
Коморбидность у пациентов с обструктивным апноэ сна. Часть 1. Общие вопросы
Журнал: Профилактическая медицина. 2025;28(11):94-99.
DOI: 10.17116/profmed20252811194
Прочитано: 1450 раз
Резюме
Проблема коморбидности, определяемой как одновременное наличие у пациента нескольких заболеваний, взаимно влияющих на их течение, становится все более актуальной в современной медицине. Рост числа пациентов с коморбидностью связан с распространением хронических неинфекционных заболеваний на фоне увеличения продолжительности и изменения образа жизни. Одним из важнейших и не до конца изученных заболеваний в аспекте коморбидности является обструктивное апноэ сна (ОАС), которое не только широко распространено в популяции развитых стран, но и оказывает значительное влияние на течение и прогноз сопутствующей патологии.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ
Проведен систематический поиск в базах данных Scopus, PubMed, Web of Science, Google Scholar и КиберЛенинка (2014—2024 гг.) по ключевым словам, связанным с ОАС и коморбидностью. Отбор релевантных источников проведен авторами вручную на основе анализа названия, аннотации и содержимого полнотекстовых статей.
ЦЕЛЬ ИССЛЕДОВАНИЯ
Обобщить современные представления о проблеме коморбидности у пациентов с ОАС, уделив ключевое внимание анализу конкретных патофизиологических механизмов двусторонней взаимосвязи данной патологии с конкретными заболеваниями.
РЕЗУЛЬТАТЫ
В данной статье представлена первая часть обзора, посвященная общим вопросам коморбидности у пациентов с ОАС. В частности, обсуждаются некоторые аспекты эпидемиологии и патогенеза ОАС, актуальность изучения патологии сна в аспекте ее роли в структуре глобального здравоохранения и заболеваемости населения. Раскрываются общие механизмы патогенетической взаимосвязи ОАС с другими заболеваниями.
ВЫВОДЫ
Подчеркнуто глобальное значение ОАС как одного из тяжелых и распространенных заболеваний, играющих важнейшую роль в развитии коморбидной патологии. Отмечена необходимость дальнейшего детального изучения и разработки комплексных междисциплинарных подходов к диагностике данной патологии и ведению пациентов в целях улучшения прогноза и качества их жизни.
Ключевые слова
- коморбидность
- полиморбидность
- коморбидный пациент
- обструктивное апноэ сна
- нарушения сна
- сомнология
Дата поступления: 12.07.2025
Дата принятия в печать: 15.10.2025
Дата публикации: 01.12.2025
Введение
Медицина в сфере как научных исследований, так и практического здравоохранения отошла от рассмотрения заболеваний как изолированных нозологических единиц, перейдя к системному подходу, который учитывает комплекс индивидуальных особенностей пациента, факторов риска и взаимосвязанных друг с другом патологических процессов. Этот взгляд лег в основу современных принципов персонализированной («лечи не болезнь, а больного») и мультидисциплинарной медицины. Такой подход превращает перечень заболеваний и патологических состояний отдельного пациента в динамическую систему сосуществующих и взаимовлияющих процессов, в которой исследование отдельных элементов становится столь же важным, как и исследование силы, характера и направления связей между ними. Здесь мы сталкиваемся с предметом нашего исследования — явлением коморбидности.
Термин «коморбидность» («co-morbidity») впервые использовал A. Feinstein в 1970 г., чтобы обратить внимание на важность учета заболеваний, сопутствующих основной рассматриваемой патологии [1].
Термин «коморбидность» иногда заменяется термином «мультиморбидность», когда речь идет в принципе о наличии у пациента нескольких заболеваний без выделения «основного». Подобное разграничение в использовании терминов, на наш взгляд, носит, скорее, ситуативный, контекстуальный характер, поэтому в рамках данного обзора термины «мультиморбидность» и «коморбидность» используются как синонимы и взаимозаменяемы. Тем не менее при планировании эпидемиологических исследований, а также в сфере организации здравоохранения следует четко разграничивать данные понятия [2, 3].
