Йозеф Гиртль об этимологии некоторых терминов из области общей нейроанатомии

Продолжая работу по переводу разделов труда австрийского анатома Йозефа Гиртля Onomatologia anatomica [1], в данной статье приводится перевод глав, в которых рассматривается этимология терминов из общей нейроанатомии.

Современный термин Ependyma ventriculorum cerebri (эпендима желудочков мозга) — мягко говоря, плеоназм. С его помощью описывается выстилка мозговых полостей, для чего подошло бы слово Endyma «одежда» (от греч. ἐνδύω [endyō] «надевать»), так как выстилка мозговых оболочек имеет один слой, а не несколько. Если же поверх одного платья надевается другая одежда, то она называлась у греков Ependyma или Ependysis (от греч. ἐπί [epi] «сверх, поверх» и ἐνδύω [endyō]). Так как мозговые полости имеют однослойную выстилку, то могут иметь только Endyma, но не Ependyma.

Ганглии существовали в медицине задолго до того, как были открыты анатомические ганглии. Согласно Галену, ганглий — это νεύρου παρὰ φύσιν συστροφή [neurou para physin systrophē], nervi praeter naturam concretio (condensatio) [сгущение нерва наперекор природе] [2], то есть нечто патологическое. Так же определял ганглии и Жан де Горри: nervi nodosa et renitens contractio, doloris expers, nullo praeter naturam colore, in minibus et talis frequenter oriens, plerumque ex plaga, raro sponte proveniens [узловатое и упругое стяжение нерва, безболезненное, вопреки природе бесцветное, часто образуется в кистях и лодыжках, в основном от ушиба, редко возникает спонтанно]. Это описание подходит к костному наросту, который патологи до сих пор называют Ganglion. Что эти ганглии располагаются в нервах, давно признано грубой ошибкой Галена и опровергнуто. Наши теперешние (настоящие) патологические нервные узлы (Neuromata) были неизвестны Галену, как и современное слово, которое, кстати, было удачно подобрано.

Первые анатомические ганглии, которые стали известны, были симпатические. Гален имел о них определенное представление [3]. Об этом говорят его слова: natura substantiam nervorum, qui ad radices costarum [sic!] ad ventrem feruntur (возможно, подразумевается Sympathicus), corpore crassiori (в другом месте: adnata et circumfusa nervea substantia [родственная окружающей нервная субстанция]), ceterum autem simili circumdat; videbitur enim talis nervus esse conglobatus [природа наделяет субстанцию нервов, которые проходят от корней ребер к желудку, более толстым телом, в остальном же она похожа (на нервную ткань); будет казаться, что такой нерв как бы собирается в ком]. И сразу вслед за этим: … nervus cressescit per substantiam, quae similis est, sic dicto ganglio (τῷ καλουμένῳ γαγγλίῳ [tōi kaloumenōi gangliōi]) [нерв утолщается за счет подобной субстанции, так называемого ганглия]. Круглые костные наросты, таким образом, дали свое имя выбуханиям на узловатой нити симпатического ствола, которое стало устойчивым и незаменимым. Вьессен хотел его усовершенствовать, назвав их совершенно не по-гречески, — Gangliones [4].

Oleae (оливки) Гвидо Гвиди, Corpora olivaria Фаллопия, Nodi и Noduli Галлера, Tumores gangliiformes Винслова, Plexus gangliiformes и Diverticula spirituum (отклонения нервных духов) Виллизия — это все избыточные варианты выражения, которое никогда не утратит свое старинное право на существование. Термин Plexus gangliiformes (ошибочно Plexus ganglioformes) существует и в настоящее время, но не в значении «ганглий», а для обозначения нервного сплетения с рассыпанными по нему ганглиями, как это происходит в симпатическом стволе. У Гесихия [александрийский лексикограф — прим. переводчика] встречается также форма γαγγάλιον [gangalion] (вместо γαγγλίον [ganglion]).

Γαγγλίον [ganglion] — это не термин Галена. Его употреблял еще Гиппократ для обозначения того же выбухания, которое упоминается Галеном в цитате, приведенной выше.

Можно вслед за Краузе говорить о еврейском или арабском происхождении слова, так как еврейское galgal и арабское dschall (gall) обозначают нечто собранное в шар.

Чтобы образовать слова Ganglionitis (Пиорри), Centro-Gangliitis (Ниссен) и Panto-Gangliitis (о холере), как они зафиксированы В. Краузе, нужна особая смелость, чем просто знание греческого языка. Они производят поистине тягостное впечатление. Не довольно ли уже проклятых слов в медицине?

Слово Motorius легитимируют лучшие словари, но только не в значении «вызывающий движение», как в нашем Nervis motoriis, а в значении «полный движения и действия», то есть «живой». Comoedia motoria (quae affectibus abundant, et tumultuose agitur [которая изобилует страстями и отличается беспорядочным действием]) — такое название носили излюбленные римлянами пьесы с динамичным сюжетом.

