Полиморфизм генов COMT, OPRM1, CYP2B6, CYP2D6, CYP2C9 и эффективность послеоперационного обезболивания открытых кардиохирургических вмешательств

Для эффективной терапии пациентов, перенесших открытые кардиохирургические операции, важно обеспечить раннюю реабилитацию и адекватное обезболивание. Эффективность анальгезии во многом зависит от корректности назначенной противоболевой терапии, мануальных навыков анестезиолога и доступности современных фармакологических препаратов, однако важную роль играют и генетические факторы [1—4].

При мутации генов, кодирующих специфические рецепторы или ферменты, которые участвуют в метаболизме анальгетиков, возможны различные варианты сочетаний аллелей. Аллельные варианты являются причиной изменения ферментативной активности, которая может быть крайне высокой, промежуточной и низкой [5, 6]. Даже при частичном снижении активности фермента у пациента возможны изменения в болевой чувствительности, фармакокинетике анальгетиков и потребности в них. При формировании гомозиготного генотипа по полиморфному маркеру могут измениться риски развития осложнений, хронизации боли и сильнее выраженных побочных эффектов от использования анальгетиков [6, 7].

Нами найдено описание единичных исследований [8—10] и несколько метаанализов [11, 12], в которых изучалось влияние полиморфизма генов, участвующих в формировании и поддержании боли у пациентов кардиохирургического профиля. Однако нет работ, оценивающих роль полиморфных вариантов rs1065852 гена CYP2D6, rs1799971 гена OPRM1, rs4680 гена COMT, rs2279343 гена CYP2B6 и rs1799853 гена CYP2C9 одновременно. При планировании данного исследования мы исходили из гипотезы, что носители определенных генетических вариантов могут быть более восприимчивы к послеоперационной боли, а также иметь некоторые особенности метаболизма анальгетиков. Для проверки данной гипотезы проведено пилотное проспективное сплошное когортное исследование, направленное на выявление ассоциации между полиморфными маркерами указанных выше генов, эффективностью послеоперационной анальгезии и расходом обезболивающих препаратов у пациентов кардиохирургического профиля, оперированных с применением срединной стернотомии.

Цель исследования — изучить ассоциацию полиморфных маркеров генов COMT, OPRM1, CYP2B6, CYP2D6 и CYP2C9 с эффективностью послеоперационного обезболивания при открытых кардиохирургических вмешательствах.

Исследование было одобрено этическим комитетом ФГБОУ ВО «Северный государственный медицинский университет» Минздрава России (протокол №08/10-21 от 27.10.21). В сплошное когортное проспективное исследование включили 90 пациентов (60 мужчин и 30 женщин) в возрасте от 22 до 87 лет, оценка физического статуса по ASA — III—IV класс. Критерии включения: плановый характер оперативного вмешательства, возраст старше 18 лет, хирургический доступ через срединную стернотомию, наличие информированного добровольного согласия на участие в исследовании. Критерии невключения: наличие психических нарушений, аллергия на используемые анальгетики, отказ от участия в исследовании, несоответствие критериям включения. Критерии исключения: потребность в продленной искусственной вентиляции легких и вазопрессорной поддержке более 24 ч, послеоперационный делирий, осложнения в послеоперационном периоде, повторное оперативное вмешательство.

Исследование выполнено на базе кардиохирургического отделения и кардиореанимации ГБУЗ АО «Первая городская клиническая больница имени Е.Е. Волосевич» (г. Архангельск) в период с февраля по апрель 2025 г.

Исходно в исследование включены 98 пациентов, перенесших открытые кардиоторакальные вмешательства, 8 из них исключили по причине развития послеоперационных осложнений или смерти. По характеру операций пациенты распределены следующим образом: коронарное шунтирование (n=42), коррекция клапанной патологии (n=29), вмешательства на восходящей аорте и ее дуге (n=10), а также их комбинации (n=9).

