Питание женщин трудоспособного возраста с низким уровнем физической активности. Что требует коррекции?

Известно, что рацион питания как источник пищевых веществ (ПВ) (белков, жиров, углеводов, витаминов, минеральных веществ) способствует сохранению здоровья и хорошего качества жизни. Нарушение питания является достаточно распространенным фактором риска развития хронических неинфекционных заболеваний (ХНИЗ) [1—5]. В течение многих лет особенностями питания населения трудоспособного возраста (как мужчин, так и женщин) наряду с избыточной калорийностью рациона был избыток жиров и углеводов, дефицит витаминов и минеральных веществ [1, 6]. В связи с этим в последние десятилетия в качестве коррекции питания стали широко рекомендоваться гипокалорийные рационы, снижение потребления жиров и углеводов, обогащение рационов питания витаминами и минеральными веществами.

Акцентом медицины последних лет является развитие персонифицированной медицины, что обоснованно можно отнести и к диетологии [6]. Анализ питания группы людей, объединенной по ряду признаков (пол, возраст, место проживания, особенности трудовой деятельности, уровень физической активности и т.д.) является не менее актуальным направлением в реализации лечебно-профилактических мероприятий и понимания единой стратегии выработки рекомендаций по питанию.

Цель исследования — изучить питание женщин трудоспособного возраста, проживающих в крупном промышленном центре, трудовая деятельность которых характеризуется низким уровнем физической активности

Ретроспективное исследование проводилось в Новокузнецке, крупном промышленном центре Западной Сибири. Одномоментно обследованы 282 женщины в возрасте 18—60 лет, проживающие последние 10 лет в Новокузнецке. Обследуемые были работниками преимущественно умственного труда с низким уровнем физической активности (государственные служащие, педагоги, психологи, юристы, социальные и медицинские работники), имеющими высшее образование. Все респондентки были разделены по возрасту на две группы: в 1-ю группу вошли 176 женщин в возрасте от 18 до 39 лет включительно, во 2-ю группу — 106 женщин в возрасте 40 лет и старше. Медиана возраста женщин в 1-й группе составила 20 [18; 27] лет, во 2-й группе — 53 [48; 58] года. Формирование групп проводилось в соответствии с возрастными критериями, определенными в утвержденных нормах физиологической потребности (НФП) в энергии и пищевых веществах, для женщин 1-й группы — физической активности [7].

Анализ фактического питания женщин за предшествующий месяц частотным методом с количественной оценкой потребленных пищевых продуктов осуществляли с использованием компьютерной программы «Анализ состояния питания человека. Версия 1.2. ГУ НИИ питания РАМН, 2003—2005 гг. [8]. Оценивали профиль потребления пищевых веществ, частоту потребления основных продуктов и блюд, объем потребления продуктов, рассчитывали общую калорийность рациона, его химический состав. Описательная статистика количественных показателей представлена медианой и интерквантильным размахом — Me [Q₁; Q₃]. Сравнение количественных показателей в двух группах проводилось с помощью критерия Манна—Уитни (U) с поправкой Беньмини—Хохберга [9]. Для сравнения показателя с нормативными значениями для каждого респондента был рассчитан относительный показатель отношения фактического индивидуального значения показателя к гендерно-возрастной норме. Равенство единице медианы ряда соотношения фактических и нормативных показателей проверялось одновыборочным критерием Вилкоксона (W). Расчеты выполняли в свободно распространяемой программной статсреде обработки данных R-3.4.0.

Оценка фактического питания в женщин показала наличие выраженного нутриентного дисбаланса и повышенной калорийности, которая превышала НФП преимущественно за счет потребления белков и жиров (табл. 1, 2). Потребление жира было выше нормы в обеих группах: в 1-й группе 92,6 г (при НФП 63 г), во 2-й группе 130,5 г (при НФП 60 г). Высокое содержание в рационе жиров, соответственно отразилось и на превышении доли жира в общей калорийности рациона: при норме 30% в 1-й группе доля жиров составила 40,6%, во 2-й группе — 44,8%. Содержание насыщенных жирных кислот (НЖК) в рационе женщин было выше нормы в 1,5 раза (в суточном калораже не должно превышать 10%). При этом выявлено снижение потребления холестерина: при норме 300 мг в сутки, в 1-й группе средний показатель составил 186 мг, во 2-й группе 276 мг. Количество белка в рационах женщин обеих групп превышало норму: в 1-й группе составило 62,5 г (при норме 59 г), во 2-й группе — 78,8 г (при норме 58 г). При этом доля белка в рационе соответствовала норме (12%). В отличие от сложившегося в последние годы стереотипа чрезмерного потребления женщинами углеводов (а не жиров), в настоящем исследовании количество общих углеводов не превышало НФП на фоне сниженного потребления женщинами добавленного сахара (менее 10% калорийности) и ПВ на 14,7 и 11 г соответственно. Соотношение по массе белков, жиров и углеводов было несбалансированным и составило в 1-й группе 1:1,5:3,3, во 2-й группе — 1:1,7:3,3 (рекомендуемо 1:1,2:4). Анализ микронутриентного состава рационов питания женщин показал превышение содержания натрия, фосфора и недостаток витаминов группы B.