Представляется нелишним дать современное формальное определение термину «коморбидность», которого мы будем придерживаться в данном обзоре. Согласно Евразийским рекомендациям 2024 г., касающимся коморбидной патологии, коморбидность рассматривается как сочетание у одного больного двух или более хронических заболеваний, этиопатогенетически взаимосвязанных между собой или совпадающих по времени появления, независимо от активности каждого из них [4].
Другими словами, под коморбидностью следует понимать наличие у пациента одновременно нескольких заболеваний или патологических состояний, пересекающихся во времени и/или имеющих общие звенья этиопатогенеза.
Из-за ряда тенденций в современном мире проблема коморбидности не является новой, но становится все более актуальной темой обсуждений и научных исследований. По данным метаанализа [5], в котором проанализированы 126 рецензируемых исследований, включавших 15,4 млн человек (32,1% мужчин, средневзвешенный возраст 56,94 года) из 54 стран мира, общая глобальная распространенность мультиморбидности составила 37,2% (95% ДИ 34,9—39,4%). При этом более 1/2 (51,0%, 95% ДИ 44,1—58,0%) взрослого населения мира старше 60 лет имели мультиморбидные состояния.
Число пациентов с коморбидностью стремительно растет с увеличением средней продолжительности жизни и доли пожилого населения на фоне улучшения качества жизни, социально-экономических условий, доступности медицинского обслуживания, что особенно заметно в развитых странах, в том числе в Российской Федерации [6].
Множество хронических неинфекционных заболеваний (ХНИЗ) имеет общие факторы риска, такие как гиподинамия, ожирение, хронический стресс и др., связанные с изменением образа жизни современного человека. С увеличением продолжительности жизни человек продолжает испытывать воздействие этих факторов риска, что вкупе с постепенным снижением компенсаторных возможностей стареющего организма закономерно приводит к постепенному накоплению и сочетанию целого ряда заболеваний и возникновению значительной разницы между продолжительностью жизни и продолжительностью здоровой жизни [7—9].
Таким образом, пожилой пациент — очень часто коморбидный пациент.
Сочетание заболеваний у одного и того же пациента не являлось бы проблемой само по себе, если бы коморбидность не ассоциировалась с взаимным модифицирующим влиянием заболеваний на течение и клиническую картину, что усложняет диагностику, лечение и прогноз, а также ухудшает качество жизни. Показано, что у пациентов с коморбидностью определяются более высокие показатели инвалидности, общей смертности, обращаемости за медицинской помощью. Это сопряжено с увеличением затрат на здравоохранение и делает проблему коморбидности не только медицинской, но и экономической в масштабах современного государственного и мирового здравоохранения [7, 10—13].
Важнейшим предметом для обсуждения является взаимное влияние коморбидных заболеваний и состояний на течение друг друга, обусловленное пересечением тех или иных этиологических и патогенетических механизмов. Характер, глубина и направление, а также конкретные прямые или опосредованные патогенетические механизмы этого взаимодействия оказываются весьма нетривиальными и должны рассматриваться отдельно, с опорой на данные клинических и фундаментальных исследований коморбидности в разрезе конкретных заболеваний.
Одним из видов патологии, рассмотрение которых в аспекте коморбидности, с нашей точки зрения, имеет большое значение и вызывает обоснованный интерес, являются нарушения дыхания во сне. Наиболее распространенное и изученное заболевание из этой группы — синдром обструктивного апноэ сна (ОАС).
С одной стороны, накоплен большой массив данных о сложной двунаправленной взаимосвязи ОАС с целым спектром заболеваний, включая заболевания сердечно-сосудистой, дыхательной, эндокринной систем, метаболические, неврологические и психические нарушения. С другой стороны, в практическом здравоохранении проблеме нарушений дыхания во сне уделяется, на наш взгляд, недостаточно внимания. Наличие ОАС в структуре коморбидности зачастую игнорируется или недостаточно учитывается практикующими врачами при проведении диагностических и лечебных мероприятий в отношении тех или иных соматических заболеваний [14].
Подобное положение дел обусловливает актуальность и научно-практическую значимость выбранной темы.
Цель исследования — обобщить современные представления о проблеме коморбидности у пациентов с обструктивным апноэ сна, уделив ключевое внимание анализу конкретных патофизиологических механизмов двусторонней взаимосвязи данной патологии с конкретными заболеваниями.