Во время предоперационного осмотра пациентам объясняли правила пользования цифровой рейтинговой шкалой (ЦРШ). Значение крайних показателей этой шкалы описывали как: 0 — боли нет, 10 — невообразимая боль, приводя примеры разных видов боли в соотношении их с положением на шкале.

Для премедикации использовали анксиолитики (феназепам) и блокаторы протонной помпы (омепразол), за 30 мин до подачи в операционную — тримеперидин и хлоропирамин.

В операционной осуществляли мониторинг в соответствии с Гарвардским стандартом безопасности. После катетеризации периферической вены и периферической артерии выполняли индукцию в анестезию (фентанил 0,1—0,2 мг, пропофол 1—2 мг на 1 кг массы тела, рокуроний 0,6—1,0 мг на 1 кг массы тела) и интубацию трахеи. Искусственную вентиляцию легких проводили в режиме, контролируемом по объему, с протективными параметрами для обеспечения SpO₂ >94% и нормокапнии. Поддержание анестезии обеспечивали ингаляцией севофлурана в концентрации 0,7—1,0 МАК. Обезболивание достигали инфузией фентанила в дозе 0,1—0,3 мкг на 1 кг массы тела в час. При развитии гипотензии препаратом выбора для поддержания среднего артериального давления (АДср) в пределах 65—75 мм рт.ст. был норадреналин. Инфузионную терапию корректировали индивидуально, исходя из соматического статуса и клинической ситуации. После окончания хирургического вмешательства осуществляли транспортировку пациента в отделение кардиохирургической реанимации (КХР), экстубацию трахеи проводили при отсутствии противопоказаний в течение 6—12 ч после операции.

При поступлении в КХР у всех больных брали образцы венозной крови в пробирку с К₃ЭДТА, которую затем маркировали и замораживали при –20°C до момента окончания сбора образцов и проведения анализа на базе Научной клинико-диагностической лаборатории Центральной научно-исследовательской лаборатории ФГБОУ ВО «СГМУ» Минздрава России (г. Архангельск).

Выделение геномной ДНК из образцов цельной крови осуществляли с использованием набора реагентов «ДНК-ЭКСТРАН-1» (ООО «Научно-производственная фирма Синтол», Россия) согласно инструкции производителя. Фармакогенетическое тестирование включало определение аллелей и генотипов следующих однонуклеотидных вариантов: rs1065852 гена CYP2D6, rs1799971 гена OPRM1, rs4680 гена COMT, rs2279343 гена CYP2B6, rs1799853 гена CYP2C9 методом полимеразной цепной реакции в режиме реального времени на амплификаторе DTprime 5 («ДНК-Технология», Россия) в соответствии с инструкцией к наборам реагентов «SNP-Скрин» (ООО «Научно-производственная фирма Синтол», Россия).

В послеоперационном периоде в конце каждых суток до момента выписки исследование включало оценку интенсивности болевого синдрома по ЦРШ в покое и при кашле. Пациентам предлагали поставить отметку на отрезке с отметками 0—10, соответствующую ощущению боли. Интенсивность болевого синдрома до 3 баллов характеризовалась как незначительная боль, 4—7 — как умеренная, более 7—как мучительная. Кроме выраженности боли оценивали степень седации (бодрствование принимали за 0 баллов, заторможенность — 1 балл, сонливость — 2 балла, сон — 3 балла), наличие тошноты и рвоты, задержки мочи, а также появление ощущений жжения, онемения, ползания мурашек в области стернотомной раны. Учитывали расход анальгетиков.

Обезболивание проводили по мультимодальному принципу с применением фентанила, трамадола, парацетамола и кетопрофена, введение которых осуществляли в соответствии с принятым в учреждении протоколом.

Через 6 мес после оперативного вмешательства проведен телефонный опрос, задавали два вопроса: «Есть ли у Вас боль в области послеоперационной раны?» и «Нарушает ли эта боль качество Вашей жизни?».

