Введение

В современном обществе визуальная привлекательность лица выступает одним из основных факторов, формирующих общее впечатление о человеке и его социальной привлекательности. Лицо во многом определяет индивидуальность и служит основным визуальным индикатором возрастных изменений. Благодаря широкому спектру современных нехирургических методов эстетической коррекции, подтвержденной эффективности и доступности процедур наблюдается устойчивый рост их востребованности. Ретроспективный анализ глобальной статистики, проводимой Международным обществом эстетической пластической хирургии (ISAPS), показал, что общий рост количества эстетических процедур стал более выраженным с 2021 г. и составил 40% в течение последних 4 лет [1].

Современная косметология опирается на научно обоснованный подход к коррекции внешности, при котором комбинированное воздействие занимает лидирующие позиции. Синергия методов с различными механизмами действия обеспечивает достижение естественных результатов, что подтверждается обширной доказательной базой. Инновационным трендом становится внедрение гибридных протоколов, позволяющих безопасно выполнять множественные вмешательства в одной анатомической области в рамках одного сеанса [2]. К числу популярных технологий омоложения лица относятся воздействие высокоинтенсивным сфокусированным ультразвуком (HIFU) и инъекции поли-L-молочной кислоты (PLLA), одобренные Управлением по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных средств США (FDA) в 2009 г. для коррекции возрастных изменений лица [3]. Основной эффект обоих методов реализуется за счет стимуляции неоколлагеногенеза. Исследования указывают на возможность синергического эффекта при комбинированном применении этих технологий [4—6]. Однако имеющиеся данные ограничены клиническими наблюдениями и отдельными случаями без глубокого анализа гистологических, биомеханических и объемных изменений со стороны мягких тканей [7]. Ранее проведенное нами сравнительное исследование подтвердило синергический эффект коллагеностимуляции при комбинированном применении HIFU и PLLA на теле. Эффективность протокола доказана с помощью объективных методов оценки [3]. Данное исследование дополняет полученные результаты и фокусируется на оценке эффективности одновременного применения этих методов в области лица — ключевой зоне коррекции возрастных изменений, наиболее востребованной среди пациентов.

Цель исследования — оценить эффективность и безопасность гибридного протокола коррекции возрастных изменений лица, включающего раздельное и сочетанное одномоментное применение HIFU и PLLA.

Материал и методы

В исследовании участвовали 11 пациенток в возрасте 35—72 лет (медиана возраста 44 года, основной возрастной диапазон (межквартильный интервал) 35,5—50,0 года).

Критерии включения в исследование: наличие у пациенток желания уменьшить выраженность возрастных изменений кожи лица; подтвержденное снижение тонуса кожи от начальной до выраженной степени; отсутствие в анамнезе операций на лице; перерыв не менее 1 года после любых малоинвазивных косметологических процедур на лице; наличие информированного добровольного согласия на участие в исследовании.

В исследование не включались пациентки с наличием в анамнезе пластических операций на лице, травмами с повреждением мягких тканей в зонах планируемой коррекции, проведением любых малоинвазивных косметологических процедур менее 1 года назад, а также при наличии абсолютных или относительных противопоказаний к эстетической коррекции с применением HIFU и PLLA.

Распределение пациенток по возрастным группам показало равномерное представительство трех категорий: группу 30—40 лет составили 4 (36,4%) пациентки, группу 41—50 лет — 4 (36,4%) пациентки, группу возрастной категории 51 год и старше — 3 (27,3%) пациентки.

Классификация участников по морфотипам старения проводилась на основании общепризнанной систематики И.И. Кольгуненко (1974) с учетом модификаций Е.И. Губановой (2009). Наиболее представленной оказалась группа пациенток с усталым морфотипом (4 человека, 36,4%). Деформационный и мелкоморщинистый типы встречались с одинаковой частотой — по 3 случая (по 27,3% каждый). Мускульный морфотип диагностирован у 1 (9,1%) пациентки.

В рамках исследования всем участникам проведена однократная комплексная коррекция, предусматривающая последовательное применение двух методов: воздействие HIFU с последующим инъекционным введением PLLA (рис. 1).

Рис. 1. Гибридный протокол коррекции возрастных изменений лица с применением HIFU и PLLA.

Здесь и на рис. 2—8: HIFU — воздействие высокоинтенсивным сфокусированным ультразвуком; PLLA — инъекции поли-L-молочной кислоты.