Материалы и методы
Для подготовки данной обзорной статьи проведен анализ научной литературы. Поиск публикаций осуществлен в ведущих международных и российских библиографических базах данных: Scopus, Web of Science, PubMed, Google Академия (Google Scholar) и КиберЛенинка.
Для данной части обзора поиск выполнен по ключевым словам и их комбинациям на русском и английском языках: «обструктивное апноэ сна», «коморбидность», «мультиморбидность», «патогенетические механизмы», «obstructive sleep apnea», «comorbidity», «multimorbidity», «pathogenetic mechanisms». Глубина поиска охватывала публикации преимущественно за последние 10 лет (2014—2024 гг.). Особое внимание уделено работам, опубликованным в течение последних 5 лет.
Отбор релевантных источников проведен авторами вручную на основе анализа названия, аннотации и содержимого полнотекстовых статей.
Критерии включения: соответствие тематике обзора, тип публикации (систематические обзоры, метаанализы, оригинальные исследования, клинические рекомендации), научная значимость и актуальность. Предпочтение отдавалось систематическим обзорам и метаанализам, а также наиболее современным оригинальным исследованиям. В общей сложности для анализа отобрано и процитировано 39 источников.
Результаты и обсуждение
Обструктивное апноэ сна как значимое хроническое неинфекционное заболевание
Перед обсуждением вопросов коморбидности следует дать краткую характеристику заболевания.
Синдром ОАС характеризуется периодическими эпизодами полной или частичной обструкции верхних дыхательных путей во время сна, приводящими к возникновению эпизодов гипоксии (перемежающаяся гипоксия) и гиперкапнии, колебаниям уровня внутригрудного давления, фрагментацией и нарушением структуры сна, а также вегетативными нарушениями.
Заболевание проявляется «ночными» симптомами в виде эпизодов остановки дыхания, храпа, ночных пробуждений и «дневными» симптомами, включающими повышенную сонливость, сохраняющуюся после ночного сна и в течение дня, ухудшение большинства когнитивных функций, нарушение общего самочувствия и повседневного функционирования [15, 16].
Этиология ОАС до конца не выяснена и определяется, вероятнее всего, сложным взаимодействием ряда патогенетических факторов. Физиологическое сужение верхних дыхательных путей, происходящее во сне и при отсутствии патологии, обусловлено, во-первых, снижением тонуса мышц языка, мягкого неба и глотки, а во-вторых, снижением реактивности дыхательного центра. Однако эти изменения в норме не приводят к обструкции дыхательных путей при отсутствии дополнительных патологических факторов. Традиционными этиопатогенетическими факторами риска, связанными с развитием ОАС, являются мужской пол, возраст, ожирение, большая окружность шеи, врожденные и приобретенные аномалии и особенности развития верхних дыхательных путей (например, микрогнатия, ретрогнатия, увеличение небных миндалин, хронический ринит, искривление носовой перегородки), нарушения нейромышечной и рефлекторной регуляции дыхательного аппарата (например, при нейродистрофических заболеваниях). Данные состояния влияют на биомеханику дыхания, приводя к развитию обструкции дыхательных путей и эпизодам ОАС [17—19].
Субстратом дальнейших патологических проявлений служат нарушения на клеточном и молекулярном уровне разной степени выраженности, которая зависит от тяжести апноэ и индивидуальных особенностей организма. К таким нарушениям относятся развитие системного воспаления, окислительного стресса, а также эндотелиальная дисфункция, метаболические нарушения, избыточное возбуждение симпатической части вегетативной нервной системы [16, 20—22].
Распространенность ОАС, по разным оценочным данным, может достигать практически 1 млрд человек, что делает его одним из наиболее часто встречающихся хронических заболеваний в мире. При этом тяжелые формы ОАС с показаниями к лечебному вмешательству могут выявляться приблизительно у 500 млн человек [23, 24], причем в некоторых странах доля взрослого трудоспособного населения с тяжелыми формами ОАС может достигать 50% [25].
Проблема распространенности коморбидности у пациентов с обструктивным апноэ сна
Тема коморбидности у пациентов с синдромом ОАС является объектом внимания большого количества современных исследований, посвященных как эпидемиологическим и клиническим вопросам, так и фундаментальным механизмам взаимодействия данного заболевания с другой патологией.
