Вклад советской медицины в победу советского народа в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. (ВОВ) достаточно весом. Из общего числа раненых были возвращены в строй 72,3%, а из числа больных — 90,0% [1]. Ранения лица и челюстей составляли около 3,4% от всех ранений, однако число челюстно-лицевых раненых в абсолютных числах было весьма значительно [2]. Это определялось огромными масштабами фронта и большой численностью личного состава Рабоче-крестьянской Красной армии (РККА) [3].

Цель настоящей работы: освещение системы организации и оказания медицинской помощи челюстно-лицевым раненым и стоматологическим больным, особенностей их эвакуации, а также достижений в лечении челюстно-лицевых ранений в период ВОВ.

Главной особенностью деятельности медицинской службы в ВОВ явилось максимальное приближение к военнослужащим, участвовавшим в боевых действиях, общехирургической и специализированной медицинской помощи (СМП), действенное осуществление этапного лечения раненых, заключавшееся в организации последовательных лечебных мероприятий на медицинских этапах в сочетании с эвакуацией раненых (больных) по назначению (с учетом показаний) в зависимости от условий боевой и медико-санитарной обстановки. Элементы СМП раненым в лицо были предусмотрены уже в войсковых районах. Все первые, батальонные (БМП) и полковые медицинские пункты (ПМП) должны были быть укомплектованы стандартными повязками для раненных в лицо и челюсти, на наложение которых требовалось не более 30—90 с, что весьма ускоряло эвакуацию таких раненых. На ПМП, помимо транспортной иммобилизации отломков костей лицевого скелета и сортировки раненых, оказывалась неотложная врачебная помощь при продолжающихся кровотечениях, угрозе асфиксии и шоке. Челюстно-лицевые раненые, как правило, эвакуировались в дивизионный медицинский пункт (ДМП), где подвергались осмотру стоматолога, а нуждавшиеся в неотложной и первой хирургической помощи подвергались хирургическому вмешательству, которое осуществлял хирург ДМП, заключавшемуся в остановке кровотечения, наложении трахеостомы, коррекции ранее наложенных на лицо повязок и лечении легких повреждений мягких тканей лица. На ДМП обеспечивались также возможность госпитализации и ухода за нетранспортабельными ранеными и больными, оказание неотложной зубоврачебной помощи, наложение лигатурной транспортной повязки (по показаниям), удаление зубов или их корней, а также организация питания и ухода за челюстно-лицевыми ранеными [4]. В отношении челюстно-лицевых раненых центрами специализированной помощи в период ВОВ стали специализированные хирургические полевые подвижные госпитали (СХППГ), относившиеся к учреждениям армейского района, где оказывалась первая законченная специализированная помощь, где принимали участие стоматологи челюстно-хирургических групп отдельных рот медицинского усиления (ОРМУ), которые были оснащены набором челюстной группы усиления. Последний включал стандартные транспортные повязки, материалы и инструменты для наложения проволочных шин, пластиночных швов и ряд зубоврачебных инструментов [5, 6].

Лечение челюстно-лицевых раненых во фронтовом районе проводилось в специализированных отделениях эвакуационных госпиталей для раненых в череп и лицо, которые назывались для краткости «голова», а также в челюстно-лицевых госпиталях. На некоторых фронтах имелись и те и другие [2]. Условия лечения раненых с повреждением челюстей и лица в челюстно-лицевых госпиталях госпитальной базы фронта (ГБФ) были более благоприятными, чем в отделениях госпиталей для раненых в голову, в связи с наличием в первых более квалифицированного персонала, а также хорошо оборудованной зуботехнической лаборатории. Характер и объем лечебной помощи в указанных госпиталях в межбоевые периоды приближались к объему помощи в тыловых госпиталях (внутренний район), а в период активных боевых действий — к объему помощи в госпитальной базе армии (ГБА) [7, 8].

