Глазные проявления и генетические аспекты синдрома Элерса—Данлоса

Синдром Элерса—Данлоса (EDS) представляет собой гетерогенную группу наследственных заболеваний соединительной ткани, характеризующихся аномальным синтезом коллагена, поражающих кожу, связки, суставы, кровеносные сосуды и другие органы [1]. Данный синдром был назван в честь датского и французского дерматологов Э. Элерса и А. Данлоса, которые в 1898 и 1908 годах соответственно описали пациентов, у которых были зафиксированы изменения кожи в сочетании с гипермобильностью суставов [2]. Но впервые EDS был описан еще в 1892 г. российским врачом-дерматологом Н.А. Черногубовым, который объяснил развитие данной патологии генерализованным дефектом эмбриологического формирования волокон соединительной ткани [3]. Наиболее характерными клиническими проявлениями EDS являются гипермобильность суставов, гиперэластичность и хрупкость кожи с аномальным заживлением ран [4, 5]. На основании клинических данных и с учетом выявления молекулярно-генетических механизмов развития заболевания были сформулированы различные варианты систематизации.

Первая классификация, включающая 5 основных типов, была введена в 1970 г. П. Бейтоном [6], за ней последовали Берлинская классификация с 11 типами [7] и Вильфраншская классификация 1997 г., в которую были включены 6 типов EDS [8].

В 2017 г. Международным консорциумом была опубликована новая модификация классификации с 13 различными вариантами и набором клинических, молекулярных и биохимических маркеров для постановки диагноза [9]. В ее номенклатуре типам синдрома Элерса—Данлоса уже не присваивались римские порядковые номера. Данная классификация была обновлена в 2020 г. в связи с описанием дополнительного типа EDS (Classical-like type 2 или clEDS2), вызываемого биаллельными вариантами гена AEBP1 [5]. Так, из 14 подтипов только 13 ассоциированы с различными генетическими дефектами.

Сложность диагностики подтипов EDS заключается в неспецифичности клинических симптомов, поэтому возникает необходимость молекулярно-генетического тестирования для идентификации конкретного гена, кодирующего коллаген, или взаимодействующих с ним белков. Особенно это важно для пациентов с клинической картиной, которая не полностью подходит под описание какого-либо из существующих подтипов EDS.

Для постановки предварительного диагноза EDS (в комбинации с характерными признаками других органов и систем) используются следующие офтальмологические критерии в зависимости от типа синдрома [5, 9] (см. таблицу).

Офтальмологические критерии типов синдрома Элерса—Данлоса

Таким образом, глазные проявления являются отличительной особенностью синдрома хрупкой роговицы, кифосколиотического, мышечноконтрактурного, спондилодиспластического, дермато-спараксисного, сосудистого и классического типов EDS. Другие типы EDS, не перечисленные в таблице, также могут иметь незначительные изменения со стороны глаз, за исключением миопатического и пародонтального типов, при которых пока не было описано никаких офтальмологических проявлений [10].

Синдром хрупкой роговицы (BCS) — это редкое аутосомно-рецессивное заболевание соединительной ткани, характеризующееся тяжелым истончением роговицы. Первоначально BCS рассматривался как фенотипический вариант кифосколиотического типа синдрома Элерса—Данлоса, но в связи с выявлением различной молекулярной основы и клинической реклассификацией этих расстройств BCS был выделен как отдельный тип EDS [9]. Распространенность BCS составляет менее 1 из 1 000 000 [11].