В первую очередь важен вопрос, насколько сопутствующие заболевания отягощают состояние пациентов с ОАС и могут рассматриваться в аспекте проблемы коморбидности. Ряд недавних исследований убедительно показал высокую распространенность сопутствующих заболеваний у пациентов с ОАС [26—29]. Более того, авторы недавнего исследования, проведенного на Тайване с включением большого числа пациентов с ОАС, детально проанализировали распространенность конкретных сопутствующих заболеваний на момент установления диагноза и их связь с риском смерти на протяжении последующего наблюдения.
Исследование подтвердило, что у пациентов с ОАС выше распространенность сердечно-сосудистых заболеваний (артериальной гипертензии, ишемической болезни сердца, нарушений ритма сердца, ишемического инсульта в анамнезе), заболеваний органов дыхательной системы (хронической обструктивной болезни легких, бронхиальной астмы), заболеваний, связанных с нарушением метаболизма (сахарного диабета, дислипидемии, подагры), а также язвенной болезни, гастроэзофагеальной рефлюксной болезни, заболеваний печени, тревожных расстройств, бессонницы и депрессии [30].
Помимо этого, авторы предложили метод оценки степени коморбидности, основанный на количестве и тяжести сопутствующих заболеваний, а также сделали попытку выделить заболевания, которые в большей степени сопряжены с высоким риском смертности. Такой подход позволил сосредоточить внимание на тех сопутствующих заболеваниях, которые более важны для прогноза у пациентов с ОАС. Так, несмотря на небольшое количество случаев этих заболеваний в выборке, наиболее высокий риск был связан с терминальной стадией почечной недостаточности и аневризмой аорты. В процессе исследования также показано, что увеличение степени коморбидности ассоциировано с ростом общей смертности [30].
Следует отметить, что взаимосвязь ОАС с развитием ХНИЗ имеет гендерные особенности: так, у мужчин с ОАС чаще, чем в популяции, выявляются сахарный диабет 2 типа и ишемическая болезнь сердца, а у женщин — гипертоническая болезнь и депрессия [26, 31].
Дополнительным фактом, связывающим явление ОАС и сопутствующую патологию, является увеличение количества сопутствующих заболеваний у пациентов с более тяжелой степенью апноэ, что также показано в ряде исследований [28, 29, 32, 33]. На основании данного факта можно делать предположения о негативном влиянии степени коморбидности на тяжесть ОАС, что, несомненно, необходимо детально исследовать.
В исследовании, авторы которого также выявили связь ОАС с некоторыми метаболическими, сердечно-сосудистыми, почечными, респираторными и нервно-психическими заболеваниями, получены данные, позволяющие предположить, что для части этих заболеваний не только ОАС является независимым фактором риска, но и некоторые ХНИЗ в свою очередь — факторы, предрасполагающие к развитию ОАС [34].
Двустороннее влияние ОАС и других ХНИЗ подтверждено также в одном из исследований [14]. В данном случае речь идет о формировании истинной коморбидности, которая предполагает не только взаимное сосуществование патологических процессов, но и доказанное негативное влияние их на течение и прогноз друг друга.
Принципиальные механизмы коморбидности у пациентов с обструктивным апноэ сна
Анализируя коморбидность, нельзя обойтись без фундаментальных исследований, позволяющих раскрыть конкретные патофизиологические механизмы и общие звенья патогенеза, лежащие в основе взаимовлияния заболеваний.
В качестве примера таких механизмов при обсуждении коморбидности у пациентов с ОАС можно привести явление гиперактивации симпатической нервной системы, возникающей при апноэ, которая, в частности, является основным фактором в развитии артериальной гипертензии, особенно фенотипа так называемой ночной гипертензии «non-dipper» [35]. В то же время такие явления, как фрагментация сна, воспаление и окислительный стресс, обнаруживающиеся у пациентов с ОАС, вероятно, вносят весомый вклад в развитие ожирения и метаболического синдрома, которые в свою очередь являются факторами риска ряда ХНИЗ [36].
Отдельным важным звеном патогенеза являются изменения водного и электролитного обмена и процессы перераспределения жидкости, что особенно ярко проявляется у пациентов с сердечной недостаточностью [37].
