ЖурналыПодпискаАрхивКнигиПроектыО насРекламаДоставка/ОплатаКонтакты
+7 (495) 482-43-29
  • Главная
  • / Журналы
  • / Вернуться в журнал
  • / Содержание номера
  • / Статья
Патология опорно-двигательного аппарата при болезни Паркинсона

Патология опорно-двигательного аппарата при болезни Паркинсона

Авторы:
Смоленцева И.Г.,
Абдуллаева Т.

Журнал: Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. Спецвыпуски. 2025;125(11-2):6-10.

DOI: 10.17116/jnevro20251251126

Прочитано: 2661 раз

Скачать PDF

Резюме

Болезнь Паркинсона (БП) является прогрессирующим нейродегенеративным заболеванием, вызывающим изменения позы в виде антефлексии туловища со сгибательной установкой тазобедренных и коленных суставов, которые ведут к изменению опорно-двигательного аппарата (ОДА). Патология ОДА при БП связаны с двумя основными механизмами: прямым следствием моторных симптомов БП и их ролью в качестве доклинических проявлений болезни. С одной стороны, клинически значимые проявления (камптокормия, синдром «пизанской башни», антероколлис, дистония кисти) с течением заболевания приводят к постуральным деформациям и деформациям пальцев кисти. С другой стороны, у пациентов с БП развивается первичное поражение ОДА в виде адгезивного капсулита и тендинопатии вращательной манжеты плеча с частичными разрывами сухожилий, ревматоидного артрита, остеоартроза, остеопороза с риском патологических переломов. Патология ОДА представляют собой значимый инвалидизирующий фактор БП, требующий междисциплинарного подхода с участием неврологов, травматологов-ортопедов, реабилитологов, профилактики инвалидизирующих деформаций, ранней диагностики и оптимальной терапии. В связи с этим, необходима оценка ортопедических симптомов у пациентов с БП и проведение многоцентровых исследований для разработки алгоритмов ведения.

Ключевые слова

  • болезнь Паркинсона
  • опорно-двигательный аппарат
  • остеоартроз
  • остопороз

Дата поступления: 30.08.2025

Дата принятия в печать: 04.09.2025

Дата публикации: 20.11.2025

Болезнь Паркинсона (БП) является прогрессирующим нейродегенеративным заболеванием, вызывающим изменения позы в виде антефлексии туловища со сгибательной установкой тазобедренных и коленных суставов, которые ведут к изменению опорно-двигательного аппарата (ОДА) [1, 2]. Патология ОДА при болезни Паркинсона связана с двумя основными патогенетическими механизмами. Во-первых, моторные проявления БП непосредственно приводят к развитию нарушений ОДА. Во-вторых, некоторые нарушения ОДА могут выступать в качестве доклинических проявлений БП. Патологии ОДА развиваются у 68—91% пациентов с БП, причем у 41% пациентов они предшествуют манифестации классических моторных симптомов, что подтверждает их роль в качестве продромальных маркеров [3]. Патогенез этих нарушений связан с дегенерацией базальных ганглиев. В основе патогенеза указанных нарушений лежит дегенерация базальных ганглиев, приводящая к расстройствам контроля позы и биомеханики движений. Кроме того, важную роль играют нейрогенное воспаление (сопровождающееся повышением уровней IL-6 и TNF-α в синовиальной жидкости) и периферическая нейропатия, ассоциированная с накоплением патологического α-синуклеина в мышечной ткани [1—3].

С одной стороны, клинически значимые проявления (камптокормия у 15—30% пациентов), синдром «пизанской башни» у 7—12% пациентов), антероколлис у 5—9% пациентов, дистония кисти у 60% пациентов) при БП приводят к постуральным деформациям [3—6]. С другой стороны, у пациентов с БП развивается первичное поражение ОДА в виде адгезивного капсулита и тендинопатии вращательной манжеты плеча с частичными разрывами сухожилий, ревматоидного артрита, остеоартроза, остеопороза с риском патологических переломов. Доклинические проявления БП часто начинаются с патологии ОДА, такие как синдром «замороженного плеча», сопровождающийся болевым синдромом [3]. Согласно данным исследований, до 78% пациентов с ранними проявлениями БП первоначально обращаются за помощью к травматологам-ортопедам или реабилитологам [2,3].

