Нейтрофильные гранулоциты в иммунопатогенезе аденовирусной пневмонии различной степени тяжести у взрослых пациентов

Нейтрофильные гранулоциты (НГ) представляют собой клетки со сложной иммунобиологией, которые выполняют множество функций в поддержании иммунного гомеостаза, особенно при инфекциях и воспалении [1]. Известно, что НГ обладают высокой пластичностью, значительной фенотипической и функциональной вариабельностью, которая влияет на специализированные эффекторные функции и иммунорегуляцию при вирусных инфекциях [2]. Действия НГ могут как способствовать элиминации вируса, так и усиливать иммунопатологические реакции, связанные с вирусной инфекцией, влияя на длительность, тяжесть и исход инфекции [3].

Показано, что НГ синтезируют медиаторы воспаления цитокины, хемокины, высвобождают противомикробные компоненты, в том числе миелопероксидазу, дефензины, кателицидины [4] и антимикробные пептиды [5], которые оказывают как антибактериальное, так и противовирусное действие. Важнейшую роль в захвате и инактивации вирусов играют нейтрофильные экстрацеллюлярные сети (NETs), состоящие из геномной ДНК, гистонов, защитных белков и протеаз [6, 7]. Электронная микроскопия, радиоизотопный и флюоресцентный анализ показали, что НГ подобно макрофагам эффективно поглощают вирусы, и эта фагоцитарная активность запускает противовирусные процессы или активирует врожденный иммунитет через рецепторы PRR [8, 9]. Кроме того, НГ могут модулировать работу других иммунных клеток и влиять на формирование иммунного ответа. Например, активированные под влиянием интерферона (IFN)-I (IFN-α и IFN-β) НГ секретируют IFN-γ, что способствует привлечению цитотоксических T-лимфоцитов и натуральных киллеров (NK) в очаг воспаления, усиливая противовирусную защиту. Кроме того, НГ поддерживают реакцию на IFN-I типа, создавая положительную обратную связь, которая обеспечивает противовирусный иммунитет [10]. Отмечено, что НГ способны представлять вирусные антигены T-клеткам, экспрессируя молекулы главного комплекса гистосовместимости II класса и костимулирующие молекулы, становясь антигенпрезентирующими клетками [11]. Однако гиперактивация НГ и бесконтрольное высвобождение провоспалительных цитокинов, нарушение регуляции нейтрофильных внеклеточных ловушек (NETosis), образование активных форм кислорода (АФК), дегрануляция могут привести к значительному сопутствующему повреждению тканей. Кроме того, некоторые субпопуляции НГ обладают иммуносупрессивными свойствами, которые могут препятствовать противовирусным реакциям, тем самым снижая эффективность борьбы с вирусом [12].

Аденовирусы человека (HAdV) — безоболочечные двухцепочечные ДНК-вирусы, повсеместно распространенные возбудители инфекций, которые вызывают широкий спектр клинических проявлений. В структуре острых вирусных инфекций HAdV-инфекции ежегодно составляют до 30% от общей инфекционной заболеваемости [13—15]. Респираторные HAdV-инфекции у взрослых пациентов с нормально функционирующей иммунной системой в большинстве случаев протекают в виде острой респираторной вирусной инфекции в легкой форме. Но при этом некоторыми авторами описаны случаи тяжелой аденовирусной пневмонии, заканчивающиеся летальным исходом [13, 16]. Известно, что противовирусный ответ при HAdV респираторных инфекциях может повышать восприимчивость к вторичной бактериальной инфекции. Это связано с тем, что, с одной стороны, вирусы нарушают эпителиальный барьер, усиливают адгезию бактерий за счет экспрессии адгезионных молекул на эпителиальных клетках, с другой — могут подавлять функции НГ, тем самым провоцировать бактериальные осложнения [17, 18].

За последнее десятилетие во всем мире наблюдается тревожная тенденция к увеличению частоты как групповых, так и спорадических случаев аденовирусной пневмонии у неиммунокомпрометированных молодых людей и взрослых, но при этом тяжелые формы заболевания демонстрируют крайне высокую летальность [16, 19].