Во второй части обзора мы предметно рассмотрим ряд заболеваний в аспекте коморбидности у пациентов с ОАС, в отношении которых имеется наибольшая доказательная база (данные не всегда однозначны), касающаяся распространенности этих заболеваний у пациентов с ОАС, а также возможных механизмов патогенеза, лежащих в основе взаимного влияния этих заболеваний и ОАС.
Проблема лечения коморбидных пациентов с обструктивным апноэ сна
В рандомизированных контролируемых исследованиях показано, что терапия первой линии при ОАС, основанная на создании положительного давления в верхних дыхательных путях во сне (PAP-терапия), не всегда оказывает должное влияние на течение коморбидных заболеваний. Это может быть связано в том числе с гетерогенностью клинических фенотипов ОАС и структуры коморбидности у таких пациентов, а также с более сложными патогенетическими механизмами, лежащими в основе взаимного влияния ОАС и сопутствующих заболеваний.
Проведен метаанализ 11 исследований (5 рандомизированных контролируемых и 6 наблюдательных) с участием 5410 пациентов, целью которого было оценить влияние постоянного положительного давления в дыхательных путях (CPAP) на вторичную профилактику больших сердечно-сосудистых событий у пациентов с ОАС средней и тяжелой степени тяжести. Показано, что CPAP-терапия в определенной мере способствует улучшению контроля уровня артериального давления, снижению риска развития больших сосудистых событий, а также смерти от всех причин у пациентов с ОАС средней и тяжелой степени тяжести и сопутствующей ишемической болезнью сердца [38].
Следует отметить, что пациенты с ОАС и коморбидной патологией, обращаясь за медицинской помощью к врачам разных специальностей, не всегда получают адекватное лечение нарушения дыхания во сне, что не позволяет в полной мере воздействовать на все звенья патогенеза и улучшить дальнейший прогноз.
Потенциальные решения данной проблемы следующие. Во-первых, использование комбинированного лечения ОАС, включающего модификацию образа жизни и уменьшение воздействия факторов риска, в том числе лечение ожирения с использованием лекарственных и хирургических методов (бариатрическая хирургия). Во-вторых, мультимодальный подход, предполагающий детальную оценку структуры и тяжести коморбидности и комплексное междисциплинарное взаимодействие в процессе лечения пациента, соответствующее принципам преемственности между врачами разных специальностей и индивидуализированной медицины.
Выводы
Анализ современного взгляда на проблему мультиморбидности позволяет сделать следующие выводы:
1. Обструктивное апноэ сна является важным коморбидным состоянием, тесно взаимосвязанным с широким спектром сердечно-сосудистых, метаболических, неврологических и других заболеваний.
2. Пациенты с обструктивным апноэ сна характеризуются наличием коморбидной патологии, при этом формирование и тяжесть коморбидности ассоциированы с ухудшением качества жизни и повышенными показателями смертности.
3. Связь между обструктивным апноэ сна и многими хроническими неинфекционными заболеваниями носит двунаправленный характер: обструктивное апноэ сна выступает как фактор риска развития и отягощения течения коморбидной патологии, а некоторые соматические заболевания в свою очередь могут способствовать возникновению или прогрессированию нарушений дыхания во сне.
4. В основе взаимосвязи между обструктивным апноэ сна и другими хроническими неинфекционными заболеваниями лежит каскад системных патогенетических изменений, включающий интермиттирующую гипоксию, окислительный стресс, активацию системного воспаления, эндотелиальную дисфункцию и дисфункцию вегетативной нервной системы.
5. Учет коморбидного фона и комплексный, персонализированный и междисциплинарный подход к профилактике, диагностике и лечению пациентов с обструктивным апноэ сна являются необходимыми условиями для улучшения прогноза и качества их жизни [39].
Коморбидное взаимодействие обструктивного апноэ сна и ряда конкретных заболеваний будет подробно рассмотрено нами во второй части данного обзора.
Вклад авторов: концепция и дизайн исследования — Тютюнов Н.Н., Агальцов М.В.; сбор и анализ материала — Тютюнов Н.Н., Новиков М.Ю.; написание текста — Тютюнов Н.Н., Новиков М.Ю.; научное редактирование и курирование работы — Агальцов М.В., Киселев А.Р., Драпкина О.М.
Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
Authors contribution: the concept and design of the study — Tyutyunov N.N., Agaltsov M.V.; material collection and analysis — Tyutyunov N.N., Novikov M.Yu.; text writing — Tyutyunov N.N., Novikov M.Yu.; scientific editing and supervision — Agaltsov M.V., Kiselev A.R., Drapkina O.M.
- Feinstein AR. The pre-therapeutic classification of co-morbidity in chronic disease. Journal of Chronic Diseases. 1970;23(7):455-468. https://doi.org/10.1016/0021-9681(70)90054-8
- Harrison C, Fortin M, van den Akker M, et al. Comorbidity versus multimorbidity: why it matters. Journal of Multimorbidity and Comorbidity. 2021; 11:2633556521993993. https://doi.org/10.1177/2633556521993993
- Lenti MV, Klersy C, Brera AS, et al. Aging underlies heterogeneity between comorbidity and multimorbidity frameworks. Internal and Emergency Medicine. 202;217(4):1033-1041. https://doi.org/10.1007/s11739-021-02899-2
- Драпкина О.М., Концевая А.В., Калинина А.М. и др. Коморбидность пациентов с хроническими неинфекционными заболеваниями в практике врача-терапевта. Евразийское руководство. Кардиоваскулярная терапия и профилактика. 2024;23(3):113-418. https://doi.org/10.15829/1728-8800-2024-3996
- Chowdhury SR, Chandra Das D, Sunna TC, et al. Global and regional prevalence of multimorbidity in the adult population in community settings: a systematic review and meta-analysis. EClinicalMedicine. 2023;57:101860. https://doi.org/10.1016/j.eclinm.2023.101860
- Бойцов С.А., Драпкина О.М., Шляхто Е.В. и др. Исследование ЭССЕ-РФ (Эпидемиология сердечно-сосудистых заболеваний и их факторов риска в регионах Российской Федерации). Десять лет спустя. Кардиоваскулярная терапия и профилактика. 2021;20(5):143-152. https://doi.org/10.15829/1728-8800-2021-3007
- Barnett K, Mercer SW, Norbury M, et al. Epidemiology of multimorbidity and implications for health care, research, and medical education: a cross-sectional study. Lancet. 2012;380(9836):37-43. https://doi.org/10.1016/S0140-6736(12)60240-2
- Moffat K, Mercer SW. Challenges of managing people with multimorbidity in today’s healthcare systems. BMC Family Practice. 2015;16:1-3. https://doi.org/10.1186/s12875-015-0344-4
- Uthman OA. Global, regional, and national life expectancy, all-cause and cause-specific mortality for 249 causes of death, 1980–2015: a systematic analysis for the Global Burden of Disease Study 2015. Lancet. 2016;388 (10053):1459-1544. https://doi.org/10.1016/S0140-6736(16)31012-1
- Zhang X, Padhi A, Wei T, et al. Community prevalence and dyad disease pattern of multimorbidity in China and India: a systematic review. BMJ Global Health. 2022;7(9):e008880. https://doi.org/10.1136/bmjgh-2022-008880
- Makovski TT, Schmitz S, Zeegers MP, et al. Multimorbidity and quality of life: systematic literature review and meta-analysis. Ageing Research Reviews. 2019;53:100903. https://doi.org/10.1016/j.arr.2019.04.005
- Nunes BP, Flores TR, Mielke GI, et al. Multimorbidity and mortality in older adults: a systematic review and meta-analysis. Archives of Gerontology and Geriatrics. 2016;67:130-138. https://doi.org/10.1016/j.archger.2016.07.008
- Cassell A, Edwards D, Harshfield A, et al. The epidemiology of multimorbidity in primary care: a retrospective cohort study. British Journal of General Practice. 2018;68(669):e245-e251. https://doi.org/10.3399/bjgp18X695465
- Gleeson M, McNicholas WT. Bidirectional relationships of comorbidity with obstructive sleep apnoea. European Respiratory Review. 2022;31(164):210256. https://doi.org/10.1183/16000617.0256-2021
- Javaheri S, Barbe F, Campos-Rodriguez F, et al. Sleep apnea: types, mechanisms, and clinical cardiovascular consequences. Journal of the American College of Cardiology. 2017;69(7):841-858. https://doi.org/10.1016/j.jacc.2016.11.069