Генетически было подтверждено, что биаллельные варианты в двух генах ZNF469 и PRDM5 отвечают за BCS [11]. Мутации в гене ZNF469 (16q24.2) являются причиной синдрома хрупкой роговицы типа 1 (BCS1), а синдром хрупкой роговицы типа 2 (BCS2) вызывается мутациями в гене PRDM5 (4q25-q26) [12]. Оба кодируемых белка, ZNF469 и PRDM5, являются транскрипционными факторами, которые регулируют компоненты внеклеточного матрикса, в частности биосинтез коллагена [13]. Мутация гена ZNF469 приводит к снижению экспрессии коллагена I (COL-I) и его структурным изменениям, что приводит к дисфункции стромы роговицы и, как следствие, к снижению ее биомеханической силы [14]. Таким образом, ZNF469 отвечает за нормальное развитие переднего сегмента роговицы и является носителем высоконаследуемого количественного признака толщины роговицы. PRDM5 отвечает за формирование и поддержание внеклеточного матрикса соединительной ткани и также определяет толщину роговицы [11, 12]. Гомозиготные мутации в генах ZNF469 или PRDM5 часто приводят к раннему и тяжелому кератоконусу, истончению роговицы и лептосклерии. Гетерозиготные мутации ассоциированы с более легким течением данных клинических симптомов [15].

Клиническая картина BCS включает в себя наиболее часто встречающиеся офтальмологические проявления, такие как экстремальное истончение роговицы, лептосклерия, кератоконус, кератоглобус, а также внеглазные проявления, включающие глухоту, гипермобильность суставов, гиперэластичность кожи, арахнодактилию и дисплазию развития тазобедренного сустава [12]. Отличием данного синдрома от других типов EDS является отсутствие выраженных генерализованных проявлений со стороны соединительной ткани.

Одним из основных и наиболее опасных офтальмологических проявлений BCS является прогрессирующее истончение роговицы с центральной толщиной менее 400 мкм, что приводит к повышенному риску ее спонтанного разрыва при минимальном механическом воздействии [16]. Данная перфорация возникает вследствие того, что роговицы пациентов с BCS не могут выдерживать нормальное биомеханическое напряжение в результате аномального корнеального гистерезиса [11]. Это отличает BCS от кифосколиотического типа EDS, при котором истончение происходит в основном за счет склеры. Перфорация роговицы, ассоциированная с BCS, чаще всего наблюдается у детей в возрасте 2—3 лет, что подчеркивает критическую важность ранней диагностики данного состояния [17].

У пациентов с BCS также может выявляться лептосклерия, миопия высокой степени, отслоение сетчатки, кератоконус и кератоглобус [16]. Кератоконус характеризуется ухудшающимся истончением роговицы, которое может привести к нечеткому или удвоенному зрению, астигматизму и повышенной чувствительности к свету. Аналогичным образом, кератоглобус является истончением роговицы, часто приводящим к изменению ее морфологии с гладкой кривой на более шарообразную форму [18].

Данные клинические проявления при отсутствии своевременной диагностики и профилактики в конечном итоге могут привести к полной потере зрения в результате перфорации роговицы или ее рубцевания после предшествующего разрыва [11, 16]. Поэтому любое изменение толщины роговицы в центральной части с центральной толщиной менее 400 мкм должно вызывать подозрения на BCS.

Подтверждение диагноза BCS и его окончательная дифференциация от других заболеваний соединительной ткани может быть осуществлена только с помощью генетического анализа по поиску мутаций в генах ZNF469 (BCS тип 1) и PRDM5 (BCS тип 2) [19]. Молекулярный анализ данных генов выполняется путем амплификации полимеразной цепной реакции и прямого секвенирования ДНК [15]. Результаты биохимических тестов, в отличие от кифосколиотического типа EDS, отражают нормальные значения активности лизилгидроксилазы, коэффициентов общего пиридинолина в моче и электрофоретической миграции коллагеновых цепей, производимых кожными фибробластами [20].

Также генетическое тестирование необходимо проводить и среди членов семьи пациента, с целью выявления гетерозиготных носителей мутаций, чтобы рассчитать риск возникновения BCS у потомков.

