Сравнительный анализ распространенности поведенческих факторов риска в странах СНГ
Журнал: Профилактическая медицина. 2026;29(10):45-58.
DOI: 10.17116/profmed20262910145
Прочитано: 120 раз
Резюме
Изучение тенденций распространенности поведенческих факторов риска (ФР) является необходимой составляющей в системе здравоохранения любой страны.
ЦЕЛЬ ИССЛЕДОВАНИЯ
Выявить половозрастные особенности распространенности поведенческих факторов риска хронических неинфекционных заболеваний в Российской Федерации, Республике Казахстан, Республике Узбекистан и Республике Беларусь.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ
Материалом для анализа распространенности поведенческих ФР в Российской Федерации явились данные о выборке населения, обследованного в рамках исследования «Эпидемиология сердечно-сосудистых заболеваний в регионах Российской Федерации» (ЭССЕ-РФ), в Республике Казахстан — данные исследования «Доля граждан Казахстана, ведущих здоровый образ жизни», в Республике Беларусь и Республике Узбекистан — исследования, выполненного с использованием STEPwise approach to surveillance (STEPS). Общая выборка составила 42 856 респондентов.
РЕЗУЛЬТАТЫ
Наиболее высокие показатели распространенности курения, злоупотребления алкоголем и недостаточного потребления овощей и фруктов отмечены в Республике Беларусь, низкой физической активности — в Республике Казахстан, избыточного потребления соли — в Российской Федерации. Распространенность курения варьировала от 16,5% в Республике Узбекистан до 26,7% в Республике Беларусь (p<0,001), статистически значимые различия получены при сравнении частоты курения во всех странах, за исключением Российской Федерации и Республики Казахстан (p=0,223). Частота злоупотребления алкоголем варьировала от 15,5% в Республике Беларусь до 1,4% в Республике Узбекистан (p<0,001), при этом статистически значимые различия не выявлены при сравнении показателей, полученных в Республике Казахстан и Республике Узбекистан (p=0,197). Доля лиц, у которых диагностирована низкая физическая активность, варьировала от 71,8% (в Республике Казахстан) до 11,6% (в Республике Беларусь). Недостаточное потребление свежих фруктов и овощей в целом варьировало от 78,2% в Республике Беларусь до 16,0% в Республике Узбекистан. Частота выявления избыточного потребления соли варьировала от 45,0% в Российской Федерации до 22,8% в Республике Беларусь.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Проведенное исследование позволило составить детальный эпидемиологический портрет стран СНГ, вошедших в анализ.
Ключевые слова
- поведенческие факторы риска
- хронические неинфекционные заболевания
- страны СНГ
- низкая физическая активность
- избыточное потребление соли
- злоупотребление алкоголем
- курение
Дата поступления: 16.05.2026
Дата принятия в печать: 31.07.2026
Дата публикации: 09.11.2026
Введение
Тревожная статистика хронических неинфекционных заболеваний (ХНИЗ) связана с постоянным увеличением распространенности поведенческих и метаболических факторов риска (ФР). Традиционно принято считать, что к поведенческим ФР относятся курение, злоупотребление алкоголем, нездоровое питание, недостаточное потребление фруктов и овощей, малоподвижный образ жизни [1]. Точный анализ данных об особенностях поведенческих ФР в сочетании с изучением тенденций в распространенности ХНИЗ может помочь своевременно выявлять слабые места в сфере здравоохранения, что в свою очередь будет способствовать выделению достаточных ресурсов для борьбы с основными причинами смертности и инвалидности среди населения [2].
Эпидемиологические исследования сыграли важную роль в выявлении ФР и определении возможностей для их профилактики [3]. Достоверно известно, что возникновение новых случаев злокачественных новообразований, сердечно-сосудистых, хронических респираторных и эндокринных заболеваний связано с общими модифицируемыми ФР (злоупотреблением алкоголем, курением, неправильным питанием и недостаточной физической активностью), которые являются причиной более 2/3 этих заболеваний [2, 3]. С точки зрения общественного здравоохранения понимание взаимосвязи возраста и модифицируемых ФР, связанных с образом жизни и первым проявлением хронического заболевания, имеет решающее значение для разработки соответствующих возрасту стратегий профилактики ХНИЗ [3].
По данным исследования «Глобальное бремя болезней», такие факторы образа жизни, как пищевые привычки, курение, злоупотребление алкоголем и низкая физическая активность, занимают 2, 6, 11 и 12-е места соответственно в списке ФР, на которые можно повлиять [4, 5]. Эти факторы образа жизни, как правило, взаимосвязаны, и их совместный эффект оказывает более пагубное влияние на здоровье, чем каждый из них по отдельности [6]. В ходе крупных когортных исследований, проведенных в Китае, Великобритании, США и Японии, установлено, что различные аспекты здорового образа жизни на начальном этапе связаны с более низким риском развития ХНИЗ [5, 7]. Следует отметить негативное влияние поведенческих ФР на выживаемость в популяции. На материалах исследования PURE, включившего 155 722 участников, показано, что ~70% случаев сердечно-сосудистых заболеваний и смерти в общей исследуемой популяции связаны с модифицируемыми ФР, из которых поведенческие составили 22,3% [8]. На киргизской когорте в исследовании Интерэпид показана прогностически неблагоприятная роль курения [9]. В Томском 27-летнем проспективном исследовании курение и частое потребление алкоголя явились независимыми предикторами смерти от всех причин и от сердечно-сосудистых [10]. В результате проспективного наблюдения российской когорты выяснено, что поведенческие ФР, входящие в индекс приверженности здоровому образу жизни (курение, недостаточное потребление овощей и фруктов, низкая физическая активность, избыточное потребление соли и алкоголя), имеют высокую прогностическую значимость. Их отсутствие ассоциировано со снижением общей смертности на 39%, а смертности от сердечно-сосудистых заболеваний на 36% [11].
Определение особенностей поведенческих факторов риска позволит выбрать персонализированный путь развития профилактических мероприятий, ведь поддержание здорового образа жизни является экономически эффективным и не требующим посторонней помощи подходом к первичной профилактике [5].
Цель исследования — выявить половозрастные особенности распространенности поведенческих ФР ХНИЗ в Российской Федерации, Республике Казахстан, Республике Узбекистан и Республике Беларусь (далее — Казахстан, Узбекистан, Беларусь).
