Сравнение дерматоскопической картины очагов локализованной склеродермии и опухоль-ассоциированной локализованной склеродермии

Дерматоскопию используют в дерматологической практике не только для диагностики новообразований кожи, но и при других заболеваниях [1]. Цифровая дерматоскопия приобретает все большую популярность, поскольку позволяет оперативно документировать результаты, обеспечивая возможность динамического наблюдения за лечением [2, 3].

Неинвазивность метода, быстрота и простота применения дерматоскопии, а также широкий спектр доступных современных моделей дерматоскопов на рынке способствуют повышению точности и скорости диагностики с высокой степенью приверженности пациентов лечению [4]. Дополнительные неинвазивные диагностические методы позволяют проводить раннюю диагностику заболеваний, что может в некоторых случаях исключить необходимость биопсии [5]. Кроме того, эти методы можно использовать для контроля заболевания в динамике и оценки эффективности терапии [6].

К признакам активности патологического процесса в очагах поражения можно отнести белые облака, красные, неправильной формы или точечные сосуды, а также эритематозные области, свидетельствующие о продолжающемся воспалении и фиброзе. При ремиссии отмечены коричневые бесструктурные участки, характерные для фиброза и атрофии [7, 8]. Реже описаны белые полосы, свидетельствующие о дермальном фиброзе, желтые гомогенные пробки, чаще обнаруживаемые при склероатрофическом лихене, чем при локализованной склеродермии (ЛС), и признаки, обусловленные эпидермальной гиперпигментацией. Дискретная пигментная сеть могла присутствовать как в воспалительно-склеротических, так и в атрофических очагах поражения [9].

Особое внимание следует уделить ЛС, ассоциированной с онкологическими процессами. Своевременная диагностика такого состояния имеет важное клиническое значение.

Выявление различий в дерматоскопической картине очагов ЛС и опухоль-ассоциированной локализованной склеродермии (ОАЛС) определяет правильную маршрутизацию первичных пациентов, оптимизируя диагностический процесс.

С помощью цифровой дерматоскопии обследованы 25 пациентов с ОАЛС, в том числе 24 (96%) женщины и 1 (4%) мужчина. Средний возраст респондентов 63,7 года. Полученные данные сравнивали с данными контрольной группы пациентов с ЛС (n=25; 23 (92%) женщины и 2 (8%) мужчин). У всех пациентов диагноз ЛС был подтвержден гистологически, ревматологом исключены системные заболевания соединительной ткани. При изучении очагов ЛС использовали цифровой дерматоскоп Handyscope Dermlite. Фотофиксацию осуществляли в поляризованном режиме.

При анализе установлено, что у пациентов с ОАЛС чаще встречаются дерматоскопические признаки, свидетельствующие о воспалительном процессе и начинающемся фиброзе (см. таблицу). Такой дерматоскопический признак, как «комедоноподобные устья волосяных фолликуллов» отмечен только у пациентов с ОАЛС. Гиперкератотические чешуйки, блестящие пятна, желто-белые роговые пробки преимущественно наблюдали у пациентов без онкологических заболеваний.

Частота встречаемости дерматоскопических признаков в группах больных, %

При интерпретации полученных результатов установлено, что с помощью дерматоскопии всех очагов поражения у пациентов с ОАЛС чаще всего выявлено сочетание 3 (64,7%) признаков. При этом ни у одного пациента не выявлено менее 3 или более 5 дерматоскопических признаков (рис. 1). У пациентов с ЛС больший диапазон сочетания дерматоскопических признаков — от 2 до 7 признаков при дерматоскопии всех поражений. Наиболее часто встречается сочетание 4 (29,4%) и 5 (23,5%) признаков. Данные показатели в 2,2 и 2,8 раза соответственно меньше частоты встречаемости сочетания 3 признаков у пациентов с ОАЛС.

Рис. 1. Распространенность сочетания различных дерматоскопических признаков в группах.

При сравнении дерматоскопических снимков отмечена меньшая выраженность проявлений склеродермии у пациентов с ОАЛС (рис. 2), чем у пациентов с ЛС (рис. 3). Следует сказать, что дерматоскопические снимки сделаны у двух разных пациентов со схожей клинической картиной, длительностью заболевания до 5 лет, перед началом 1-го курса стандартной терапии ЛС. У пациентов с началом заболевания ретроспективно 5 и более лет назад, получающих лечение, отмечена такая же закономерность (рис. 4, 5).

Рис. 2. Очаг ОАЛС.

а — макроснимок, б — дерматоскопия: красная стрелка — красные неправильной формы сосуды, синяя звезда — белые облака, зеленый овал — пигментные включения.

Рис. 3. Очаг ЛС.

а — макроснимок, б — дерматоскопия: красная стрелка — красные неправильной формы сосуды, синяя звезда — белые облака, зеленый овал — пигментные включения.

Рис. 4. Очаг ОАЛС на фоне лечения.

а — макроснимок, б — дерматоскопия: синяя звезда — белые облака, красный овал — эритема, зеленый овал — пигментные включения.

Рис. 5. Очаг ЛС на фоне лечения.

а — макроснимок, б — дерматоскопия: красная стрелка — красные неправильной формы сосуды, красный овал — эритема, синяя звезда — белые облака.

1. У пациентов с ОАЛС констатировано сочетание 3 дерматоскопических признаков.

2. Определение менее 3 и более 5 характерных признаков при дерматоскопии всех очагов поражения более вероятно для ЛС.

3. У пациентов с ЛС в большинстве случаев более яркая дерматоскопическая картина.

4. Выявление 2—3 очагов с нечеткими дерматоскопическими признаками при дерматоскопии всех очагов поражения более вероятно для ОАЛС.

У пациентов с ОАЛС в очагах поражения отмечаются признаки продолжающегося воспаления. Остается неясным наличие или отсутствие дерматоскопических признаков более характерных для пациентов с ОАЛС. Для этого следует провести дополнительное исследование.

Участие авторов:

Концепция и дизайн исследования — Хамаганова И.В., Малеренко Е.Н., Казакова П.О., Голоусенко И.Ю.

Сбор и обработка материала — Радионова Е.Е., Жукова О.В., Казакова П.О.

Написание текста — Казакова П.О., Денисова Е.В.

Редактирование — Хамаганова И.В.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

Authors’ contributions:

The concept and design of the study — Kazakova P.O., Malyarenko E.N., Khamaganova I.V., I.Yu. Golousenko

Collecting and interpreting the data — Kazakova P.O., Zhukova O.V., Radionova E.E.

Drafting the manuscript — Kazakova P.O., Denisova E.V.

Revising the manuscript — Khamaganova I.V.