ЖурналыПодпискаАрхивКнигиПроектыО насРекламаДоставка/ОплатаКонтакты
+7 (495) 482-43-29
  • Главная
  • / Журналы
  • / Вернуться в журнал
  • / Содержание номера
  • / Статья
Мини-инвазивные технологии в лечении пациентов со спонтанным разрывом пищевода

Мини-инвазивные технологии в лечении пациентов со спонтанным разрывом пищевода

Авторы:
Николаева Е.Б.,
Кади Магомедович Рабаданов,
Екатерина Вячеславовна Татаринова,
Мурад Артурович Гасанов,
Черноусов Ф.А.,
Петр Андреевич Ярцев,
Абакумов М.М.

Журнал: Хирургия. Журнал им. Н.И. Пирогова. 2025;(11):42-49.

DOI: 10.17116/hirurgia202511142

Прочитано: 1479 раз

Скачать PDF

Резюме

ЦЕЛЬ ИССЛЕДОВАНИЯ

Разработка показаний к рациональному применению минимально инвазивных технологий у пациентов со спонтанным разрывом пищевода (СРП).

МАТЕРИАЛ И МЕТОДЫ

Проведен анализ результатов лечения 27 пациентов со спонтанным разрывом пищевода за период 2017—2023 гг., в лечении которых применены минимально инвазивные технологии: видеоторакоскопия (ВТС), эндоскопическое вакуумное лечение (ЭВЛ), чрескожная эндоскопическая гастростомия (ЧЭГС).

РЕЗУЛЬТАТЫ

ЭВЛ пациентов со спонтанным разрывом пищевода позволило добиться ликвидации гнойного процесса и первичного заживления дефекта в пищеводе у 11 (40,4%) пациентов, осложнения отмечены у 16 (59,67%) пациентов, в том числе свищи у 9 (33,3%) и стеноз пищевода в зоне перфорации у 5 (18,5%). Умерли 7 (25,9%) больных.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Комплекс ЭВЛ с видеоторакоскопией и эндоскопической гастростомией у пациентов со спонтанным разрывом пищевода является эффективным минимально инвазивным методом лечения.

Ключевые слова

  • повреждения пищевода
  • перфорация пищевода
  • спонтанный разрыв пищевода
  • синдром Бурхаве
  • медиастинит
  • эндоскопическая вакуумная система

Дата поступления: 18.12.2024

Дата принятия в печать: 12.02.2025

Дата публикации: 25.11.2025

Введение

Спонтанный разрыв пищевода (СРП), известный как синдром Бурхаве1, является угрожающей жизни болезнью и встречается, по мнению большинства исследователей, в 1,7—17,5% всех случаев повреждений пищевода [1].

В НИИ СП им. Н.В. Склифосовского впервые метод внутрипросветного аспирационного лечения при инструментальной перфорации пищевода успешно применен профессором Н.Н. Каншиным в 1980 г. [2]. Впервые прижизненный диагноз СРП и хирургическое лечение больного с последующей демонстрацией его на заседании Московского общества хирургов осуществлено в стенах этой же клиники профессором М.М. Абакумовым в 1983 г. [3].

Варианты лечения пациентов с СРП варьируют от открытых вмешательств (ушивание дефекта или резекция пищевода с гастро- или еюностомой) до мини-инвазивных подходов (видеоторакоскопия (ВТС), видеолапароскопия, эндоскопические методики закрытия дефекта и гибридный подход) [4]. По различным данным, общая летальность при СРП составляет от 3,8% до 85% [5]. Среди факторов, влияющих на исход заболевания, выделяют протяженность разрыва стенки пищевода, наличие предшествующих ее изменений, время от возникновения дефекта до начала лечения. Успешным оказывается лечение, начатое в первые 6—12 ч, тогда как задержка вмешательства на 24 ч и более приводит практически к двукратному увеличению летальности, которая достигает максимального уровня у неоперированных пациентов [6].

Публикации, посвященные лечению СРП с применением современных минимально инвазивных методов, в основном представлены единичными наблюдениями и не позволяют оценить и стандартизировать их.

Материал и методы

За период с 2017 по 2023 г. на лечении находились 27 пациентов со СРП, у которых применялись минимально инвазивные технологии. Всего было 20 (74,1%) мужчин и 7 (25,9%) женщин. Средний возраст составил 60,2±18 лет.