На первом этапе выполнялось воздействие HIFU с применением портативного аппарата микросфокусированного ультразвука (MFU) Ultight (Южная Корея), оснащенного сменными картриджами с различной глубиной фокусировки: 3,0 мм, 4,5 мм и 6,0 мм при рабочей частоте 7 МГц. Обработка осуществлялась во всех зонах лица, исключая нос, периоральную область и подбородок, а также в подчелюстной области. В подчелюстной зоне и нижней трети лица выбор картриджа осуществляли индивидуально с учетом толщины мягких тканей, в средней и верхней третях лица применяли картридж с глубиной фокусировки 3,0 мм. Общее количество линий коррекции варьировало в диапазоне от 800 до 1000, что определялось индивидуальными особенностями пациентки и спецификой обрабатываемых зон.

На втором этапе выполняли инъекции PLLA в височную зону, околоушно-жевательную область, по краю нижней челюсти и в область носогубных складок. Применяли препарат MiraLine PLLA 28 (Южная Корея), содержащий 150 мг PLLA в форме микросфер размером 25—50 мкм и 50 мг натрий-карбоксиметилцеллюлозы.

Суспензию восстанавливали за 30 мин до процедуры, использовали 10 мл воды для инъекций с добавлением 2 мл 2% лидокаина. Инъекции проводили подкожно с помощью канюли 23G длиной 70 мм без применения аппликационной анестезии. Общий объем введенной суспензии PLLA составлял 12 мл. В височную область вводили 2 мл, в околоушно-жевательную, включая угол нижней челюсти, — 2,5 мл, в область носогубной складки — 0,5 мл, по контуру нижней челюсти, исключая проекцию «брылей», — 1 мл на каждую сторону.

Длительность наблюдения составила 6 мес. Эффективность проведенных процедур оценивалась по шкале общего эстетического улучшения (GAIS) независимыми экспертами-врачами методом слепого анализа фотографий (PGAIS) и самими пациентами (SGAIS). Для объективизации результатов использовали фотоконтроль с применением системы трехмерной послойной диагностики кожи Live Viz (Франция).

Инструментальная оценка проведена с использованием комплекса методов, включающих исследование морфофункциональных характеристик кожи (корнеометрию и кутометрию) и ультразвуковое исследование (УЗИ). Для количественной оценки параметров кожи применяли диагностический комплекс Multi Skin Test Center 1000 (Германия). С его помощью определяли уровень увлажненности рогового слоя эпидермиса кожи (корнеометрия) и показатели эластичности (кутометрия).

Для обеспечения достоверности результатов исследования исключалось использование косметических средств в течение 12 ч до измерений, а водные процедуры ограничивались за 2 ч до диагностики. Все измерения проведены при постоянной температуре 22°C с предварительным применением влаговпитывающей салфетки в зоне исследования.

Для оценки структурной организации кожных покровов выполняли УЗИ мягких тканей с использованием аппарата TPM DUB (Германия), оборудованного высокочастотным датчиком 22 МГц. В ходе исследования проводилось измерение толщины и оценка акустической плотности дермального слоя, а также субдермальных тканей, включающих подкожную жировую клетчатку и поверхностную фасцию. Измерения выполнялись в одних и тех же участках для обеспечения сопоставимости результатов. Ультразвуковое сканирование охватывало все области, в которых осуществлялись раздельное и сочетанное применение HIFU и PLLA. Применение УЗИ обеспечивало возможность ранней диагностики нежелательных явлений со стороны мягких тканей в виде узелков и воспалительных изменений.

Контрольные измерения выполняли в 7 анатомических зонах лица каждой пациентки в соответствии с выбранным вариантом воздействия. Для каждой пациентки было предусмотрено четыре этапа наблюдения и регистрации анализируемых показателей: исходно, через 1 мес, 3 мес и 6 мес после коррекции.

При статистическом анализе использовали уровень значимости α=10%, что является общепринятым подходом в поисковых исследованиях и позволяет минимизировать риск пропуска потенциально значимых различий. Для оценки динамики показателей (морфофункциональных характеристик кожи и результатов УЗИ) проверялись нулевая гипотеза (H0) о равенстве значений в зависимых выборках и альтернативная гипотеза (H1) об отличиях минимум в одной выборке. При межгрупповом сравнении вариантов воздействия на кожу проверялись нулевая гипотеза (H0) о равенстве значений в независимых выборках и альтернативная гипотеза (H1) об отличиях значений в одной из выборок.

