Введение

Сердечная недостаточность (СН) представляет собой одну из наиболее значимых проблем современной медицины [1]. Это сложное гетерогенное состояние возникает в результате нарушений работы сердца, что приводит к уменьшению эффективности его насосной функции и/или увеличению давления в сердечных камерах [1]. Исследование новых биомаркеров, их патофизиологических свойств и изменения уровней под действием терапевтических вмешательств способствует лучшему пониманию механизмов развития СН [2‒4]. В области изучения биомаркеров достигнут прогресс, включая активное применение натрийуретических пептидов (НУП) в клинической практике для диагностики и предсказания исходов [2‒4]. В настоящее время уровни мозгового натрийуретического пептида (МНУП, BNP) и его N-концевого предшественника (NT-proBNP) рассматриваются как золотой стандарт для диагностики СН. Однако разнообразие факторов, влияющих на их значения, подчеркивает необходимость поиска более чувствительных и специфичных биомаркеров [2‒4].

Одним из трендов современной кардиологии является изучение системы матриксных металлопротеиназ (MMPs). MMPs — семейство протеолитических ферментов, обладающих консервативной структурой [5‒7]. MMPs способны расщеплять пептидные связи в большинстве соединений внеклеточного матрикса (ВКМ), таких как фибронектин, ламинин, протеогликаны, различные типы коллагена и белки плотных контактов [5‒7]. Они играют ключевую роль в процессах ремоделирования тканей, ангиогенеза, а также в клеточной пролиферации, миграции и дифференцировке [5‒7]. MMPs задействованы в расщеплении мембранных рецепторов и высвобождении лигандов, ассоциирующихся с апоптозом, а также в активации и инактивации цитокинов и хемокинов [5‒7]. Главными внутренними источниками синтеза MMPs выступают активированные макрофаги, моноциты, нейтрофилы, фибробласты, а также клетки гладкой мускулатуры [5‒7]. Идентифицировано 28 MMPs, из которых 23 обнаружено у человека [5‒7]. Поскольку они продуцируются в виде зимогенов, их суммарная активность представляет собой оптимальный баланс между процессами активации и ингибирования специфическими тканевыми ингибиторами матриксных металлопротеиназ (TIMP) и неспецифическими ингибиторами (например, α2-макроглобулином (а2M)) [5‒7]. Установлено, что MMPs — ключевые элементы в процессах ремоделирования сердца вследствие того, что они принимают непосредственное участие в деградации ВКМ, активации профибротических путей, цитокинов и хемокинов [7‒9]. При физиологических состояниях экспрессия и функция MMPs строго регулируются, однако при патологических процессах экспрессия и их активность увеличиваются, что приводит к чрезмерной деградации ВКМ [10].

MMP-2 является широко распространенной протеазой, которая расщепляет компоненты ВКМ (коллагены, фибронектин и эластин), растворимые метаболические медиаторы (например, аполипопротеины), секретируемые и заякоренные факторы роста ВКМ, а также цитокины (например, моноцитарный хемотаксический белок 3 (MCP-3)) [8‒10]. MMP-2 может способствовать миграции клеток за счет прямой деградации базальной мембраны, усиливающей инфильтрацию нейтрофилов и лимфоцитов, или за счет высвобождения хемоаттрактантов. При многих сердечно-сосудистых заболеваниях (ССЗ) экспрессия MMP-2 повышена и способствует как развитию, так и прогрессированию болезни [8‒10].

Цель представленного обзора литературы — анализ актуальных экспериментальных и клинических исследований, посвященных изучению MMP-2 в качестве нового диагностического и прогностического маркера при СН.