Критерии включения: 1) спонтанный разрыв пищевода; 2) применение эндоскопического вакуумного лечения (ЭВЛ); 3) возраст пациентов старше 18 лет.

Критерии невключения: дефекты пищевода, причиной которых был неспонтанный разрыв (перфорация инородным телом, инструментальная, интраоперационная травма).

Первично бригадой скорой помощи в институт были доставлены 3 (11%) пациента, остальные 24 (89%) переведены из других лечебно-профилактических учреждений Москвы и ближайших городов.

Сроки от начала заболевания до перевода в НИИ СП варьировали от 16 ч до 6 сут, составляя в среднем 3±2,8 сут. В первые 3 сут госпитализированы 16 (59,3%) пациентов, у 11 (40,7%) диагноз в других стационарах установлен на 5-е сутки и позже.

Средняя оценка тяжести состояния по шкале SOFA2 составила 6±3,6 балла. При субъективной оценке тяжести состояния у 9 пациентов оно расценено как среднетяжелое, у 10 — тяжелое, у 8 — крайне тяжелое с клинико-инструментальной картиной сепсиса на фоне тотального гнойного медиастинита, эмпиемы плевры (ЭП). Фоновые и сопутствующие заболевания имелись у 96% больных.

В приемном отделении обследованы 9 (33,3%) пациентов, после установления диагноза разрыва пищевода они были госпитализированы в реанимационное отделение; 18 (66,7%) больных сразу были госпитализированы в реанимационное отделение. Для диагностики спонтанного разрыва пищевода применены клинический и инструментальные методы (лучевые, эндоскопический, лабораторный).

При поступлении в стационар выполнена компьютерная томография (КТ) органов грудной клетки с пероральным контрастированием водорастворимым препаратом (омнипак 300 мг/мл или урографин 76%). Исследование позволило выявить локализацию дефекта стенки пищевода, наличие сообщения пищевода со средостением и плевральной полостью. Только нативное исследование выполнили больным, у которых было технически сложно осуществить пероральное контрастирование. В послеоперационном периоде всем пациентам выполняли КТ с периодичностью 3—5 сут с целью выявления недренированных гнойных очагов и оценки динамики воспалительного процесса в средостении. Исследование дополняли фистулографией с последующей аспирацией содержимого (заполнением полостей в средостении водорастворимым контрастным веществом по дренажам).

Рентгеноконтрастное исследование пищевода выполняли с водорастворимым препаратом омнипак 300 мг/мл или урографин 76% и сульфатом бария. Для более надежного контрастирования дефекта стенки пищевода исследование проводили в положении больного лежа в прямой и боковых проекциях. На рентгенограммах определяли локализацию дефекта, характер распространения контрастного вещества за пределы пищевода.

Эзофагогастродуоденоскопию предпочитали выполнять после дренирования плевральной полости, чтобы при нагнетании воздуха избежать напряженного пневмоторакса. При эзофагоскопии определяли локализацию и размеры дефекта, состояние стенок пищевода и патологической полости в средостении, сообщение пищевода с плевральными полостями. При эндоскопическом исследовании выполняли забор смыва для микробиологического исследования, санацию патологической полости, оценивали возможность применения ЭВЛ и выполнения чрескожной эндоскопической гастростомии (ЧЭГС). В послеоперационном периоде эндоскопический метод применяли каждые 2—5 сут для замены системы ЭВЛ.

Методика ЭВЛ. Через носовой ход и просвет пищевода в патологическую полость в средостении помещали смоделированную систему из назогастрального зонда (диаметр 14—16 Fr) с фиксированной к дистальному концу перфорированной поролоновой губкой длиной около 5 см. Боковые отверстия назогастрального зонда должны располагаться внутри губки. При больших дефектах пищевода губку устанавливали внутри параэзофагеальной полости или в плевральной полости с постепенным перемещением ее в просвет пищевода по мере уменьшения полости в процессе заживления. При дефекте пищевода менее 1 см, затрудняющем проведение адекватного ЭВЛ, выполняли продольную эзофаготомию длиной 1,5—2 см при помощи электрохирургического ножа, что позволяло выполнить адекватную первичную санацию полости и размещение губки. Назальный конец системы ЭВЛ подключали к постоянной аспирации на уровне 110—125 мм рт.ст. Замену системы для ЭВЛ в течение первых 10 дней проводили каждые 2 сут, а после разобщения полости абсцесса средостения от плевральной полости — каждые 4—5 сут. Задачей ЭВЛ было отграничение просвета пищевода от свободной плевральной полости.