Материалы и методы
Материалом для анализа распространенности поведенческих ФР в Российской Федерации явились выборки населения в возрасте 25—64 лет 11 регионов России (n=20 301), обследованные в 2012—2014 гг. в рамках многоцентрового наблюдательного исследования «Эпидемиология сердечно-сосудистых заболеваний в регионах Российской Федерации» (ЭССЕ-РФ) [12]. Данные о распространенности поведенческих ФР в Казахстане получены из исследования «Доля граждан Казахстана, ведущих здоровый образ жизни», проведенного в 2023 г. Размер выборки составлял 13 439 человек1. Данные о распространенности поведенческих ФР в Беларуси получены из исследования, выполненного с использованием STEPwise approach to surveillance (STEPS), инструмента сбора информации, предложенного Всемирной организацией здравоохранения2. Размер выборки составлял 5760 респондентов в возрасте 18—69 лет. Сбор данных проведен с марта по ноябрь 2020 г. По той же методологии получены данные о распространенности поведенческих факторов риска в Узбекистане3. Общий размер выборки составил 4320 респондентов. Детальное описание методологии исследований опубликовано ранее1, 2, 3 [12].
Для последующего анализа вся выборка разделена на половозрастные группы (мужчины и женщины до 29, 30—44, 45—59, 60+ лет). Общая выборка составила 42 856 респондентов (17 984 мужчин, 24 869 женщин). Наличие поведенческого ФР определяли методом анкетирования. К поведенческим ФР отнесены:
1) злоупотребление алкоголем (употребление алкоголя >168 г чистого этанола в неделю для мужчин и >84 г для женщин);
2) низкая физическая активность (отсутствие адекватной физической активности — не менее 150 мин умеренной или 75 мин интенсивной физической нагрузки в неделю);
3) недостаточное потребление овощей и фруктов (потребление овощей и фруктов ежедневно <400 г);
4) избыточное потребление соли (потребление соли >5,0 г/сут).
Аналитическая статья выполнена в рамках деятельности рабочей группы «Эпидемиология ХНИЗ и их факторов риска» Базовой организации государств — участников содружества независимых государств в области терапии и профилактической медицины.
Статистическая обработка данных. Для описания качественных признаков применены абсолютные и относительные показатели (%). Для оценки статистической значимости различий качественных признаков для двух независимых групп применяли критерий χ2 Пирсона (с использованием таблиц сопряженности 2×2). Различия считались статистически значимыми при p≤0,05.
Результаты
Из стран, включенных в анализ, наиболее высокие показатели распространенности курения, злоупотребления алкоголем и недостаточного потребления овощей и фруктов отмечены в Беларуси, низкой физической активности — в Казахстане, избыточного потребления соли — в России (рис. 1, см. Приложение на сайте журнала: https://www.mediasphera.ru/upload/medialibrary/files/Prof_2026_10_Balanova_App.pdf). В странах СНГ показаны значимые половые различия в частоте поведенческих ФР, наиболее выраженные в отношении курения (рис. 2, см. Приложение на сайте журнала: https://www.mediasphera.ru/upload/medialibrary/files/Prof_2026_10_Balanova_App.pdf).
Курение
В целом распространенность курения в изучаемых странах варьировала от 16,5% в Узбекистане до 26,7% в Беларуси (p<0,001), статистически значимые различия получены при сравнении частоты курения во всех странах, за исключением России и Казахстана (p=0,223, табл. 1).
Таблица 1. Prevalence of smoking in the total population sample of the Russian Federation, Kazakhstan, Uzbekistan, and Belarus
Возраст (годы) | Российская Федерация (1) | Казахстан (2) | Узбекистан (3) | Беларусь (4) | p | ||||
n | % | n | % | n | % | n | % | ||
<29 | 2229 | 28,7 | 3021 | 17,4 | 467 | 7,3 | 690 | 25,9 | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p1—4=0,170 p2—3<0,001 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
30—44 | 5900 | 28,1 | 4426 | 25,8 | 1218 | 23,3 | 1468 | 29,4 | p1—2=0,009 p1—3=0,001 p1—4=0,313 p2—3=0,077 p2—4=0,001 p3—4<0,001 |
45—59 | 9047 | 20,4 | 3292 | 24,4 | — | — | 1924 | 28,4 | p1—2<0,001 p1—4<0,001 p2—4=0,746 |
≥60 | 3125 | 12,1 | 2697 | 16,8 | — | — | 1246 | 18,8 | p1—2<0,001 p1—4<0,001 p2—4=0,127 |
Всего | 20 301 | 22,3 | 13 436 | 21,7 | 3795 | 16,5 | 5324 | 26,7 | p1—2=0,223 p1—3<0,001 p1—4<0,001 p2—3<0,001 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
Из лиц молодого возраста (25—29 лет) наибольшая распространенность данного фактора наблюдалась у жителей России (28,7%), в 4 раза меньше курили в Узбекистане. При этом статистически значимых различий не было при сравнении данного показателя у жителей России и Беларуси. С увеличением возраста к 30—44 годам в Казахстане и Узбекистане наблюдалось некоторое увеличение доли курящих лиц, что привело к нивелированию различий по распространенности курения между лицами, проживающими в России, Беларуси и Узбекистане. В группе 45—59 лет в России наблюдалось уменьшение доли курящих лиц до 20,4% в отличие от Казахстана и Беларуси, где распространенность курения оставалась на прежнем уровне. Тенденция к уменьшению доли курящих лиц наблюдалась и в возрасте ≥60 лет, но уже во всех изучаемых странах.
Среди мужчин в целом распространенность курения варьировала от 41,9% в Беларуси до 32,9% в Узбекистане (p<0,001, табл. 2). Следует отметить, что для мужчин характерны те же тенденции, что и для общей популяции: постепенное увеличение доли курящих лиц к 30—44 годам во всех изучаемых странах, а затем — снижение к более старшим возрастным группам. Следует отметить, что в возрасте 30—44 лет статистически значимые различия получены только при сравнении показателей Российской Федерации и Узбекистана (41,3 и 47,3% соответственно, p=0,023). В группах 45—59 и ≥60 лет отсутствие статистически значимых различий наблюдалось только при сравнении показателей Российской Федерации и Казахстана, в обеих группах максимальная распространенность приходилась на группу мужчин Беларуси.
