Несуицидальное самоповреждающее поведение у студентов российских вузов: результаты онлайн-анкетирования 3925 человек

Несуицидальное самоповреждающее поведение (НССП), или селфхарм, определяется как умышленное самоповреждение тканей тела без суицидального замысла и с целями, не согласующимися с социальными и культурными нормами [1]. Метаанализы эпидемиологических исследований показали, что хотя бы единожды в течение жизни наносили самоповреждения 17,2% подростков, 13,4% молодых взрослых (от 18 до 24 лет) и 5,5% взрослых более старшего возраста [2], причем во время пандемии COVID-19 (2019—2022 гг.) распространенность НССП достигла 15,8% населения (как подросткового, так и взрослого возраста) [3].

Несмотря на то что не существует четких возрастных рамок НССП, наиболее часто данный феномен встречается у лиц молодого возраста [2]. При этом в особой группе риска находятся студенты высших учебных заведений. Согласно результатам масштабного онлайн-анкетирования студентов 24 вузов из 9 стран мира World Mental Health International College Student (WMH-ICS), об НССП в течение жизни сообщили 17,7% студентов первых курсов [4]. Так, согласно данным эпидемиологического исследования B. Sivertsen и соавт. [5], проведенного в 2018 г., 19,6% норвежских студентов вузов наносили НССП. Авторы данного исследования связывают выявленную повышенную распространенность НССП среди студентов не только с возрастом, но и с другими, специфическими для обучения в вузах, факторами. Среди них авторы выделяют лишение родительской поддержки, высокий уровень стресса в связи с необходимостью принимать определяющие дальнейшую жизнь решения, увеличенная учебная нагрузка по сравнению со школьной, трудности соблюдения баланса «работа-жизнь», а также большая вероятность вовлечения в рискованное поведение [5]. Влияние связанного с обучением стресса было также обнаружено C. Clements и соавт. [6], продемонстрировавшими увеличение частоты НССП среди английских студентов в периоды экзаменационных сессий.

С одной стороны, подобная высокая распространенность НССП у студентов вузов может отражать более высокую частоту психических расстройств среди данной группы населения, что само по себе требует разработки стратегий первичной и вторичной профилактики психических расстройств [7]. С другой стороны, наличие НССП в 4 раза повышает риск совершения суицидальной попытки, делая, таким образом, селфхарм одним из наиболее важных факторов риска суицида [8], а студентов вузов — одной из наиболее уязвимых к суициду группой населения [5].

На российской выборке был проведен ряд исследований по изучению распространенности НССП. Так, Г.С. Банниковым и соавт. [9] на основании скринингового обследования 604 московских школьников 7—11-х классов, проведенного до 2016 г., было выявлено, что 16,9% подростков наносили себе самоповреждения. В.А. Руженков и соавт. [10] выявили в выборке, состоящей из 945 призывников, госпитализированных на стационарное медицинское психиатрическое освидетельствование по направлению военных комиссариатов в 2004—2007 гг., распространенность НССП, составившую 6,1%. Тем не менее, согласно доступным данным, распространенность НССП среди студентов российских вузов на сегодняшний день не оценивалась.

Цель исследования — оценка распространенности НССП среди студентов российских вузов и выявление ассоциаций различных характеристик НССП с такими социодемографическими факторами, как пол, возраст, наличие партнера, занятость (совмещение учебы в вузе с работой), проживание в мегаполисах.

Проведено кросс-секционное скрининговое исследование с использованием анонимного онлайн-анкетирования студентов российских вузов из всех федеральных округов Российской Федерации. Анкета распространялась среди студентов 70 вузов-партнеров НКО «Союз специалистов в сфере охраны психического здоровья»¹ в январе 2023 г.

Критерии включения: возраст старше 18 лет; владение русским языком, достаточное для понимания вопросов анкеты и формы информированного согласия.

Критерии исключения: отказ респондента от дальнейшего участия в исследовании на любом из его этапов.

Набор участников проводился в январе-феврале 2023 г. Анкетирование осуществлялось в анонимном формате, персональные данные участников исследования не собирались, однако респонденты по желанию могли оставить адрес электронной почты для возможности информирования о наборе участников для будущих исследований. Данный пункт не являлся обязательным и никоим образом не влиял на анализ полученных данных.