С целью обеспечения энтерального питания всем пациентам выполнена ЧЭГС с заведением дуоденального зонда для питания.

Показания к ВТС, санации плевральной полости и средостения с удалением некротизированных тканей и установкой дренажной трубки непосредственно к месту перфорации пищевода выставляли на основании данных КТ при поступлении и в динамике каждые 3—4 сут. Ими служили ЭП и медиастинит.

Об эффективности ЭВЛ свидетельствовали местные признаки: уменьшение количества гнойного отделяемого по вакуумной системе, сокращение гнойной полости в средостении, рост грануляций по поверхности полости под губкой. При этом, как правило, улучшалось общее состояние пациентов, регрессировала интоксикация, нормализовывались лабораторные показатели. Неэффективность ЭВЛ характеризовалась отсутствием этих признаков: гнойное отделяемое сохранялось в прежнем объеме, размеры полости не имели тенденции к уменьшению, грануляции отсутствовали или были очень вялыми. В ходе лечения при уменьшении объема полости в средостении, очищении ее от гнойных и фибринозных скоплений продолжали ЭВЛ: выполняли замену вакуумной системы несколько раз, в среднем 5 раз, максимально 12 раз.

Результаты

Из 3 первично поступивших пациентов диагноз СРП на основании клинического осмотра предположен у всех (100%) больных; остальные 24 пациента были переведены с установленным диагнозом.

Первым по частоте рентгенологическим симптомом явилась эмфизема мягких тканей груди и шеи, которая определялась у 89% больных, затем пневмомедиастинум — у 82%. Гидроторакс выявлен в 72,4% наблюдений, причем наиболее часто левосторонний — в 43,4% наблюдений, двусторонний — в 17%, правосторонний — в 12%. Пневмоторакс диагностирован у 13% больных, левосторонний чаще, чем правосторонний. Расширение тени средостения отмечено у 20% больных, а смещение тени средостения из-за наличия гидропневмоторакса — у 3%.

Затекание контрастного вещества за контуры пищевода, т.е. прямой признак его разрыва, обнаружен у всех 9 (100%) пациентов, которым выполнили КТ с пероральным контрастированием (рис. 1). При рентгеноконтрастном исследовании у 9 (100%) обследованных пациентов выявлено поступление контрастного вещества за пределы пищевода с накоплением в параэзофагеальной клетчатке, что указывает на наличие дефекта пищевода и формирование полости в средостении. У 8 (89%) пациентов дефект был визуализирован слева, у 1 (11%) пациента — справа (рис. 2).

Рис. 1. Органы грудной клетки пациента с повреждением пищевода. Компьютерные томограммы.

а — затекание контрастного вещества в заднее средостение (стрелка), вид слева; б — затекание контрастного вещества в плевральные полости, вид справа (указано стрелками); в — задний медиастинит (стрелки); г — эмфизема средостения (желтая стрелка), пневмоторакс (синие стрелки).

Рис. 2. Затекание контрастного вещества за контуры пищевода.

На основании данных комплексного обследования, включающего КТ, рентгеноконтрастное исследование пищевода, эзофагогастроскопию, разрыв пищевода при первичном исследовании диагностирован у 100% пациентов в виде прямых и косвенных признаков, таких как затекание контрастного вещества из пищевода в заднее средостение, выраженная эмфизема мягких тканей грудной стенки, пневмомедиастинум и пневмоторакс.

У 18 (66,7%) пациентов разрыв пищевода локализовывался по левой стенке, у 9 (33,3%) — по правой. Длина дефекта составила 2,5±2,1 см, объем гнойной полости в средостении был от 150 до 300 см3.