Цель исследования — комплексная оценка нарушений опорно-двигательного аппарата (ОДА) при болезни Паркинсона (БП).

Материал и методы

В исследовании проанализированы данные из научных статей о нарушениях опорно-двигательной системы у пациентов с БП. Мы изучили 19 публикаций за 2000—2024 годы, чтобы собрать информацию о распространенности, особенностях и механизмах развития этих нарушений. В анализ включены данные о пациентах с подтвержденным диагнозом БП на разных стадиях заболевания с патологией опорно-двигательного аппарата. Для систематизации информации использовались стандартные методы оценки: клинические шкалы тяжести БП, данные инструментальных исследований (рентгенография, МРТ, УЗИ, денситометрия), а также лабораторные показатели (уровень витамина D, маркеры костного обмена). Вся анализируемая информация была получена из ранее опубликованных научных работ, что позволило обобщить имеющиеся данные по этой важной, но недостаточно изученной проблеме у пациентов с БП.

Результаты

Деформации, вызванные нарушением позы при болезни Паркинсона являются частым и клинически значимым неврологическим проявлением. Камптокормия (от греч. kamptos — сгибать и kormos — туловище) представляет собой форму осевой деформации в сагиттальной плоскости, характеризующуюся патологическим сгибанием верхнегрудного или грудопоясничного отдела позвоночника [3—8]. Ключевым дифференциально-диагностическим признаком, позволяющим отличить камптокормию при БП от фиксированной осевой деформации скелета (например, дегенеративного кифоза), является способность к коррекции позы при выполнении определенных действий, таких как положение лежа на спине или стоя с опорой на стену [5]. Действующие консенсусные критерии диагностики камптокормии при БП подразделяют ее на два подтипа: верхний (угол сгибания грудного отдела ≥45°) и нижний (угол сгибания пояснично-крестцового отдела ≥30°) [5]. Согласно этим критериям, распространенность подтипов камптокормии в популяции БП составляет 2,24% [5] и 11,2% [5] соответственно. Камптокормия обычно развивается на развернутой и поздней стадиях БП, однако в ряде случаев может предшествовать установлению диагноза (до 3 лет) [5].

Патогенез камптокормии при БП является мультифакторным и включает в первую очередь прогрессирование основного заболевания, дистонию, аксиальную миопатию, проприоцептивную дисфункцию, а также побочные эффекты лекарственной терапии, в частности агонистов дофаминовых рецепторов (АДР) и антипсихотиков [7]. Ключевыми факторами риска выступают пожилой возраст, большая длительность заболевания (r=0,68, p< 0,01) [3], прием высоких доз леводопы (≥1000 мг/сут), раннее присоединение аксиальных симптомов, наличие деменции (OR=3,2) [3]. Непосредственные механизмы формирования деформации связаны с дисбалансом мышечной активности: слабостью мышц-разгибателей позвоночника (паравертебральных мышц, преимущественно m. erector spinae), гиперактивностью их антагонистов (прямой и косых мышц живота), развитием миопатии антигравитационных мышц [4], а также ятрогенным влиянием приема АДР (например, прамипексола) [5]. Камптокормия в сочетании с кифозом диагностируется у 8,1% пациентов с БП.

Синдром «пизанской башни» характеризуется обратимым латеральным наклоном туловища. К его патогенетическим факторам относят асимметричную дисфункцию базальных ганглиев, сенсо-моторные нарушения, остеопороз и когнитивные нарушения [6, 8].

Деформации, вызванные мышечным дисбалансом, преимущественно связанные с дистонической установкой кисти с формированием «когтистой лапы». Изменения в кисти характеризуются сгибанием (флексией) в пястно-фаланговых суставах, разгибанием (гиперэкстензией) в проксимальных межфаланговых суставах, сгибанием (флексией) в дистальных межфаланговых суставах, а также приведением и сгибанием суставов большого пальца. Визуально пальцы приобретают характерный вид, напоминающий «когтистую лапу», при этом ладонь часто имеет вогнутую форму [9].