Онлайн-анкетирование проводилось с помощью инструмента «Google Формы» («Google LLC», США). Анкета включала социодемографический блок, суицидологический блок, содержащий вопросы о суицидальных мыслях и суицидальных попытках в течение жизни. Участники, сообщившие о НССП, также заполнили разработанную и валидированную русскоязычную версию шкалы Inventory of Statements about Self-injury (ISAS) [11] для подробной характеристики НССП. Данный опросник состоит из двух частей: ISAS-B (ISAS — Behavior, Поведение), состоящей из вопросов о самих самоповреждающих действиях, и ISAS-F (ISAS — Functions, Функции), состоящей из вопросов о мотивах НССП. Ко второй части опросника респондент переходил только в случае утвердительного ответа на вопрос о наличии НССП в течение жизни. Вопросы данной части сгруппированы в 13 подшкал мотивов: «регуляция аффекта», «наказание себя», «антидиссоциация/вызов чувств», «создание символа внутренних переживаний», «предотвращение настоящего самоубийства», «переключение на уход за своим физическим состоянием», «выстраивание межличностных границ», «поиск новых ощущений», «чувство единства с другими», «влияние на других», «демонстрация внутренней силы», «месть», «демонстрация автономии». Данные мотивы были разделены авторами на две группы: «внутриличностные» (пп. 1—5) и «межличностные» (пп. 6—13) [12]. В рамках данного исследования наличие НССП определялось на основании не только сообщения самого респондента о наличии НССП, но и при общем балле по подшкале ISAS-F более 4 (значение первого квартиля для ряда значений оценок по этой шкале). Данный более строгий подход применялся с целью повышения специфичности выявления НССП путем отсеивания ложноположительных результатов, т.е. участников без НССП, ошибочно сообщивших о самоповреждающем поведении (погрешность ответов в связи с неинформированностью (англ. uninformed response bias) [13].

Исследование было одобрено Этическим комитетом ФГБНУ «Научный центр психического здоровья» (Москва) 21.11.2022 (протокол №914). Исследование проводилось в соответствии с Хельсинкской декларацией и правилами надлежащей клинической практики. Все респонденты перед прохождением анкетирования дали добровольное информированное согласие на участие в исследовании.

Статистический анализ проводился с использованием статистического программного пакета IBM SPSS Statistics 27 for Windows («IBM Corp.», США). Учитывая отсутствие нормального распределения количественных переменных исследования при использовании критерия Шапиро—Уилка, для статистической обработки данных использовались непараметрические статистические методы. Для оценки значимых межгрупповых различий по количественным переменным использовался U-критерий Манна—Уитни, по категориальным — χ² Пирсона и точный критерий Фишера. При множественных сравнениях применялась поправка Бонферрони. Корреляции оценивались при помощи коэффициента корреляции Спирмена. Также для оценки влияния совокупности факторов на исследуемые переменные применялась множественная линейная и бинарная логистическая регрессия. Пропущенные значения не импутировались. Различия считались статистически значимыми при p<0,05.

Финальную выборку исследования составили 3925 человек, из них 83,2% (n=3266) женщин, медиана возраста 20 (18—22) лет. Подробная социодемографическая и клиническая характеристика выборки представлена в табл. 1.

Таблица 1. Социодемографическая характеристика выборки

Примечание. * — очень легкие — например, неглубокие царапины; легкие — например, вялая речь, ожоги первой степени, легкое кровотечение, растяжения связок; умеренные — вялость, заторможенность, ожоги 2-й степени, кровотечение из крупных вен, требовалась медицинская помощь; тяжелые — потеря сознания, ожоги 3-й степени, большая потеря крови, переломы костей, требовалась госпитализация и интенсивная терапия.