Левосторонняя ЭП наблюдалась у 11 (40,8%) пациентов, правосторонняя — у 7 (25,9%), двусторонняя — у 3 (11,1%). У 6 (22,2%) пациентов процесс был ограничен гнойной полостью в средостении без распространения на плевральные полости (таблица). При выявлении признаков ЭП в 1-е сутки выполняли ВТС и санацию инфицированной плевральной полости (21 пациент; 77,8%), из них 3 пациентам выполнена двусторонняя ВТС в связи с распространением гнойного процесса на обе плевральные полости. В 20 (74%) наблюдениях ЭП была первичной, возникшей в момент разрыва стенки пищевода и медиастинальной плевры. У 1 (3,7%) пациента произошло инфицирование серозного выпота на 5-е сутки (вторичная эмпиема), тогда же выполнены ВТС, санация и дренирование плевральной полости. На основании проведенного анализа эффективности инструментальных методов исследования предложен диагностический алгоритм (рис. 3).

Оценка показателей при поступлении у выживших и умерших пациентов со спонтанным разрывом пищевода

Показатель

Выжили (n=20)

Умерли (n=7)

Возраст, годы

63±3

75±6

Пол

муж.

14 (51,9%)

6 (22,2%)

жен.

6 (22,2%)

1 (3,7%)

Оценка по SOFA, баллы

4,4±2,5

10±4,4

Длина дефекта, см

2±1,5

5±2,5

Сроки с момента разрыва, сут

3±2,1

4±3,7

Эмпиема плевры

односторонняя

15 (55,6%)

3 (11,1%)

двусторонняя

1 (3,7%)

2 (7,4%)

отсутствует

5 (18,5%)

1 (3,7%)

Распространенность медиастинита

абсцесс средостения

2 (7,4%)

—

флегмона

18 (66,7%)

7 (25,9%)

Рис. 3. Алгоритм диагностики повреждения пищевода.

У 6 (22,2%) пациентов содержимым плевральной полости был не гной, а серозная жидкость (реактивный плеврит). Этим больным ВТС не выполняли, а ограничились дренированием плевральной полости.

Среднее расстояние от нижнего края разрыва пищевода до кардии составило 1,5±1,4 см, у 70% пациентов — менее 2 см. Максимальное расстояние (9 см) отмечено в 1 (3,7%) наблюдении, минимальное (непосредственно на Z-линии) — у 7 (25,9%) пациентов. При «низких» дефектах распространения гнойного процесса на поддиафрагмальное пространство не отмечено. Недостаточность кардии у 18 (66,7%) пациентов, грыжа пищеводного отверстия диафрагмы у 4 (14,8%) пациентов не служили препятствием для применения ЭВЛ. Гастростомия с аспирацией желудочного содержимого и заведением гастроинтестинального зонда для питания полностью исключила желудочно-пищеводный рефлюкс у 16 (59,3%) больных. Уменьшению заброса желудочного содержимого в пищевод способствовали также адекватные подбор и расположение губки для ЭВЛ и назначение ингибиторов протонной помпы и прокинетиков.

Минимально инвазивная эндоскопическая гастростомия выполнена всем 27 пациентам в 1—2-е сутки от поступления в стационар.

Через 2—3 сут после ВТС в отсутствие показаний к дополнительной санации плевральной полости (по данным КТ) осуществляли эзофагоскопию (рис. 4) и установку эндоскопической вакуумной системы с целью отграничения просвета пищевода от плевральной полости. При этой манипуляции ни в одном наблюдении ятрогенных повреждений слизистой оболочки пищевода (таких как ссадины, эрозии, кровотечения) не отмечено.

Рис. 4. Эндофотографии пищевода.

а — дефект левой стенки пищевода; б — гнойная полость в параэзофагеальном пространстве; в — проведение зонда с медицинской губкой; г — очищение параэзофагеальной полости от гнойного и фибринозного содержимого, уменьшение ее объема.

Метод ЭВЛ применен не только у пациентов с непротяженными разрывами и отграниченным медиастинитом, но и у больных с коморбидным фоном (24 пациента, 88,9%), независимо от проявлений спонтанного разрыва и его осложнений, для которых традиционное хирургическое вмешательство было непереносимо (при крайней степени анестезиологического риска, 8,6—14,4 балла по шкале SOFA).