Поиск и критерии отбора литературных источников

В данном обзоре представлен анализ современных публикаций на заданную тему. Мы провели исследование литературных источников, охватывающее все значимые материалы по состоянию на 12.12.2025 года. Были использованы базы данных Национальной медицинской библиотеки Соединенных Штатов Америки (PubMed), российской научной электронной библиотеки, интегрированной с Российским индексом научного цитирования (РИНЦ) eLibrary.Ru, российской научной электронной библиотеки, построенной на концепции открытой науки КиберЛенинка (cyberleninka.ru). В процессе поиска были задействованы следующие ключевые слова и словосочетания: сердечно-сосудистые заболевания, сердечная недостаточность, биологические маркеры, матриксная металлопротеиназа 2, cardiovascular diseases, heart failure, biological markers, matrix metalloproteinase 2. В наш обзор вошло 59 литературных источников, включая актуальные экспериментальные и клинические исследования, а также обзорные статьи.

Биологические аспекты матриксной металлопротеиназы 2

Семейство MMPs делится на шесть классов в зависимости от их способности разрушать различные компоненты ВКМ: коллагеназы (MMP-1, MMP-8, MMP-13, MMP-18), желатиназы (MMP-2, MMP-9), стромелизины (MMP-3, MMP-10, MMP-11), матрилизины (MMP-7, MMP-26), мембранные MMPs и другие MMPs [8-10]. Почти все MMPs, за исключением MMP-11, выделяются в неактивной форме, действуют при нейтральном уровне водородного показателя и подавляются специфическим тканевым ингибитором [8‒10]. Большинство MMPs имеют сходную структуру, включающую сигнальный пептид, пропептид, активный центр, цинк-связывающий домен и домен гемопексина [8‒10]. Все MMPs содержат ионы цинка в каталитическом домене, которые необходимы для протеолитической активности [8‒10]. Активация MMPs происходит внеклеточно путем протеолиза различными ферментами (например, плазмином) или химическими веществами (например, тиол-модифицирующими агентами, окисленным глутатионом) [8‒10]. Выявлено 4 вида TIMP (TIMP-1, TIMP-2, TIMP-3 и TIMP-4). Каждый из них имеет клиновидный домен, который связывается с каталитическим центром как и любой другой субстрат, что приводит к дезактивации MMPs [8‒10]. Известно, что TIMP-2 образует нековалентные высокоаффинные комплексы со следующими MMPs: MMP-1, MMP-2, MMP-3, MMP-7, MMP-8, MMP-9, MMP-10, MMP-13, MMP-14, MMP-15, MMP-16 и MMP-19 [8-10]. MMP-2 кодируется геном, расположенным на хромосоме 17q25.3, имеющим 13 экзонов и 12 интронов [10].

В структуре MMP-2 (как и у большинства MMPs) присутствует сигнальный пептид (pre), пропептид (pro), каталитический домен (имеющий ион цинка и три фибронектиновых повтора) и гемопексин (HP) (рисунок, а) [10]. Инертность изоформы MMP-2 обеспечивается остатком цистеина в пропептидном домене, который связывается с цинком в каталитической области, препятствуя связыванию и протеолизу [10]. Активная внутриклеточная изоформа MMP-2 формируется вследствие реакции пероксинитрита (ONOO−) или глутатиона (GSH) с ONOO− (рисунок, б) [10, 11]. Продукт этой реакции связывается с цистеиновым остатком пропептида, что предотвращает его соединение с атомом цинка [10]. Усеченная N-концевая изоформа MMP-2 (NTT-MMP-2), масса которой 65 килодальтон (кДа), является активной, образуется в условиях гипоксии, окислительного стресса и приводит к активации альтернативных промоторов MMP-2 [10]. Эта изоформа не секретируется во внеклеточную среду, содержится в митохондриях и цитозоле [10]. Внеклеточная изоформа MMP-2 (молекулярная масса 72 кДа), активированная протеолитическим удалением пропептидного домена MMP-14, тромбином и плазмином, дает начало активной изоформе, масса которой 64 кДа [10].

Основные биологические аспекты ММП-2.

а — Zn-цинк; б — MMP-2 — матриксная металлопротеиназа 2; GSH — восстановленный глутатион; ONOO− — пероксинитрит; ROS — активные формы кислорода; RNS — активные формы азота; NTT — MMP-2: усеченная N-концевая изоформа MMP-2; kDa — килодальтон.