- Iannella G, Magliulo G, Greco A, et al. Obstructive sleep apnea syndrome: from symptoms to treatment. International Journal of Environmental Research and Public Health. 2022;19(4):2459. https://doi.org/10.3390/ijerph19042459
- Yeghiazarians Y, Jneid H, Tietjens JR, et al. Obstructive sleep apnea and cardiovascular disease: a scientific statement from the American Heart Association. Circulation. 2021;144(3):e56-e67. https://doi.org/10.1161/CIR.0000000000000988
- Lv R, Liu X, Zhang Y, et al. Pathophysiological mechanisms and therapeutic approaches in obstructive sleep apnea syndrome. Signal Transduction and Targeted Therapy. 2023;8(1):218. https://doi.org/10.1038/s41392-023-01496-3
- Miroshnichenko AI, Kunarbaeva AK, Ivanov KM, et al. Functional condition of inspiratory muscles in obstructive sleep apnea patients. Russian Open Medical Journal. 2022;11(1):108. https://doi.org/10.15275/rusomj.2022.0108
- Liu W, Zhu Q, Li X, et al. Effects of obstructive sleep apnea on myocardial injury and dysfunction: a review focused on the molecular mechanisms of intermittent hypoxia. Sleep and Breathing. 2024;28(1):41-51. https://doi.org/10.1007/s11325-023-02893-2
- Vgontzas AN, Gaines J, Ryan S, et al. CrossTalk proposal: metabolic syndrome causes sleep apnoea. The Journal of Physiology. 2016;594(17):4687. https://doi.org/10.1113/JP272114
- Green M, Ken-Dror G, Fluck D, et al. Meta-analysis of changes in the levels of catecholamines and blood pressure with continuous positive airway pressure therapy in obstructive sleep apnea. The Journal of Clinical Hypertension. 2021;23(1):12-20. https://doi.org/10.1111/jch.14061
- Benjafield AV, Ayas NT, Eastwood PR, et al. Estimation of the global prevalence and burden of obstructive sleep apnoea: a literature-based analysis. Lancet. Respiratory Medicine. 2019;7(8):687-698. https://doi.org/10.1016/S2213-2600(19)30198-5
- Kameda Y, Ueda Y, Wada H, et al. Epidemiology of Sleep Apnea Syndrome in Adult: What is the Current Prevalence of Obstructive Sleep Apnea in Adults? In: The Current State of Sleep Disordered Breathing in Japan and Around the World. Singapore: Springer Nature Singapore. 2025;3-16. https://doi.org/10.1007/978-981-96-6030-8_1
- Heinzer R, Vat S, Marques-Vidal P, et al. Prevalence of sleep-disordered breathing in the general population: the HypnoLaus study. Lancet. Respiratory Medicine. 2015;3(4):310-318. https://doi.org/10.1016/S2213-2600(15)00043-0
- Mokhlesi B, Ham SA, Gozal D. The effect of sex and age on the comorbidity burden of OSA: an observational analysis from a large nationwide US health claims database. European Respiratory Journal. 2016;47(4):1162-1169. https://doi.org/10.1183/13993003.01618-2015
- Silva MDS, Poyares D, Silva LO, et al. Associations of the severity of obstructive sleep apnea with age-related comorbidities: a population-based study. Frontiers in Neurology. 2022;13:802554. https://doi.org/10.3389/fneur.2022.802554
- Appleton SL, Gill TK, Lang CJ, et al. Prevalence and comorbidity of sleep conditions in Australian adults: 2016 Sleep Health Foundation national survey. Sleep Health. 2018;4(1):13-19. https://doi.org/10.1016/j.sleh.2017.10.006
- Tveit RL, Lehmann S, Bjorvatn B. Prevalence of several somatic diseases depends on the presence and severity of obstructive sleep apnea. PloS One. 2018;13(2):e0192671. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0192671
- Chiang CL, Chen YT, Wang KL, et al. Comorbidities and risk of mortality in patients with sleep apnea. Annals of Medicine. 2017;49(5):377-383. https://doi.org/10.1080/07853890.2017.1282167
- Bostan OC, Akcan B, Saydam CD, et al. Impact of gender on symptoms and comorbidities in obstructive sleep apnea. The Eurasian Journal of Medicine. 2021;53(1):34. https://doi.org/10.5152/eurasianjmed.2021.19233