Микробиологическое исследование проведено всем пациентам со СРП. Первично материалом служило содержимое из средостения и плевральных полостей; по истечении 3 сут — кровь, моча, бронхоальвеолярный смыв. Оценивали наличие патогенной флоры и чувствительность к антибактериальным препаратам. Посевы повторяли в динамике через 4—5 сут в связи с изменчивостью микрофлоры и появлением нечувствительных к антибиотикам штаммов. До получения результатов посевов всем пациентам эмпирически назначали антибиотики широкого спектра действия (цефалоспорины третьего поколения, карбапенемы). После получения результатов анализов на чувствительность микрофлоры антибактериальную терапию (АБТ) корректировали. В посевах, взятых в период 17—48 ч от начала заболевания (5 больных) из средостения и плевральной полости, выделялись моноштаммы Staphylococcus aureus, Escherichia coli, Pseudomonas aeruginosa, Klebsiella pneumoniae, а также их ассоциации. В сроки от 2 до 4 сут в посевах выявлены те же микроорганизмы, а также патогенные Corynebacterium, Enterobacteriaceae, Burkholderia и Acinetobacter baumanii. В эти сроки в посевах определялся рост Klebsiella spp., Streptococcus spp., Candida albicans. Преобладали ассоциации различных микроорганизмов по сравнению с моноштаммами. При присоединении грибковой флоры в поздние сроки проводили антимикотическую терапию (флуконазол, амфотерицин В). После 4-х суток отмечали появление антибиотикорезистентности, что требовало коррекции схемы АБТ.

Лечение было эффективным у 20 (74,1%) пациентов: в динамике у них отмечали регресс гнойно-воспалительного процесса в средостении и плевральных полостях (рис. 5). К моменту выписки начали питаться через рот 11 (40,4%) пациентов. У 9 (33,3%) больных сохранялся пищеводно-медиастинальный или пищеводно-медиастино-плевральный свищ, эти пациенты питались через гастростому и были обучены методике промывания дренажа в амбулаторных условиях. Псевдодивертикул (10) после лечения дефекта пищевода расценивали как этап заживления и проводили динамическое наблюдение (рентгенография, эзофагоскопия). У 5 (55,5%) из 9 пациентов со свищами последние зажили без сужения пищевода. У 4 (44,5%) больных в исходе лечения диагностировали стриктуру пищевода, потребовавшую бужирования (3) и стентирования (1), у одного больного — облитерации (рис. 6), по поводу которой впоследствии выполнена эзофагопластика.

Рис. 5. Лучевая оценка эффективности лечения в динамике (регресс признаков медиастинита).

а, б — компьютерные томограммы пациента со СРП (1-е и 6-е сутки соответственно); в, г — рентгенограммы пищевода с контрастом в динамике (1-е и 20-е сутки соответственно): заживление дефекта пищевода и параэзофагеальной полости.

Рис. 6. Эндофотографии пищевода.

а — свищевое отверстие; б — псевдодивертикул; в — рубцовое сужение пищевода; г — облитерация пищевода.

Для улучшения дальнейших результатов мы проанализировали две группы пациентов — выживших и умерших — по следующим параметрам: возраст, пол, тяжесть состояния при поступлении (SOFA), длина дефекта пищевода, сроки с момента разрыва, наличие и распространенность ЭП, распространенность гнойного процесса в средостении (см. таблицу).

У пациентов старше 70 лет применение ЭВЛ неэффективно, вероятно, вследствие снижения репаративных функций организма на фоне эндогенной интоксикации. Однако коморбидный фон этих больных вносит ограничения в применение традиционных хирургических доступов, поэтому ЭВЛ им проводили вынужденно. Пол пациента не имел значения.

Что касается размера дефекта стенки пищевода, то применение ЭВЛ наиболее эффективно при дефекте, не превышающем 3±1,5 см, при условии адекватной санации плевральной полости и широкого вскрытия медиастинальной плевры. Сроки с момента разрыва, бесспорно, имеют большое значение для определения хирургической тактики. Наше исследование показало, что применение ЭВЛ при разрыве пищевода сроком 4 сут и более привело к летальному исходу у 5 (18,5%) из 27 пациентов. ЭВЛ при разрыве пищевода с образованием абсцесса средостения без прорыва в плевральную полость была эффективной.

В связи с неэффективностью ЭВЛ 1 (3,7%) пациенту выполнена резекция пищевода на 20-е сутки от начала заболевания. Через 2 сут пациент скончался от гнойной интоксикации, вызванной медиастинитом и перитонитом.