Матриксная металлопротеиназа 2 и сердечная недостаточность. Данные экспериментальных исследований

Как отмечено выше, MMP-2 является ключевой протеазой в дезадаптивном ремоделировании сердца. Во время ремоделирования сердца происходит активация MMPs, причем MMP-2 является одной из основных протеаз, секретируемых кардиомиоцитами, фибробластами, эндотелиальными и воспалительными клетками в сердечной ткани [12‒14]. Повышение экспрессии MMP-2 в сердце достаточно для индуцирования тяжелого ремоделирования желудочков и систолической дисфункции сердца даже при отсутствии сопутствующего повреждения [15]. MMP-2 активируется при окислительном стрессе и протеолизует различные саркомерные белки, включая тропонин-I (TnI), α-актинин и титин, что способствует нарушению сократительной функции сердца [14, 16]. Matsumura S. et al. продемонстрировали, что у мышей с нокаутом MMP-2 и инфарктом миокарда (ИМ) отсутствие MMP-2 не влияло на площадь поражения. Тем не менее эти мыши показали меньшую дилатацию левого желудочка (ЛЖ) и повышенную выживаемость по сравнению с дикими мышами [17]. Согласно данным Matsusaka H. et al., делеция MMP-2 у мышей, подвергшихся повышенной сердечной преднагрузке, привела к снижению выраженности гипертрофии миоцитов, фиброза и улучшению сердечной функции [18]. Gomori K. et al. установили, что снижение внутриклеточной активности MMP-2 в сердце во время ишемически-реперфузионного повреждения (ИРП) оказывает благотворное влияние на структурно-функциональные показатели сердца [19]. Bassiouni W. et al. выявили, что в условиях ИРП подавление MMP-2 уменьшает негативные последствия этого состояния частично за счет сохранения митофузина-2 (Mfn-2) [20]. Guo C. et al. показали, что NKRF (NF-κB (ядерный фактор «каппа-би») — репрессирующий фактор) уменьшает стабильность матричной рибонуклеиновой кислоты (мРНК) MMP-2 и MMP-9 [21]. Согласно данным Tan W. et al., при сердечной недостаточности с сохраненной фракцией выброса (СНсФВ) отмечена активация трансформирующего фактора роста бета (TGF- β), фосфатидилинозитола 3-киназы (PI3K), MMP-2, MMP-9, интерлейкина (IL)-6 и IL-1β [22]. Pernomian L. et al. обнаружили, что доноры сероводорода оказывают кардиопротекторное влияние за счет инактивации оси p65 (белок из семейства NF-κB/Rel класса II, одна из основных субъединиц фактора транскрипции NF-κB)-NF-κB/MMP-2 [23]. Согласно данным Ma Y. et al., повышенная экспрессия фактора роста фибробластов 21 (FGF-21) сопровождается инактивацией сигнального пути TGF-Smad2/3 (семейство структурно сходных белков, которые являются основными преобразователями сигналов для рецепторов надсемейства трансформирующих факторов роста бета) — MMP-2/9, что уменьшает выраженность сердечного фиброза, снижает окислительный стресс и апоптоз клеток у мышей при ИМ у грызунов [24].

Матриксная металлопротеиназа 2 и сердечная недостаточность. Данные клинических исследований

Более высокие уровни MMP-2 в крови были обнаружены у пациентов с хронической СН (ХСН) различного генеза [25]. MMP-2 повышена у пациентов с ХСН, имеет прямую ассоциацию с ее тяжестью [25]. У пациентов с ХСН концентрации BNP показали значительную положительную корреляцию с концентрациями MMP-2 и соотношением MMP-2/TIMP-2 [25]. Уровень MMP-2, но не MMP-3, MMP-9, TIMP-1, является независимым предиктором смертности у пациентов с ХСН [26]. Установлена статистически значимая положительная корреляция концентраций NT-proBNP и MMP-2 [27]. Согласно данным Gao Y. et al., NT-proBNP, высокочувствительный сердечный тропонин T (hs-TnT), фактор дифференцировки роста-15 (GDF-15), фактор некроза опухоли-α (TNF-α), эндоглин, TIMP-1, MMP-2 и MMP-9 предсказывали риск смерти в течение двух лет у лиц с СН [28]. Dattani A. et al. продемонстрировали, что у пациентов СНсФВ с фибрилляцией предсердий (ФП) более высокие уровни синдекана-1, MMP-2, pro-BNP, ангиопоэтина-2 (Ang2) и пентраксина-3 (PTX3) по сравнению с лицами СНсФВ без ФП [29]. Kobayashi M. et al. выявили, что объем левого предсердия, индексированный по площади поверхности тела (ИОЛП), был связан с более высокими концентрациями MMP-2, белка-2, связывающего инсулиноподобный фактор роста (IGFBP-2) и NT-proBNP [30]. MMP-2 является оптимальным для серийных измерений биомаркером, поскольку биологическая вариация его низкая независимо от временного интервала между измерениями [31].