Расчет размера выборки не проводили в связи с пилотным характером исследования. Статистический анализ выполняли с помощью пакета статистических программ R (ver. 4.3.1, R Foundation for Statistical Computing, Австрия), библиотека klaR (version 1.7-3, Technische Universität Dortmund, Германия), SNPStats (Institut Catala d`Oncologia, Hospital Duran I Reynals, Каталония). Количественные данные представлены как среднее и стандартное отклонение (M±SD) для переменных с нормальным распределением и медиана с межквартильным интервалом (Me; IQR) в случае переменных со скошенным распределением. Качественные данные представлены как абсолютные значения и процентные доли. При статистическом анализе для оценки нормальности распределения признака использовали критерий Шапиро—Уилка. Для сравнения между группами применяли U-критерий Манна—Уитни и критерий Краскела—Уоллиса. Для проведения внутригрупповых сравнений использованы критерии Уилкоксона и Фридмана. Линейная регрессия применена для установления взаимосвязи пола (0 — женщина, 1 — мужчина) с количеством дней болевого синдрома в покое и при кашле более 3 баллов и 4 баллов соответственно, а также с продолжительностью седации в послеоперационном периоде. Результаты считали статистически значимыми при p<0,05.

Демографическая характеристика обследованных пациентов представлена в табл. 1.

Таблица 1. Демографическая и клиническая характеристика пациентов

Генетический анализ показал, что более 50% пациентов исследуемой группы являются носителями гомозиготного генотипа AA rs4680 гена COMT. Другие исследуемые полиморфизмы не показали клинически значимых особенностей, частота гомозиготного генотипа GG rs2279343 гена CYP2B6 не превышала 6,7%, генотипа GG rs1799971 гена OPRM1 — 3,3%, генотипа TT rs1799853 гена CYP2C9 — 4,5%. Подробные результаты представлены в табл. 2, 3.

Таблица 2. Частота аллелей в исследуемой популяции, n (%)

Таблица 3. Распределение частот гаплотипов исследуемых генов

При проведении теста на соответствие распределений аллелей и генотипов по полиморфным маркерам исследуемых генов равновесию Харди—Вайнберга показано, что распределение аллелей и генотипов по маркеру rs1199971 гена OPRM1 и маркеру rs1065852 гена CYP2D6 соответствует данному равновесию, тогда как распределения по другим изучаемым полиморфным маркерам не соответствуют.

Изучение интенсивности боли показало высокие значения (более 4 баллов по ЦРШ) при кашле в течение первых трех послеоперационных суток. В 1-е сутки количество пациентов, испытывающих выраженную боль, составило 77%, на 2-е сутки — 69%, на 3-и сутки — 51%. К 12-м суткам клинического наблюдения выраженность боли как в покое, так и при кашле снижалась, однако не достигала нулевых значений (рис. 1).

Рис. 1. Динамика показателей интенсивности боли по цифровой рейтинговой шкале (баллы) в покое и при кашле на этапах исследования (0—12-е сутки).

Женский пол был статистически значимым предиктором для прогноза продолжительности боли как в покое (β=–0,75, p=0,33; 95% ДИ [–1,43; –0,06], R²=0,051, F=4,7, p=0,33), так и при кашле (β=–2,13, p=0,002; 95% ДИ [–3,5; –0,08], R²=0,11, F=10,3, p=0,002).

Анализ связи генотипов с интенсивностью боли в 1-е сутки послеоперационного периода выявил ряд тенденций, но статистически значимых различий не было (рис. 2).

Рис. 2. Взаимосвязь между генотипами и интенсивностью болевого синдрома в покое и при кашле в 1-е сутки после операции.

Оцениваемые в ходе исследования симптомы развития нейропатической боли отмечены у 6,7% пациентов и носили транзиторный характер (рис. 3).

Рис. 3. Динамика частоты симптомов нейропатической боли на этапах исследования (0—12-е сутки).

Фентанил применяли интраоперационно у всех (100%) пациентов со средней дозой 1,30±0,08 мг, что в морфиновых эквивалентах соответствует 130,1±8,5 мг (рис. 4).