Таблица 2.Распространенность курения среди мужчин Российской Федерации, Казахстана, Узбекистана и Беларуси
Возраст (годы) | Российская Федерация (1) | Казахстан (2) | Узбекистан (3) | Беларусь (4) | p | ||||
n | % | n | % | n | % | n | % | ||
<29 | 1082 | 40,6 | 1477 | 28,8 | 175 | 14,3 | 309 | 34,9 | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p1—4<0,001 p2—3<0,001 p2—4=0,031 p3—4<0,001 |
30—44 | 2481 | 41,3 | 2176 | 42,8 | 421 | 47,3 | 671 | 45,4 | p1—2=0,320 p1—3=0,023 p1—4=0,056 p2—3=0,089 p2—4=0,223 p3—4=0,558 |
45—59 | 3105 | 39,9 | 1602 | 41,3 | — | — | 845 | 48,5 | p1—2=0,358 p1—4<0,001 p2—4=0,001 |
≥60 | 991 | 28,5 | 1302 | 29,6 | — | — | 457 | 37,4 | p1—2=0,561 p1—4=0,001 p2—4=0,002 |
Всего | 7659 | 39,0 | 6557 | 36,7 | 1488 | 32,9 | 2280 | 41,9 | p1—2=0,004 p1—3<0,001 p1—4=0,014 p2—3=0,006 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
В целом максимальная доля курящих женщин приходилась на Российскую Федерацию и Беларусь (12,1 и 11,3% соответственно, p=0,228, табл. 3), а минимальная — на Узбекистан и Казахстан (0,8 и 7,5% соответственно). Вышеуказанная тенденция была характерна и для женщин 25—29 лет. Однако следует отметить, что в возрастной группе 60+ лет наблюдалось полное отсутствие статистически значимых различий в распространенности курения среди женщин разных стран.
Таблица 3.Распространенность курения среди женщин Российской Федерации, Казахстана, Узбекистана и Беларуси
Возраст (годы) | Российская Федерация (1) | Казахстан (2) | Узбекистан (3) | Беларусь (4) | p | ||||
n | % | n | % | n | % | n | % | ||
<29 | 1147 | 17,4 | 1544 | 6,3 | 292 | 0,3 | 381 | 14,5 | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p1—4=0,173 p2—3<0,001 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
30—44 | 3416 | 18,4 | 2250 | 9,3 | 797 | 0,7 | 797 | 12,0 | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p1—4<0,001 p2—3<0,001 p2—4=0,026 p3—4<0,001 |
45—59 | 5942 | 10,2 | 1690 | 8,4 | — | — | 1079 | 12,1 | p1—2=0,028 p1—4=0,055 p2—4=0,001 |
≥60 | 2134 | 4,5 | 1395 | 4,0 | — | — | 789 | 3,6 | p1—2=0,488 p1—4=0,258 p2—4=0,587 |
Всего | 12639 | 12,1 | 6879 | 7,5 | 2307 | 0,8 | 3044 | 11,3 | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p1—4=0,228 p2—3<0,001 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
Злоупотребление алкоголем
Злоупотребление алкоголем встречалось реже остальных факторов во всех изучаемых регионах, за исключением Беларуси, где наиболее редким фактором была низкая физическая активность (11,6%). В целом частота злоупотребления алкоголем варьировала от 15,5% в Беларуси до 1,4% в Узбекистане (p<0,001), при этом статистически значимых различий не было при сравнении показателей, полученных в Казахстане и Узбекистане (p=0,197). Следует отметить, что во всех возрастных группах распространенность этого ФР была максимальной среди жителей Беларуси, в возрасте 25—29 лет данный фактор выявлялся в 2,9 раза чаще, чем в Российской Федерации, в 12,2 раза чаще, чем в Казахстане, и в 24,4 раза чаще, чем в Узбекистане. В возрасте 30—34 лет данный фактор выявлялся чаще в 3,4, 7,3 и 12,9 раза соответственно; в возрасте 45—49 лет — в 8,8 раз чаще, чем в Российской Федерации, и в 9,6 раз чаще, чем в Казахстане; в 60+ лет — в 8,2 и 9 раз соответственно (табл. 4).
Таблица 4.Распространенность злоупотребления алкоголем среди населения Российской Федерации, Казахстана, Узбекистана и Беларуси, общая выборка
Возраст (годы) | Российская Федерация (1) | Казахстан (2) | Узбекистан (3) | Беларусь (4) | p | ||||
n | % | n | % | n | % | n | % | ||
<29 | 2235 | 4,2 | 3022 | 1,0 | 467 | 0,5 | 690 | 12,2 | p1—2<0,001 p1—3=0,0001 p1—4<0,001 p2—3=0,234 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
30—44 | 5914 | 4,9 | 4426 | 2,3 | 1218 | 1,3 | 1468 | 16,8 | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p1—4<0,001 p2—3=0,032 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
45—59 | 9055 | 2,3 | 3292 | 2,1 | — | — | 1924 | 20,2 | p1—2=0,505 p1—4<0,001 p2—4<0,001 |
≥60 | 3129 | 1,2 | 2698 | 1,1 | — | — | 1246 | 9,9 | p1—2=0,801 p1—3<0,001 p2—3<0,001 |
Всего | 20 333 | 3,1 | 13 438 | 1,7 | 3795 | 1,4 | 5324 | 15,5 | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p1—4<0,001 p2—3=0,197 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
Среди мужчин Казахстана и Узбекистана прослеживался тренд минимальной распространенности злоупотребления алкоголем во всех возрастных группах по сравнению с другими исследуемыми странами (табл. 5). В целом частота выявления данного фактора была в 2 раза ниже, чем в Российской Федерации, и в 7,8 раз ниже, чем в Беларуси. В группе 25—29 лет злоупотребление алкоголем мужчинами в Беларуси встречалось чаще в 2,7 раза, чем в Российской Федерации, в 9,4 раза, чем в Казахстане, и в 18,7 раза, чем в Узбекистане. В возрасте 30—44 лет наблюдалась аналогичная тенденция: данный фактор выявлялся чаще в 2,9, 6,8 и 8,9 раза соответственно. В группе 45—59 лет в Российской Федерации и Казахстане мужчины злоупотребляли алкоголем реже в 6,3 и 9,0 раза соответственно, мужчины самой старшей возрастной группы — в 6,4 и 5,0 раза соответственно.
