоих колледжей доля студентов с повышенной МТ оказалась сходной (18,3% в медицинском колледже и 17,6% в педагогическом).

Рис. 2. Повышенная масса тела у студентов медицинского и педагогического колледжей в зависимости от курса обучения, %.

Приверженность здоровому образу жизни у студентов начальных и старших курсов обучения

В качестве критерия удовлетворительной приверженности ЗОЖ условно принято отсутствие у студентов ПФР и повышенной МТ. Этот показатель был сходным у студентов обоих колледжей (20,4% у медиков и 19,6% педагогов, p>0,05), а динамика показателя в зависимости от курса обучения представлена на рис. 3. Так, приверженность ЗОЖ студентов-медиков на старших курсах была ниже на 13,8%, студентов-педагогов — на 26,5%.

Рис. 3. Приверженность здоровому образу жизни студентов медицинского и педагогического колледжей в зависимости от курса обучения, %.

Обобщая результаты, можно представить усредненный «профиль» студентов колледжей с позиции индивидуального потенциала сохранения и укрепления здоровья и приверженности ЗОЖ как на этапе вступления в коллектив учащихся, так и в период окончания обучения.

Так, в медицинском колледже «профиль» студентов начальных курсов, большинство из которых были в возрасте 14—17 лет, характеризовался наличием ХНИЗ у 22,4%, повышенной МТ у 21,7%, в том числе у 4,1% выявлено ожирение. У большинства студентов 1—2-го курсов (56,9%) выявлено НП, у 17,6% — НФА, курили каждый пятый юноша (22,0%) и каждая десятая девушка (8,5%), каждый десятый (11,5% юношей и 8,5% девушек) употреблял алкоголь. «Профиль» старшекурсника медицинского колледжа характеризуется негативными трендами — больше доля студентов с ХНИЗ (26,5%), с ожирением (5,7%), курящих юношей (37,0%) и девушек (29,3%), употребляющих алкоголь юношей (48,1%) и девушек (37,0%). В качестве позитивных тенденций у медиков старших курсов по сравнению с начальными курсами была несколько меньше доля повышенной МТ (18,3%), преимущественно за счет избыточной МТ (12,6%), а также меньше НП (52,4%) и НФА (13,4%).

В педагогическом колледже «профиль» студентов начальных курсов, большинство из которых также были в возрасте 14—17 лет, характеризовался наличием ХНИЗ у 18,1%, повышенной МТ у 13,1%, ожирения у 3,2%. У большинства (60,6%) выявлено НП, у 16,9% — НФА. Курили почти каждый третий юноша (27,2%) и каждая шестая девушка (16,5%), употребляли алкоголь и юноши (14,5%), и девушки (12,5%). «Профиль» старшекурсника педагогического колледжа характеризовался негативными тенденциями по сравнению с первокурсниками — больше было студентов с ХНИЗ (26,0%), с повышенной МТ (17,6%), ожирением (4,3%), курящих юношей (43,0%) и девушек (29,2%), употребляющих алкоголь юношей (36,4%) и девушек (26,9%). В качестве позитивных тенденций следует отметить, что доля студентов-педагогов старших курсов с НП (54,6%) и НФА (13,8%) была несколько меньше, чем у первокурсников.

Обсуждение

Полученные нами результаты подтверждают низкий уровень информированности студенческой молодежи о таких простейших фактах, имеющих отношение к формированию здоровьеохранительного поведения, как, например, адекватная оценка МТ. Обращает внимание высокая частота ПФР, связанных с питанием, что согласуется с данными других аналогичных исследований [7, 12—14]. Так, в масштабном международном исследовании в 22 странах, включая Россию, с участием более 15 тыс. респондентов [14] показано, что в популяции студенческой молодежи повышенный вес имели 24,7% мужчин и 19,3% женщин, в том числе избыточный вес 18,9 и 14,1%, ожирение — 5,8 и 5,2% соответственно.