Особенностью HAdV-инфекции является выработанная в процессе эволюции способность вируса ускользать от иммунного ответа уже на самых ранних этапах, подавляя синтез и действие IFN в клетках иммунной системы, блокируя ключевые сигнальные пути и интерферон-индуцированный противовирусный ответ, что позволяет вирусу эффективно реплицироваться. Сообщается, что HAdV блокируют экспрессию генов IFN в эпителиальных и иммунных клетках, нарушая фосфорилирование транскрипционных факторов STAT1 и STAT2 [20]. Кроме того, HAdV способны изменять и снижать экспрессию рецепторов IFN на поверхности клеток, что ограничивает их способность взаимодействовать с ними и активировать противовирусные механизмы [21]. Таким образом, нарушения противовирусного иммунитета при HAdV-инфекции регистрируются уже на первом этапе — этапе распознавания вирусинфицированных клеток и предупреждения ранней прогрессирующей инфекции, за который отвечают NK-клетки [20, 21]. Геном HAdV содержит ряд генов, кодирующих белки с иммуномодулирующими функциями, которые подавляют экспрессию молекул главного комплекса гистосовместимости (Major histocompatibility complex — MHC) класса I на клеточной поверхности, что ухудшает презентацию антигена цитотоксическим T-лимфоцитам и тем самым защищает инфицированные клетки от лизиса HAdV-специфичными цитотоксическими T-лимфоцитами [22].

Несмотря на то что HAdV обнаружены почти 70 лет назад и многие их основные свойства уже изучены, на сегодняшний день взаимодействие HAdV с защитными факторами врожденного иммунитета, в первую очередь с НГ, а также формирование противовирусного иммунного ответа in vivo исследованы только предварительно [23—25]. Установлено, что проникновение вируса HAdV в клетки вызывает активацию НГ провоспалительными цитокинами — интерлейкином (IL)-6, фактором некроза опухоли (TNF)-α и IL-1β, привлечение и удержание НГ в очагах воспаления. В связи с этим для HAdV-инфекции характерной особенностью является повышение в периферической крови количества НГ с появлением палочкоядерных форм (ПЯЛ), зависящее от тяжести инфекционного процесса [26, 27]. Известно, что при контакте антигенных кластеров НГ с патогеном и при изменении цитокинового окружения изменяется экспрессия лигандов для рецепторов, отвечающих за запуск эффекторной активности НГ, в частности CD64, CD32, CD16 и CD11b [28, 29].

С учетом имеющихся данных о роли НГ в противовирусном иммунитете несомненный интерес представляет изучение особенностей функционирования НГ при аденовирусной пневмонии у взрослых пациентов.

Цель исследования — уточнить особенности функционирования НГ у взрослых лиц при внебольничной аденовирусной пневмонии (АВП) различной степени тяжести.

В исследование методом случайной выборки отобрано 30 мужчин-военнослужащих из числа госпитализированных в инфекционные отделения ГБУЗ «Специализированная клиническая инфекционная больница» Краснодарского края в период с июня по июль 2023 г. Средний возраст участников составил 37 (31—40) лет. Пациенты поступали в стационар в остром периоде заболевания, промежуток времени от дебюта болезни до госпитализации составил 5,5 (5,0; 7,5) дня.

Методом полимеразной цепной реакции (ПЦР) в образцах из дыхательных путей (мазок из носоглотки, мазок из зева) в 100% случаев подтверждено наличие аденовирусной инфекции. У 27% (n=8) пациентов выявлена коинфекция с бактериями (Klebsiella pneumoniae, Pseudomonas aeruginosa), у 6% (n=2) — с вирусом гриппа. Микробиологическое исследование мокроты показало наличие Candida albicans у 10% (n=2) пациентов.

Группа сравнения сформирована из 22 условно здоровых мужчин в возрасте 37 (31—40) лет.