Рис. 4. Интраоперационный средний расход фентанила в зависимости от генотипа (морфиновые эквиваленты).

Мультимодальная анальгезия включала использование опиоидных и неопиоидных анальгетиков.

Трамадол применяли у всех (100%) пациентов со средней суммарной дозой 510±200 мг (диапазон от 100 до 1300 мг), что соответствует 51±20 мг морфиновых эквивалентов. Парацетамол использовали у всех (100%) пациентов со средней суммарной дозой 13411±6067 мг (от 3000 до 28 500 мг). Кетопрофен применяли у 41 (45,6%) пациента со средней дозой 227,8±306,9 мг (максимум до 1100 мг).

В раннем послеоперационном периоде у 78% пациентов отмечали выраженную седацию (вялость, сонливость) с пиком в 1-е сутки после вмешательства и последующим снижением на 2-е сутки (30% пациентов), однако к 6-м послеоперационным суткам она полностью исчезала (рис. 5). Пол также был предиктором продолжительности седации в послеоперационном периоде (β=–0,95, p=0,0003; 95% ДИ [–1,5; –0,4], R²=0,14, F=13,99, p=0,0003).

Рис. 5. Динамика выраженности седации на этапах исследования (0—12-е сутки).

Послеоперационную тошноту отмечали у 5,5% пациентов. Наличие рвоты, зуда, задержки мочи как косвенных признаков побочных эффектов от применяемых наркотических анальгетиков не зафиксировали (рис. 6).

Рис. 6. Динамика выраженности послеоперационной тошноты на этапах исследования (0—12-е сутки).

Результаты телефонного опроса представлены в табл. 4. Из 90 пациентов, вошедших в исследование, опрос смогли пройти 58,9%, при этом 24,5% сообщили об имеющейся боли в области послеоперационной раны, а 13,2% отметили ухудшение качества жизни. Так, 13 пациентов сообщили о боли, сохраняющейся в области грудной клетки (у 6 — в области ребер правой или левой половины грудной клетки, у 4 — в области послеоперационной раны, у 3 пациентов — в межлопаточной области). При этом 7 пациентов сообщили о сохраняющейся боли в груди, нарушающей качество их жизни, а 2 из них заявили о том, что такая же боль беспокоила их и до вмешательства. Во время телефонного интервьюирования большинство пациентов сообщили об улучшении своего состояния после операции и выражали благодарность причастным к их лечению врачам.

Таблица 4. Результаты оценки отдаленных последствий боли через 6 мес после кардиохирургического вмешательства

Наиболее клинически значимым полиморфизмом, выявленным в нашей работе, оказался rs4680 гена COMT, гомозиготный генотип AA встречался у 49 обследованных пациентов. Данный полиморфизм является одним из наиболее изученных генетических маркеров, влияющих на индивидуальные различия в восприятии боли и ответе на анальгетическую терапию. Предложенная ранее гипотеза (warrior/worrier hypothesis) условно разделяет популяцию людей нашей планеты на «воителей» и «волнующихся» в зависимости от генотипа (GG и AA соответственно) [13]. Миссенс-мутация rs4680 гена COMT представляет собой замену гуанина (G) аденином (A) в 472 положении кодирующей последовательности ДНК гена, что приводит к замене валина метионином в аминокислотной последовательности белка в 158-м положении. У носителей аллели A накопление катехоламинов приводит к изменению активности дофаминергической и норадренергической систем, которые участвуют в работе нисходящих антиноцицептивных путей. В исследовании J. Smith и соавт. (2021) показано, что носители гомозиготного генотипа AA имеют значительно более низкие пороги болевой чувствительности при термической и механической стимуляции по сравнению с носителями гомозиготного генотипа GG [11]. В обзоре, проведенном O. Kambur и соавт. (2010), отмечено, что носители генотипа AA обладают сниженной эффективностью неопиоидных анальгетиков и показывают лучший ответ на морфин и меньшую потребность в его дозе, а генотип GG демонстрирует хороший ответ на нестероидные противовоспалительные средства (НПВС) и парацетамол, но сниженную эффективность морфина и потребность в повышении дозы [14].