Кифосколиотический тип EDS (kEDS) представляет собой редкое аутосомно-рецессивное генерализованное заболевание соединительной ткани, характеризующееся мышечной гипотонией, кифосколиозом с ранним началом и генерализованной гипермобильностью суставов в сочетании с хрупкостью кожи и различными аномалиями зрения [21], которые особенно были выделены в литературных источниках последних лет. Его распространенность составляет 1 на 100 000 [22]. Впервые генетически подтвержден и описан в 1974 г. M. Sussman и соавторами у двух родственных пациентов с EDS, у одного из которых был обнаружен коллаген с дефицитом гидроксилизина в культивируемых фибробластах [23]. В дополнение к характерным признакам данного синдрома у этих пациентов был выявлен тяжелый сколиоз, а также хрупкость тканей глаза, приводящая к разрыву глазного яблока или отслойке сетчатки. Наследуется kEDS аутосомно-рецессивно, т.е. если оба родителя являются носителями мутации, каждый их ребенок имеет 25% шанс быть пораженным, 50% шанс быть бессимптомным носителем и 25% шанс быть непораженным и не быть носителем [21].

До введения диагностики, основанной на генетическом подтверждении kEDS, данный тип разделяли на три варианта на основании биохимической характеристики: тяжелая форма со скелетными, кожными и глазными проявлениями, связанными с недостатком гидроксилизина в коже и низкой активностью лизилгидроксилазы в культивируемых фибробластах; аналогичная по симптоматике форма с почти нормальным содержанием гидроксилизина в коже, но с незначительной ферментативной активностью в культивируемых фибробластах; и преимущественно глазная форма без биохимических нарушений в коже или культивируемых фибробластах кожи [24].

В настоящее время выделяют 2 основных типа кифосколиотической формы EDS в зависимости от гена, в котором происходит мутация.

Дефицит лизилгидроксилазы 1 (LH1), важного посттрансляционного модифицирующего фермента в биосинтезе коллагена [25], чаще всего возникает из-за мутаций в гене PLOD1 (1p36.22) (проколлаген-лизин, 2-оксоглутарат-5-диоксигеназа 1) и идентифицируется как патогенетическая причина kEDS тип 1 (kEDS-PLOD1) [26]. Отсутствие или утрата функции LH1 приводит к недостаточному гидроксилированию и негликозилированию лизильных остатков в спиральном домене коллагена, тем самым нарушая сшивание коллагена и, как следствие, вызывая механическую нестабильность пораженной соединительной ткани [27].

Кифосколиотический EDS тип 2 возникает вследствие мутации в гене FKBP14 (7p14.3), который кодирует белок FKBP14, который известен также как FKBP22. Данный белок катализирует цис-транс-изомеризацию пролильных пептидных связей, которая является лимитирующей стадией сворачивания белка проколлагена, и, как было показано, катализирует сворачивание коллагена III типа. FKBP22 также функционирует как шаперон для коллагена типов III, VI и X, где, как считается, предотвращает преждевременные взаимодействия между коллагеном во время его сборки в эндоплазматическом ретикулуме [27]. Согласно базе данных OMIM (Online Mendelian Inheritance in Man), в мире официально зафиксировано несколько десятков случаев заболевания данного типа. Выявление заболевания затрудняет сходство клинических симптомов с другими типами EDS, в особенности EDS кифосколиотического типа 1.

Несмотря на генетическую гетерогенность, пораженные пациенты с мутациями либо в гене PLOD1, либо в FKBP14 могут быть клинически неразличимы [27].