По клинико-лабораторным показателям, выполненным согласно клиническим рекомендациям «Вирусные пневмонии у взрослых»¹, по Международной статистической классификации болезней и проблем, связанных со здоровьем, 10-го пересмотра (МКБ-10) установлен диагноз АВП (J12.0). Дополнительно проведены исследования иммунного статуса: количества T-лимфоцитов (CD3⁺CD19^—, CD3⁺CD4⁺, CD3⁺CD8⁺, CD4⁺/CD8⁺), B-лимфоцитов (CD3^—CD19⁺), NK (CD3^—CD16⁺CD56⁺), иммунофенотипирование субпопуляций НГ, отвечающих за эффекторные функции, CD64^—CD16⁺CD32⁺CD11b⁺, CD64⁺CD16⁺CD32⁺CD11b⁺ (FC 500 «Beckman Coulter», США). Исследовали FcγR — три класса рецепторов НГ: FcγRI (CD64), FcγRIIa (CD32) и FcγRIIIb (CD16), отвечающих за распознавание инфекционного агента, активацию НГ и запуск эндоцитоза, фагоцитоза, антителозависимой клеточной цитотоксичности (АЗКЦ), образование АФК и синтез цитокинов. Определена концентрация в сыворотке крови IgA, IgM, IgG методом иммуноферментного анализа (ООО «Вектор-Бест», Россия). Кроме того, оценивали фагоцитарную функцию НГ по отношению к Staphylococcus aureus (штамм 209) по количеству активно фагоцитирующих НГ (%ФАН), показателям фагоцитарного числа (ФЧ) и фагоцитарного индекса (ФИ), характеризующим процессы захвата, киллинговую и переваривающую активность — процент переваривания (%П) и индекс переваривания (ИП), микробицидную NADPH-оксидазную активность в спонтанном и индуцированном S. aureus NBT-тесте.

Статистический анализ проведен в среде StatSoft Statistica 10.0. Данные представлены в виде медианы (Me) и квартилей (Q1; Q3). Для оценки различий применяли непараметрический U-критерий Манна—Уитни. Статистически значимыми считались различия при p<0,05.

Заболевание у всех пациентов начиналось остро с повышения температуры тела до 39,8 °C (38,2; 40,0), которая сохранялась в течение 6,0 (5,0; 7,0) дня до момента госпитализации, имели место слабость, головная боль, сухой малопродуктивный кашель. При поступлении в стационар доминировали следующие клинические признаки: стойкая лихорадка (100%), кашель (100%), боль в грудной клетке (97%) и быстрое прогрессирование одышки (87%). У 7 пациентов диагностирована дыхательная недостаточность (ДН) I степени, что потребовало применения низкопоточной назальной оксигенации (3—5 л/мин). Еще у 2 пациентов потребовалась инвазивная респираторная поддержка в виде искусственной вентиляции легких (ИВЛ). Методом компьютерной томографии (КТ) установлено наличие двусторонней полисегментарной пневмонии у 80% (n=24) пациентов, у 20% (n=6) — выявлено одностороннее поражение легких: правосторонняя пневмония — у 4 пациентов и левосторонняя — у 2.

С учетом особенностей клинико-лабораторных показателей пациенты рандомизированы на 2 группы: в группу исследования 1 (ГИ1, n=22) вошли пациенты с нетяжелой пневмонией, в группу исследования 2 (ГИ2, n=8) пациенты с тяжелой пневмонией, которая сопровождалась присоединением вторичной бактериальной инфекции, т.е. вирусно-бактериальной коинфекцией.

