В статье выделены устойчивые характеристики мира [сно]видений, который открывается гофмановским визионерам в пограничных, «сумеречных», состояниях (полусон, опьянение, творческий экстаз, лихорадка). Гофман видит в нем не замкнутую, эскапистскую «инореальность», а один из двух конститутивных модусов восприятия, который имеет с «будничным» миросозерцанием общий денотат и общий исток. [Сно]видения в его «фантастических» повестях отличают: 1) гипервещественность, 2) анимированность, 3) динамичность, пластичность и проницаемость, 4) энергийность и бесконечная продуктивность. Погружение в «грезу» позволяет, по мысли романтиков, временно преодолеть раскол между сугубо человеческим и природным, внутренним и внешним, вернуться к изначальному всеединству. Вместе с тем Гофман подчеркивает амбивалентную природу [сно]видения, оборотной стороной которого являются: 1) «сенсорное» и эмоциональное истощение сновидца, страдающего от чрезмерной контрастности и полноты; 2) возрастающая зависимость субъекта от связей, которые он не может расторгнуть; 3) растворение в стихии и утрата идентичности, отраженные в мотивах телесной дезинтеграции и вампирического раппорта; 4) выход из-под контроля и обращение против субъекта стихийной энергии и продуктивности. В заключение намечены пути адаптации «трезвого» сознания к «сумеречному» (дионисийскому) миру, позволяющие нейтрализовать его потенциальные угрозы: необходимыми условиями успешной переработки сновидений Гофман считает динамическое равновесие и пластичность духа.