Под термином «ситуация» (от лат. situation — положение) применительно к судебно-медицинской экспертной практике следует понимать сочетание свойств травмирующего предмета, механизма причинения травмы и условий окружающей среды, имевших место в момент образования повреждения.

Ситуалогическая экспертиза (СЭ) представляет собой разновидность трасологической экспертизы. Содержанием СЭ является исследование ситуации по следам (повреждениям) с целью установления свойств повреждающих факторов, механизма и последовательности образования повреждения в целом и отдельных его элементов. Получение в ходе СЭ качественно новой информации в отношении указанных выше характеристик происшествия с применением огнестрельного оружия позволяет в той или иной степени реконструировать целостную картину происшествия.

Объектами СЭ являются сложные, многокомпонентные материалы и события происшествия. Как правило, этот вид экспертизы основывается на результатах ранее проведенных диагностических и идентификационных экспертиз (одежды и тела пострадавшего, орудий травмы, следов на месте происшествия и др.) и носит интегративный характер. Проведение таких экспертиз целесообразно как для подтверждения или исключения имеющихся у следствия версий, касающихся события преступления, так и для установления механизма происшествия в целом (или отдельных его элементов), если у следствия к моменту назначения экспертизы вообще нет никакой версии о конкретном происшествии [1—5].

Наиболее часто СЭ назначают при членовредительстве и симуляции, в случаях убийства и нанесения повреждений несколькими подозреваемыми, в случаях огнестрельной и взрывной травмы, а также при дорожно-транспортных происшествиях. СЭ может оказаться необходимой и при иных обстоятельствах.

В процессе формулирования экспертного вывода о ситуации, в которой сформировались повреждения, используются три категории экспертных конструкций (моделей): «могло быть так», «не могло быть так», «должно быть только так».

Следует принять во внимание и тот факт, что не только элементы конкретной ситуации предопределяют структурно-функциональные особенности возникающих следов (повреждений), но также имеется объективная возможность путем изучения следов (повреждений) сформировать экспертное мнение о «травмирующей ситуации» в целом. Таким образом, проведение СЭ требует от эксперта владения индуктивным и дедуктивным методом получения специфической профессиональной информации [2, 3].

Сказанное выше может быть наглядно иллюстрировано примером из экспертной практики.

Обстоятельства дела. Владелец 9-миллиметрового пистолета Ярыгина (ПЯ) со снаряженным спортивными патронами Luger WOLF, 9×19 мм магазином (при этом один патрон находился в патроннике) гр-н Н. прибыл на осмотр недвижимого имущества. В ходе данного мероприятия гр-н Н. познакомился с местным жителем — гр-ном М., который из любопытства попросил гр-на Н. показать ему ПЯ. Откликнувшись на эту просьбу, гр-н Н. извлек из кобуры ПЯ, отсоединил магазин, а затем направил дуло ПЯ в сторону гр-на М., который в этот момент протянул свою руку к ПЯ. Далее был произведен выстрел, в результате которого гр-ну М. было причинено смертельное огнестрельное пулевое сквозное ранение живота и таза.

К моменту назначения СЭ (точнее, «показанием» к ее назначению) следствию не удалось установить, кто именно нажал на спусковой крючок ПЯ — гр-н Н. или гр-н М. Для экспертного решения были поставлены вопросы, касающиеся определения условий производства выстрела в гр-на М., исходя из версии гр-на Н. и версии следствия.

На экспертизу были представлены: материалы уголовного дела; ПЯ и патроны к нему; одежда гр-на М. с повреждениями.

Исследование материалов уголовного дела позволило установить следующее.

1. Место происшествия представляло собой поляну со скошенной травой, въезд на которую осуществлялся между двумя стволами черемухи. У этого въезда на поляну и получил ранение гр-н М., затем упавший между черемухами. В момент выстрела гр-н Н. стоял лицом к гр-ну М., расстояние между ними было 60—100 см. В 120 см вправо и в 20 см кзади от места расположения гр-на М. в траве обнаружена стреляная гильза.

2. Из экспертных документов известно: труп гр-на М. правильного телосложения, удовлетворительного питания, длина тела 173 см. У него имелось огнестрельное пулевое сквозное ранение живота и таза, проникающее в брюшную полость, с повреждением брыжейки и стенок тонкой и толстой кишки, крыла правой подвздошной кости. Входная рана в области передней поверхности живота слева на уровне пупка, выходная рана — в правой ягодичной области. Направление раневого канала: слева направо, спереди кзади, сверху книзу (при условии правильного вертикального положения тела).