При кифосколиотическом типе EDS дефицит лизилгидроксилазы приводит к аномальному составу коллагена типов III, IV и VI. Коллаген IV типа является важным компонентом базальных мембран, которые необходимы для функционирования кровеносных сосудов, в том числе сетчатки глаза [28]. Синтез аномально коллагена определяет формирование типичных клинических признаков. Согласно новой классификации, kEDS определяется в основном нарушениями со стороны склеры. Диагностическими критериями kEDS являются лептосклерия и нарушения рефракции, такие как миопия, гиперметропия [29], а для вариантов kEDS с мутациями в гене PLOD1 добавляют такие критерии, как микрокорнеа и хрупкость/разрыв склеры и глаза [9]. Лептосклерия возникает за счет истончения коллагеновых волокон в склере, что приводит к повышению визуализации сосудистой оболочки, находящейся под ней. Истончение склеры является не только косметическим дефектом, но и значительно повышает риск разрыва глазного яблока, причем этот разрыв может произойти спонтанно [30]. Посинение склер является проявлением не только kEDS, но и других заболеваний соединительной ткани, таких как несовершенный остеогенез, синдром Марфана, синдром Ван-дер-Хуве, поэтому при обнаружении данного симптома возникает необходимость проведения дифференциальной диагностики между этими патологиями. Также в литературе описаны случаи возникновения микрокорнеи, т.е. уменьшения диаметра роговицы до 9—10,5 мм у пациентов с подтверждённой мутацией в гене PLOD1 [31]. Аномалии размера и контура роговицы могут быть одной из причин развития нарушений рефракции.

Диагноз PLOD1-kEDS устанавливается у пробанда с типичными клиническими данными и биаллельными патогенными (или вероятными патогенными) вариантами в гене PLOD1, выявленными молекулярно-генетическим тестированием. Также проводится анализ на заметно повышенное соотношение дезоксипиридинолина к пиридинолиновым сшивкам в моче, измеренное с помощью высокоэффективной жидкостной хроматографии с использованием флуоресцентного детектора [21]. Данный метод является высокоспецифичным, чувствительным, неинвазивным и быстрым методом диагностики. Диагноз FKBP14-kEDS устанавливается у пробанда путем идентификации биаллельных патогенных вариантов в FKBP14 также с помощью молекулярно-генетического тестирования [32]. Основанием для постановки биохимического диагноза является определение активности коллагенлизил- и пролилгидроксилазы в культивируемых фибробластах методом генотипирования. Активность данных ферментов исследуется в дермальных фибробластах пробанда, его родителей и контрольных клетках. В результате должен быть выявлен дефицит лизилгидроксилазы коллагена в культивируемых клетках и одинаковая активность пролил-гидроксилазы в тех же лизатах во всех клеточных линиях, что свидетельствует о специфичности нарушения лизилгидроксилазы [33].

Также применяется пренатальная диагностика для оценки риска развития и определения клинического варианта заболевания ребенка в группах риска путем скрининга ДНК плода на наличие мутаций в гене лизилгидроксилазы. Для этого проводится секвенирование геномной ДНК, выделенной из культивированных клеток ворсин хориона на 10-й неделе беременности [34]. Но поскольку kEDS наследуется аутосомно-рецессивно, вероятность развития синдрома у таких детей очень мала.

Мышечно-контрактурный тип синдрома Элерса—Данлоса (mcEDS) представляет собой аутосомно-рецессивное заболевание, проявляющееся множественными врожденными пороками развития и прогрессирующими изменениями, связанными с хрупкостью соединительной ткани [35]. Вызывается мутациями в генах углеводной сульфотрансферазы 14 (CHST14) (mcEDS-CHST14) и дерматансульфат-эпимеразы (DSE) (mcEDS-DSE). Гены CHST14 (15q15.1) и DSE (6q22.1) кодируют ферменты D4ST1 и DSE соответственно, которые необходимы для биосинтеза дерматансульфата (DS). Таким образом, мутации в этих генах вызывают потерю ферментативной активности D4ST1 или DSE и нарушают биосинтез DS [36]. Протеогликаны DS являются компонентами различных соединительных тканей, и их дефицит и/или замена хондроитинсульфатом в протеогликанах, таких как декорин, приводит к аномальной регуляции сборки коллагеновых фибрилл, что объясняет возникновение хрупкости соединительной ткани [37]. Кроме того, DS взаимодействует с кофактором гепарина II и ингибирует тромбин в стенках сосудов после разрушения эндотелия и, таким образом, способствует образованию тромба [38].