Morishita T. et al. исследовали возможные связи между кахексией при ХСН и MMPs в сыворотке крови. В исследование было включено 370 людей с ХСН (медиана возраста 69 лет; 35% женщин, у 88 пациентов (31%) диагностирована кахексия). Уровни MMP-2 и TIMP-2 были выше у пациентов с кахексией, чем у пациентов без кахексии (797,5 (649,0—1066,8) против 610,0 (461,8—756,8) нг/мл; p=0,004 и 39,0 (28,0—49,0) против 24,0 (19,0—37,0) нг/мл; p=0,008 соответственно). Показатель легочного сосудистого сопротивления (ЛСС), возраст, уровни гемоглобина, C-реактивного белка (CRP) и MMP-2 явились предикторами сердечной кахексии [32].

Chuang L. et al. анализировали уровни MMP-2 в сыворотке крови у 41 пациента с сердечной недостаточностью с низкой фракцией выброса (СНнФВ) и дыханием Чейна‒Стокса (ДЧС). У этой категории больных были обнаружены более высокие уровни MMP-2 и BNP по сравнению с пациентами с СНнФВ без ДЧС. Применение устройства для постоянного положительного давления в дыхательных путях в течение 3 мес привело к снижению повышенного уровня MMP-2 [33].

Kayvanpour E. et al. определяли уровни в крови 13 биологических маркеров у 185 пациентов с дилатационной кардиомиопатией (ДКМП). Повышенные уровни MMP-2 (>1519,3 нг/мл) были связаны с пожилым возрастом, более высокой распространенностью сахарного диабета (СД), более низким уровнем липопротеинов высокой плотности (ЛПВП), повышенными уровнями NT-proBNP и hs-TnT и тяжелой систолической дисфункцией. Высокие уровни TIMP-1 (>124,9 нг/мл) коррелировали с повышенной концентрацией NT-proBNP, большей частотой ФП, сниженной толерантностью к физической нагрузке (ФН) и большими размерами правого желудочка (ПЖ), согласно данным эхокардиографии (ЭхоКГ). Повышенные уровни GDF-15 (>1213,9 нг/мл) были связаны с пожилым возрастом, системным воспалением, почечной недостаточностью и сниженной толерантностью к ФН. Повышенные уровни остеопонтина (OPN) (>81,7 нг/мл) были связаны с более высокими уровнями креатинина и NT-proBNP. В течение медианного периода наблюдения в 32,4 месяца более высокие уровни этих биомаркеров предсказывали худшие результаты, включая повышенный риск неблагоприятных событий (СН и смерть). Таким образом, уровни MMP-2, TIMP-1, GDF-15 и OPN в сыворотке крови являются ценными прогностическими лабораторными инструментами при ДКМП [34].

Li S. et al. изучали полиморфизм гена MMP-2 при ДКМП. В исследование было включено 600 пациентов с первичной ДКМП и 700 здоровых лиц контрольной группы. Были определены однонуклеотидные полиморфизмы (rs243865, rs2285052 и rs2285053). Частота встречаемости rs243865 была повышена у пациентов с ДКМП по сравнению со здоровыми контрольными лицами (p=0,001). Частота rs243865 была связана со склонностью к ДКМП в кодоминантной, доминантной и сверхдоминантной моделях (p <0,05). Кроме того, аллель rs243865-C показал ассоциацию с плохим прогнозом у пациентов с ДКМП как в доминантной (отношение рисков (HR)=2,0, 95% доверительный интервал (CI)=1,14—3,57, p=0,017), так и в аддитивной (HR=1,85, 95% CI=1,09—3,13, p=0,02) моделях [35].