Статистическая обработка данных включала проверку на нормальность распределения с помощью тестов Колмогорова—Смирнова и Шапиро—Уилка. Ввиду отклонения от нормального распределения (p<0,05) применяли непараметрические методы: U-критерий Манна—Уитни для сравнения двух независимых выборок, дисперсионный анализ Краскела—Уоллиса для сравнения нескольких независимых выборок и дисперсионный анализ Фридмана для оценки динамики показателей.

Эффективность воздействия оценивалась по изменению (%) показателей через 6 мес относительно исходного уровня. Результаты представлены в виде медианы (Me), межквартильного интервала (IQR) и объема выборки (n). Статистическая обработка выполнена с помощью программ Statistica и AtteStat. В течение всего периода наблюдения осуществлялся мониторинг нежелательных явлений.

Результаты

Общая удовлетворенность результатом по шкале GAIS

Оценка эстетического улучшения, проведенная в конце периода наблюдения (через 6 мес после процедуры), показала, что выраженные и умеренно выраженные изменения наблюдались соответственно у 36,4% и 63,6% пациенток по мнению экспертов (шкала PGAIS) и у 18,2% и 54,6% пациенток при самооценке пациентками (шкала SGAIS). Отсутствие результата или ухудшение эстетической картины не отмечено ни экспертами, ни пациентами. Оценки PGAIS и SGAIS по завершении периода наблюдения были хорошо согласованы: коэффициент конкордации составил более 0,8. При этом не отмечена зависимость степени улучшения от возрастной группы и морфотипа старения.

Морфофункциональная характеристика кожи лица

Эластичность кожи. Исходно показатель кутометрии (эластичности кожи) варьировал от 43,6 до 71,0 ед. в зависимости индивидуальных особенностей пациенток и анатомической зоны исследования. Исследуемые зоны были сопоставимы по данному показателю (p=0,532), что подтверждает отсутствие статистически значимых различий между ними (см. Приложение, табл. 1).

Статистически значимая динамика роста эластичности кожи имела место как в зонах, подвергшихся монотерапии HIFU, так и в зонах с сочетанным воздействием HIFU и PLLA, то есть наблюдалась во всех зонах лица (рис. 2). В среднем во всех зонах воздействия эластичность кожи лица повысилась на 17,8% (p <0,001).

Рис. 2. Изменение эластичности кожи в зонах исследования.

Что касается различных областей лица, то наиболее значимый эффект имел место в зонах сочетанного применения HIFU и PLLA — в околоушной зоне (+21,9%, p<0,001) и в височной области (+16,1%, p<0,001). Наименьший эффект отмечен при применении HIFU в области щеки (+5,4%, p<0,001) и в области лба (+6,8%, p=0,016).

В период через 1 мес и 3 мес после процедуры между сравниваемыми вариантами воздействия не обнаружены статистически значимые различия в результатах эластометрии (p>0,1). Через 6 мес различия стали значимыми при p<0,001, что свидетельствует об эффективности комплексного применения HIFU и PLLA (рис. 3).

Рис. 3. Изменение эластичности кожи в зависимости от метода воздействия.

Увлажненность рогового слоя кожи лица. Исходно увлажненность поверхностных слоев кожи варьировала в диапазоне 32,5—66,0 у.е. По этому показателю сравниваемые зоны были сопоставимыми, статистически значимо не различались при p>0,999 (см. Приложение, табл. 2).

Через 1 мес после процедуры увлажненность кожи в сравниваемых зонах осталась сопоставимой (p>0,1). В период 3—6 мес во всех зонах лица на фоне коррекции как при моновоздействии, так и сочетанном воздействии наблюдалась статистически значимая (p<0,1) динамика роста показателя увлажненности (рис. 4). При этом наибольший рост относительно исходного уровня имел место при сочетанном применении HIFU и PLLA в зоне виска (+31,5%, p<0,001) и в околоушной области (+29,9%, p<0,001). Наименее выраженный эффект наблюдался при монотерапии HIFU в подчелюстной области (+20,3%, p=0,002) (рис. 5).

Рис. 4. Изменение увлажненности кожи в зонах исследования.

Рис. 5. Изменение увлажненности кожи в зависимости от метода воздействия.