Таблица 5.Распространенность злоупотребления алкоголем среди мужчин Российской Федерации, Казахстана, Узбекистана и Беларуси
Возраст (годы) | Российская Федерация (1) | Казахстан (2) | Узбекистан (3) | Беларусь (4) | p | ||||
n | % | n | % | n | % | n | % | ||
<29 | 1086 | 5,5 | 1478 | 1,6 | 175 | 0,8 | 309 | 15,0 | p1—2<0,001 p1—3=0,015 p1—4<0,001 p2—3=0,629 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
30—44 | 2494 | 8,0 | 2176 | 3,4 | 421 | 2,6 | 671 | 23,2 | p1—2<0,001 p1—3=0,001 p1—4<0,001 p2—3=0,406 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
45—59 | 3105 | 4,6 | 1602 | 3,2 | — | — | 845 | 28,9 | p1—2=0,020 p1—4<0,001 p2—4<0,001 |
≥60 | 992 | 2,5 | 1303 | 2,2 | — | — | 457 | 16,1 | p1—2=0,645 p1—4<0,001 p2—4<0,001 |
Всего | 7677 | 5,5 | 6559 | 2,7 | 1488 | 2,7 | 2280 | 21,1 | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p1—4<0,001 p2—3=0,982 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
Среди женщин в целом частота выявления злоупотребления алкоголем варьировала от 9,8% в Беларуси до 0,2% в Казахстане (табл. 6). Минимальные показатели отмечены в Казахстане и Узбекистане во всех возрастных группах, максимальные — в Беларуси.
Таблица 6.Распространенность злоупотребления алкоголем среди женщин Российской Федерации, Казахстана, Узбекистана и Беларуси
Возраст (годы) | Российская Федерация (1) | Казахстан (2) | Узбекистан (3) | Беларусь (4) | p | ||||
n | % | n | % | n | % | n | % | ||
<29 | 1149 | 2,9 | 1544 | 0,3 | 229 | 0,3 | 381 | 8,7 | p1—2<0,001 p1—3<0,030 p1—4<0,001 p2—3=0,784 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
30—44 | 3420 | 2,6 | 2250 | 1,2 | 797 | 0,1 | 797 | 9,9 | p1—2=0,0002 p1—3<0,001 p1—4<0,001 p2—3=0,006 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
45—59 | 5950 | 1,4 | 1690 | 0,9 | — | — | 1079 | 13,2 | p1—2=0,123 p1—4<0,001 p2—4<0,001 |
≥60 | 2137 | 0,6 | 1395 | 0,1 | — | — | 789 | 4,8 | p1—2=0,038 p1—4<0,001 p2—4<0,001 |
Всего | 12 656 | 1,7 | 6879 | 0,7 | 2307 | 0,2 | 3044 | 9,8 | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p1—4<0,001 p2—3=0,008 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
Низкая физическая активность
В целом доля лиц, у которых выявлена низкая физическая активность, варьировала от 71,8% в Казахстане до 11,6% в Беларуси (табл. 7). Указанная тенденция сохранялась во всех возрастных группах. В возрасте 25—29 лет наибольшая распространенность данного фактора составляла 68,3%, в Российской Федерации — в 1,6 раз меньше, в Узбекистане — в 3,1 раза меньше, в Беларуси — в 10,3 раза (p<0,001 для всех). В группе 30—44 лет доля лиц с низкой физической активностью на территории Казахстана составляла 72,4%, Российской Федерации — в 1,6 раза меньше, в Узбекистане — в 3 раза меньше, Беларуси — в 6,6 раза меньше (p<0,001 для всех). В возрасте 45—59 лет данный фактор в России встречался в 1,9 раза реже, а в Беларуси — в 5,2 раза реже, чем в Казахстане (p<0,001 для всех); в группе 60+ лет — в 2,8 и 4 раза реже соответственно (p<0,001 для всех).
Таблица 7.Распространенность низкой физической активности среди населения Российской Федерации, Казахстана, Узбекистана и Беларуси, общая выборка
Возраст (годы) | Российская Федерация (1) | Казахстан (2) | Узбекистан (3) | Беларусь (4) | p | ||||
n | % | n | % | n | % | n | % | ||
<29 | 2235 | 42,1 | 3021 | 68,3 | 467 | 21,8 | 690 | 6,6 | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p1—4<0,001 p2—3<0,001 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
30—44 | 5914 | 44,2 | 4428 | 72,4 | 1218 | 24,3 | 1468 | 11,0 | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p1—4<0,001 p2—3<0,001 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
45—59 | 9055 | 37,8 | 3293 | 71,2 | — | — | 1924 | 13,8 | p1—2<0,001 p1—4<0,001 p2—4<0,001 |
≥60 | 3129 | 27,1 | 2699 | 75,5 | — | — | 1246 | 18,6 | p1—2<0,001 p1—4<0,001 p2—4<0,001 |
Всего | 20 333 | 38,5 | 13 441 | 71,8 | 3795 | 26,1 | 5324 | 11,6 | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p1—4<0,001 p2—3<0,001 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
Среди мужчин и женщин наблюдались аналогичные тренды распространенности низкого уровня физической активности: частота этого показателя была максимальной в Казахстане, минимальной — в Беларуси как в целом среди мужчин и женщин (p<0,001 для всех), так и в отдельных возрастных группах (табл. 8, 9).