Умерли 7 больных в сроки от 7 до 37 сут. Летальность составила 25,9%. Самыми частыми осложнениями СРП были гнойный медиастинит, ЭП и пневмония. Наибольшая летальность (90%) отмечена среди пациентов, у которых послеоперационный период осложнился двусторонней ЭП и пневмонией. В первые 10 сут основной причиной летального исхода у 2 (28,5%) пациентов послужила гнойная интоксикация, что привело к полиорганной недостаточности; 1 (14,3%) пациент умер в период от 10 до 20 сут от абсцедирующей пневмонии; при длительности лечения более 20 сут (4 пациента, 57,2%) ведущими причинами в танатогенезе были пневмония, сепсис, а также такие осложнения, как дистрофия внутренних органов, постреанимационная энцефалопатия, тромбоэмболия легочной артерии.

Эти данные свидетельствуют о том, что после 3-й недели лечения медиастинит и эмпиема плевры в качестве основных причин смерти отходят на второй план. Больные в этот период умирали от поздних гнойно-септических осложнений или осложнений, связанных с длительным пребыванием в реанимационном отделении, таких как пневмония, обусловленная длительным пребыванием на искусственной вентиляции легких (вентилятор-ассоциированная).

Обсуждение

Использование многими хирургами минимально инвазивных технологий при лечении пациентов со СРП, безусловно, оправданно [7]. Отказ от обширных хирургических вмешательств, высокий риск несостоятельности линии швов при ушивании дефекта стенки в условиях гнойного процесса, возможность визуализации и контроля раневого процесса в средостении и плевральной полости свидетельствуют об эффективности применения данных методик [7, 8].

При наличии медиастинита и ЭП на момент установки диагноза перфорации пищевода следует первым этапом выполнить ВТС, санацию плевральной полости и средостения с удалением некротизированных тканей и установкой трансторакальной дренажной трубки непосредственно к месту перфорации пищевода. При сравнении открытого доступа с торакоскопией становится понятно, что последняя методика позволяет лучше визуализировать зону повреждения, уменьшить хирургическую травму, кровопотерю и послеоперационную боль, улучшить вентиляцию легких и имеет продолжительность меньше, чем классическая торакотомия [9]. ВТС должна быть выполнена максимально раньше, исходя из состояния пациента.

На основании наших исследований мы представляем оптимальную модель пациента для применения минимально инвазивных технологий: применение ЭВЛ считаем целесообразным у пациентов среднего возраста при наличии дефекта пищевода не более 3 см и сроке от начала заболевания менее 3 сут. Применение ЭВЛ оправданно у пациентов в крайне тяжелом состоянии, у которых другие методы лечения не могут быть использованы. Считаем, что именно с поздним поступлением и тяжестью состояния связано увеличение летальности в исследуемой группе пациентов по сравнению с описанной нами в прошлой публикации [10]. Увеличение летальности послужило поводом для проведения настоящего исследования с целью определения показаний к рациональному применению минимально инвазивных технологий.

При уменьшении количества гнойного отделяемого по эндоскопической вакуумной системе, уменьшении размеров гнойной полости в средостении, активном росте грануляций по поверхности полости под губкой и улучшении общего состояния пациента продолжаем ЭВЛ с этапными заменами системы каждые 2—3 сут. В случае неэффективности ЭВЛ к 10-м суткам, пока гнойно-воспалительный процесс в средостении не привел к формированию плотного инфильтрата, необходимо принять решение о выполнении традиционного хирургического вмешательства — резекции пищевода.

Заключение

Таким образом, лечение пациентов со спонтанным разрывом пищевода требует дифференцированного подхода. Результаты напрямую зависят от ранней диагностики, хирургического вмешательства и мультидисциплинарного участия. Первоочередная задача заключается в адекватной санации средостения и плевральной полости. Приоритетным доступом считаем видеоторакоскопию, санацию плевральных полостей и вскрытие средостения. Эндоскопическое вакуумное лечение является органосберегающим методом, однако при размере дефекта пищевода более 5 см и сроке от начала заболевания более 4 сут целесообразно выполнять резекцию пищевода. Исключение составляют пациенты, находящиеся в крайне тяжелом состоянии, которым допустимо использование эндоскопического вакуумного лечения до стабилизации основных жизненных показателей.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.


1 Впервые описан в 1724 г. голландским хирургом H. Boerhaave.

2SOFA — Sequential Organ Failure Assessment — шкала оценки полиорганной недостаточности. Служит для оценки органной недостаточности, риска смерти и сепсиса у пациентов в отделении интенсивной терапии и реанимации.