Целью работы Borowiec K. et al. было выявление предикторов терминальной стадии СН и оценка роли биомаркеров в прогнозировании неблагоприятных исходов у 91 человека с аритмогенной дисплазией правого желудочка (АДПЖ). У всех пациентов измерялись уровни стимулирующего фактора роста, экспрессируемого геном 2 (ST2), галектина-3 (Gal-3), MMP-2, MMP-9, NT-proBNP и hs-TnT в сыворотке крови. Медианный период наблюдения составил 36,4 (29,8—41,2) месяцев. Пациенты, которые умерли или которым понадобилась трансплантация сердца (ТС), имели более высокие уровни ST2, MMP-2, NT-proBNP и hs-TnT, но не Gal-3 и MMP-9. Независимыми предикторами смерти или ТС оказались более высокая концентрация NT-proBNP (≥890,3 пг/мл) и большая конечно-диастолическая площадь ПЖ (≥39 см²) [36].

Ahmed A. et al. определяли уровни проларгина и MMP-2 в плазме крови у 26 больных с СН до ТС и через 1 год после ТС (группа контроля 20 здоровых человек). Уровни проларгина и MMP-2 были повышены (p<0,0001) у больных с СН по сравнению с контрольной группой и снижались (p<0,0001) после ТС до концентраций контрольной группы. Снижение уровня проларгина после ТС коррелировало с уменьшением среднего давления в правом предсердии (ПП) (rs=0,63; p=0,00091), увеличение индекса ударного объема (УО) (rs=-0,73; p < 0,0001), увеличение сердечного индекса (СИ) (rs=-0,64; p= 0,00057), индекса глобальной функции ЛЖ (rs=-0,49; P=0,015) и уменьшением концентрации NT-proBNP в крови (rs 0,7; P<0,0001). Снижение MMP-2 после ТС коррелировало с уменьшением среднего давления в легочной артерии (ЛА) (rs=0,58; p=0,0025), среднего давления в ПП (rs=0,56; p=0,0046), давления заклинивания ЛА (rs=0,48; p=0,016) и концентрации NT-proBNP (rs=0,56; p=0,0029) в крови. Таким образом, данные проведенного исследования говорят о том, что эти биомаркеры обладают весомым диагностическим потенциалом у такой категории больных [37].

ММП-2 в роли возможной мишени лекарственных препаратов при сердечно-сосудистых заболеваниях

Значимый вклад MMP-2 в развитие и прогрессирование СН говорят в пользу того, что она может стать потенциальной терапевтической мишенью при данной патологии. Подавление активности MMP-2 с помощью селективного ингибитора ONO-4817 предотвращало индуцированную ИРП сердца деградацию титина и улучшало восстановление сократительной функции миокарда [38]. Деградация титина также была снижена в сердцах мышей с нокаутом MMP-2, подвергшихся ИРП in vivo, по сравнению с контрольной группой мышей дикого типа [38].

Несмотря на обилие научных исследований, посвященных различным аспектам кардиотоксичности доксирубицина (DOX), а также мерам по ее профилактике и лечению, эта тема все еще требует углубленного анализа [39‒41]. Это необходимо для разработки более эффективных стратегий раннего диагноза и адекватной кардиопротективной терапии [39‒41]. DOX усиливает окислительный стресс и стимулирует MMP-2 в кардиомиоцитах [41, 42]. Chan B. et al. исследовали, защищают ли ингибиторы MMP-2 от кардиотоксичности DOX. Восьминедельные самцы мышей C57BL/6J получали DOX вместе с доксициклином или ONO-4817. Ингибиторы MMP-2 улучшили показатели систолической и диастолической функций ЛЖ. Ингибиторы MMP уменьшали гибель кардиомиоцитов и выраженность фиброза. DOX повышал уровни MMP-2 в саркомере и митохондриях, что было связано с лизисом миофиламентов, дегенерацией митохондрий и растяжением Т-трубочек. Лизис миофиламентов, вызванный DOX, был связан с повышенным протеолизом титина в сердце, который был предотвращен ONO-4817. DOX также увеличивал уровень и активность MMP-2 в кардиомиоцитах, полученных из эмбриональных стволовых клеток человека; активность этой MMP-2 снижалась под влиянием ONO-4817 [43].