Длина рук гр-на М.: опущенных, от плечевых суставов до конца среднего пальца — 76 см; отведенных на 90° от подмышечной впадины — 64 см; вытянутых вперед (на 90°) от большой грудной мышцы — 60 см. Рентгенографически по краям входного повреждения на куртке гр-на М. выявлены единичные точечные тени металлической плотности. С помощью стереомикроскопического исследования в окружности входного повреждения куртки выявлены частицы полусгоревшего пороха. Методом цветных отпечатков в области входного повреждения куртки выявлены основной металл выстрела (медь), а также топография его отложения на ней. Установлено, что повреждения куртки причинены одним выстрелом снарядом (диаметром около 9 мм), с близкой дистанции (в зоне действия зерен полусгоревшего пороха и металлических частиц), с расстояния более 50 см.

Антропометрические данные гр-на Н.: рост 178 см; длина правой руки от плеча до концов пальцев 74 см и от локтя до концов пальцев — 48 см. При судебно-химическом исследовании его крови обнаружен этиловый спирт в концентрации 1,2‰.

В ходе криминалистической экспертизы установлено, что ПЯ исправен, пригоден к стрельбе, выстрел из него без нажатия на его спусковой крючок не возможен. Спортивные патроны Luger WOLF из магазина ПЯ также исправны и пригодны к стрельбе. На поверхности тампона-протирки из канала ствола ПЯ выявлены частицы бездымного пороха.

Как уже было отмечено, в представленных на экспертизу материалах дела имелись две версии данного происшествия.

Версия №1, изложенная гр-ном Н.: до производства выстрела гр-н М. подошел к гр-ну Н. и попросил дать ему подержать пистолет. При этом гр-н Н. и гр-н М. стояли друг против друга, на расстоянии около 1 м. Гр-н Н. извлек ПЯ из кобуры и, нажав большим пальцем правой кисти на кнопку освобождения магазина из пистолетной рукоятки, вытащил магазин, взял его в левую руку (либо магазин выскочил из ПЯ в его левую руку). В это время взгляд гр-на Н. был сконцентрирован на магазине. Возможно, что именно в это время, пока гр-н Н. ловил магазин, ПЯ дульным срезом сместился в сторону гр-на М., так как гр-н Н. слегка «дернулся, сжался». После этого гр-н Н. раскрыл пальцы правой кисти, удерживающие пистолетную рукоятку, и ПЯ стал свободно лежать на ладони. При этом ствол ПЯ находился на указательном пальце гр-на Н. (вдоль него), а пистолетная рукоятка была направлена влево. Ладонь гр-на Н. располагалась в горизонтальной плоскости (либо ПЯ находился у гр-на Н. на открытой ладони с небольшим уклоном в сторону земли). Правое плечо гр-на Н. было прижато к туловищу и находилось перпендикулярно поверхности земли, а предплечье — в горизонтальной плоскости, в направлении гр-на М. В момент производства выстрела гр-н Н. протянул ПЯ гр-ну М. и боковым зрением увидел, как гр-н М. протянул руку (возможно, правую) к ПЯ. Когда ладонь гр-на М. приблизилась к ПЯ и коснулась его, произошел выстрел. Однозначно утверждать, что на спусковой крючок нажал он сам или погибший гр-н М. подозреваемый гр-н Н. не может (либо гр-н Н. на скобу спускового механизма пистолета не нажимал, пальцы своей правой кисти не сгибал).

Версия следствия (версия №2): гр-н Н. извлек из кобуры ПЯ, направил его в сторону гр-на М., отсоединил магазин. После этого, не убедившись в отсутствии в патроннике ПЯ патрона, он по неосторожности нажал пальцем правой кисти на спусковой крючок и произвел выстрел в гр-на М., причинив тому смертельное ранение.

Для установления механизма причинения ранения гр-ну М., а также иных событий данного происшествия (с учетом вещно-следовой обстановки места происшествия) в ходе проведения настоящей СЭ был выполнен экспертный эксперимент.