Ультразвуковое сканирование мягких тканей лица

Толщина дермы. Исходно толщина дермы варьировала в диапазоне 0,782—2,070 мм с учетом индивидуальных особенностей кожи пациенток и анатомической зоны. По значениям медианы наибольшая толщина дермы наблюдалась в области щеки (1,50 мм), а наименьшая — на виске (1,17 мм). Статистический анализ показал статистически значимые различия между зонами воздействия (p=0,010) (см. Приложение, табл. 3).

На фоне проведенной коррекции во всех зонах наблюдалась статистически значимая динамика увеличения толщины дермы (рис. 6). Наибольший эффект был достигнут в области носогубной складки после введения PLLA (+36,0%, p<0,001). При комплексном воздействии HIFU и PLLA средний эффект по всем зонам воздействия составил +12,8% (p<0,001), наибольший относительный прирост толщины дермы был на виске (+15,9%, p<0,001). При воздействии только HIFU в области лба и щек прирост толщины дермы составил 10,8% (p=0,042) и 6,5% (p=0,012) соответственно.

Рис. 6. Изменение толщины дермы в зависимости от метода воздействия.

Акустическая плотность дермы. Исходно показатель акустической плотности дермы варьировал в диапазоне 9—56 ед., что зависело от индивидуальных особенностей пациенток и анатомической зоны исследования. Согласно значениям медианы показателя акустической плотности дермы максимальная плотность регистрировалась в области края нижней челюсти и на виске (33 ед.), тогда как минимальная — на щеке (19 ед.). Статистический анализ продемонстрировал различия между исследуемыми зонами (p=0,004) (см. Приложение, табл. 4).

Во всех зонах воздействия наблюдалась статистически значимая (p<0,001) динамика роста акустической плотности дермы после проведения процедур (рис. 7). Наибольший эффект (+68,4%) имел место при применении HIFU в области лба (p<0,001). При комплексном применении HIFU и PLLA выраженные эффекты наблюдались в околоушно-жевательной зоне (+56,0%, p<0,001) и в височной зоне (+29,2%, p<0,001).

Рис. 7. Изменение акустической плотности дермы в зонах исследования.

На протяжении всего периода исследования сохранялись статистически значимые различия показателя акустической плотности дермы между сравниваемыми зонами (p<0,1). Однако эффективность терапевтического воздействия по данному параметру продемонстрировала сопоставимые результаты во всех исследуемых областях лица (p=0,636).

Акустическая плотность субдермальных тканей: подкожно-жировой клетчатки и поверхностной мышечно-апоневротической системы лица (SMAS). Исходно показатель акустической плотности субдермальных тканей варьировал в диапазоне 3—34 ед., что зависело от индивидуальных особенностей пациенток и анатомической зоны исследования. Согласно значениям медианы наибольшая плотность была в зоне виска (18 ед.), наименьшая — в области щеки (4 ед.). По этому показателю зоны воздействия различались при p<0,001 (см. Приложение, табл. 5).

Во всех зонах воздействия наблюдалась статистически значимая (p<0,001) динамика роста акустической плотности субдермальных тканей после проведения процедур (рис. 8). Наибольший эффект имел место при комплексном применении HIFU и PLLA в околоушно-жевательной зоне (+58,3%, p<0,001) и в области края нижней челюсти (+50,0%, p<0,001). Применение монопротоколов обеспечило также статистически значимый эффект: +40% для HIFU в области лба, щечной области и +45,5% для PLLA в области носогубных складок.

Рис. 8. Изменение акустической плотности субдермальных тканей в зонах исследования.

Безопасность

Участники исследования хорошо перенесли одномоментное комбинированное воздействие: выраженных болезненных ощущений во время процедуры не было. На следующий день после коррекции пациентки сообщили о болевых ощущениях слабой и умеренной интенсивности и о легкой пастозности тканей в зонах введения PLLA. Эти симптомы самостоятельно купировались в течение 24—48 ч. У 3 пациенток в зонах инъекций PLLA наблюдалась легкая пастозность тканей, которая регрессировала в течение суток без дополнительного лечения.

Других нежелательных явлений в процессе наблюдения не было. При проведении контрольного УЗИ мягких тканей в зонах коррекции через 6 мес не выявлены патологические изменения.

Продемонстрирована высокая удовлетворенность участников: все 11 пациенток выразили заинтересованность в повторной процедуре и могли дать положительные рекомендации другим потенциальным пациентам.