В проведенном нами генетическом анализе выявлено преобладание в исследуемой группе носителей гомозиготного генотипа AA rs4680 гена COMT, при этом у данной категории пациентов мы не отметили значимого различия в интенсивности болевого синдрома и в расходе анальгетиков по сравнению с другими генотипами. Наши данные опровергают выводы, сделанные M. Matic и соавт. [8]. Это противоречие можно объяснить тем, что в схеме анальгезии в качестве наркотического анальгетика мы использовали трамадол, а не морфин. Кроме того, в нашем исследовании редко назначали НПВС в связи с повышенным риском острого повреждения почек и других осложнений у пациентов пожилого возраста на фоне их приема в раннем послеоперационном периоде. Можно заключить, что адекватность схемы анальгетической терапии оказывает большее влияние на качество обезболивания, нежели знание о генотипе пациента.

Полиморфизм rs1799971 гена OPRM1 μ-опиоидного рецептора, являющегося основной мишенью эндогенных и экзогенных опиоидов, представляет значительный интерес для персонализированной медицины боли. Данная миссенс-мутация представляет собой замену аденина (A) гуанином (G) в 118-м положении кодирующей последовательности ДНК гена, что приводит к замене аспарагина аспарагиновой кислотой в 40-й позиции аминокислотной последовательности белка и к изменению экстрацеллюлярной части рецептора. В нескольких систематических обзорах показано, что носителям гомозиготного генотипа GG необходимы на 30—45% более высокие дозы морфина, при этом отмечается увеличение частоты побочных эффектов и снижение эффективности обезболивания при стандартных дозах [15—17].

По результатам проведенного нами молекулярно-генетического анализа выявлено преобладание в исследуемой группе носителей гомозиготного генотипа AA rs1799971 гена OPRM1 (67,8%). Связь с интенсивностью боли и расходом обезболивающих препаратов не найдена, что может быть отчасти обусловлено несовершенством имеющейся анальгетической схемы и ее отличием от применяемой другими авторами.

Ген CYP2D6 кодирует фермент цитохром P450IID6, который участвует в метаболизме 25% всех назначаемых препаратов, включая основные группы анальгетиков (кодеина, трамадола и оксикодона). Трамадол при участии этого фермента метаболизируется в активный О-десметилтрамадол. Ген CYP2D6 отличается высокой вариабельностью, известно более 100 аллельных вариантов, влияющих на активность фермента. В зависимости от аллельного варианта выделяют 4 вида фенотипов, отличающихся по активности фермента: ускоренный, нормальный и замедленный метаболизм, а также отсутствие активности. При снижении скорости метаболизма уменьшается эффективность анальгетической терапии трамадолом [18—20]. Полиморфизм rs1065852 приводит к замене цитозина (C) тимином (T) в 100-м положении кодирующей последовательности ДНК гена, что приводит к замене пролина серином в 34-м положении аминокислотной последовательности белка и является частью аллельного варианта CYP2D6*10. Данный аллельный вариант характеризуется сниженной функциональной активностью фермента. В связи с этим можно сделать вывод о том, что в зависимости от носительства аллелей следует либо предпочесть неопиоидные анальгетики, либо использовать альтернативу в виде фентанила или морфина. В настоящем исследовании не было ни одного пациента с носительством гомозиготного генотипа TT rs1065852 гена CYP2D6, при этом можно предположить, что у 27,8% пациентов — носителей гетерозигот CT снижение активности фермента может являться причиной повышенной потребности в анальгетиках и более высоких значений интенсивности боли по ЦРШ. Тем не менее статистический анализ не выявил взаимосвязей между указанными выше переменными. Возможно, данный факт объясняется исходно низкими дозами полученных анальгетиков и одинаково высокой интенсивностью боли у большинства пациентов.