Множественность ПФР в нашем исследовании выявлялась чаще, чем одиночные факторы риска [9], что также согласуется с другими исследованиями [4, 15, 16]. Сочетанность ПФР может отражать, прежде всего, средовое влияние и формирование сцепленности этих факторов [5, 7, 14—16], причем как на популяционном/групповом уровне, так и на индивидуальном, что важно учитывать с позиции ранней профилактики заболеваний. Наши данные согласуются с мнением других авторов о сочетанности и взаимовлиянии метаболических ПФР [13], но в отдельных наблюдениях указывается и на наличие взаимосвязи этих ПФР с формами зависимого поведения, например с курением [14]. Механизм сопряженности ПФР у учащейся молодежи исследован недостаточно и, несомненно, важно осуществить детальное изучение для повышения целенаправленности и эффективности корпоративных программ.

Влияние социального окружения на закрепление нездорового поведения прослеживается и в полученных нами данных о негативных трендах ПФР, связанных с питанием и с зависимым поведением. В обоих колледжах на старших курсах обучения больше студентов, чем на начальных курсах, имели ожирение при стабильно высоком уровне НП и нездоровых привычек питания. Старшекурсники больше курят, увеличивается интенсивность курения. В ряде сходных работ обращается внимание на рост частоты альтернативных форм потребления студентами табака и никотин-содержащей продукции, а также кальянов [6, 7, 17—19].

Наиболее сложно проводить сравнение результатов опроса об уровне НФА, но даже по приведенным данным видно, что значительная часть молодежи (27,2% юношей и 16,2% девушек) проводит у телевизора или за просмотрами видеороликов более 6 ч в день, а большинство (59,5%) по 3—6 ч в день увлечены различными гаджетами [7].

Авторы аналогичных исследований акцентируют внимание на частоте факторов риска, и только немногие обращают внимание на приверженность студенческой молодежи к ЗОЖ. В нашем исследовании приверженность ЗОЖ снизилась у студентов-медиков на 13,8%, у педагогов на 26,5% преимущественно за счет роста курения, что свидетельствует о негативных тенденциях в отношении здоровья и здоровьеохранительного поведения, формирующихся в период обучения в колледже.

Выводы

1. У студентов медицинского и педагогического колледжей начальных курсов показана высокая доля поведенческих факторов риска, связанных с питанием, курением и потреблением алкоголя. У старшекурсников, как юношей, так и девушек, отмечены негативные тенденции увеличения доли курящих и употребляющих алкоголь.

2. Показана низкая приверженность к соблюдению принципов здорового образа жизни, причем на старших курсах ниже, чем на начальных, у студентов медицинского колледжа на 13,8%, педагогического — на 26,5%.

3. Результаты исследования могут быть использованы в учебно-воспитательном процессе учащихся и для обоснования приоритетных мер корпоративных программ укрепления и сохранения здоровья в образовательных организациях медицинского и педагогического профилей.

Благодарности. Авторы выражают благодарность администрации, преподавателям и сотрудникам ГАПОУ «Брянский базовый медицинский колледж» и ГБПОУ «Брянский профессионально-педагогический колледж» г. Брянска за сотрудничество, организацию и проведение опроса студентов.

Вклад авторов: концепция и дизайн исследования — Калинина А.М., Дубовой И.И., Савченко Е.Д., Куликова М.С.; сбор и обработка материала — Куликова М.С., Демко В.В., Киселева Н.В., Андрюхина Е.М.; анализ данных — Калинина А.М., Куликова М.С.; написание текста — Калинина А.М., Дубовой И.И., Савченко Е.Д., Демко В.В.; научное редактирование — Шепель Р.Н., Концевая А.В., Драпкина О.М.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

Acknowledgments. The authors express their gratitude to the administration, teachers and staff of the Bryansk Basic Medical College and the Bryansk Teacher Training College for their cooperation, organization and performing the survey of students.

Authors contribution: study design and concept — Kalinina A.M., Dubovoy I.I., Savchenko E.D., Kulikova M.S.; data collection and processing — Kulikova M.S., Demko V.V., Kiseleva N.V., Andryukhina E.M.; statistical analysis — Kalinina A.M., Kulikova M.S.; text writing — Kalinina A.M., Dubovoy I.I., Savchenko E.D., Demko V.V.; scientific editing — Kontsevaya A.V., Shepel R.N., Drapkina O.M.