Обсуждение

Эстетическая коррекция с использованием HIFU и PLLA уже более 15 лет активно проводится для профилактики и коррекции возрастных изменений. Процедуры, которые способствуют улучшению тонуса поверхностных мягких тканей (кожи, подкожной жировой клетчатки и SMAS со связочным аппаратом), показаны пациентам с любыми морфотипами старения лица. Данные анатомические тканевые уровни являются таргетными для HIFU и PLLA, что обеспечивает доказанный эффект активизации синтеза структурных белков соединительной ткани. Современные систематические обзоры подтверждают высокую эффективность и благоприятный профиль безопасности этих методов в монопротоколах [8—11].

В последнее десятилетие особый интерес практикующих врачей вызвали комбинированные протоколы стимуляции неоколлагеногенеза, объединяющие физические и химические методы воздействия. Такой подход обеспечивает более выраженное и продолжительное улучшение эстетических показателей [12, 13].

Ранее опубликованные исследования, посвященные комбинированному применению HIFU и PLLA, не охватывают анализ гистологических, биомеханических и структурных изменений тканей. Эти публикации носят преимущественно клинический характер, представляя визуальные результаты «до и после» на примере отдельных пациентов [7]. При этом не зафиксировано увеличения частоты нежелательных явлений [4—6].

Ограничениями для широкого внедрения в клиническую практику одномоментного сочетания HIFU и PLLA служили несколько факторов. Во-первых, это значительная болезненность при физическом воздействии. Во-вторых, потенциальные нежелательные явления в виде отека и эритемы, выраженность которых, согласно систематическим обзорам [8], могла усиливаться при последовательном применении методов. Кроме того, ранее требовалось предварительное восстановление препаратов PLLA, что также затрудняло внедрение этой комплексной процедуры в повседневную клиническую практику в одномоментном протоколе.

На первом этапе нашего исследования выполнена сравнительная оценка различных вариантов применения HIFU и PLLA на внутренней поверхности плеч: монопроцедур, последовательного применения с интервалом 1 мес и комбинированного воздействия в рамках одного сеанса. Проводилась комплексная оценка морфофункциональных и структурных характеристик кожи, включая сравнительное гистологическое исследование у одного добровольца. Полученные результаты подтвердили клиническую обоснованность комбинированного применения HIFU и PLLA. Доказано, что комплексный подход обеспечивает более высокую эффективность по сравнению с изолированным использованием методов. Через 6 мес после процедуры установлен достоверный синергический эффект совместного применения HIFU и PLLA как за один сеанс, так и с интервалом, что подтверждается динамикой большинства исследуемых параметров: увлажненности, эластичности, акустической плотности кожи, а также результатами гистологического анализа [3].

Настоящее исследование развивает предыдущие работы по изучению гибридного протокола применения HIFU и PLLA теперь в области лица — наиболее востребованной зоны коррекции возрастных изменений. В исследовании использовался аппарат MFU Ultight в сочетании с инъекционным стимулятором неоколлагеногенеза MiraLine PLLA 28, эффективность и безопасность применения которых подтверждены клиническими данными [14—16]. Гибридный протокол предусматривал сочетанное применение в зонах, разрешенных для воздействия HIFU и введения PLLA, и монотерапии в зонах, таргетных для конкретного метода. Важным преимуществом данного протокола является возможность восстановления препарата PLLA непосредственно перед процедурой. Сферическая форма частиц в составе MiraLine PLLA 28 обеспечивает благоприятный профиль безопасности, предотвращая их агрегацию и снижая болезненность после введения. Благодаря этим характеристикам обеспечивается комфортное проведение комбинированной коррекции в рамках одного сеанса как для врача, так и для пациента. Исключение потенцирования нежелательных реакций в постпроцедурном периоде существенно расширяет возможности применения данного подхода в клинической практике.

Гибридный протокол обеспечивает более широкий охват анатомических зон лица при проведении коррекции по сравнению с монопротоколами. Это обусловлено специфическими ограничениями каждого метода: в определенных зонах лица требуется избирательный подход к выбору способа воздействия. Так, в области лба целесообразно применять HIFU, исключая инъекционные методы с использованием коллагеностимуляторов. В зонах носогубных складок и подбородка, напротив, показано введение PLLA при исключении воздействия HIFU. Такой дифференцированный подход позволяет максимально эффективно реализовать преимущества каждого метода, обеспечивая комплексную коррекцию возрастных изменений лица.