Характерные клинические проявления mcEDS включают в себя многосистемные врожденные пороки, такие как черепно-лицевые особенности (большие фонтанеллы, гипертелоризм, короткие наклонные глазные щели, синие склеры, укорочение носа с гипопластической колумеллой, низко расположенные уши, длинный фильтрум, тонкий верхний губной вермильон, маленький рот и микроретрогнатия), множественные врожденные контрактуры (например, сгибательно-приводящая контрактура больших пальцев, косолапость), висцеральные и глазные пороки развития [37]. У пациентов с mcEDS также выявляется мышечная гипоплазия и слабость, что подтверждается УЗ-исследованием и электромиографией [38, 39].

Клиническая картина mcEDS-DSE имеет сходство с mcEDS-CHST14, но проявления, связанные с суставами (вывих, гипермобильность), кожные особенности (гиперэластичность, хрупкость), мышечная гипотония и грубые задержки двигательного развития встречаются гораздо реже, чем у пациентов с mcEDS-CHST14 [40].

При мышечно-контрактурном типе EDS наиболее часто встречающимися глазными проявлениями являются амблиопия и погрешности рефракции, включающие близорукость, астигматизм и дальнозоркость. Реже могут развиваться аномалии роговицы (помутнение, склерокорнеа), аномалии радужной оболочки (атрофия, синехии), микрокорнеа, микрофтальмия, узкая передняя камера, склеромаляция, катаракта, глаукома и ангиоидные полосы [41].

Окончательный диагноз mcEDS устанавливается при помощи прямого геномного секвенирования кодирующего экзона CHST14 или DSE. Выделяется геномная ДНК, а затем проводится полимеразная цепная реакция, которая усиливает кодирующие области и сайты сращивания.

Также для подтверждения генетической сегрегации проводится молекулярно-генетическое тестирование на наличие мутаций, обнаруженных у пробанда, среди родственников [38].

Спондилодиспластический тип EDS (spEDS) представляет собой редкое аутосомно-рецессивное заболевание соединительной ткани, вызванное мутациями в генах B4GALT7, B3GALT6 и SLC39A13 [9]. B4GALT7 и B3GALT6 регулируют выработку гликозаминогликанов, а SLC39A13 регулирует внутрицитозольный приток цинка [42].

Характеризуется spEDS гипермобильностью суставов, гипотонией мышц, низким ростом и изгибом конечностей. Кроме того, у людей с подтвержденным spEDS выявляется гиперэластичность кожи, остеопения, задержка моторики, а также нарушение когнитивного развития [18].

Каждый вариант spEDS, вызванный мутацией определенного гена, имеет свои генно-специфические клинические особенности. Варианты в гене B4GALT7 (5q35.3) имеют контрактуры локтевого сустава, наличие одной поперечной ладонной складки, выраженные черепно-лицевые особенности, помутнение роговицы и тяжелую гиперметропию. Варианты гена B3GALT6 (1p36.33) приводят к кифосколиозу, контрактурам суставов верхних конечностей, аномальной структуре пальцев, различным черепно-лицевым особенностям, спонтанным переломам, вторичным по отношению к остеопорозу, аневризме восходящей части аорты и ограниченным заболеваниям легких. Лептосклерия, выпуклость глаз и деформации кистей связаны с вариантами гена SLC39A13 (11p11.2) [18].

Спондилодиспластический тип EDS имеет генно-специфические офтальмологические проявления. Так, для spEDS-B4GALT7 характерна тяжелая гиперметропия и помутнение роговицы, для spEDS-SLC39A13 — лептосклерия и кератоконус [18, 43]. Для spEDS-B3GALT6 глазные проявления не характерны.

При подозрении на spEDS для постановки точного диагноза проводится прямое секвенирование Sanger, поскольку B4GALT7, B3GALT6 и SLC39A13 имеют короткие области кодирования и только несколько экзонов [44].