Таблица 1. Фактические значения показателей рационов питания женщин разных возрастных групп (Me [Q₁; Q₃])

Примечание. * — критерий Манна—Уитни с поправкой Беньямини—Хохберга. НФП — нормы физиологических потребностей.

Таблица 2. Показатели питания женщин разных возрастных групп в сравнении с нормами физиологической потребности в нутриентах (Me [Q₁; Q₃])

Примечание. * — проверялась гипотеза о равенстве единице медианы ряда соотношения фактических и нормативных показателей, применялся одновыборочный критерий Вилкоксона; ** — для показателей, имеющих норму фактического, непроцентного потребления, дополнительно к относительному показателю рассчитывался абсолютный показатель отклонения от нормы. p₁, p₂ — статистическая значимость отклонения фактических значений показателя от нормативных в группах женщин до 39 лет и после 40 лет соответственно.

Были проанализированы показатели фактического питания с нормативными значениями НФП, и для каждой группы был рассчитан относительный показатель соотношения фактического индивидуального значения к гендерно-возрастной норме (табл. 2). Полученные результаты интересны не только в аспекте их сравнения с НФП, но и с позиции межгруппового сравнения. Известно, что с возрастом потребность в макронутриентах и калорийности несколько снижается, что четко прослеживается в нормативной документации [7, 8, 10]. У женщин 2-й группы по сравнению с 1-й группой отмечались статистически значимо более высокие калорийность рациона (p<0,001), потребление белка (p<0,002), общего жира (p<0,001), полиненасыщенных жирных кислот (ПНЖК) семейства омега-3, ПВ, натрия, калий, кальция, фосфора, витаминов A, B₁, C и этилового спирта.

У женщин 1-й группы был выявлен небольшой недостаток ПНЖК (p<0,001): ПНЖК омега-6 соответствовала НФП, а доля ПНЖК семейства омега-3 была ниже — 0,9% от суточной калорийности питания при норме 1—2%. У женщин 2-й группы доля ПНЖК семейства омега-6 в суммарной калорийности рациона была выше нормы в 1,12 раза (9% при норме 5—8%), ПНЖК семейства омега-3 соответствовала норме. При этом соотношение ПНЖК семейства омега-6 к ПНЖК семейства омега-3 составило в 1-й группе 7,8:1, во 2-й группе — 8,0:1, что в целом соответствует рекомендуемым величинам (оптимальное соотношение в суточном рационе омега-6/омега-3 ПНЖК должно составлять 5—10:1). Доля углеводов в рационе питания женщин обеих групп была статистически ниже НФП и составила 0,7% от нормы в 1-й группе (43,1% при норме 58%), 0,6% во 2-й группе (37% при норме 58%). Доля моно- и дисахаров в рационе превышала НФП в обеих возрастных группах в 2 раза и более: при рекомендуемом показателе менее 10% от суточной калорийности фактический показатель превышал 20% (различия статистически значимы в обеих группах, p<0,001). Только во 2-й группе доля добавленного сахара превышала рекомендуемые величины (менее 10% от суточной калорийности). Дефицит потребления ПВ у женщин 1-й группы оказался выше на 16%. При суточной норме для обеих возрастных групп 20 г потребление в 1-й группе составляло ¹/₃ часть от нормы (ниже на 15 г), во 2-й группе — ¹/₂ от рекомендуемой нормы (ниже на 10 г).

Изучение микронутриентного статуса рационов при межгрупповом сравнении выявило следующие особенности (табл. 3). У женщин 1-й группы было в 2 раза статистически значимо превышено по сравнению с НФП потребление натрия (p<0,001), во 2-й группе — в 3,5 раза (p<0,001); содержание фосфора в 1-й группе — в 1,4 раза (p<0,001), в 2-й группе — в 2 раза (p<0,001). У женщин 1-й группы отмечалось статистически значимое сниженное относительно НФП потребление кальция (p<0,001), магния (p<0,001), витаминов группы B: B₁, B₂ (p<0,002) и ниацина (p<0,001). У женщин 2-й группы, помимо повышенного потребления натрия и фосфора, также было зафиксировано превышение НФП по калию (p<0,002); витаминам A (p<0,001) и C (p<0,001). Сравнительный анализ микронутриентного состава рационов женщин выявил, что у женщин возрастной группы 40 лет и старше содержание минералов и витаминов было достоверно выше, чем у женщин более молодого возраста.