Показана высокая удовлетворенность пациенток применением гибридного протокола. По оценке врачей-экспертов, выраженные и умеренно выраженные улучшения достигнуты у всех пациенток. Самооценка пациенток показала положительный эффект в 73% случаев. Полученные результаты оставались стабильными независимо от возрастных характеристик и морфотипа старения пациентов. Это позволяет говорить о высокой эффективности предлагаемого протокола для широкого круга пациентов с запросом на эстетическую коррекцию.

В ходе всего периода наблюдения при осмотре и ультразвуковом сканировании мягких тканей в зонах проведения процедур не было отсроченных нежелательных реакций, что свидетельствует о безопасности предлагаемого протокола и в том числе сочетанного воздействия.

Проведенное исследование выявило статистически значимое улучшение характеристик кожи во всех зонах коррекции, что подтверждается комплексной оценкой как морфофункциональных параметров (увлажненность и эластичность кожи), так и структурных показателей (толщина дермального слоя, акустическая плотность дермы и субдермальных тканей).

Комплексный характер исследования предполагает возможность сопоставления эффектов различных вариантов воздействия в разных зонах лица, включая раздельное и сочетанное применение HIFU и PLLA. Выявлены статистически значимые различия морфофункциональных показателей (эластичность и увлажненность кожи) в исследуемых зонах. При этом наиболее существенные улучшения зафиксированы в зонах, в которых применялось комбинированное воздействие.

При оценке структурных изменений по данным УЗИ статистически значимых различий между зонами с разными вариантами воздействия не было. Данный факт может быть связан как с анатомическими особенностями анализируемых областей лица, так и с ограниченным объемом выборки.

Несмотря на выявленные статистически значимые различия в результатах коррекции различных зон, сравнивать эффективность методов воздействия в различных вариантах не представляется возможным в силу того, что монотерапия и комбинированное воздействие выполнялись в разных зонах лица, имеющих структурные особенности и потенциально различающуюся реакцию на воздействие.

Более информативным могло бы стать split-face- исследование, в рамках которого на одной половине лица применяется монопротокол, а на другой — гибридный протокол коррекции. Однако такой дизайн исследования не получил одобрения этического комитета из-за потенциального риска возникновения визуально заметной асимметрии результатов, что неприемлемо с эстетической точки зрения.

Определенным ограничением настоящего исследования стало унифицированное применение гибридного протокола с введением PLLA по единой схеме для всех участников, без учета индивидуальных особенностей старения. Перспективным направлением дальнейших исследований является разработка персонализированного подхода к проведению инъекционной коррекции. Такой подход должен учитывать индивидуальные особенности морфотипа старения, задачи коррекции и анатомо-морфологические характеристики тканей лица пациента. Внедрение персонализированной стратегии может обеспечить достижение более выраженного клинического эффекта [17].

Заключение

Полученные в ходе исследования результаты убедительно демонстрируют обоснованность гибридного применения HIFU и внутрикожных инъекций PLLA для коррекции возрастных изменений лица. Высокая эффективность данного подхода подтверждена у пациенток различных возрастных групп и с разными морфотипами старения, что демонстрирует универсальность подхода. Важным преимуществом стратегии является высокий уровень удовлетворенности пациенток достигнутыми результатами. Метод характеризуется благоприятным соотношением клинической эф-фективности и безопасности, в том числе при комбинированном воздействии, что делает его перспективным инструментом эстетической медицины и расширяет возможности персонализированной коррекции возрастных изменений.

Конфликт интересов: С.В. Мураков сотрудничает с компанией ООО «Лотос 288» (Москва, Россия).

Conflict of interest: S.V. Murakov cooperates with the company Lotos 288 LLC (Moscow, Russia).

Приложение

Таблица 1. Статистическая оценка результатов эластометрии и ее динамики в зависимости от зоны лица и воздействия

Таблица 2. Статистическая оценка увлажненности кожи и ее динамики в зависимости от зоны лица и воздействия

Таблица 3. Статистическая оценка толщины дермы и ее динамики в зависимости от зоны лица и воздействия

Таблица 4. Статистическая оценка акустической плотности дермы и ее динамики в зависимости от зоны лица и воздействия

Таблица 5. Статистическая оценка акустической плотности субдермальных тканей и ее динамики в зависимости от зоны лица и воздействия