Дерматоспараксисный тип EDS (dEDS) представляет собой редкое аутосомно-рецессивное заболевание соединительной ткани, характеризующееся экстремальной хрупкостью кожи [45]. Вызывается dEDS биаллельными мутациями гена ADAMTS2 (5q35.3), которые приводят к дефициту проколлаген-I-N-протеиназы, фермента, иссекающего N-концевой пропептид из α-цепей коллагена. Таким образом, не происходит удаления N-концевого пропептида, необходимого для правильной сборки высокоорганизованных, полностью функциональных коллагеновых фибрилл [46]. В результате коллагеновые фибриллы не собираются должным образом, на микроскопии они выглядят ленточными и дезорганизованными. Данные дефекты приводят к снижению прочности и растяжимости соединительной ткани кожи и других органов [47].

К наиболее характерным клиническим проявлениям dEDS относят экстремальную хрупкость кожи, наличие избыточной кожи, пупочных или паховых грыж, многочисленных ладонных складок, а также микрогнатию, лептосклерию и замедление роста [47].

В клинической картине дерматоспараксисного типа EDS глазные проявления составляют лишь небольшой процент, но в то же время являются одними из малых критериев, необходимых для постановки диагноза. К ним относят лептосклерию, рефракционные ошибки в виде миопии и астигматизма, а также косоглазие [9].

Предварительный клинический диагноз dEDS может быть поставлен на основании наличия характерной симптоматики и данных электронной микроскопии биоптатов кожи и скелетных мышц, на которых выявляются измененные коллагеновые фибриллы в виде иероглифов [47]. Окончательный диагноз устанавливается путем идентификации биаллельных патогенных вариантов в ADAMTS2 с помощью молекулярно-генетического тестирования.

Сосудистый тип EDS (vEDS) представляет собой аутосомно-доминантное заболевание соединительной ткани, вызванное мутациями в гене COL3A1 (2q32.2) и реже в гене COL1A1 (17q21.33), которые кодируют коллаген III и I типа соответственно [48].

Основные клинические проявления vEDS включают артериальные кровотечения, особенно часто возникающие в молодом возрасте, образование каротидно-кавернозных фистул, аневризм, спонтанные перфорации толстой кишки, пневмоторакс и, в случае женщин, повышенный риск хрупкости стенки матки, угрожающий ее разрывом (особенно во время родов) [49].

Офтальмологическим диагностическим критерием сосудистого типа EDS, согласно последней классификации EDS 2017 г., является кератоконус [9]. Но также среди пациентов с vEDS могут встречаться рефракционные ошибки (например, миопия — 25,3% случаев), астигматизм, недостаточность конвергенции, истончение роговицы [49]. Характерной чертой vEDS является хрупкость кровеносных сосудов, которая может распространяться и на сосуды сетчатки, увеличивая риск угрожающего зрению кровоизлияния в сетчатку или стекловидное тело и отслойки сетчатки. Пациенты с vEDS также подвергаются повышенному риску расслоения или перфорации артерий, а также инсульта, который может развиться в перинатальном периоде. Инсульт, поражающий зрительные пути, может проявляться широким спектром проблем, включая снижение остроты зрения, потерю полей зрения, косоглазие и нистагм [22].

Окончательный диагноз vEDS определяется либо путем идентификации гетерозиготного патогенного варианта в гене COL3A1 при молекулярно-генетическом тестировании, либо путем выявления отклонений в синтезе и подвижности коллагеновых цепей типа III при биохимическом анализе проколлагена III типа из культивируемых фибробластов [49]. Молекулярно-генетическое тестирование проводится с использованием секвенирования Sanger, MLPA и секвенирования следующего поколения (NGS) [48].