В совокупности эти исследования говорят в пользу того, что ингибирование MMP-2 путем селективного использования ONO-4817 имеет терапевтический потенциал, поскольку это соединение избирательно ингибирует MMP-2, значительно уменьшая выраженность поражения сердца и тяжесть заболевания.

При ИМ селективные ингибиторы MMP-2 (MMPI-1154, MMPI-1260) показали эффективность в уменьшении площади некроза [44, 45]. Однако, несмотря на полученные обнадеживающие результаты, дальнейших исследований проведено не было.

Доксициклин считается одним из самых сильных ингибиторов MMPs [46, 47]. Он способен подавлять активность MMPs in vivo при значительно более низких уровнях действующего вещества в крови, чем в тех концентрациях, которые необходимы для проявления антимикробной деятельности данного препарата [46, 47]. В доклинических исследованиях доксициклин предотвращал трансформацию концентрической гипертрофии ЛЖ в ее эксцентрический вариант. Этот эффект был связан со снижением активности MMP-2 и снижением протеолиза Tn-I и дистрофина, что способствовало улучшению механической стабильности кардиомиоцитов и сократительной функции сердца [48]. Введение доксициклина крысам с окклюзией коронарной артерии (КА) привело к увеличению содержания TnI и лактатдегидрогеназы (ЛДГ), снижение концентраций MMP-2, MMP-9 и активности MMP-2, улучшению ЭхоКГ-параметров сердца [49]. У пациентов с острым ИМ (40% из которых имели ФВ ниже 40%), получавших доксициклин в дозе 100 мг в качестве дополнительной терапии, было отмечено улучшение диастолической функции ЛЖ и уменьшение площади некроза [50].

Инъекционные гидрогели обладают значительным терапевтическим потенциалом для лечения ИМ за счет доставки малых интерферирующих РНК (siRNA). Wang L. et al. разработали инъекционный гидрогель, высвобождающий активные siRNA, которые подавляли MMP-2 в первичных сердечных фибробластах. Введение гидрогеля крысам с ИМ привело к значительным улучшениям функциональных показателей сердца, включая увеличение ФВ (27%, 66%), УО (32%, 120%) и сердечного выброса (20%, 128%) по сравнению с контрольной группой (% увеличения по сравнению с гидрогелями с контрольной siRNA, % увеличения по сравнению с инъекцией только физиологического раствора соответственно) [51].

Клинические исследования, оценивающие влияние статинов на ингибирование MMP-2 у пациентов с СНнФВ после ИМ, показали снижение уровня MMP-2 в сыворотке крови [52, 53]. Лечение симвастатином вызвало улучшение сократительной функции сердца и снижение активности MMP-2 при ИРП у крыс [54].

Gong W. et al. исследовали влияние триметазидина (ТМЗ) при разрыве сердца (РС) после ИМ. ИМ был вызван перевязкой левой КА у самцов мышей C57BL/6. ТМЗ значительно снизил частоту РС после ИМ. Экспрессия MMP-2 и MMP-9 в группе, получавшей ТМЗ, была значительно ниже, чем в группе, получавшей физиологический раствор. Кроме того, ТМЗ заметно уменьшил окислительный стресс, вызванный ИМ. Чтобы исследовать механизм влияния TMZ на РС, предварительно обработали клетки миокарда H9c2 пероксидом водорода (H₂O₂) и обнаружили, что значительно снизилась экспрессия MMP-2 и MMP-9. Таким образом, ТМЗ подавляет окислительный стресс, ингибирует экспрессию MMP-2 и MMP-9 и предотвращает РС у мышей с ИМ [55].