У пациентов исследуемых групп выявлено повышение уровня маркера воспаления C-реактивного белка (СРБ): у пациентов ГИ1 — 64,2 (24,9; 120,0); у пациентов ГИ2 — 170,3 (123,4; 208,4), p_1—2<0,05. При этом у пациентов ГИ1 отмечался нормальный — 6,4 (5,0; 7,9×10⁹/л), а у пациентов ГИ2 — незначительно повышенный (9,0 (8,1; 10,9×10⁹/л)) уровень лейкоцитов относительно референсных величин нормы взрослых лиц (табл. 1). У пациентов обеих групп регистрировались повышение уровня НГ и снижение количества лимфоцитов до нижней границы нормы (p₁>0,05; p₂<0,05), о чем свидетельствует повышенное соотношение НГ и лимфоцитов (нейтрофильно-лейкоцитарный индекс, NLR).

Таблица 1. Показатели лабораторных исследований у пациентов с нетяжелой и тяжелой формами внебольничной аденовирусной пневмонии при поступлении в стационар

Примечание. * — различия показателей пациентов с нетяжелой и тяжелой формами внебольничной аденовирусной пневмонии от референсных значений показателей, p<0,05; ^ — различия между показателями ГИ1 и ГИ2, p<0,05. ПЯЛ — палочкоядерные формы; СРБ — C-реактивный белок; АсАТ — аспартатаминотрансфераза; АлАТ — аланинаминотрансфераза; ЛДГ — лактатдегидрогеназа.

Note. * — differences between the indicators of patients with mild and severe forms of community-acquired adenovirus pneumonia and the reference values of the indicators, p<0.05; ^ — differences between the indicators of SG1 and SG2, p<0.05.

Общими для пациентов ГИ1 и ГИ2 были тенденции уменьшения количества тромбоцитов и уровня гемоглобина (p₁>0,05; p₂>0,05). Наблюдалось гепатоцеллюлярное цитолитическое повреждение печени, регистрируемое по повышенным показателям аспартатаминотрансферазы (АсАТ); аланинаминотрансферазы (АлАТ), а также лактатдегидрогеназы (ЛДГ), более выраженное у пациентов ГИ2 (p_1—2<0,05).

Анализ гемограмм выявил, что у пациентов ГИ1 при общем количестве лейкоцитов, не отличающемся от показателей ГС (p>0,05), а у пациентов ГИ2 на фоне повышения уровня лейкоцитов (p<0,05) отмечено увеличение количества НГ в ГИ1 до 4,4 (3,2; 7,5)×10⁹/л (p_1—2<0,05) с долей ПЯЛ у пациентов ГИ1 до 7,5 (6,0; 11,0)% и в ГИ2 до 13,0 (12,0; 16,0)%. У пациентов обеих групп выявлено снижение количества лимфоцитов (p₁>0,05; p₂<0,05), уровня моноцитов (p₁>0,05; p₂<0,05) и эозинофилов (p_{1, 2}<0,05), у пациентов ГИ2 — до нулевых значений (см. табл. 1).

Исследование показателей иммунограммы позволило выявить у пациентов ГИ1 и ГИ2 сходные дефекты противоинфекционной защиты. Установлено снижение в 4 раза абсолютного количества NK у пациентов ГИ1 и ГИ2 (p_{1, 2}<0,05) относительно значений у лиц ГС (табл. 2).

Таблица 2. Показатели иммунограммы у пациентов с нетяжелой и тяжелой формами внебольничной аденовирусной пневмонии при поступлении в стационар

Примечание. * — различия показателей у пациентов с нетяжелой и тяжелой формами внебольничной аденовирусной пневмонии и показателей группы сравнения, p<0,05; ^ — различия между показателями у пациентов с нетяжелой и тяжелой формами внебольничной аденовирусной пневмонии, p<0,05; критерий Манна—Уитни. НГ — нейтрофильные гранулоциты; ЦТЛ — цитотоксические T-лимфоциты; ИРИ — иммунорегуляторный индекс; NK — натуральные клетки-киллеры.

Note. * — significance of differences between the study groups with community-acquired adenovirus pneumonia and the control group, ^ — significance of differences between SG1 and SG2, p<0.05 (Mann—Whitney test).