Классический тип EDS (cEDS) является наследственным аутосомно-доминантным расстройством соединительной ткани, которое чаще всего проявляется хрупкостью, гиперэластичностью кожи, гипермобильностью суставов, наличием атрофических рубцов и гематом [50]. Классический тип EDS вызывается мутациями COL5A1 или COL5A2 генов, которые кодируют коллагеновую цепь α1(V) и α2(V) соответственно. Данные мутации приводят к выработке примерно половины нормального количества коллагена типа V. Также возможно возникновение точечных мутаций в COL5A1 или COL5A2, которые приводят к продукции аномальной полипептидной цепи. Полипептидная цепь включается в молекулу коллагена V и приводит к формированию его аномальной структуры.

Коллаген V присутствует в небольших количествах (2—5%) в наиболее коллагенсодержащих тканях, а также на него приходится 10—20% от общего количества коллагена в роговице [51].

Классический тип EDS может проявляться лептосклерией (84%), энофтальмом, инфраорбитальными складками, блефарохалазисом, конъюнктивохалазисом, птозом век, эпикантными складками, истончением роговицы и увеличением ее кривизны. Однако изменения кривизны роговицы не связаны с ошибками рефракции или увеличением распространенности кератоконуса. Эпикантные и инфраорбитальные складки чаще всего встречаются у людей моложе 18 лет, что позволяет предположить, что с возрастом эти проявления могут ослабевать [18].

Диагностика cEDS проводится на основании наличия характерных клинических критериев и подтверждается молекулярно-генетическим анализом. Генетическое тестирование в основном проводилось методом одногенного тестирования с помощью секвенирования Sanger. Однако в связи с фенотипической неоднородностью между типами EDS и между другими нарушениями соединительной ткани одногенное тестирование часто не является окончательным. Поэтому в настоящее время применяется более эффективное молекулярное тестирование с секвенированием следующего поколения (NGS) и мультигенной панелью, содержащей гены, связанные с EDS и другими расстройствами соединительной ткани, для более точной дифференциальной диагностики [52].

Ранняя диагностика является самым важным шагом в лечении пациентов, страдающих различными типами EDS с глазными проявлениями.

Раннее лечение защитными поликарбонатными очками и соблюдение правил поведения для избежания механического воздействия на глаза может предотвратить разрывы роговицы и, таким образом, свести к минимуму риск потери зрения. Ношение контактных линз может быть ограничено у пациентов с истончением роговицы.

Основные осложнения глазных проявлений EDS заключаются в возможности разрыва роговицы вследствие ее прогрессирующего истончения. Хирургическая коррекция разрывов роговицы может осложняться рыхлостью ткани, что может потребовать модификации швов. В случаях крайнего истончения роговицы для предотвращения ее разрыва может быть проведена упреждающая эпикератопластика, дополненная проникающей кератопластикой в последующие месяцы. В лечении эктазии роговицы подтверждена эффективность трансэпителиального кросслинкинга с использованием рибофлавина и ультрафиолетового света для повышения ее жесткости за счет сцепления коллагеновых волокон.

Также важно отметить, что EDS является абсолютным противопоказанием к операции лазерной коррекции зрения LASIK (laser assisted in situ keratomileusis) из-за высокого риска эктазии роговицы в послеоперационном периоде, разрыва глазного яблока, неадекватного заживления и плохого прогноза рефракционного результата [16].

Описанные типы синдрома Элерса—Данлоса (EDS), таким образом, имеют ряд особенностей клинической картины, связанных с нарушениями со стороны органа зрения. Данные офтальмологические проявления требуют незамедлительной коррекции, поскольку могут привести к необратимым последствиям, таким как разрывы глазного яблока, отслойка сетчатки и т.д. Поэтому возникает необходимость ранней диагностики, основанной на генетическом подтверждении наличия того или иного типа EDS у пациентов, и своевременного начала симптоматического лечения для улучшения качества жизни и избежания появления различных осложнений.

Участие авторов:

Концепция и дизайн исследования: Резникова Л.В., Дегтяревская Т.Ю.

Сбор и обработка материала: Кучминская М.Б.

Написание текста: Кучминская М.Б.

Редактирование: Резникова Л.В., Самбурова Н.В., Асламазова А.Э.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.