То, что прилагательное на -orius может выражать применение, мы наблюдаем на примерах терминов Nervus visorius, gustatorius, olfactorius, auditorius [нерв зрительный, вкусовой, обонятельный, слуховой]. Отсюда происходит и motorius, хотя «двигательный нерв» лучше было бы перевести как Nervus motor. Motor означает motum ciens, motum excitans [нерв, приводящий в движение, вызывающий движение»] (Форчеллини [итальянский лексикограф — прим. переводчика]) — как это, среди прочих, можно заметить у Марциала (XI, 39):

Cunarum fueras motor, Charideme, mearum.

[Ты качал мою колыбель, Харидем].

Иначе с sensitivus.

Sensitivus, sensibilis относятся к новым образованиям, понятность которых примирила нас с их в остальном плохим качеством. «Вызывающий чувствительность» на хорошей латыни будет sensificus (quia sensum facit [ибо производит чувство]) (Macrobius, Saturnalia, Lib. VIII, Cap. 9: nervi, spiritamentum sensificum, ad sua loca deducunt [нервы отводят по своим местам производящий чувство дух]) [5] или sensiferus (quia sensum adfert [ибо приносит чувство]) (Lucretius, De natura rerum, Lib. II, 240, 272) [6]. Слово Sensitivus сначала было свойственно школьной латыни философов: anima sensitiva, appetitus sensitivus [чувствующая душа, чувственное влечение]. Рейль перенес его в физиологию как Atmosphaera sensitiva nervorum [чувствительная атмосфера нервов] [7], — то эфемерное абсурдное нечто, которое окутывает нервы и должно быть таким же чувствительным, как они. Благодаря теории Белла, термины Nervi sensitivi и motorii обрели свое освящение в анатомии и под такой защитой сохранились до настоящего времени, поскольку мы нуждаемся в латинских выражениях для обозначения чувствительных и двигательных нервов.

Гален различал уже двигательные и чувствительные нервы как τὰ νεῦρα πρὸς τὴν κίνησιν [ta neura pros tēn kinēsin] и πρὸς τὴν αἴσθησιν [pros tēn aisthēsin] [нервы для движения и для чувств]. Первые из них плотные (σκλερά [sklera]), вторые мягкие (μαλακά [malaka]) [8]. Руфус Эфесский только чувствительные нервы называл νεῦρα [neura], а именно αἴσθητικά [aisthētika], а двигательные — τóνοι [tonoi] [жилы]. Часто он объединял чувствительность и движение как общее свойство нервов, что мы встречаем также и у Галена и Орибасия.

О старом, гиппократовом, значении слова Nervus (νεῦρον [neuron]), которое понималось не только как «нерв», но и как все белое и волокнистое — сухожилия, связки и т.п., — мы писали в главах Aponeurosis, Chorda, Tendo. В аристотелевском смысле Nervus означает только «нерв»; было бы излишним приводить какие-то другие значения. Интересно, что сам Гален в начале книги De motu musculorum [О движении мышц] возводил слово νεῦρον [neron] к νεύειν [neuein] (nuere, кивать): quia nervi membra nutare et articulos flectere faciunt [потому как нервы заставляют члены двигаться, а сочленения сгибаться].

Словом Nervosus в средневековой анатомии называлось все, что мы теперь определяем как фиброзную и соединительную ткани. И даже осознание того, что волокна этих тканей не являются нервами, не может до сих пор изгнать это слово из анатомии. То там, то тут всплывает Centrum nervosum diaphragmatis [сухожильный центр диафрагмы] и уже совершенно бессовестное Tunica nervea внутренних органов (клеточная оболочка).

Как в отношении этапов развития эмбриона появилось слово Gastrula — таким же образом возникло и слово Neurula (Раубер). Слово благозвучно, но не выдерживает ни грамматической, ни, как нам представляется, предметной критики. Раубер понимал под Neurula следующую после Gastrula стадию развития, на которой закладываются определенные задатки тела эмбриона. В нем происходят приготовления к последующему формированию нервной системы, поэтому термин Neurula, образованный, безусловно, от νεῦρον [neuron], кажется мне неудачным, не говоря уже о том, что весьма печально наблюдать, как к греческому слову присоединяются две латинские морфемы — humano capiti cervicem pictor equinam [Гиртль цитирует начало «Послания к Пизонам» римского поэта Квинта Горация Флакка — прим. переводчика; в переводе А. Фета: «Если бы вдруг живописец связал с головой человечьей конский затылок…»].