Основные патогенетические причины развития деформаций кисти при БП включают в первую очередь дистонию, приводящую к длительному непроизвольному фиксированному патологическому положению пальцев и кисти. Также оказывает влияние на деформацию кисти мышечная ригидность, при которой повышенный тонус мышц-сгибателей кисти и пальцев доминирует над тонусом разгибателей, гипокинезия и акинезия, затрудняющая инициацию движений и их скорость, что делает активное разгибание пальцев или удержание их в разогнутом положении сложной задачей для пациента, нарушение проприоцепции, что затрудняет коррекцию позы кисти, длительное положение в согнутом положении [2, 9—11].

Дифференциальная диагностика «когтистой лапы» при БП требует исключения других состояний. При ревматоидном артрите характерны ульнарная девиация, симметричность поражения суставов и воспалительные изменения. Контрактура Дюпюитрена проявляется наличием узелков и тяжей на ладони и сгибательной контрактурой преимущественно IV—V пальцев. Спастическая кисть, развивающаяся после перенесенного инсульта, обычно сочетается с другими признаками центрального пареза (повышение сухожильных рефлексов, патологические рефлексы, гемипарез). При нейропатии локтевого нерва, возникшей после травмы кисти или предплечья, наблюдаются расстройства чувствительности и моторные нарушения.

Деформация кисти приводит к существенному нарушению функций, проявляющемуся проблемами при захвате предметов, письме, застегивании пуговиц, выполнении гигиенических процедур, развитию болевого синдрома, трофическими нарушениями, значительным ухудшением качества жизни вследствие ограничений в самообслуживании и повседневной активности [12].

Лечение такой деформации требует комплексного подхода, основанного на оптимизации противопаркинсонической терапии и применении локальных инъекций ботулотоксина типа A в сочетании с активной лечебной физкультурой и ортезированием. Раннее начало реабилитационных мероприятий и коррекции деформации позволяет максимально сохранить функциональные возможности кисти [9, 12].

При использовании неадаптивных стратегий неправильное положение тела во время подъема тяжестей может привести к патологии опорно-двигательного аппарата (ОДА).

Плечелопаточный периартрит (адгезивный капсулит), известный также как синдром «замороженного плеча», представляет собой клинический синдром, характеризующийся спонтанным возникновением боли и прогрессирующим ограничением активных и пассивных движений в плечевом суставе при отсутствии явных структурных аномалий [12—17]. Течение заболевания включает три последовательные фазы: 1) болезненная фаза (длительность 2—9 мес) с доминированием нарастающей боли в покое и ночью; 2) фаза скованности (4—12 мес), характеризующаяся уменьшением боли при сохранении выраженного ограничения подвижности; 3) фаза разрешения (до 24 мес) с постепенным восстановлением функции сустава [14]. Общая продолжительность заболевания варьирует от нескольких месяцев до 3—8 лет, причем у 15% пациентов сохраняются стойкие функциональные нарушения [14]. Большие эпидемиологические исследования выявили двустороннюю патогенетическую связь между адгезивным капсулитом и БП. Пациенты с «замороженным плечом» имеют повышенный риск последующего развития БП (относительный риск [ОР]=1,5—3,0), сохраняющийся в отдаленном периоде [16]. Патогенетические механизмы связи с БП включают нейрогенное воспаление капсулы сустава, ригидность мышц плечевого пояса и снижение амплитуды пассивных движений вследствие гипокинезии [14].

Структурные изменения плечевого сустава, по данным методов визуализации, включают: разрыв сухожилия надостной мышцы у 40—60% пациентов, тендиноз вращательной манжеты у 50—70% пациентов, выпот в субакромиальной сумке у 30—45% пациентов, дегенеративные изменения костных структур у 25—35% пациентов [17].

Ранняя диагностика патологии плечевого сустава у пациентов с БП требует проведения магнитно-резонансной томографии или ультразвукового исследования для выявления разрывов вращательной манжеты, тендинозов и бурситов [14]. Несмотря на высокую частоту выявляемых структурных повреждений плечевого сустава, у 65% пациентов с БП боль в плече обусловлена преимущественно нейрогенными факторами (мышечной ригидностью, гипокинезией), а не первичным суставным поражением [7, 14, 15]. В связи с этим терапевтическая тактика должна включать в первую очередь коррекцию противопаркинсонической терапии. При наличии активного воспалительного процесса показаны инъекции кортикостероидов [15], при формировании стойкой контрактуры может рассматриваться артроскопическая капсулярная релиз-хирургия [15], а также лечебная физкультура, адаптированная к стадии БП [14].