Таблица 8.Распространенность низкой физической активности среди мужчин Российской Федерации, Казахстана, Узбекистана и Беларуси
Возраст (годы) | Российская Федерация (1) | Казахстан (2) | Узбекистан (3) | Беларусь (4) | p | ||||
n | % | n | % | n | % | n | % | ||
<29 | 1086 | 36,3 | 1477 | 63,1 | 175 | 14,3 | 309 | 7,0 | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p1—4<0,001 p2—3<0,001 p2—4<0,001 p3—4=0,010 |
30—44 | 2494 | 41,2 | 2177 | 67,7 | 421 | 19,7 | 671 | 10,0 | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p1—4<0,001 p2—3<0,001 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
45—59 | 3105 | 36,1 | 1602 | 68,9 | — | — | 845 | 14,7 | p1—2<0,001 p1—4<0,001 p2—4<0,001 |
≥60 | 992 | 27,9 | 1303 | 76,6 | — | — | 457 | 18,4 | p1—2<0,001 p1—4=0,0001 p2—4<0,001 |
Всего | 7677 | 36,7 | 6559 | 68,7 | 1488 | 20,5 | 2280 | 11,2 | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p1—4<0,001 p2—3<0,001 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
Таблица 9.Распространенность низкой физической активности среди женщин Российской Федерации, Казахстана, Узбекистана и Беларуси
Возраст (годы) | Российская Федерация (1) | Казахстан (2) | Узбекистан (3) | Беларусь (4) | p | ||||
n | % | n | % | n | % | n | % | ||
<29 | 1149 | 47,5 | 1544 | 73,3 | 292 | 29,0 | 381 | 6,0 | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p1—4<0,001 p2—3<0,001 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
30—44 | 3420 | 46,4 | 2251 | 76,9 | 797 | 28,4 | 797 | 12,1 | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p1—4<0,001 p2—3<0,001 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
45—59 | 5960 | 38,7 | 1691 | 73,4 | — | — | 1079 | 13,1 | p1—2<0,001 p1—4<0,001 p2—4<0,001 |
≥60 | 2137 | 26,7 | 1396 | 74,6 | — | — | 789 | 18,8 | p1—2<0,001 p1—4<0,001 p2—4<0,001 |
Всего | 12 666 | 39,6 | 6882 | 74,8 | 2307 | 31,2 | 3044 | 11,9 | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p1—4<0,001 p2—3<0,001 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
Недостаточное потребление овощей и фруктов
Частота выявления данного ФР ХНИЗ в целом варьировала от 78,2% в Беларуси до 16,0% в Узбекистане (табл. 10). Данная тенденция сохранялась для всех возрастных групп: максимальная доля лиц с недостаточным потреблением овощей и фруктов выявлена в Беларуси (от 77,5 до 79,8%), минимальная — в Узбекистане (от 14,7% в группе 30—44 лет, до 16,6% в группе 25—29 лет). В младшей возрастной группе (25—29 лет) недостаточное потребление овощей и фруктов в Российской Федерации встречалось в 1,6 раза реже, чем в Беларуси, в Казахстане — в 1,2 раза, в Узбекистане — в 4,7 раза (p<0,001 для всех). В группе 30—44 лет — в 1,8, 1,3 и 5,3 раза соответственно (p<0,001 для всех). В возрасте 45—49 лет доля лиц, потребляющих недостаточное количество фруктов и овощей, проживающих в России, была в 2,2 раза меньше, чем в Беларуси, в Казахстане — в 1,4 раза (p<0,001 для всех); в группе 60+ лет — в 2,1 и 1,3 раза соответственно (p<0,001 для всех).
Таблица 10.Распространенность недостаточного потребления овощей и фруктов среди населения Российской Федерации, Казахстана, Узбекистана и Беларуси, общая выборка
Возраст (годы) | Российская Федерация (1) | Казахстан (2) | Узбекистан (3) | Беларусь (4) | p | ||||
n | % | n | % | n | % | n | % | ||
<29 | 2235 | 48,4 | 3021 | 62,8 | 443 | 16,6 | 690 | 77,8 | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p1—4<0,001 p2—3<0,001 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
30—44 | 5914 | 43,6 | 4427 | 58,8 | 1184 | 14,7 | 1468 | 77,5 | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p1—4<0,001 p2—3<0,001 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
45—59 | 9055 | 36,0 | 3291 | 57,9 | — | — | 1924 | 79,8 | p1—2<0,001 p1—4<0,001 p2—4<0,001 |
≥60 | 3128 | 36,5 | 2698 | 59,6 | — | — | 1246 | 78,3 | p1—2<0,001 p1—4<0,001 p2—4<0,001 |
Всего | 20 332 | 39,6 | 13 437 | 59,6 | 3653 | 16,0 | 5324 | 78,2 | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p1—4<0,001 p2—3<0,001 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
Среди мужчин факт недостаточного потребления овощей и фруктов встречался от 83,7% (в Беларуси) до 14,7% (в Узбекистане), p<0,001 для всех (табл. 11). Среди женщин в целом частота выявления данного фактора варьировала от 72,7% (в Беларуси) до 17,2% в Узбекистане (p<0,001 для всех, табл. 12).
Таблица 11.Распространенность недостаточного потребления овощей и фруктов среди мужчин Российской Федерации, Казахстана, Узбекистана и Беларуси
Возраст (годы) | Российская Федерация (1) | Казахстан (2) | Узбекистан (3) | Беларусь (4) | p | ||||
n | % | n | % | n | % | n | % | ||
<29 | 1086 | 57,0 | 1477 | 64,3 | 164 | 14,1 | 309 | — | p1—2=0,0002 p1—3<0,001 p2—3<0,001 |
30—44 | 2494 | 52,1 | 2176 | 62,4 | 403 | 13,1 | 671 | — | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p2—3<0,001 |
45—59 | 3105 | 45,1 | 1601 | 63,9 | — | — | 845 | — | p1—2<0,001 |
≥60 | 991 | 41,8 | 1302 | 61,0 | — | — | 457 | — | p1—2<0,001 |
Всего | 7676 | 48,7 | 6556 | 62,9 | 1417 | 14,7 | 2280 | 83,7 | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p1—4<0,001 p2—3<0,001 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
Таблица 12.Распространенность недостаточного потребления овощей и фруктов среди женщин Российской Федерации, Казахстана, Узбекистана и Беларуси
Возраст (годы) | Российская Федерация (1) | Казахстан (2) | Узбекистан (3) | Беларусь (4) | p | ||||
n | % | n | % | n | % | n | % | ||
<29 | 1149 | 40,2 | 1544 | 61,3 | 279 | 19,1 | 381 | — | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p2—3<0,001 |
30—44 | 3420 | 37,4 | 2251 | 55,3 | 781 | 16,1 | 797 | — | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p3—4<0,001 |
45—59 | 5950 | 31,3 | 1690 | 52,2 | — | — | 1079 | — | p1—2<0,001 |
≥60 | 2137 | 34,1 | 1396 | 58,2 | — | — | 789 | — | p1—2<0,001 |
Всего | 12 656 | 34,2 | 6881 | 56,5 | 2236 | 17,2 | 3044 | 72,7 | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p1—4<0,001 p2—3<0,001 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
Избыточное потребление соли
Частота выявления избыточного потребления соли варьировала от 45,0% в Российской Федерации до 22,8% в Беларуси (табл. 13). В группе 25—29 лет наиболее высокая распространенность этого ФР наблюдалась в России (45,3%), в Казахстане и Узбекистане таковых было в 1,2 и 1,3 раза меньше соответственно, в Беларуси — в 1,9 раза. Следует отметить, что распространенность данного фактора в группах 25—29 и 30—44 лет в Казахстане и Узбекистане статистически значимо не различалась (p=0,173 и p=0,864 соответственно). В группе 45—59 лет избыточное потребление соли встречалось в 1,4 раза реже в Казахстане, чем в России, и в 2,1 раза реже в Беларуси соответственно (p<0,001 для всех). В группе 60+ лет — в 1,4 и 2,3 раза соответственно (p<0,001 для всех).