Ген CYP2B6 кодирует ключевой фермент метаболизма важных анальгетиков, включая трамадол, кетамин и оксикодон. Исследования показали, что аллель G rs2279343 гена CYP2B6 ассоциирована со значительным снижением активности фермента по сравнению с аллелью A. Показано, что носители гомозиготного генотипа GG достигали адекватного обезболивания при вдвое меньших дозах трамадола, причем частота побочных эффектов у них была выше на 35% [21—23].

В нашем исследовании преобладали пациенты с гетерозиготным генотипом AG rs2279343 гена CYP2B6 (93,3%), гомозигота GG обнаружена только у 6 (6,7%) пациентов. Мы не выявили значимого различия по выраженности боли и количеству побочных эффектов между носителями различных генотипов. Возможно, что в условиях неадекватного обезболивания с количеством баллов по ЦРШ >4 в течение первых суток после кардиохирургического вмешательства исследование данного полиморфизма не позволяет существенно изменить тактику ведения больных.

Ген CYP2C9 кодирует фермент цитохром P450IIC9, который метаболизирует большое количество лекарственных препаратов, включая НПВС. Миссенс-мутация rs1799853 гена CYP2C9 представляет собой замену цитозина (C) тимином (T) в 430-м положении кодирующей последовательности ДНК гена, приводящую к замене аргинина на цистеин в 144-й позиции аминокислотной последовательности белка, что значительно снижает ферментативную активность. Систематический обзор 2022 г. подтвердил увеличение времени достижения максимальной концентрации НПВС в плазме на 40—60% и снижение их клиренса на 50—70% у этой категории пациентов [24]. Показано, что носители генотипа *2/*2 (TT) достигали адекватного обезболивания при более низких дозах (на 40%), продолжительность анальгезии увеличивалась на 55%, а частота дополнительного приема анальгетиков снижалась на 65%. При этом у пациентов с аллелью T отмечали более эффективный контроль хронического болевого синдрома, а частота его обострений снижалась на 30%.

Выявлено, что у носителей генотипа TT риск гастропатии возрастал в 3,2 раза, частота эрозивных изменений слизистой оболочки повышалась на 250% [25]. Генетический анализ в проведенном нами исследовании показал, что доля гомозиготных генотипов TT rs1799853 гена CYP2C9 составляет 4,5%, а доля гетерозиготных CT — 16,7%. Из этого можно сделать вывод о том, что у большинства обследованных пациентов отсутствовала необходимость коррекции доз НПВС.

Эффективное послеоперационное обезболивание является краеугольным камнем программ ускоренной реабилитации в кардиохирургии. Считается установленным, что интенсивность боли, превышающая 3 балла по ЦРШ в состоянии покоя и 4 балла при кашле, замедляет процесс восстановления пациентов [26]. По результатам статистического анализа можно заключить, что в исследуемой группе пациентов в раннем послеоперационном периоде интенсивность боли при кашле была выше допустимых значений, причем женский пол можно рассматривать как предиктор более длительного и более выраженного болевого синдрома.

Анализ потребления анальгетиков в нашем исследовании показал, что применяемые протоколы обезболивания не обеспечивали адекватной анальгезии при активизации пациентов. Об этом свидетельствует высокая (более 4 баллов по ЦРШ) интенсивность болевого синдрома при кашле в раннем послеоперационном периоде. При этом примененные дозы анальгетических препаратов оказались значительно ниже доз, рекомендованных в современных клинических руководствах [26].

Следует отметить, что кардиохирургические вмешательства сопряжены с высоким риском хронизации послеоперационной боли [27, 28]. Значительный вклад в ее структуру вносит нейропатический компонент, который пациенты описывают как ощущение горения, жжения, дизестезию (ползание мурашек) и онемение [29]. В рамках настоящего исследования нейропатические симптомы верифицированы у 6 пациентов с пиком выраженности к 3-м послеоперационным суткам. На момент выписки ни один из пациентов не сообщал о клинически значимой боли, однако в катамнезе у 4 пациентов в течение нескольких месяцев отмечалось развитие симптоматики нейропатической боли, которая полностью регрессировала к 6-му месяцу наблюдения.