Наличие синдрома «замороженного плеча» при отсутствии предшествующих травм или сахарного диабета требует проведения неврологического скрининга для исключения БП. Пациенты с установленным диагнозом БП нуждаются в регулярной оценке функции плечевого сустава для раннего выявления дегенеративных изменений [14—17].

БП и ревматоидный артрит (РА) представляет собой сложные и неоднозначные взаимоотношения. Часть работ демонстрирует повышение риска БП у пациентов с РА, тогда как другие свидетельствуют о снижении риска или отсутствии связи. Крупное корейское когортное исследование (n=328 080) выявило повышение риска БП у пациентов с РА в 1,74 раза (95% ДИ 1,52—1,99), причем серопозитивная форма РА ассоциировалась с более высоким риском (HR=1,95; 95% ДИ 1,68—2,26), тогда как серонегативная форма не показала значимой связи [18]. Авторы предположили, что хроническое воспаление при РА, особенно при серопозитивном варианте, способствует нейродегенерации через активацию микроглии и системного нейровоспаления. В противоположность этому метаанализ 2022 года (n=353 246) продемонстрировал снижение риска БП на 26% при РА (RR=0,74; 95% ДИ 0,56—0,98), а Менделевская рандомизация подтвердила генетическую обратную корреляцию (r=–0,10; p=0,0033), где увеличение генетической предрасположенности к РА снижало риск БП [18, 19]. Эти противоречия могут объясняться региональными различиями. Так, азиатские когорты (Корея, Тайвань) чаще показывают позитивную связь, тогда как европейские (Финляндия, Швеция) — негативную [18, 19].

В патогенезе пересечений двух заболеваний ключевую роль играют иммунные процессы. При РА хроническая гиперпродукция провоспалительных цитокинов (TNF-α, IL-6) теоретически способна активировать нейровоспаление в черной субстанции, ускоряя гибель дофаминергических нейронов [19]. Однако парадоксально, что некоторые противоревматические препараты могут оказывать нейропротективное действие. Например, применение гидроксихлорохина или хлорохина ассоциировано со снижением риска БП на 26%, что объясняется их влиянием на аутофагию и подавление агрегации α-синуклеина. Интересно, что другие базисные препараты (метотрексат, сульфасалазин) не показали аналогичного эффекта. Кроме того, в исследованиях обсуждается роль лизосомальной дисфункции при РА, при которой отмечается повышенная активность катепсинов, которая может противодействовать накоплению токсичных белковых агрегатов, характерных для БП [18, 19].

Текущие данные не позволяют сделать однозначный вывод о направленности связи РА и БП. Противоречия в эпидемиологических исследованиях могут отражать влияние неучтенных факторов: различий в терапии (например, применение НПВП), длительности заболевания, генетического фона популяций или методов диагностики. Клиницистам следует учитывать возможность повышенного риска БП у пациентов с серопозитивным РА, особенно при появлении неврологических симптомов, но также признавать потенциальное влияние отдельных противоревматических препаратов.

Остеоартрит (ОА) и остеопороз при БП характеризуются сложными взаимосвязями, опосредованными общими патогенетическими механизмами. Воспаление выступает центральным объединяющим фактором. Провоспалительные цитокины (IL-1β, TNF-α) участвуют как в дегенерации суставного хряща при ОА, так и в процессах нейродегенерации при БП. Крупное тайваньское когортное исследование (n=66 720) выявило повышение риска развития БП у 41% у пациентов с предшествующим ОА (отношение рисков [HR]=1,41; 95% доверительный интервал [ДИ]: 1,22—1,63). Лонгитудинальный анализ показал, что ОА может служить предиктором последующего развития БП за 5—8 лет до моторного дебюта. ОА при БП характеризуется ускоренным разрушением суставного хряща, остеофитозом и субхондральным склерозом, особенно выраженным в суставах кисти и колена [20].