Таблица 13.Распространенность избыточного потребления соли среди населения Российской Федерации, Казахстана, Узбекистана и Беларуси, общая выборка
Возраст (годы) | Российская Федерация (1) | Казахстан (2) | Узбекистан (3) | Беларусь (4) | p | ||||
n | % | n | % | n | % | n | % | ||
<29 | 2225 | 45,3 | 3022 | 37,3 | 456 | 34,0 | 690 | 23,8 | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p1—4<0,001 p2—3=0,173 p2—4<0,001 p3—4=0,0002 |
30—44 | 5883 | 44,6 | 4426 | 36,7 | 1204 | 37,0 | 1468 | 24,6 | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p1—4<0,001 p2—3=0,864 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
45—59 | 9030 | 45,5 | 3292 | 32,9 | — | — | 1924 | 21,6 | p1—2<0,001 p1—4<0,001 p2—4<0,001 |
≥60 | 3120 | 44,3 | 2697 | 30,8 | — | — | 1246 | 19,0 | p1—2<0,001 p1—4<0,001 p2—4<0,001 |
Всего | 20 258 | 45,0 | 13 437 | 34,7 | 3731 | 36,6 | 5324 | 22,8 | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p1—4<0,001 p2—3=0,033 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
Среди мужчин и женщин в целом частота выявления избыточного потребления соли соответствовала тенденциям в общей выборке: максимальная доля лиц проживали в Российской Федерации, минимальная — в Беларуси (табл. 14, 15). Во всех возрастных группах в обоих случаях наблюдалось отсутствие статистически значимых различий по частоте выявления данного фактора между жителями Казахстана и Узбекистана.
Таблица 14.Распространенность избыточного потребления соли среди мужчин Российской Федерации, Казахстана, Узбекистана и Беларуси
Возраст (годы) | Российская Федерация (1) | Казахстан (2) | Узбекистан (3) | Беларусь (4) | p | ||||
n | % | n | % | n | % | n | % | ||
<29 | 1081 | 45,9 | 1478 | 38,7 | 171 | 32,1 | 309 | 27,0 | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p1—4<0,001 p2—3=0,095 p2—4<0,001 p3—4=0,219 |
30—44 | 2474 | 48,9 | 2176 | 37,2 | 413 | 35,0 | 671 | 27,5 | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p1—4<0,001 p2—3=0,372 p2—4<0,001 p3—4=0,010 |
45—59 | 3090 | 50,8 | 1602 | 35,3 | — | — | 845 | 25,4 | p1—2<0,001 p1—4<0,001 p2—4<0,001 |
≥60 | 988 | 46,3 | 1302 | 32,2 | — | — | 457 | 24,9 | p1—2<0,001 p1—4<0,001 p2—4=0,004 |
Всего | 7048 | 52,9 | 6558 | 36,1 | 1447 | 34,4 | 2280 | 26,5 | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p1—4<0,001 p2—3=0,228 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
Таблица 15.Распространенность избыточного потребления соли среди женщин Российской Федерации, Казахстана, Узбекистана и Беларуси
Возраст (годы) | Российская Федерация (1) | Казахстан (2) | Узбекистан (3) | Беларусь (4) | p | ||||
n | % | n | % | n | % | n | % | ||
<29 | 1144 | 44,7 | 1544 | 36,0 | 285 | 36,0 | 381 | 19,8 | p1—2<0,001 p1—3=0,010 p1—4<0,001 p2—3=0,966 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
30—44 | 3409 | 41,4 | 2250 | 36,2 | 791 | 38,9 | 797 | 21,5 | p1—2<0,001 p1—3=0,196 p1—4<0,001 p2—3=0,166 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
45—59 | 5940 | 42,7 | 1690 | 30,7 | — | — | 1079 | 18,6 | p1—2<0,001 p1—4<0,001 p2—4<0,001 |
≥60 | 2132 | 43,4 | 1395 | 29,5 | — | — | 789 | 14,3 | p1—2<0,001 p1—4<0,001 p2—4<0,001 |
Всего | 12 625 | 42,6 | 6879 | 33,4 | 2284 | 38,7 | 3044 | 19,1 | p1—2<0,001 p1—3<0,001 p1—4<0,001 p2—3<0,001 p2—4<0,001 p3—4<0,001 |
Обсуждение
Проведенное сравнительное исследование показало различия в структуре распространенности поведенческих ФР среди населения Российской Федерации, Беларуси, Казахстана и Узбекистана. Доминирующим ФР в российской популяции является избыточное потребление соли (45%), что тесно связано с высокой частотой потребления продуктов переработанного мяса, солений и маринадов, особенно в молодых возрастных группах [13]. В Беларуси следует отметить наиболее высокую распространенность доли злоупотребляющих алкоголем (15,5%) среди всех сравниваемых стран, а также недостаточное потребление овощей и фруктов населением. Ключевым ФР в Казахстане является низкая физическая активность (71,8%), что в 2—6 раз превосходит показатели в сравниваемых странах. Узбекистан характеризуется сравнительно низкой распространенностью курения и злоупотребления алкоголем, однако обращает на себя внимание высокая распространенность избыточного потребления соли (36,6%).
Изучение особенностей распространения поведенческих ФР является предметом обсуждения ученых и специалистов в области здравоохранения, так как это первый шаг в разработке эффективных мер профилактики ХНИЗ. Так, например, данные Национального исследования здоровья в Бразилии (2019) продемонстрировали, что среди молодых людей наиболее распространенными ФР были недостаточное потребление фруктов и овощей (92,6%) и отсутствие физической активности в свободное время (43,3%). Доля курящих и злоупотребляющих алкоголем составила 8,9 и 18,5% соответственно [14]. Выполненный нами анализ показал, что наибольшая частота курения и злоупотребления алкоголем отмечена в возрасте 30—59 лет, что диктует необходимость реализации профилактических программ, направленных на эту трудоспособную часть населения. Вместе с тем следует подчеркнуть наличие половых различий в частоте курения в изучаемых странах — мужчины курят в 3—5 раз чаще в сравнении с женщинами. Наиболее благоприятной является ситуация в Узбекистане, где частота этого ФР среди женщин крайне низкая (0,8%), что хорошо согласуется с данными исследований STEPS стран-соседей — Туркменистана, Таджикистана4, 5.