Литература / References
  1. de Schipper JP, Pull ter Gunne AF, Oostvogel HJ, van Laarhoven CJ. Spontaneous rupture of the oesophagus: Boerhaaves’s syndrome in 2008. Dig Surg. 2009;26(1):1-6. https://doi.org/10.1159/000191283
  2. Комаров Б.Д., Каншин Н.Н., Абакумов М.М. Повреждения пищевода. М.: Медицина; 1981.
  3. Абакумов М.М., Погодина А.Н., Хасилева А.Ф. Спонтанный разрыв пищевода: демонстрация (протокол 2169-го заседания хирургического общества Москвы и Московской области от 1 сентября 1983 г.). Хирургия. Журнал им. Н.И. Пирогова. 1984;5:150.
  4. Абакумов М.М. Спонтанный разрыв пищевода (синдром Бурхаве). В кн.: Ивашкин В.Т., Трухманов А.С. Болезни пищевода. М.: Триада; 2000:129-130.
  5. Даниелян Ш.Н., Абакумов М.М., Тарабрин Е.А., Рабаданов К.М. Хирургическое лечение спонтанного разрыва пищевода: многолетний опыт НИИ скорой помощи им. Н.В. Склифосовского. Хирургия. Журнал им. Н.И. Пирогова. 2021;5:50-57. https://doi.org/10.17116/hirurgia202105150
  6. He X, He Z, Li H. Boerhaave syndrome: Challenges in diagnosis and treatment of the early presentation and its complication. J Trauma Acute Care Surg. 2018;84(6):1030-1032. https://doi.org/10.1097/TA.0000000000001830
  7. Willems S, Daemen JHT, Hulsewé KWE, Belgers EHJ, Sosef MN, Soufidi K, Vissers YLJ, de Loos ER. Outcomes after hybrid minimally invasive treatment of Boerhaave syndrome: a single-institution experience. Acta Chir Belg. 2023;123(4):369-374. https://doi.org/10.1080/00015458.2022.2029035
  8. Salvador-Ibarra IJ, Pizaña-Davila A. Boerhaave syndrome. Case report and literature review. Cir Cir. 2021;89(S2):26-30. https://doi.org/10.24875/CIRU.21000010
  9. Rokicki M, Rokicki W, Rydel M. Boerhaave’s Syndrome — Over 290 Yrs of Surgical Experiences. Surgical, Endoscopic and Conservative Treatment. Pol Przegl Chir. 2016;88(6):365-372.
  10. Даниелян Ш.Н., Гасанов М.А., Тарабрин Е.А., Гасанов А.М., Рабаданов К.М., Татаринова Е.В., Бармина Т.Г. Эндоскопическая вакуумная терапия у пациентов с механическими повреждениями пищевода. Эндоскопическая хирургия. 2022;28(4):19-25. https://doi.org/10.17116/endoskop20222804119
slide-cover

Рекомендуем статьи по данной теме:

Применение внутриплевральной вакуумной повязки при лечении больных со спонтанным разрывом пищевода.Хирургия. Журнал им. Н.И. Пирогова. 2026;(9-2):7-13

Место фтортиазинона в комплексной терапии послеоперационных инфекционно-воспалительных осложнений. Клиническое наблюдение и взгляд на проблему.Анестезиология и реаниматология. 2026;(3):109-116

Применение метода вакуумной аспирационной терапии у пациента с перфорацией пищевода и грушевидного синуса.Эндоскопическая хирургия. 2024;30(6):46-50

Издательство «Медиа Сфера»
РекламаДоставка/ОплатаО насКонтактыОбучение для редакцийПолитика конфиденциальностиПолитика обработки персональных данныхПубличная оферта на реализацию издательской продукции
ЖурналыПодпискаАрхивКнигиПроекты
  • RuStore

© 1998-2026

  • Телефоны издательства:

  • +7 (495) 482-41-18
  • +7 (495) 482-43-29
  • Прямой телефон отдела подписки
    (только по вопросам заказов и доставки журналов)

  • +7 (800) 250-18-12
  • пн-пт с 10:00 до 18:00

  • Telegram
  • VK
info@mediasphera.ru
  • Почтовый адрес:

  • Издательство «Медиа Сфера»,
    а/я 54, Москва, Россия, 127238

  • RuStore

© 1998-2026