- Robichaud-Hallé L, Beaudry M, Fortin M. Obstructive sleep apnea and multimorbidity. BMC Pulmonary Medicine. 2012;12:1-7. https://doi.org/10.1186/1471-2466-12-60
- Ruel G, Martin SA, Lévesque JF, et al. Association between multimorbidity and undiagnosed obstructive sleep apnea severity and their impact on quality of life in men over 40 years old. Global Health, Epidemiology and Genomics. 2018;3:e10. https://doi.org/10.1017/gheg.2018.9
- McNicholas WT. Obstructive sleep apnoea and comorbidity–an overview of the association and impact of continuous positive airway pressure therapy. Expert Review of Respiratory Medicine. 2019;13(3):251-261. https://doi.org/10.1080/17476348.2019.1575204
- Shiina K. Obstructive sleep apnea-related hypertension: a review of the literature and clinical management strategy. Hypertension Research. 2024; 47(11):3085-3098. https://doi.org/10.1038/s41440-024-01852-y
- Heffernan A, Duplancic D, Kumric M, et al. Metabolic crossroads: unveiling the complex interactions between obstructive sleep apnoea and metabolic syndrome. International Journal of Molecular Sciences. 2024;25(6):3243. https://doi.org/10.3390/ijms25063243
- Polecka A, Olszewska N, Pulido M, et al. Rostral fluid shifts and other mechanisms of interaction between obstructive sleep apnea and heart failure — a systematic review. Polish Journal of Otolaryngology. 2024;78(5):10-17. https://doi.org/10.5604/01.3001.0054.6742
- Yang D, Li L, Dong J, et al. Effects of continuous positive airway pressure on cardiac events and metabolic components in patients with moderate to severe obstructive sleep apnea and coronary artery disease: a meta-analysis. Journal of Clinical Sleep Medicine. 2023;19(12):2015-2025. https://doi.org/10.5664/jcsm.10740
- Randerath W, Bassetti CL, Bonsignore MR, et al. Challenges and perspectives in obstructive sleep apnoea: report by an ad hoc working group of the Sleep Disordered Breathing Group of the European Respiratory Society and the European Sleep Research Society. European Respiratory Journal. 2018; 52(3):1702616. https://doi.org/10.1183/13993003.02616-2017
Рекомендуем статьи по данной теме:
Клинико-лабораторные особенности и качество жизни детей с тяжелой бронхиальной астмой.Адаптивная медицинская иммунология и вопросы общественного здоровья. 2026;2(2-3):41-48
Повышенная нервная возбудимость, тревожность и нарушения сна в детском возрасте — место многокомпонентных низкодозовых препаратов.Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. Спецвыпуски. 2026;126(9-2):51-57
Обсессивно-компульсивные расстройства в структуре шизотипического расстройства в детско-подростковом возрасте.Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. Спецвыпуски. 2026;126(9-2):20-26
Связь интерлейкина-2 и интерлейкина-4 с изменениями брахиоцефальных артерий у пациентов с обструктивным апноэ сна.Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2026;126(9):132-138
Расстройства сна и хроническая ишемия головного мозга.Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. Спецвыпуски. 2026;126(5-2):42-47
Нарушения сна у женщин: особенности диагностики и лечения.Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. Спецвыпуски. 2026;126(5-2):34-41
Коморбидность у пациентов с обструктивным апноэ сна. Часть 2. Наиболее клинически значимые варианты коморбидных взаимодействий.Профилактическая медицина. 2026;29(4):96-102
Влияние нарушений сна на микроциркуляцию: возможности капилляроскопии в диагностике и мониторинге.Вопросы курортологии, физиотерапии и лечебной физической культуры. 2025;102(6):45-50
Синдром дефицита внимания и гиперактивности: фармакотерапия в особых ситуациях.Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2025;125(10):59-65
Прогностические факторы прогрессирования и риска неблагоприятных исходов хронической обструктивной болезни легких.Респираторная медицина. 2025;1(2):71-78