Знания об особенностях профиля поведенческих ФР могут помочь в дальнейшем прогнозировании и предотвращении того или иного заболевания. Так, в рамках Канадского исследования здоровья населения (Canadian Community Health Survey, CCHS) доказано, что совокупная заболеваемость каким-либо из ХНИЗ в зависимости от возраста дает представление о мультиморбидности, показывая, какие заболевания возникнут в первую очередь. Данная работа показала, что сахарный диабет и хроническая обструктивная болезнь легких возникали первыми. Это подтверждает, что усилия по профилактике поведенческих ФР ХНИЗ (курение, отсутствие физической активности, избыточная масса тела) должны быть направлены на молодых людей, чтобы не допустить развитие болезни на более позднем этапе их жизни [3]. Таким образом, можно сделать предположение, что в Узбекистане и Российской Федерации следует в первую очередь направить ресурсы для снижения потребления соли среди населения (особенно молодого возраста) для предотвращения развития артериальной гипертензии в более старшем возрасте, в Беларуси — на увеличение потребления свежих фруктов и овощей в связи с высоким риском развития в дальнейшем ожирения и сердечно-сосудистой патологии, а также на снижение потребления алкоголя, в Казахстане — на увеличение физической активности. Следует отметить, что курение и злоупотребление алкоголем больше не являются ведущими поведенческими ФР во всех изучаемых странах. Это может быть связано с активной работой правительства и органов здравоохранения по ограничению потребления табака и алкоголя населением.
В настоящей работе не изучалось одновременное наличие нескольких ФР у респондентов, что является ограничением исследования. По данным Y. Jiang и соавт., в Китае только 2,8% респондентов вели здоровый образ жизни (не курили, не употребляли алкоголь или употребляли его в умеренных количествах, уделяли достаточно времени физической активности в свободное время и придерживались здорового питания). Наличие нескольких поведенческих ФР — частое явление, и количество нездоровых привычек также может влиять на риск развития ХНИЗ в дальнейшем [5]. Вторым ограничением настоящего исследования было отсутствие анализа по социально-экономическим характеристикам включенных выборок (образование, доход, проживание в городе/селе), которые потенциально могут влиять на распространенность поведенческих ФР.
Таким образом, изучение тенденций распространенности поведенческих ФР является необходимой составляющей в системе здравоохранения любой страны. Понимание актуальных трендов у лиц молодого возраста поможет определить необходимые меры по предотвращению развития ХНИЗ в долгосрочной перспективе, что снизит нагрузку на систему здравоохранения, увеличит продолжительность и улучшит качество жизни населения. Представленный анализ закладывает фундамент для более детального исследования эпидемиологической обстановки в странах СНГ. Одной из перспективных задач эксперты рабочей группы по эпидемиологии ХНИЗ и их ФР Базовой организации государств — участников СНГ в области терапии и профилактической медицины рассматривают продолжение сопоставления данных, в частности о распространенности традиционных ФР. Это позволит более полно охарактеризовать профиль риска в странах СНГ и определить приоритетные направления для межстрановых профилактических инициатив.
Заключение
Проведенное исследование позволило сформулировать детальный эпидемиологический портрет стран СНГ, вошедших в анализ. Несмотря на общее историческое прошлое, Российская Федерация, Беларусь, Казахстан и Узбекистан демонстрируют различия в профиле поведенческих фпкторов риска. Полученные различия означают необходимость перехода от универсальных рекомендаций к персонализированной (стратифицированной) профилактике, подчеркивают важность разработки стратифицированных национальных профилактических программ с учетом половозрастной структуры и наиболее значимых для каждой из стран факторов риска.
Вклад авторов: концепция и дизайн исследования — Баланова Ю.А., Цыганкова Д.П., Имаева А.Э., Куценко В.А., Митьковская Н.П., Григоренко Е.А., Медведева Е.А., Мамчиц Л.П., Абдрахманова Ш.З., Адаева А.А., Назарова С.А.; сбор и обработка материала — Баланова Ю.А., Цыганкова Д.П., Имаева А.Э., Куценко В.А., Митьковская Н.П., Григоренко Е.А., Медведева Е.А., Мамчиц Л.П., Абдрахманова Ш.З., Адаева А.А., Назарова С.А.; статистический анализ данных — Цыганкова Д.П.; написание текста — Цыганкова Д.П., Баланова Ю.А.; научное редактирование — Шальнова С.А., Драпкина О.М.
Авторы статьи — участники рабочей группы «Эпидемиология ХНИЗ и их факторов риска» Базовой организации государств — участников содружества независимых государств в области терапии и профилактической медицины.
Благодарности: авторы выражают глубокую признательность исследователям и медицинским работникам, участвовавшим в сборе данных исследований ЭССЕ-РФ, «Доля граждан Казахстана, ведущих здоровый образ жизни», STEPS, включенных в анализ.
Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
Authors contribution: study concept and design — Balanova Yu.A., Tsygankova D.P., Imaeva A.E., Kutsenko V.A., Mitkovskaya N.P., Grigorenko E.A., Medvedeva E.A., Mamchits L.P., Abdrakhmanova Sh.Z., Adaeva A.A., Nazarova S.A.; data collection and processing — Balanova Yu.A., Tsygankova D.P., Imaeva A.E., Kutsenko V.A., Mitkovskaya N.P., Grigorenko E.A., Medvedeva E.A., Mamchits L.P., Abdrakhmanova Sh.Z., Adaeva A.A., Nazarova S.A.; statistical data analysis — Tsygankova D.P.; writing the text — Tsygankova D.P., Balanova Yu.A.; scientific editing — Shalnova S.A., Drapkina O.M.
The authors of the article are members of the working group «Epidemiology of CNCDs and their risk factors» of the base organization of the CIS member states in the field of therapy and preventive medicine.
Acknowledgments: The authors express their deep gratitude to the researchers and healthcare professionals who participated in collecting data from the ESSE-RF, «Proportion of Kazakhstan Citizens Leading a Healthy Lifestyle», and STEPS studies included in this analysis.
The authors declare no conflict of interest.