ОА коленного сустава является второй по распространенности сопутствующей ортопедической патологией при БП с частотой встречаемости у 26,8% пациентов. Пациенты с БП и гонартрозом имели большую продолжительность БП (7 лет и дольше), выраженные моторные нарушения по шкале UPDRS и имели развернутую стадию по шкале Хен—Яра [2]. Имеются ограниченные данные о частоте развития остеоартрита при БП. Частота гонартроза при БП в среднем составляет 26,8% и развивается на развернутой стадии заболевания (длительность БП ≥7 лет, UPDRS-III=44, по шкале Хен—Яра стадия 3). Однако Rana и соавторы [20] указали на более высокую частоту ОА, достигая 50% при меньшей длительности БП (~4 года) [20].

Остеопороз представляет собой патологию с многофакторным этиопатогенезом, характеризующуюся патологическим снижением костной массы, нарушением микроархитектоники костной ткани, повышением хрупкости кости и, как следствие, увеличением риска переломов. Болезнь Паркинсона и остеопороз — два состояния с высокой распространенностью среди пожилого населения. Исследования выявили остеопению у 59% женщин и 19% мужчин с БП по сравнению с 24 и 9% в контрольных группах соответственно. Среди женщин с БП наличие остеопении ассоциировалось с более тяжелой стадией по Хен—Яру [21]. Факторы риска развития остеопороза у пациентов с БП включают гипокинезию, приводящую к снижению механической нагрузки на костную ткань, дефицит витамина D (выявляемый у 89% пациентов с БП против 63% в контроле), гиперкальциурию на фоне иммобилизации, гастроинтестинальные нарушения (мальабсорбцию) [21, 22].

Остеопороз, связанный со снижением минеральной плотности костной ткани (МПК), коррелирует с тяжестью и продолжительностью БП (Т-критерий ≤–2,5 SD выявлен у 70% пациентов со стадией Хен—Яра ≥III; корреляция с длительностью БП r=–0,71; p<0,001) и значительно увеличивает риск патологических переломов на фоне частых падений, обусловленных постуральной неустойчивостью (риск падений у пациентов с БП в 4,1 раза выше, чем в общей популяции) [21, 22]. Существует связь между БП и снижением МПК, которая независимо от риска падений влияет на частоту переломов у этой категории пациентов. Ряд исследований подтверждают наличие более низких значений МПК у пациентов с БП по сравнению с контрольными группами соответствующего возраста, хотя использованные методики оценки и определения остеопороза (критерии ВОЗ) могли различаться. Критическая триада остеопороза при БП включает снижение МПК на 12—18% по сравнению с возрастной нормой, дефицит витамина D (уровень 25(OH)D <20 нг/мл); значительное повышение риска переломов бедра (HR=2,9; 95% ДИ 2,1—4,0) [21, 22].

Скрининг на остеопороз (путем проведения денситометрии) и остеоартрит (с использованием рентгенографии) может быть одним из компонентом ведения пациентов с БП, начиная с ранних стадий заболевания. Терапия требует комплексного подхода, включающего коррекцию дефицита витамина D, назначение антирезорбтивных препаратов (бисфосфонаты) и разработку стратегий, направленных на уменьшение системного воспаления. У пациентов с БП значительно повышен риск падений и связанных с ними переломов [22].

Наиболее частыми локализациями переломов при БП являются тело позвонка у 3,8% пациентов, стопа у 6,6% пациентов, лодыжка у 9,1% пациентов, ребер у 11,9% пациентов, плечевая кость у 11,9% пациентов, дистальный отдел лучевой кости у 18,5% пациентов и бедро у 18,9% пациентов [2, 22]. Ведущими факторами, способствующими возникновению переломов, считают пожилой возраст, стадия БП, особенности лекарственной терапии, выраженность когнитивных нарушений. Каждое четвертое падение у пациента с БП заканчивается травмой. Падения и переломы являются одной из главных причин госпитализации пациентов с БП. Частота переломов бедра у пациентов с БП значительно превышает таковую в общей популяции. Согласно данным литературы, неудовлетворительные исходы и необходимость повторных оперативных вмешательств после переломов связаны не только с особенностями костной структуры, но и с непосредственным влиянием самой БП, проявляющейся мышечной ригидностью, тремором и постуральной неустойчивостью [2]. Учитывая повышенный риск переломов, пропорциональный стадии заболевания, необходимы дальнейшие исследования, направленные на разработку эффективных стратегий профилактики падений и улучшения постурального баланса у этой категории пациентов. Пациенты с БП, госпитализированные по поводу переломов, характеризуются более длительными сроками пребывания в стационаре и более высоким риском развития осложнений. Мультидисциплинарный подход к ведению таких пациентов имеет существенное значение для сокращения сроков госпитализации и повышения вероятности восстановления прежнего уровня двигательной активности.