Верапамил и карведилол показали положительное влияние на сердечную функцию и ремоделирование сердца, связанное со снижением активности и экспрессии MMP-2 [56, 57]. Карведилол в низких дозах обладает кардиопротекторным действием и ингибирует активность MMP-2 в модели ИРП [56]. Верапамил снижает активность MMP-2 за счет уменьшения окислительного стресса и активности кальпаина-1 (CAPN1), который регулирует активность MMP-2 при СН [57].

Как изветно, у пациентов перенесших лихорадку денге, был выше риск больших сердечно-сосудистых событий, нарушений ритма сердца и ишемической болезни сердца [58]. Niranjan R. et al. обнаружили повышенные профили экспрессии мРНК MMP-2, MMP-9 и MMP-14 в клетках, инфицированных вирусом денге, по сравнению с неинфицированной контрольной группой. Интересно, что повышенные уровни экспрессии MMP-2 нивелировались под влиянием аторвастатина [59].

Заключение

Исследования, направленные на выявление новых биологических маркеров, могут оказать значительное влияние на улучшение ранней диагностики и выбора более эффективных методов лечения для кардиологических пациентов. Работы, проведенные по анализу биомаркера MMP-2, указывают на его потенциальную важность в диагностике и прогнозировании СН. Проведенные экспериментальные и клинические исследования позволяют с уверенностью считать MMP-2 одним из ключевых ферментов в патогенезе СН, способствующим нарушению сократительной функции миокарда. Его низкая биологическая вариация, в отличие от некоторых других биомаркеров, предполагает, что его определение может быть оптимальным при серийных измерениях. Кроме того, MMP-2 может послужить одной из терапевтических мишеней в лечении СН. Снижение уровня MMP-2 ассоциировано с улучшением функции сердца. Конечно, поиск селективного ингибитора этого фермента для клинических исследований имеет приоритет, однако доступность препаратов, снижающих уровень MMP-2 (доксициклин, симвастатин, верапамил и карведилол) создает предпосылки для более активного изучения этой стратегии.

Будущие научные и клинические исследования могут предоставить более веские доказательства о целесообразности использования MMP-2 в качестве дополнительного лабораторного инструмента для диагностики, оценки рисков и предсказания неблагоприятных исходов у больных с СН. Еще предстоит более детально оценить терапевтическое влияние ингибиторов MMP-2 на снижение заболеваемости и смертности у пациентов кардиологического профиля.

Участие авторов. Все авторы внесли существенный вклад в разработку концепции, проведение исследования и подготовку статьи, прочли и одобрили финальную версию перед публикацией. Наибольший вклад распределен следующим образом: Алиева А.М. — создание идеи рукописи, поиск литературных источников, написание статьи, окончательное редактирование рукописи; Байкова И.Е. — кооперация авторского состава, редактирование текста; Хаджиева Н.Х. — редактирование текста; А.Б. Султангалиева, Эльмурзаева Д.А. — поиск литературных источников; Рахаев А.М. — научное консультирование; Никитин И.Г. — редактирование текста, утверждение окончательного варианта рукописи.

Author’s contribution. All authors made a substantial contribution to the conception of the work, acquisition, analysis, interpretation of data for the work, drafting and revising the work, final approval of the version to be published and agree to be accountable for all aspects of the work. Author contributions: A.M. Alieva, conception, search for literary sources, text writing, and final editing of the manuscript; I.E. Baykova, collaboration of authors, text editing; N.Kh. Khadzhieva, text editing; A.B. Sultangalieva, J.A. Elmurzayeva, search for literary sources; A.M. Rahaev, scientific advice; I.G. Nikitin, text editing, approval of the final manuscript.

Финансирование. Авторы заявляют об отсутствии внешнего финансирования при проведении исследования.

Financing. This study was not supported by any external sources of funding.

Конфликт интересов. Авторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией этой статьи.

Competing interests. The authors declare that they have no competing interests.