Таблица 3. Оценка соответствия потребления витаминов и микроэлементов у женщин разных возрастных групп в сравнении с нормами физиологической потребности (Me [Q₁; Q₃])

Примечание. * — проверялась гипотеза о равенстве единице медианы ряда соотношения фактических и нормативных показателей, применялся одновыборочный критерий Вилкоксона; ** — для показателей, имеющих норму фактического, непроцентного потребления, дополнительно к относительному показателю рассчитывался абсолютный показатель отклонения от нормы. p₁, p₂ — статистическая значимость отклонения фактических значений показателя от нормативных в группах женщин до 39 лет и после 40 лет соответственно.

Результаты настоящего исследования свидетельствуют о том, что по макронутриентному составу рационы питания женщин трудоспособного возраста с низким уровнем физической активности не соответствуют принципам сбалансированного питания, о чем указывают авторы аналогичных исследований [11]. Установлено превышение общей калорийности рациона, избыточное потребление белка, жиров, НЖК, простых углеводов — т.е. тех макронутриентов, которые непосредственно способствуют развитию ХНИЗ. При этом калорийность и несбалансированность по белкам и жирам в сторону их значительного превышения норм наблюдалась у женщин независимо от возраста. Необходимо отметить, что потребление белка среди обследуемых женщин было ниже потребления белка в домашних хозяйствах в целом по стране (77—80 г/сут в среднем на члена домашнего хозяйства, по данным Росстата в 2015—2016 гг.) [8]. В обеих возрастных группах поступление жиров с рационом превышало среднюю суточную потребность организма в этом макронутриенте (92 г в 1-й группе и 130,5 г во 2-й группе при норме для лиц с низким уровнем физической активности 60 г/сут) [10]. Это в целом отражает и общую тенденцию питания в стране (превышение НФП) и подтверждает выводы других авторов о самом высоком среднесуточном потреблении жиров в Сибирском федеральном округе (119 г/сут), [12]. Избыточное потребление жиров женщинами обеих возрастных групп характеризовалось несбалансированностью в отношении жировых компонентов: в рационах наблюдалось превышение процентного соотношения насыщенного жира (14,7% в 1-й группе и 14,8% во 2-й группе при норме менее 10% НЖК). При анализе среднесуточного потребления общих углеводов у женщин было установлено сниженное относительно рекомендуемых норм потребление общего количества углеводов, что согласуется с данными по разным регионам РФ [13]. Среднесуточное потребление углеводов в РФ находилось в пределах 344—377 г/сут [13] при норме в зависимости от возраста 257—274 г/сут для лиц с невысокой физической активностью [7, 10]. Полученные данные соответствуют потреблению углеводов женщинами в конце 80-х годов прошлого века (201—250 г/сут) [12]. Это свидетельствует о том, что, углеводная структура питания в последние годы не претерпела изменений: повышенная калорийность рационов питания обусловлена в большей степени избыточным содержанием жиров, а не углеводов. Более низкое содержание углеводов в рационе женщин связано с выраженной тенденцией полагать, что углеводы являются более вероятной причиной увеличения массы тела и, как следствие, ограничивать их в своем рационе питания. Следствием таких ограничений является и снижение в рационах питания содержания ПВ. Выявленный у женщин в настоящем исследовании дефицит ПВ (в более чем 2 раза) характерен как для населения РФ в целом [14], так и для мужчин, проживающих в крупном промышленном центре Сибири [1, 12, 15]. Общность нарушений питания с тенденцией наличия нарушений уже в молодом возрасте формирует предпосылки для развития ХНИЗ у женщин. Сравнение полученных данных о питании женщин трудоспособного возраста с показателями фактического питания населения Сибири (на основе 20-летних эпидемиологических исследований) показало, что в 1985—1989 гг. энергетическая ценность суточного рациона питания женщин 25—64 лет была ниже (2079 ккал/сут), чем в настоящее время; отмечалось более низкое, чем в настоящем исследовании, потребление белка (69,8—65 г/сут), общего жира (70—80 г/сут), холестерина (316—330 мг/сут). Это различие может объясняться изменением как подходов к питанию, так и образа жизни, социальными и культурными ценностями в настоящее время. Таким образом, полученные результаты по макронутриентному составу рационов питания женщин позволяют говорить о жировой, а не углеводной модели питания. В связи с этим рекомендации по снижению потребления продуктов, богатых жирами, актуальны как для молодой возрастной группы (18—39 лет), так и для женщин старшего возраста. С учетом низкого уровня потребления ПВ, при выборе углеводсодержащих продуктов следует отдавать предпочтение цельнозерновым продуктам (тем самым нормализуя белковую компоненту питания в сторону большего поступления белков растительного происхождения) или включать в рацион питания функциональные продукты, обогащенные клетчаткой или биологически активные добавки к пище (БАД), содержащие ПВ. Необходимо предполагать, что желание современных женщин иметь нормальную массу тела не приведет к необходимому расширению рационов за счет цельнозерновых продуктов питания, что, по нашему убеждению, требует более жестких и настоятельных рекомендаций регулярного, как минимум курсового, приема БАД с клетчаткой. Это будет иметь очень важный профилактический аспект в плане предупреждения многих ХНИЗ. Результаты проведенного исследования показали, что у женщин поступление с пищей железа, кальция, магния, витаминов A, B₁, B₂, ниацина не достигало рекомендуемых норм. Это соответствует общероссийским показателям [10, 11].