Заключение

Патологии ОДА представляют собой значимый инвалидизирующий фактор БП, требующий междисциплинарного подхода с участием неврологов, травматологов-ортопедов, реабилитологов, профилактики инвалидизирующих деформаций, ранней диагностики и оптимальной терапии. В связи с этим необходима оценка ортопедических симптомов у пациентов с БП и проведение многоцентровых исследований для разработки алгоритмов ведения.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

Литература / References
  1. Всемирная организация здравоохранения «Болезнь Паркинсона: подход общественного здравоохранения». https://www.who.int/ru/news-room/fact-sheets/detail/parkinson-disease
  2. Doherty KM, van de Warrenburg BP, Peralta MC. Postural deformities in Parkinson’s disease. Lancet Neurol. 2011;10:538-549. https://doi.org/10.1016/S1474-4422(11)70067-9
  3. Орехова О.А., Федорова Н.В., Гамалея А.А. Камптокормия при болезни Паркинсона. Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. Спецвыпуски. 2013;113(7-2):13-17.
  4. Гамалея А.А., Федорова Н.В., Томский А.А. и др. Камптокормия при болезни Паркинсона: клинические и патогенетические аспекты. Оригинальные статьи. Клиническая неврология. 2012;4(6):10-16.
  5. Mutsumi I, Mikio O, Shinichiro U, et al. Pramipexole-induced antecollis in patients with Parkinson’s disease: Two cases and literature review eNeurologicalSci. 2015;1:21-23. https://doi.org/10.1016/j.ensci.2015.09.001
  6. Barone P, Santangelo G, Amboni M, et al. Pisa syndrome in Parkinson’s disease and parkinsonism: clinical features, pathophysiology, and treatment. The Lancet Neurology. 2016;15(10):1063-1074. https://doi.org/10.1016/S1474-4422(16)30173-9
  7. Ashour R, Jankovic J. Joint and skeletal deformities in Parkinson’s disease, multiple system atrophy, and progressive supranuclear palsy. Movement Disorders. 2006;21(11):1856-1863. https://doi.org/10.1002/mds.21058
  8. Genever RW, Downes TW, Medcalf P. Fracture rates in Parkinson’s disease compared with age- and gender-matched controls: a retrospective cohort study. Age Ageing. 2005;34(1):21-4. https://doi.org/10.1093/ageing/afh203
  9. Ha AD, Jankovic J. Pain in Parkinson’s disease. Movement Disorders. 2012;27(4):485-491. https://doi.org/10.1002/mds.23959
  10. Фурсова И.В., Михайлов В.А., Захаров Д.В. и др. Постуральные деформации при болезни Паркинсона (клинические и психосоциальные аспекты). Обозрение психиатрии и медицинской психологии имени В.М. Бехтерева. 2019;4(2):112-117. https://doi.org/10.31363/2313-7053-2019-4-2-112-117
  11. Margraf NG, Wrede A, Rohr A, et al. Camptocormia in Parkinson’s disease: a focal myopathy of the paravertebral muscles. MoveDisord. 2010;25(5):542-551. https://doi.org/10.1002/mds.22977
  12. Goetz CG, Tanner CM, Levy M, et al. Pain in Parkinson’s disease. Mov Disord. 1986;1:45-49. https://doi.org/10.1002/mds.870010106
  13. Doherty KM, van de Warrenburg BP, Peralta MC. Postural deformities in Parkinson’s disease. Lancet Neurol. 2011;10:538-549. https://doi.org/10.1016/S1474-4422(11)70067-9
  14. Pressley JC, Louis ED, Tang MX, et al. The impact of comorbid disease and injuries on resource use and expenditures in parkinsonism. Neurology. 2003;60(1):87-93. https://doi.org/10.1212/wnl.60.1.87
  15. Gadgaard NR, Veres K, Henderson VW et al. Frozen Shoulder and the Risk of Parkinson’s Disease: A Danish Registry-Based Cohort Study. Clin Epidemiol. 2024;16:447-459. https://doi.org/10.2147/CLEP.S463571
  16. Paggou D, Stefanis L, Chronopoulos E, et al. Shoulder Dysfunction in Parkinson Disease: Review of Clinical, Imaging Findings and Contributing Factors. J Musculoskelet Neuronal Interact. 2023;23(2):263-280.
  17. Farnikova K, Krobot A, Kanovsky P. Musculoskeletal problems as an initial manifestation of Parkinson’s disease: a retrospective study. J Neurol Sci. 2012;319(1-2):102-104. https://doi.org/10.1016/j.jns.2012.05.002
  18. Kang J, Eun Y, Jang W, et al. Rheumatoid Arthritis and Risk of Parkinson Disease in Korea. JAMA Neurol. 2023;80(6):634-641. https://doi.org/10.1001/jamaneurol.2023.0932
  19. Dobbs RJ, Charlett A, Purkiss AG, et al. Association of circulating TNF-alpha and IL-6 with ageing and parkinsonism. Acta Neurol Scand. 1999;100(1):34-41. https://doi.org/10.1111/j.1600-0404.1999.tb00721.x
  20. Rana AQ, Ahmed US, Chaudry ZM, et al. Osteoarthritis in Parkinson’s disease: Aclinical review. J Neurodegener Dis. 2012; Article ID 749258.
  21. Pandey S, Chouksey A, Pitakpatapee Y, et al. Movement Disorders and Musculoskeletal System: A Reciprocal Relationship. Mov Disord Clin Pract.;9(2):156-169. https://doi.org/10.1002/mdc3.13390
  22. Ó Breasail M, Singh KP, Lithander FE, et al. Management of Osteoporosis in Parkinson’s Disease: A Systematic Review of Clinical Practice Guidelines. Mov Disord Clin Pract. 2025;12(3):285-295. https://doi.org/10.1002/mdc3.14311
slide-cover