Около ¹/₃ (29,2%) участников сообщили о НССП в течение жизни. Более подробная характеристика приведена в табл. 2. В качестве основного способа нанесения самоповреждений наибольшее число участников выбирали самопорезы, нарушение процессов заживления ран, удары по голове или другим частям тела, укусы. Наименее распространенными способами являлись введение под кожу иголок, вырезание узоров, трение кожи о грубые поверхности, прием внутрь опасных веществ. Подавляющее большинство участников применяли несколько способов самоповреждения. Медиана количества способов нанесения самоповреждения составила 5 [4—7]. Большая часть участников впервые нанесли самоповреждения в подростковом возрасте: медиана возраста начала НССП составила 14 [12—15] лет. Медиана количества дней, прошедших с последнего нанесения самоповреждений составила 117 [9—875] дней. Медиана продолжительности НССП (количество лет от первого до последнего самоповреждения) составила 5 [2—8] лет. Медиана интенсивности НССП (количество актов самоповреждений, наносимых за месяц активного НССП), составила 2 [1—7] раза в месяц.

Таблица 2. Характеристика НССП

Наиболее выраженными мотивами к нанесению самоповреждений, согласно ISAS-F, являлись «Регуляция аффекта» (4 [3—5] балла), «Наказание себя» (3 [1—5] балла) и «Создание символа сильных переживаний» (2 [0—3] балла). Средние значения баллов по подшкалам мотивов представлены в табл. 3.

Таблица 3. Средние значения баллов по подшкалам мотивов НССП ISAS-F

Для определения влияния таких социодемографических характеристик, как пол, возраст, занятость (совмещение учебы в вузе с работой), наличие партнера, проживание в мегаполисах (Москва, Санкт-Петербург) на характеристики НССП и суицидологические переменные, были построены бинарные логистические и множественные линейные регрессионные модели.

Было обнаружено, что вероятность наличия НССП значимо увеличивают такие факторы, как женский пол и проживание в мегаполисах. При этом женский пол ассоциирован с более чем 1,5-кратным увеличением вероятности (отношение шансов (ОШ)=1,619 [1,317—1,989], p<0,001), а проживание в Москве или Санкт-Петербурге — почти с 6-кратным (ОШ=5,917 [4,437—7,890], p<0,001). При этом более старший возраст был ассоциирован, наоборот, со снижением вероятности (за каждый год: ОШ=0,963 [0,937—0,990], p=0,008).

Пол и проживание в мегаполисах также были ассоциированы с увеличением вероятности наличия суицидальных мыслей в течение жизни (женский пол: ОШ=1,547 [1,289—1,856], p<0,001; проживание в Москве или Санкт-Петербурге: ОШ=3,920 [2,932—5,240]) и с увеличением вероятности совершения суицидальной попытки в течение жизни (женский пол: ОШ=2,090 [1,401—3,118], p<0,001; проживание в Москве или Санкт-Петербурге: ОШ=3,430 [2,434—4,833]). Значимого влияния факторов возраста, занятости и наличия партнера обнаружено не было.

Множественная линейная регрессия продемонстрировала значимую ассоциацию женского пола и более позднего возраста начала НССП: B=1,509 [0,958—2,060], p<0,001. Также была выявлена значимая ассоциация проживания в Москве или Санкт-Петербурге с большим количеством применявшихся способов НССП (B=2,342 [1,962—2,722], p<0,001), при этом более старший возраст был ассоциирован, наоборот, с уменьшением количества способов (за каждый год: B=–0,036 [–0,066—–0,006], p=0,020). Также было выявлено, что женский пол ассоциирован с меньшей длительностью НССП (B=–0,838 [–1,528—–0,149], p=0,017). Значимых ассоциаций пола, возраста, занятости, наличия партнера и проживания в Москве и Санкт-Петербурге на интенсивность НССП выявлено не было.

Для оценки ассоциации социодемографических характеристик на выраженность различных мотивов НССП были построены аналогичные регрессионные модели с включением факторов пола, возраста, занятости, наличия партнера и проживания в Москве или Санкт-Петербурге (табл. 4).

Таблица 4. Результаты множественной линейной регрессии

Примечание. Жирным выделены значимые ассоциации. R-кв. скорр. — скорректированный R-квадрат модели, СПб — Санкт-Петербург.