Прежде всего для выявления следов продуктов выстрела, а также последующего установления возможного расстояния выстрела было проведено повторное медико-криминалистическое исследование куртки гр-на М. (первой преграды на пути распространения продуктов выстрела). При этом вблизи краев входного повреждения куртки обнаружены «хаотично расположенные» множественные полусгоревшие частицы пороха. Участков отложения копоти выстрела и ружейного масла в окружности повреждения не выявлено. Путем применения контактно-диффузионного метода установлена топография отложения основного металла выстрела (меди) по краям и в окружности повреждения.

Затем для установления поражающего действия факторов выстрела из представленного ПЯ, а также особенностей и предельных расстояний отложения продуктов выстрела на вертикальной преграде выполнена экспериментальная стрельба. Оружие фиксировали в кисти выпрямленной кпереди руки вертикально стоящего стрелка. Расстояние выстрелов — от плотного упора до 200 см с интервалом 5 см. Повреждения причиняли лоскутам белой бязи, имеющим структуру ткани и ход волокон нитей основы и утка, аналогичные таковым у исследованной куртки гр-на М., размером 30×30 см. Указанные лоскуты размещали на подложке из двух слоев шинельного сукна и слоя картона, закрепленных в вертикально расположенной рамке. Всего в ходе экспериментальной стрельбы было произведено 50 выстрелов.

Выявляемые морфологические признаки экспериментальных повреждений бязи сравнивали с таковыми на куртке гр-на М., при этом установлено совпадение признаков повреждений бязи и куртки, причиненных с расстояния 80—100 см.

В процессе экспериментальной стрельбы определено, что механизм экстракции стреляной гильзы, ее движение в воздухе и фиксация на горизонтальной поверхности пола тира, близкие к реальным (указанным в материалах дела), возможны только при следующем расположении ПЯ в кисти стрелка: рукояткой вниз, отведенной вправо (от стрелка) на угол 170° от вертикальной оси; дульным концом вниз, с отклонением оси канала ствола на угол 20° от горизонтальной оси; дульным концом и верхней поверхностью ПЯ несколько влево и вниз, на угол 10° (рис. 1, на цв. вклейке).

Далее выполнено моделирование возможной вещно-следовой обстановки места происшествия, максимально приближенной к реальной. Выбраны два статиста, имеющие антропометрические данные, сходные с таковыми у гр-на Н. и гр-на М. На одежде вертикально стоящего статиста, изображающего гр-на М., отмечены области входного и выходного повреждений, направление пулевого канала в его одежде (совпадающее с ходом раневого канала в его теле). С помощью визира проведено пространственное моделирование траектории прямого выстрела, после чего на ней, в 80 см от области входного повреждения на одежде статиста, изображавшего гр-на М., был размещен ПЯ, фиксированный в кисти правой руки вертикально стоящего статиста, изображавшего гр-на Н. Отмечено, что для получения ранения гр-на М. в конкретно заданных условиях необходимо следующее (рис. 2, на цв. вклейке):

— гр-н М. должен располагаться вертикально, с опущенными или отведенными кпереди (к ПЯ) выпрямленными правой или левой рукой, с невозможностью контакта пальцами кисти гр-на М. ПЯ, фиксированного в кисти гр-на Н., быть обращенным левой переднебоковой поверхностью тела к ПЯ, фиксированному в кисти правой руки вертикально расположенного гр-на Н.;

— ПЯ должен быть фиксирован в кисти правой руки гр-на Н., приведенной к туловищу, согнутой в локтевом суставе под прямым углом кпереди или меньшим углом кпереди и несколько кверху от гр-на Н.;

— направление выстрела должно совпадать с направлением пулевого канала в одежде и раневого канала в теле гр-на М., а именно: спереди кзади, слева направо и сверху книзу (по отношению к гр-ну М.), под углом около 20° к горизонтальной плоскости и открытым в сторону ПЯ.

При моделировании возможности касания пальцами рук гр-на М. ПЯ, находящегося в правой руке гр-на Н. (рис. 3 и 4, на цв. вклейке),

— при расположении гр-на М. вертикально, левым боком к гр-ну Н. и отведении выпрямленной левой или правой руки гр-на М. кпереди от его тела (в направлении к оружию) касание выпрямленными кпереди пальцами кисти гр-на М. оружия, расположенного в правой руке гр-на Н., невозможно (см. рис. 3, на цв. вклейке) — расстояние между концами пальцев кисти и дульным концом оружия составляет около 15 и 32 см соответственно;

— при расположении гр-на М. левым боком к гр-ну Н., туловищем, несколько согнутым кпереди, и отведении выпрямленной левой или правой руки гр-на М. кпереди от его тела (в направлении к ПЯ) касание выпрямленными кпереди пальцами кисти гр-на М. оружия, расположенного в правой руке гр-на Н., возможно (см. рис. 4, на цв. вклейке). Отмечено, что при этой ситуации происходило значительное смещение кверху и кпереди области прогнозируемого огнестрельного пулевого входного повреждения, отмеченного на статисте, изображавшем гр-на М., а также направления раневого канала в его теле относительно реального направления раневого канала в теле пострадавшего и направления выстрела.