Рекомендуем статьи по данной теме:

Zona incerta: от анатомии и функций к нейромодуляции при экстрапирамидных расстройствах.Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2026;126(9):37-41

Высокогорье как естественная лаборатория нейропротекции: гипоксия и нейродегенеративные процессы.Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2026;126(9):15-21

Клинико-функциональные особенности болезни Паркинсона при хронической болезни почек.Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2026;126(8):79-85

Этические и клинические аспекты генетического анализа при нейродегенеративных заболеваниях.Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2026;126(7):15-21

Болезнь Паркинсона, ассоциированная с мутацией в гене глюкоцереброзидазы.Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2026;126(6):17-22

Кофеин как модулятор нейродегенеративных процессов: молекулярные мишени, дозозависимые эффекты и влияние генетического полиморфизма.Профилактическая медицина. 2026;29(5):85-90

Актеозид: спектр нейробиологической активности, потенциал в терапии возраст-ассоциированных нейродегенеративных заболеваний.Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2026;126(4):41-47

Использование акустического анализа речевого сигнала в диагностике неврологических и психических заболеваний: систематизированный обзор и метаанализ.Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2026;126(3):38-44

Взаимосвязь почечно-мозговой дисфункции и нейропатологических изменений при болезни Паркинсона.Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2026;126(3):30-37

Шкала Королевского колледжа для оценки боли при болезни Паркинсона: разработка и лингвистическая адаптация русскоязычной версии.Российский журнал боли. 2026;24(1):47-52

Издательство «Медиа Сфера»
РекламаДоставка/ОплатаО насКонтактыОбучение для редакцийПолитика конфиденциальностиПолитика обработки персональных данныхПубличная оферта на реализацию издательской продукции
ЖурналыПодпискаАрхивКнигиПроекты
  • RuStore

© 1998-2026

  • Телефоны издательства:

  • +7 (495) 482-41-18
  • +7 (495) 482-43-29
  • Прямой телефон отдела подписки
    (только по вопросам заказов и доставки журналов)

  • +7 (800) 250-18-12
  • пн-пт с 10:00 до 18:00

  • Telegram
  • VK
info@mediasphera.ru
  • Почтовый адрес:

  • Издательство «Медиа Сфера»,
    а/я 54, Москва, Россия, 127238

  • RuStore

© 1998-2026