Женский пол был ассоциирован с большей выраженностью таких мотивов НССП, как «Регуляция аффекта», «Наказание себя», «Создание символа сильных переживаний», «Антидиссоциация/вызов чувств», «Влияние на других» и вместе с тем с меньшей выраженностью мотивов «Демонстрация внутренней силы» и «Поиск новых ощущений». Также было обнаружено, что с более старшим возрастом снижается выраженность мотива «Влияние на других». Примечательно, что совмещение учебы в вузе с работой также было ассоциировано с большей выраженностью таких мотивов, как «Регуляция аффекта», «Создание символа сильных переживаний», «Влияние на других» и «Межличностные границы». Наличие партнера уменьшало субъективную значимость мотива «Антидиссоциация/вызов чувств», но повышало значимость мотивов «Влияние на других» и «Месть». Наконец, проживание в мегаполисах (Москва и Санкт-Петербург) было значимо ассоциировано с большей выраженностью мотивов «Регуляция аффекта» и «Предотвращение самоубийства».

Настоящая работа может считаться первым исследованием распространенности НССП среди студентов российских вузов.

В ходе проведенного масштабного анонимного онлайн-анкетирования 3925 студентов вузов из различных регионов Российской Федерации почти 30% респондентов сообщили о наносимых в течение жизни НССП. Этот показатель превышает полученные Г.С. Банниковым и соавт. [9] и В.А. Руженковым и соавт. [10] показатели распространенности НССП среди учащихся московских школ (16,9%) и российских призывников, направленных на стационарное освидетельствование (6,1%), соответственно, а также показатели, полученные в ходе метаанализов эпидемиологических исследований [2, 3].

В некоторых исследованиях распространенности НССП среди студентов вузов также были выявлены меньшие показатели, в частности в исследованиях, проведенных на выборках норвежских (19,8%) [5], американских (15,3%) [14] и в смешанной выборке студентов первого курса из Австралии, Бельгии, Германии, Гонконга, Мексики, Северной Ирландии, Южной Африки, Испании, США, принявших участие в исследовании WMH-ICS (17,7%) [4]. Вместе с тем полученная распространенность НССП у студентов российских вузов сопоставима с аналогичными показателями, полученным на выборках иранских (29,3%) [15], турецких (28,5%) [16] и индийских (31,2%, за последний год) [17] вузов.

Была выявлена значимая ассоциация женского пола с более высокой вероятностью НССП, что согласуется с известными данными о более высокой распространенности НССП у женщин среди как подростков [18], так и молодых взрослых [2, 3]. Примечательно, что полученное ОШ (1,62) соотносится с аналогичным показателем, полученным в ходе метаанализа исследований распространенности НССП у подростков в возрасте от 10 до 19 лет (ОШ=1,60) [18].

Также было обнаружено, что респонденты более старшего возраста реже сообщают о НССП в течение жизни. Стоит отметить, что, несмотря на некоторую контринтуитивность выявленной ассоциации, она отмечалась в аналогичных исследованиях, в частности на британской [19] и американской [20] выборках. С одной стороны, это может объясняться растущей с каждым годом частотой дебюта НССП, повышая распространенность данного феномена у людей более молодого возраста [21], с другой — возможными межпоколенческими различиями в подверженности стигме и меньшей вероятностью сообщения о НССП людьми более старшего возраста [19].

В ходе исследования также была выявлена значимая ассоциация более высокой частоты сообщений о НССП и проживании в мегаполисах (Москва, Санкт-Петербург). Известно, что урбанизация и проживание в городах в силу сопутствующих экологических, социально-экономических и других стрессовых факторов является фактором риска развития широкого круга психической патологии [22]. Также имеются данные о том, что различные параметры городской жизни, в частности проживание в городских микрорайонах с большей плотностью населения, могут быть также ассоциированы с увеличением риска развития депрессии [23]. Выявленная более высокая частота НССП среди студентов, проживающих в Москве и Санкт-Петербурге, российских городах с наибольшей плотностью населения, также свидетельствует о большем влиянии неблагоприятных факторов риска развития психической патологии в более крупных городах с большей плотностью населения.

При анализе основного способа нанесения самоповреждений было выявлено, что наиболее популярными способами были самопорезы, нарушение процессов заживления ран, удары по голове или другим частям тела, укусы. Это распределение соотносится с данными систематического обзора исследований, проведенных в странах Южной Азии, где частота вышеуказанных способов также была наиболее высокой [24]. В метаанализе 62 исследований характеристик самоповреждающего поведения у подростков, проведенных в различных странах Европы и Азии, к числу наиболее популярных способов самоповреждений относились удары по голове или другим частям тела, щипки и вырывание волос [25], при этом самопорезы, нарушение заживления ран, укусы были менее популярны. По всей видимости, предпочтения в способах самоповреждений могут зависеть от возрастных и социокультурных особенностей.