У пациентов ГИ1 с нетяжелой формой внебольничной АВП определено уменьшение в 1,5 раза содержания CD3⁺CD19^— T-лимфоцитов (p<0,05), в 1,8 раза T-хелперов CD3⁺CD4⁺ и в 1,4 раза цитотоксических CD3⁺CD8⁺ лимфоцитов (p₁<0,05; p₂>0,05). При этом абсолютное количество CD3^—CD19⁺ B-лимфоцитов (p<0,05) не отличалось от показателей у пациентов ГС (p>0,05).

У пациентов ГИ2 с тяжелым течением АВП, несмотря на незначительное повышение общего количества лейкоцитов, установлено снижение общего количества лимфоцитов (p_1—2<0,05), в 1,8 раза T-лимфоцитов, в 1,9 раза субпопуляций T-хелперов и в 1,7 раза цитотоксических T-лимфоцитов (p_1—3<0,05). Отмечено повышение в 1,3 раза относительного содержания B-лимфоцитов (p<0,05), а уровень абсолютного количества B-клеток не отличался от показателей ГС (p>0,05).

Исследование содержания иммуноглобулинов IgA, IgM, IgG в сыворотке крови позволило выявить повышение концентрации IgA в 1,4 раза у пациентов ГИ1 (p<0,05), в 2 раза в ГИ2 (p<0,05). Установлено снижение у пациентов ГИ1 в 1,6 раза уровней IgM, IgG (p_1—2<0,05), а в ГИ2 снижение в 1,4 раза IgG, тогда как уровень IgM не отличался от показателей ГС (см. табл. 2).

При иммунофенотипировании субпопуляций НГ у пациентов исследуемых групп при АВП установлено снижение количества НГ мажорной субпопуляции CD64^—CD16⁺CD32⁺CD11b⁺ и увеличение доли минорной субпопуляции НГ CD64⁺CD16⁺CD32⁺CD11b⁺ относительно показателей у лиц ГС, более выраженное при тяжелой форме АВП (табл. 3).

Таблица 3. Количество и фенотип субпопуляций нейтрофильных гранулоцитов CD64–CD16+CD32+CD11b+ и CD64+CD16+CD32+CD11b+ у пациентов с нетяжелой и тяжелой формами внебольничной аденовирусной пневмонии при поступлении в стационар

Примечание. * — различия между показателями у пациентов с нетяжелой и тяжелой формами внебольничной аденовирусной пневмонии и показателей группы сравнения, p<0,05; ^ — различия между показателями с нетяжелой и тяжелой формами внебольничной аденовирусной пневмонии, p<0,05; критерий Манна—Уитни. НГ — нейтрофильные гранулоциты; MFI — средняя интенсивность флюоресценции.

Note: * — significance of differences between the study groups with community-acquired adenovirus pneumonia and the control group, ^ — significance of differences between SG1 and SG2, p<0.05 (Mann—Whitney test).

В ГИ1 показано снижение в 1,2 раза субпопуляции CD64^—CD16⁺CD32⁺CD11b⁺ (p_1—2<0,05) и повышение в 11,5 раза количества НГ субпопуляции CD64⁺CD16⁺CD32⁺CD11b⁺ с низкой MFI CD64 рецептора — 2,7 (2,2; 3,0) по сравнению с 6,1 (3,3; 9,9) у лиц ГС. Фенотип обеих субпопуляций характеризовался более высокой плотностью экспрессии CD16 и CD32 молекул (p_1—2<0,05) и MFI CD11b, не отличающейся от показателей ГС (p>0,05).

У пациентов ГИ2 с АВП, осложненной бактериальной инфекцией, отмечены снижение в 1,6 раза НГ субпопуляции CD64^—CD16⁺CD32⁺CD11b⁺ и выраженное увеличение в 33 раза количества НГ субпопуляции CD64⁺CD16⁺CD32⁺CD11b⁺ (p_1—2<0,05) с MFI CD64 рецептора ниже в 2,8 раза, чем у лиц ГС (p_1—2<0,05). Как и у пациентов ГИ1, показатели плотности экспрессии CD32, CD16, CD11b молекул на НГ мажорной и минорной субпопуляций в ГИ2 не имели статистически значимых различий (p_1—2<0,05).