Анализ работы зубных врачей и стоматологов за время Первой мировой войны позволил сотрудникам кафедры стоматологии Военно-медицинской академии им. С.М. Кирова (ВМА) разработать к началу ВОВ систему оказания помощи и методов лечения челюстно-лицевых раненых на различных этапах эвакуации, составить табели их оснащения в войсковом, армейском, фронтовом и внутреннем районах [9—11]. В предвоенные годы были разработаны модели стандартных транспортных повязок для верхней и нижней челюстей, а также инструкции, пособия и наставления по хирургической обработке огнестрельных ран челюстно-лицевой области на этапах медицинской эвакуации, особенностям лечения, питания и ухода за челюстно-лицевыми ранеными в условиях фронта [12—14]. В последние предвоенные годы была создана также четкая структура оказания стоматологической помощи и на Военно-Морском Флоте (ВМФ) [15]. Все разработанные элементы системы организации помощи челюстно-лицевым раненым и их эвакуации, предложенные лечебные методы подверглись детальной апробации во время боев у озера Хасан (1939 г.) и реки Халхин-Гол (1939 г.) и в период советско-финляндской (зимней) войны (1939—1940 гг.). Д.А. Энтин отмечал, что отечественная стоматология успешно справилась с организацией помощи на фронтах и лечением челюстно-лицевых раненых в тылу, а также обогатилась рядом новых установок (доктрины) организационного и лечебного характера в области военной челюстно-лицевой травматологии [10, 11]. Для реализации этой доктрины с декабря 1940 г. в штат военных лечебных учреждений и медицинских частей вводятся новые военно-учетные специальности — челюстно-лицевого хирурга и врача-стоматолога [16, 17]. Большую методическую помощь стоматологам и челюстно-лицевым хирургам по оказанию специализированной медицинской помощи раненным в челюстно-лицевую область на театрах военных действий в период ВОВ оказывал научно-практический журнал «Стоматология», на страницах которого печатались работы, освещающие опыт работы военных стоматологов в военных конфликтах у озера Хасан (1939 г.), реки Халхин-Гол (1939 г.), в период советско-финляндской (зимней) войны (1939—1940 гг.), а также за период ВОВ [18—21].

Из армейских (ГБА) и фронтовых госпитальных баз (ГБФ) эвакуация всех раненых проводилась по «плацкартной системе», где челюстно-лицевые раненые также размещались в специально отведенных для них вагонах (каютах), в которых они располагались таким образом, чтобы облегчить кормление и уход. При этом тяжелораненые располагались на «нижних» местах. Осуществление этапного специализированного лечения челюстно-лицевых раненых с последующей эвакуацией по назначению было реализовано на театре военных действий с первых месяцев ВОВ благодаря организации челюстно-лицевых отделений, которые были организованы для таких раненых в СХППГ, и госпиталей ГБФ, а также эвакопунктов и эвакогоспиталей внутреннего района [22, 23]. Санацией полости рта у военнослужащих занимались стоматологи нехирургического профиля, что сыграло положительную роль в повышении боеспособности личного состава РККА, профилактике острых одонтогенных воспалительных заболеваний, а также в снижении осложнений и летальности при огнестрельных ранениях челюстно-лицевой области [24]. Часто в армии командировались группы зубных протезистов из отдельных зуботехнических лабораторий фронтового подчинения, которые в первую очередь оказывали помощь легкораненым в челюстно-лицевую область [25].

Для налаживания работы по оказанию первой, доврачебной и врачебной помощи челюстно-лицевым раненым в войсковом районе осуществлялось систематическое обучение санитаров, санитарных инструкторов, фельдшеров и врачей методам диагностики при этих ранениях. При этом обращалось особое внимание на своеобразие шока, возможное несоответствие внешнего вида раны военнослужащего и ее опасности для жизни, а также на способы эвакуации, кормления и ухода за ними [26, 27].