В ходе моделирования возможности касания пальцами кисти отведенной кпереди (от туловища) выпрямленной правой руки гр-на М. ПЯ, находящегося на ладонной поверхности кисти правой руки гр-на Н. (в соответствии с версией последнего), приведенной к туловищу, согнутой под прямым углом кпереди или несколько меньшим углом кпереди и несколько кверху от гр-на Н., установлено следующее (рис. 5, на цв. вклейке).

На основе версий №1 и 2 составлен перечень прогнозируемых признаков повреждений у гр-на М. и вещно-следовой обстановки на месте происшествия, которые: а) могли и б) должны были образоваться в условиях данных версий. В дальнейшем проведено их сопоставление с комплексом реально имеющихся признаков и следов (табл. 1 и 2).

Результаты сопоставления прогнозируемых по данным версиям и реальных признаков повреждений у гр-на М. и следов на месте происшествия свидетельствовали о том, что между сравниваемыми группами по версии: №1 имеются значительные расхождения; по версии №2 расхождений практически нет (табл. 3).

По итогам проведенной СЭ сформулированы следующие выводы.

1. Экспертный сравнительный анализ имеющихся в деле объективных данных и результатов экспертного баллистического эксперимента с версией №1 (версия гр-на Н.) показал ее несоответствие фактической вещно-следовой обстановке места происшествия и особенностям повреждений у гр-на М. Об этом свидетельствуют отличающиеся от реальных прогнозируемые:

— направление и расстояние выстрела в гр-на М.;

— расположение гр-на М. по отношению к ПЯ в момент выстрела;

— расположение ПЯ в момент выстрела на ладонной поверхности правой кисти гр-на Н.;

— контакт пальцев кисти правой руки гр-на М. со спусковым крючком ПЯ в момент выстрела из него;

— расположение стреляной гильзы на месте происшествия.

2. Версия №2 (версия следствия) о возможности причинения гр-ном Н. огнестрельных повреждений гр-ну М. нашла свое подтверждение. На это указывают максимально близкие к реальным:

— доступные направление и расстояние выстрела в гр-на М.;

— расположение гр-на М. по отношению к оружию и расположение самого оружия в момент выстрела в кисти гр-на Н.;

— расположение стреляной гильзы на месте происшествия;

— невозможность контакта пальцев правой кисти гр-на М. со спусковым крючком ПЯ при его нахождении в момент выстрела в кисти гр-на Н.

Изложенное выше свидетельствует о том, что из двух предложенных к рассмотрению версий возможной представляется только последняя: гр-н Н. взял ПЯ кистью своей правой руки, направил его в сторону гр-на М., нажал пальцем на спусковой крючок ПЯ, произведя выстрел 9-миллиметровым патроном Luger в гр-на М., причинив ему смертельное огнестрельное ранение живота и таза.

Анализ результатов конкретной СЭ позволил определить некоторые принципиальные моменты, которые необходимо знать и учитывать при планировании и производстве таких экспертиз:

— подобные СЭ носят комплексный характер и должны выполняться группой экспертов различных специальностей;

— при производстве данного вида экспертиз необходимо точное соблюдение методики их производства в сочетании с инициативностью при проведении повторных комплексных исследований представленных объектов и выполнения экспертных экспериментов, что практически всегда позволяет полностью решить поставленные задачи и дать ответы на вопросы следствия;

— в рамках данного вида экспертизы возможна реконструкция события преступления в части, касающейся условий применения огнестрельного оружия по следам (объектам), обнаруженным как на месте происшествия, так и при выполнении других экспертиз;

— объектом СЭ является событие происшествия, отобразившееся в «вещно-следовой обстановке» места происшествия. Однако в отличие от иных видов экспертиз данный объект исследования появляется не сразу, а формируется в ходе выполнения экспертных и следственных действий объективного характера.