Обе субпопуляции НГ у пациентов как ГИ1, так и ГИ2 не имели фенотипических различий по плотности экспрессии исследуемых рецепторов:

CD64^—CD16^brightCD32^brightCD11b^mid и CD64^dimCD16^brightCD32^brightCD11b^mid по сравнению с CD64^—CD16^midCD32^brightCD11b^mid и CD64^brightCD16^midCD32^dimCD11b^mid у лиц ГС.

Оценка микробицидной активности НГ выявила подавление фагоцитарной функции. Нарушение процессов захвата микроорганизмов проявлялось в снижении количества активно фагоцитирующих НГ в 1,3 раза и фагоцитарного индекса в 2 раза (p_1—2<0,05). Одновременно наблюдалось ослабление киллинга и переваривающей активности, что выразилось в уменьшении %П в 1,4 раза и ИП в 2 раза (p_1—2<0,05) у пациентов обеих исследуемых групп (табл. 4).

Таблица 4. Показатели фагоцитарной и микробицидной функций нейтрофильных гранулоцитов у пациентов с нетяжелой и тяжелой формами внебольничной аденовирусной пневмонии при поступлении в стационар

Примечание. * — различия показателей у пациентов с нетяжелой и тяжелой формами внебольничной аденовирусной пневмонии и показателей группы сравнения; ^ — различия между показателями у пациентов с нетяжелой и тяжелой формами внебольничной аденовирусной пневмонии, p<0,05 (критерий Манна—Уитни). НГ — нейтрофильные гранулоциты; %ФАН — активность фагоцитоза; ФЧ — фагоцитарное число; ФИ — фагоцитарный индекс; %П — показатель киллинговой активности; ИП — индекс переваривания; ФПК — формазан-позитивные клетки; КМ — коэффициент мобилизации.

Note: *— significance of differences between the study groups with community-acquired adenovirus pneumonia and the control group, ^ — significance of differences between SG1 and SG2, p<0.05 (Mann—Whitney test).

В противоположнось дефектам фагоцитарной функции наблюдалось значительное увеличение спонтанной активности NADPH-оксидазы, выявляемое с помощью NBT-теста. Обнаружено существенное повышение в 6 раз показателя СЦИсп и в 6,8 раза — %ФПКсп у пациентов ГИ1; а также в 4,7 раза — СЦИсп и в 8 раз — %ФПКсп у пациентов ГИ2 (p_1—2<0,05). При дополнительном воздействии антигена S. aureus in vitro в исследуемых группах выявилось истощение активности NADPH-оксидазы, о чем свидетельствовало снижение значений СЦИст, %ФПКст и коэффициента мобилизации (КМ) (p_1—2<0,05) по сравнению с результатами спонтанного NBT-теста и показателями у лиц ГС (см. табл. 4).

Таким образом, комплексное исследование взрослых пациентов с АВП (ГИ1) и пневмонией, вызванной аденовирусом и бактериальной инфекцией (ГИ2), выявило однонаправленные, но разной степени выраженности количественные и функциональные дефекты противомикробных механизмов как врожденного, так и адаптивного иммунитета. Выявленные нарушения препятствуют своевременной элиминации патогенов и тем самым способствуют поддержанию воспалительного процесса разной степени выраженности в легких.

Обобщая полученные данные, можно заключить, что HAdV вызывает быструю активацию противоинфекционным механизмов врожденного и адаптивного иммунитета. Нами показано, что у пациентов обеих групп с АВП наблюдались нарушения противомикробной зашиты, более выраженные в группе с тяжелой формой, отягощенной бактериальной инфекцией. Показаны снижение абсолютного количества NK в 4 раза, ослабление T-клеточного ответа (снижение абсолютного количества T-клеток, T-хелперов и цитотоксических лимфоцитов), необходимого для контроля за элиминацией внутриклеточных патогенов. Выявлена недостаточная продукция IgM и IgG нейтрализующих антител к аденовирусу, что может способствовать увеличению вирусной нагрузки и усугублению клинических проявлений. Выявленные нами нарушения основных механизмов противовирусного иммунитета при внебольничной АВП совпадают с результатами, представленными в научной литературе другими исследователями [13, 16, 30].