Медики и анатомы образовали от νεῦρον [neuron] миллион новых слов, которые, поскольку сохраняется старое значение «жила» наряду с новым «нерв», могут приводить к поистине комичным путаницам. Все врачи говорят о Neurosis в смысле болезни нервной системы, но Neurosis таковой не является. Все существительные на -ωσις образованы от глаголов на -óω. Хрестоматийные примеры: Phlogosis [устар. «воспаление» — прим. переводчика] от φλογóω [plogoō] «гореть», Necrosis от νεκρóω [nekroō] «умерщвлять», Scoliosis от σκολιóω [skolioō] «искривлять», Haematosis от αἱματóω [haimatoō] «сделаться багровым от крови», Anastomosis от ἀναστομóω [anastomoō] «открывать рот», Cyphosis от κυφóω [kyphoō] «наклонять вперед», Trichosis от τριχóω [trichoō] «покрывать волосами» и сотни подобных. Νευρóω [neuroō] же на греческом означает «натягивать тетиву лука», таким образом Neurosis — «натяжение тетивы». Neurometastasis у Пиорри должно означать перенос заболевания на нервы, но буквально означает «перенос нервов». Neurodysenteria у Бежена — «первичная дизентерия», но в буквальном переводе — «дизентерия нервов». В медицинском обиходе нет спасения от таких слов-монстров!

Neurilema — свежеиспеченное слово. В роли «пекаря» выступил заслуженный анатом, специалист по мозгу и нервной системе, Йоганн Христиан Рейль. Он понимал под своим словом Neurilema ту тонкую оболочку соединительной ткани, которой нерв не только окружен снаружи, но и отростки которой проникают внутрь нерва, чтобы также окутать отдельные его волокна и соединить их друг с другом. Бывшее до сих пор в ходу определение нервной оболочки как Tunica nervea или nervosa он не хотел оставить вследствие его (кстати, не меньшей, чем у Neurilema) неоднозначности. Обозначения Vagina nervorum для нервных стволов и Vaginula для нервных волокон были тоже не в его духе. Он стал, таким образом, pius genitor [отцом-основателем] двух монструозных слов — Neurilema и Neurhymen, из которых последнее, как абсолютно нежизнеспособное, умерло сразу после рождения, а первое сохранилось до сих пор.

Двойной варваризм Neurilema уставился на нас головой Горгоны. Во-первых, νεῦρον [neuron] при присоединении к нему другой основы никогда не менял о на i. Огромное количество таких словосложений, старых и новых времен, во всех словарях доказывают это. В анатомии говорят не Neurilogia, Neurigraphia, Neuritomia, но Neurologia, Neurographia, Neurotomia. Neurilema в более приличном виде выглядела бы как Neurolema. Во-вторых, слово λῆμα [lēma] — это вообще не «оболочка», но «воля, движение души, настроение», и с таким значением оно непригодно для образования анатомических терминов. Если попытаться спасти это слово путем замены λῆμα [lēma] на λῆμμα [lēmma], которое образовано от λαμβάνω [lambanō] «брать, принимать», то оно в значении «форма принятия» может подойти к понятию оболочки, но правильный греческий язык будет энергично сопротивляться, так как λῆμμα [lēmma] всегда означает «принятое», а не «принимающее», поэтому мы обнаруживаем у слова λῆμμα [lēmma] значения «доход, поступление; взятие», а также «предположение», то есть главное положение, из которого вытекает последующее. Можно вспомнить и известное слово дилемма. Не получается с λῆμμα [lēmma] — отлично получится с λέμμα [lemma], которое у Теофила имеет значение «кора», у Гиппократа — «кожура» (λέμμα σικύης [lemma sikyēs] «огуречная кожура»), у Диоскорида — «покров» (velamentum), а у Платона («Тимей», LXXVIa) — «оболочка». Таким образом, λέμμα [lemma] может быть взята и на службу анатомии в значении «оболочка». Neurilema Рейля, если ей суждено продолжить свое существование в качестве термина, должна писаться и произноситься как Neurolemma, а иначе лучше остаться при обычном названии Vagina (в смысле «оболочка нерва»), что совершенно определенно, и будет превосходно, если Neurilema не укоренится окончательно и бесповоротно в языке анатомии.

Слово Neurilema я обнаружил в Onomatologia anthropotomica F.S. Laurentii [9] и Neurilyma в Критико-этимологическом словаре Крауса. Для второго из этих слов находится этимологическое обоснование, если рассматривать его как соединение neuron и гомеровского εἴλυμα «оболочка».

Вклад авторов: концепция и дизайн исследования — Николаева Н.Г., Кутя С.А.; сбор и обработка материала — Николаева Н.Г., Фархутдинова Г.С.; статистический анализ данных — неприменимо; написание текста — Кутя С.А., Гафарова Э.А.; научное редактирование — Кутя С.А., Николаева Н.Г.

Authors contribution: study design and concept — Nikolaeva N.G., Kutia S.A.; data collection and processing — Nikolaeva N.G., Farkhutdinova G.S.; statistical analysis — not applicable; text writing — Kutia S.A., Gafarova E.A.; scientific editing — Kutia S.A., Nikolaeva N.G.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

The authors declare no conflicts of interest.