Развитие избыточной седации и вялости (сонливости, гиподинамии) является частым следствием применения высоких доз опиоидных анальгетиков и седативных препаратов в раннем послеоперационном периоде после открытых кардиохирургических вмешательств, в том числе с использованием искусственного кровообращения [30]. Это подтверждается результатами нашей работы, показавшими наличие слабости и вялости у большинства пациентов в 1-е сутки после вмешательства, при этом значимым предиктором развития и выраженности седации оказался женский пол. Данное состояние может усугубляться явлениями послеоперационной когнитивной дисфункции и системной воспалительной реакции, индуцированной искусственным кровообращением. Важность этой проблемы заключается в ее прямом негативном влиянии на процесс реабилитации: избыточная седация задерживает экстубацию и повышает риск развития ателектазов и нозокомиальной пневмонии, а выраженная вялость препятствует ранней мобилизации пациента, которая является ключевым элементом программ ускоренной хирургической реабилитации (Enhanced Recovery after Surgery) [30]. Это, в свою очередь, приводит к увеличению продолжительности пребывания в отделении реанимации и общих сроков госпитализации, повышая риск развития мышечной слабости, тромбоэмболических осложнений и послеоперационного делирия.

Важным аспектом адекватного обезболивания является оценка безопасности терапии. Мы проводили мониторинг таких нежелательных явлений, как послеоперационная тошнота и рвота, кожный зуд и задержка мочи. Из 90 пациентов, включенных в исследование, только 5 сообщили об эпизодах тошноты в раннем послеоперационном периоде. Других нежелательных явлений, ассоциированных с применением наркотических анальгетиков, не было. Низкая частота побочных эффектов, вероятно, может объясняться относительно невысоким совокупным расходом анальгетиков (включая опиоидные) и превентивным назначением противорвотных средств.

Хроническая боль после стернотомии является проблемой для многих пациентов, перенесших кардиохирургические вмешательства [1—3, 8, 10, 12]. По имеющимся данным, частота формирования хронической боли варьирует в пределах 25—50% [31]. В нашем исследовании частота хронизации боли составила 24,5%, однако следует учитывать неполноту информации, полученной нами при отсроченном интервьюировании пациентов. При этом детальный анализ связанного с персистирующей болью нарушения качества жизни, заявленного 13,2% пациентами, не представлялся возможным из-за отсутствия достаточного количества данных.

В проведенном исследовании влияния полиморфизма генов COMT, OPRM1, CYP2B6, CYP2D6, CYP2C9 на эффективность послеоперационного обезболивания при открытых кардиохирургических вмешательствах нам удалось определить преобладающие аллельные варианты в популяции пациентов. Наиболее частым полиморфизмом оказался rs4680 гена COMT, гомозиготный генотип AA которого встречался у 54,5% больных, однако клиническая значимость этого феномена не выявлена. При этом женский пол определен как значимый предиктор выраженности и продолжительности послеоперационной боли и седации.

Данные, полученные об интенсивности боли, расходе анальгетиков и выраженности седации, заставляют задуматься о несовершенстве применяемой схемы периоперационного ведения пациентов кардиоторакального профиля. Тем не менее, несмотря на имеющиеся проблемы, большинство пациентов отмечают улучшение состояния здоровья и качества жизни после открытых кардиоторакальных вмешательств.

Участие авторов:

Концепция и дизайн исследования — Свирский Д.А., Киров М.Ю.

Сбор и обработка материала — Свирский Д.А., Звездина Ю.М., Паромов К.В.

Статистический анализ — Свирский Д.А., Волков Д.А.

Написание текста — Свирский Д.А., Звездина Ю.М., Волков Д.А., Паромов К.В.

Редактирование — Киров М.Ю.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.