Индуцирующими причинами выявленных дисфункций противовирусного иммунитета могут быть нарушения нейроиммуноэндокринной регуляции: изменение привычного распорядка дня, сокращение времени сна, повышенный уровень стресса и тревожности, увеличение физической нагрузки. Все это приводит к снижению количества и активности NK-клеток, угнетению T-клеточного иммунитета и дисбалансу цитокинового профиля с повышением уровней провоспалительных медиаторов (IL-6, TNF-α, IL-1β), что дает вирусу еще одно преимущество ухода от иммунного ответа [31, 32].

При различной тяжести АВП выявлена однонаправленная динамика изменений в лейкоцитарном составе крови: статистически значимое увеличение количества НГ с ростом доли ПЯЛ (p_1—2<0,05), снижение количества лимфоцитов (p_1—2<0,05). При этом уровень общего количества лейкоцитов не отличался от ГС при нетяжелой форме, но повышался при тяжелой форме, осложненной бактериальной инфекцией (p_1—2<0,05).

Отмечено, что НГ обладают значительной фенотипической и функциональной вариабельностью, которая влияет на иммунорегуляцию при вирусных инфекциях, способствуя элиминации вируса или усиливая иммунопатологические реакции, длительность, тяжесть и исход инфекции. Рецепторная организация поверхностной цитоплазматической мембраны НГ позволяет оценить функциональное праймирование клетки для реализации эффекторных свойств [28, 29].

Наши результаты показывают, что у взрослых пациентов с АВП наблюдались значительные изменения содержания и фенотипа НГ субпопуляций CD64⁺CD16⁺CD32⁺CD11b⁺ и CD64⁺CD16⁺CD32⁺CD11b⁺.

При АВП зарегистрировано повышение количества НГ минорной субпопуляции CD64⁺CD16⁺CD32⁺CD11b⁺ в 11,5 раза при нетяжелой форме (ГИ1), в 33 раза при тяжелой форме АВП с бактериальной коинфекцией (ГИ2). Фенотип данной субпопуляции НГ у пациентов ГИ1 и ГИ2 характеризовался низкой плотностью экспрессии рецептора CD64 и высокой MFI CD16 и CD32 молекул относительно показателей у лиц ГС. Известно, что рецептор CD64 (FcγRI) не экспрессируется на НГ в состоянии покоя, но быстро мобилизуется на поверхность НГ, что оценивается как ранний диагностический признак гнойно-воспалительных заболеваний [33, 34]. Однако данные, полученные на моделях in vitro и in vivo, доказывают тот факт, что взаимодействие HAdV с НГ опосредовано рецепторами комплемента 1 (CR1) и Fc-рецепторами FcγRI (CD64), FcγRII (CD32), FcγRIII и FcγRIIIB (CD16). Аденовирусные векторы способствуют повышению экспрессии FcγRI (CD64), что впоследствии облегчает связывание НГ с вирусными частицами, опсонизированными антителами [35]. Поэтому увеличение уровня НГ CD64-позитивной субпопуляции с измененным фенотипом является особенностью HAdV-инфекции, а значимое повышение минорной субпопуляции у пациентов ГИ2 свидетельствует о присоединении бактериальной инфекции и утяжелении инфекционного процесса. Отмечено снижение мажорной субпопуляции НГ CD64^–CD16⁺CD32⁺CD11b⁺: в 1,2 раза — в ГИ1, в 1,6 раза — в ГИ2. Фенотип данной субпопуляции отличался повышенной плотностью экспрессии CD32, CD16 молекул (p_1—3<0,05) относительно ГС.