В ходе анализа мотивов НССП было обнаружено, что наибольшее значение респонденты с НССП придавали внутриличностным мотивам, особенно регуляции аффекта. Эти данные соотносятся с результатами метаанализа 46 исследований мотивов НССП, которое также продемонстрировало наибольшую значимость регуляции аффекта в качестве мотива НССП [26].

Полученные данные о влиянии пола, возраста, наличия партнера, совмещения учебы с работой и проживания в мегаполисах на выраженность тех или иных мотивов НССП подчеркивают гетерогенность этого феномена. При этом данная гетерогенность, по-видимому, может быть обусловлена в том числе различным влиянием социодемографических факторов. Так, выявленная у женщин большая выраженность ряда внутриличностных мотивов и вместе с тем меньшая выраженность таких межличностных мотивов, как «Демонстрация внутренней силы» и «Поиск новых ощущений», по-видимому, могут отражать известные половые различия в процессах интернализации и экстернализации у мужчин и женщин. В ряде исследований было обнаружено, что женщины более склонны к интернализации и, как следствие, к большему влиянию внутренних переживаний, в то время как мужчины, наоборот, более склонны к экстернализации [27—29].

Снижение с возрастом значимости такого мотива, как «Влияние на других», может объясняться тенденцией к формированию с возрастом более стабильных социальных связей и снижением уровня межличностного стресса [30, 31]. Вместе с тем повышение значимости данного мотива, наряду с мотивом «Месть», у респондентов, сообщивших о наличии постоянного партнера, по-видимому, может отражать большую значимость межличностного стресса, связанного со взаимоотношениями с партнером [32], в формировании и поддержании НССП. Выявленные различия в значимости ряда мотивов НССП в зависимости от проживания в мегаполисах и совмещения учебы с работой иллюстрируют влияние интенсивности обсуждавшихся выше стрессовых факторов, сопряженных с жизнью в крупных городах, и нарушение баланса «работа-жизнь» на процессы формирования НССП и его гетерогенность. Вместе с тем известно, что эти факторы влекут за собой риск развития психических расстройств, в том числе у студентов [22, 33]. Тем не менее причины и механизмы выявленных в ходе исследования ассоциаций вышеупомянутых стрессовых факторов на значимость конкретных мотивов НССП требуют дальнейшего изучения.

Настоящее исследование имеет ряд ограничений. Во-первых, онлайн-формат анкетирования в связи с техническим отсутствием методов для обеспечения добросовестности заполнения опросника мог негативно сказаться на качестве собранных данных, однако в ходе данной работы наличие НССП определялось на основании не только сообщения самого респондента о наличии НССП, но и при общем балле по подшкале ISAS-F более 4, что позволило увеличить специфичность выявления НССП. Во-вторых, в ходе исследования были собраны сугубо личные данные, полученные от самих респондентов, что также могло повлиять на объективность анамнестических сведений. Тем не менее отсутствие объективных данных и анализ сугубо субъективных сведений, полученных от самих участников, является методологическим ограничением, свойственным анонимному онлайн-анкетированию.

К преимуществом данного исследования можно отнести широкий охват участников из всех федеральных округов Российской Федерации; большой размер выборки; анонимный онлайн-формат и отсутствие необходимости предоставления потенциальной идентифицирующей информации, потенциально позволившие избежать искажения данных, связанного со стигматизацией психических расстройств и тенденцией к диссимуляции суицидальных переживаний в отсутствие анонимности и конфиденциальности [34].

Выявлена высокая распространенность НССП среди студентов, превышающая таковую в общей популяции, что свидетельствует об уязвимости этой социальной группы и необходимости внедрения более масштабных профилактических мер для снижения заболеваемости психическими расстройствами и суицидального риска. Выявленные в ходе исследования значимые ассоциации ряда социодемографических факторов с распространенностью и характеристиками НССП могут послужить основой для выявления групп наиболее высокого риска и разработки более эффективных таргетных профилактических мер.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

¹ Полный список представлен по ссылке: https://mental-health-russia.ru/partnery/