1Распространенность факторов риска неинфекционных заболеваний в Республике Беларусь. 2020. Ссылка активна на 05.08.26. https://cdn.who.int/media/docs/default-source/ncds/ncd-surveillance/data-reporting/belarus/belarus_steps_report_2020_ru.pdf?sfvrsn= d89690ac_1&download=true
2Распространенность факторов риска неинфекционных заболеваний в Республике Узбекистан. 2019. Ссылка активна на 05.08.26. https://iris.who.int/server/api/core/bitstreams/b2c8ef03-ccf3-42b6-a618-030f29c22135/content
3Распространенность факторов риска неинфекционных заболеваний в Республике Узбекистан. 2019. Ссылка активна на 05.08.26. https://iris.who.int/server/api/core/bitstreams/b2c8ef03-ccf3-42b6-a618-030f29c22135/content
4STEPS: распространенность факторов риска неинфекционных заболеваний в Республике Туркменистан, 2017 г. Ссылка активна на 05.08.26. https://cdn.who.int/media/docs/default-source/ncds/ncd-surveillance/data-reporting/turkmenistan/final_report_steps_2018_tkm.pdf?sfvrsn=d61a3cbf_1&download=true
5STEPS: распространенность факторов риска неинфекционных заболеваний в Республике Таджикистан, 2017 г. Ссылка активна на 05.08.26. https://www.who.int/europe/ru/publications/m/item/steps-prevalence-of-noncommunicable-disease-risk-factors-in-tajikistan-2017
- Habib A, Alam MM, Hussain I, et al. Erratic Behavioral Attitude Leads to Noncommunicable Diseases: A Cross-Sectional Study. BioMed Research International. 2020;2020:7257052. https://doi.org/10.1155/2020/7257052
- Liu H, Yin P, Qi J, et al. Burden of non-communicable diseases in China and its provinces, 1990—2021: Results from the Global Burden of Disease Study 2021. Chinese Medical Journal. 2024;137(19):2325-2333. https://doi.org/10.1097/CM9.0000000000003270
- Ng R, Sutradhar R, Yao Z, et al. Smoking, drinking, diet and physical activity-modifiable lifestyle risk factors and their associations with age to first chronic disease. International Journal of Epidemiology. 2020;49(1):113-130. https://doi.org/10.1093/ije/dyz078
- Roth GA, Mensah GA, Johnson CO, et al. Global burden of cardiovascular diseases and risk factors, 1990-2019: update From the GBD 2019 Study. Journal of the American College of Cardiology. 2020;76:2982-3021. https://doi.org/10.1016/j.jacc.2020.11.010
- Jiang YY, Liu FC, Shen C, et al. Lifestyle improvement and the reduced risk of cardiovascular disease: the China-PAR project. Journal of Geriatric Cardiology. 2023;20(11):779-787. https://doi.org/10.26599/1671-5411.2023.11.005
- Cook WK, Kerr WC, Karriker-Jaffe KJ, et al. Racial/ethnic variations in clustered risk behaviors in the U. S. American Journal of Preventive Medicine. 2020;58:e21-e29. https://doi.org/10.1016/j.amepre.2019.08.020
- Livingstone KM, Abbott G, Ward J, et al. Unhealthy lifestyle, genetics and risk of cardiovascular disease and mortality in 76, 958 individuals from the UK biobank cohort study. Nutrients. 2021;13:4283. https://doi.org/10.3390/nu13124283
- Yusuf S, Joseph P, Rangarajan S, et al. Modifiable risk factors, cardiovascular disease, and mortality in 155 722 individuals from 21 high-income, middle-income, and low-income countries (PURE): a prospective cohort study. Lancet. 2020;395(10226):795-808. https://doi.org/10.1016/S0140-6736(19)32008-2
- Мырзаматова А.О., Концевая А.В., Полупанов А.Г. и др. Результаты 7-летнего проспективного наблюдения в исследовании Интерэпид: факторы, влияющие на общую и сердечно-сосудистую смертность сельских жителей России и Кыргызской Республики. Российский кардиологический журнал. 2022;27(5):4999. https://doi.org/10.15829/1560-4071-2022-4999
- Долгалёв И.В., Иванова А.Ю., Карпов Р.С. Прогностическая значимость предикторов сердечно-сосудистых заболеваний в формировании смертности от сердечно-сосудистых заболеваний и от всех причин (результаты 27-летнего когортного проспективного исследования). Российский кардиологический журнал. 2023;28(2):5045. https://doi.org/10.15829/1560-4071-2023-5045
- Шальнова С.А., Баланова Ю.А., Деев А.Д. и др. Интегральная оценка приверженности здоровому образу жизни как способ мониторинга эффективности профилактических мер. Профилактическая медицина. 2018;21(4):65-72. https://doi.org/10.17116/profmed201821465
- Научно-организационный комитет проекта ЭССЕ-РФ. Эпидемиология сердечно-сосудистых заболеваний в различных регионах России (ЭССЕ-РФ). Обоснование и дизайн исследования. Профилактическая медицина. 2013;16(6):25-34.
- Карамнова Н.С., Шальнова С.А., Швабская О.Б. и др. Возраст-ассоциированные акценты характера питания взрослого населения. Результаты российского эпидемиологического исследования ЭССЕ-РФ. Вопросы питания. 2025;5(94):94-109. https://doi.org/10.33029/0042-8833-2025-94-5-94-109
- Pedroso CF, Pereira CC, Cavalcante AMRZ, et al. Magnitude of risk factors for chronic noncommunicable diseases in adolescents and young adults in Brazil: A population-based study. PLoS One. 2023;18(10):e0292612. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0292612
Рекомендуем статьи по данной теме:
Методологические подходы к анализу приверженности граждан здоровому образу жизни.Профилактическая медицина. 2026;29(10):67-76
Сочетанное влияние курения и частого употребления алкоголя на риск общей смерти (34-летнее когортное проспективное исследование в Томске).Профилактическая медицина. 2026;29(9):34-40
Распространенность сахарного диабета и ожирения в Российской Федерации согласно опросу населения.Профилактическая медицина. 2026;29(8):30-37
Анализ структуры коморбидной патологии у работников предприятия тяжелой промышленности.Профилактическая медицина. 2026;29(7):59-67
Поведенческие факторы риска хронических неинфекционных заболеваний у студентов средних образовательных учреждений медицинского и педагогического профилей.Профилактическая медицина. 2026;29(6):40-47
Профилактическое консультирование и динамика поведенческих факторов риска у пациентов в течение 12 мес после перенесенного инфаркта миокарда.Профилактическая медицина. 2026;29(6):33-39
Курение электронных сигарет подростками России в 2019—2020 и 2023—2024 гг.Профилактическая медицина. 2026;29(3):70-77
Мужское здоровье: роль модифицируемых факторов риска хронических неинфекционных заболеваний.Профилактическая медицина. 2026;29(1):116-122
Применение искусственного интеллекта в профилактике хронических неинфекционных заболеваний: систематический обзор публикаций 2022—2025 гг.Профилактическая медицина. 2025;28(12):21-30
Курение среди учащихся средних и высших учебных заведений: результаты российского многоцентрового исследования.Профилактическая медицина. 2025;28(5):56-61