Таким образом, у пациентов с АВП выявлены фенотипические профили экспрессии рецепторов на НГ, связанные с активацией, переориентацией функций НГ на цитотоксические, с возможным формированием NETs.

С изменением соотношения субпопуляций НГ и их фенотипа ассоциированы выявленные дефекты фагоцитарной активности НГ — снижение функций захвата, клининга и переваривания бактериального антигена (p_1—2<0,05), и значительное усиление NADPH-оксидазной активности с истощением резервных возможностей при дополнительной бактериальной нагрузке в обеих группах пациентов с АВП. Выявленные дисфункции НГ при АВП подтверждаются работами S. Laurans и соавт., в которых с помощью проточной цитометрии, конфокальной и электронной микроскопии убедительно доказано, что НГ связываются с HAdV, опсонизированными антителами, поглощают их, образуя фагосомы. Интернализация HAdV запускает активацию определенных генов, проникновение кальция в клетки, выработку АФК и высвобождение сигнальных молекул для привлечения других иммунных клеток. Этот процесс также приводит к быстрой гибели НГ и высвобождению NETs. Из-за такой быстрой гибели HAdV не уничтожаются полностью и могут заражать другие клетки. Реакция НГ может создавать воспалительную среду, которая приводит к повреждению тканей [3].

Таким образом, НГ при аденовирусной пневмонии выступают как критически важный компонент иммунного ответа: их активность необходима для контроля инфекции, однако при дисрегуляции они становятся значимым фактором патогенеза, определяя тяжесть поражения легких и риск развития осложнений.

Понимание иммунологических особенностей течения аденовирусной пневмонии, роли НГ как важных модуляторов воспалительных и иммунных реакций связано с необходимостью пересмотра диагностических подходов, в частности оценки иммунного статуса, субпопуляции НГ и их поляризации при вирусных инфекциях. Необходима также разработка патогенетически обоснованных лечебных стратегий с использованием иммуномодулирующей терапии, направленной на восстановление адекватного функционирования иммунной системы, которая поможет предотвратить или снизить клиническую тяжесть вирусных заболеваний.

1. Дефекты функционирования иммунной системы при аденовирусной пневмонии у взрослых носят мультифакторный характер и сопряжены с дисрегуляцией как врожденного, так и адаптивного звеньев противоинфекционного иммунитета.

2. Установлены нарушения функционирования нейтрофильных гранулоцитов при аденовирусной пневмонии у взрослых лиц, наиболее выраженные при тяжелой форме болезни: увеличение количества циркулирующих нейтрофильных гранулоцитов и доли палочкоядерных форм, снижение фагоцитарной функции и, наоборот, повышение оксидазной активности, истощение резервных возможностей при дополнительной бактериальной нагрузке.

3. При аденовирусной пневмонии наблюдается изменение соотношения субпопуляций нейтрофильных гранулоцитов: соотносящееся с тяжестью инфекционного процесса повышение количества нейтрофильных гранулоцитов минорной субпопуляции CD64⁺CD16⁺CD32⁺CD11b⁺ и снижение мажорной субпопуляции CD64⁺CD16⁺CD32⁺CD11b⁺, сопровождающееся трансформацией их фенотипа, ассоциированной с гиперактивацией и переориентацией функций на цитотоксические.

4. Полученные данные о перераспределении субпопуляций нейтрофильных гранулоцитов позволяют рассматривать их фенотипические профили в качестве потенциальных прогностических и диагностических маркеров при аденовирусной пневмонии, позволяющих выделять группы риска по развитию осложненного течения и обосновывать необходимость иммуномониторинга и патогенетически ориентированной коррекции, направленной на восстановление адекватного функционирования иммунной системы.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

The authors declare no conflicts of interest.

¹ Клинические рекомендации. Вирусные пневмонии у взрослых. 2024. Ссылка активна на 29.08.26. https://diseases.medelement.com/disease/18397