Стоматологическое обеспечение РККА за время ВОВ следует рассматривать по периодам в соответствии с теми условиями, которые складываются на фронтах и в тылу. Первый год войны показал, что военным стоматологам необходимо учиться многим организационным и лечебным вопросам, так как работать приходилось в тяжелых условиях, быстро и, как говорится, без права на ошибку [28]. Из тысяч стоматологов (5228—6800 стоматологов, а вместе с зубными врачами их было 17 605 специалистов) в стране к началу ВОВ было не более двух десятков, которые владели техникой лечения огнестрельных повреждений лица. Даже во втором периоде ВОВ число таких специалистов в стране было немногочисленно, всего 50—60 человек [17]. Выход из трудного положения в начале ВОВ был найден в организации систематического профессионального обучения стоматологов, зубных врачей и зубных техников на разных уровнях: в полках, дивизиях, армейских и фронтовых госпиталях «без отрыва от производства». Под руководством фронтовых стоматологов использовали малейшие передышки в боевых действиях для учебных сборов и критического анализа проведенной работы, что изложено в мемуарах профессора Я.М. Збаржа [5]. Уже к концу 1942 г. сроки выноса раненых с поля боя были оптимальными. Так, на Калининском фронте в 4-й ударной армии в 1943 г. в ПМП 62% раненых поступали уже через 3 ч, еще 33% — через 6 ч после ранения. В 1944 г. в первые 3 ч после ранения в ПМП поступали 72,6% раненых. На 3-м Белорусском фронте 93% челюстно-лицевых раненых получали первую помощь в течение 30 мин (84,9% — до 10 мин), до 1 ч — 1,9%, позднее — 1,1% [17].

Этап развития челюстно-лицевой хирургии и травматологии в период ВОВ характеризовался значительными успехами в разработке и применении методов восстановления формы и функции поврежденных органов лица. Отметим, что шина для лечения переломов верхней челюсти, предложенная Я.М. Збаржем, до сих пор является табельным средством и входит в специальные укладки медицинской службы Минобороны (МО) Российской Федерации (РФ), а костный шов при переломах костей лицевого скелета применялся редко, как правило, только при костно-внеротовом вытяжении [29]. После ВОВ в связи с использованием новых типов нержавеющей стали и антибиотиков отмечено возрастание интереса к накостным способам удержания отломков челюстей, в том числе с использованием накостных внеротовых аппаратов [30]. Большое внимание уделялось мерам профилактики контрактур челюстей после огнестрельных ранений лица, так как 9% всех уволенных с военной службы после такой травмы составляли именно лица с контрактурой челюстей, а также лечению термических поражений лица (ожогов) и их последствий [31, 32]. Появление антибиотиков, оставляя в силе положение о целесообразности ранней хирургической обработки огнестрельных ран лица, доказанное огромным опытом ВОВ, сделало допустимым при неблагоприятной тактической и медицинской обстановке производить отсроченную (на 3—4-е сутки после ранения) хирургическую обработку, а до нее раненые должны на этапах эвакуации получать антибактериальную терапию с использованием антибиотиков [33, 34]. Таким образом, четко подготовленная документация, хорошо продуманная организация помощи раненым, оснащение полевых лечебных учреждений необходимым медицинским имуществом и предметами ухода, а также опыт, накопленный в предвоенный период, позволили создать в ходе ВОВ совершенно новую систему помощи раненным в лицо, сократить сроки лечения за счет улучшения качества лечебных мероприятий, обеспечить возвращение в строй более 81% раненых, а при изолированных повреждениях мягких тканей — 95,5% [2]. Опыт работы советских военных стоматологов и челюстно-лицевых хирургов хорошо детально отражен в 6-м томе 35-томного труда «Опыт советской медицины в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.», который вышел в свет в 1951 г. [2]. Этот фундаментальный труд был издан согласно Постановлению Совета Министров Союза Советских Социалистических Республик (СССР), №664 от 26 марта 1946 г. Редактором 6-го тома являлся начальник кафедры челюстно-лицевой хирургии и стоматологии ВМА, главный стоматолог РККА Д.А. Энтин. Общеизвестно, что этот многотомный труд готовился к изданию тиражом 50 тыс. экземпляров. Однако при подписании его к печати И.В. Сталин как глава государства, подставив к количеству тиража этого труда ноль, увеличил его до 500 тыс. экземпляров. Однако, несмотря на такой тираж этого издания, следует полностью согласиться с мнением профессора Я.М. Збаржа, который в 1980 г. отмечал, что в этой книге содержатся энциклопедические сведения, которые являются уникальными и неповторимыми [28]. Можно лишь сожалеть, что материалы, изложенные в нем, недостаточно используются в учебном процессе при подготовке студентов-стоматологов и клинических ординаторов по челюстно-лицевой хирургии и хирургической стоматологии, а слова профессора Я.М. Збаржа: «У меня сложилось впечатление, что с содержанием тома не знакомы не только студенты, но и многие их учителя, особенно молодые» [28], как никогда верны в наши дни.

Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.