Превышение в суточном рационе питания у женщин всех возрастных групп натрия и фосфора позволяет более настойчиво рекомендовать их ограничение [2]. Во-первых, использовать в меньшем количестве соль при приготовлении блюд. Во-вторых, с учетом того, что натрий является хорошим консервантом и он в большой степени содержится в полуфабрикатах, необходимо снижать применение таких продуктов в рационе, отдавая предпочтение продуктам, приготовленным из натурального сырья дома. В-третьих, рекомендовать ограничение в рационе часто используемых в питании колбасно-сосисочных продуктов, в составе которых содержание как натрия, так и фосфатов может быть повышенным согласно рецептуре изготовления. Считается, что для поддержания оптимальной структуры костной ткани соотношение между кальцием и фосфором в пище должно поддерживаться на уровне 2:1 [16]. При длительном нарушении этого соотношения с преобладанием фосфора может отмечаться чрезмерная резорбция кости и склонность к нефролитиазу. Однако в этом процессе немаловажную роль играет витамин D, уровень потребления которого, к сожалению, не включен в компьютерную программу оценки питания. Между тем соотношение кальций:фосфор в типичных европейских рационах часто превышает 2:1, при этом отсутствует четкое представление о вреде или пользе этого фактора [2, 17]. Однако необходимо помнить, что избыточное количество фосфора и его солей может поступать в организм в составе промышленно приготовленных напитков, в связи с чем необходимо отнести последние к продуктам, нежелательным для частого использования.

В группе женщин до 39 лет содержание в рационах кальция оказалось ниже НФП. Для этой категории женщин для нормализации соотношения кальций:фосфор необходимо увеличить в рационе количество продуктов, богатых кальцием, в первую очередь кисломолочных. Помимо этого, необходимо учитывать тесную функциональную взаимосвязь, которая существует в организме между ионами кальция и магния. В рационах питания женщин наряду с выявленным дефицитом кальция выявлен и дефицит магния. Недостаток в рационе магния может значительно снижать биодоступность кальция и способствовать развитию остеопороза. Считается, что оптимальное соотношение кальция и магния в рационе должно поддерживаться на уровне 2:1 [18], что при явных дефицитах этих макронутриентов уже нарушено.

Анализ витаминной обеспеченности населения РФ показывает, что среди населения сохраняется дефицит витаминов A, C, группы B [18, 19]. В настоящем исследовании дефицит витамина C не был установлен. Снижение в рационах питания магния и витаминов группы B у женщин до 39 лет является закономерным процессом при сложившемся негативном отношении к углеводам как продуктам, способствующим прибавке массы тела. Отчасти это может быть связано с тем, что более молодые женщины склонны к экспериментам со своим питанием, а современная мода и демонизация углеводов как источников глютена и калорий способствует многочисленным необоснованным ограничениям зерновых продуктов в питании женского населения. Подтверждение этому — настоящее исследование, в котором у женщин до 39 лет выявлен дефицит сложных углеводов и, как следствие, дефицит магния и витаминов группы B, содержащихся в большей степени в зерновых продуктах. В связи с этим, во-первых, необходимо подчеркивать важность ежедневного использования цельных круп в рационе питания как богатых источников не только минеральных веществ и витаминов, но и ПВ, количество которых в рационе статистически значимо недостаточно именно в более молодом возрасте. Во-вторых, с учетом современного акцента на онлайн-технологии, по-прежнему сохраняющихся трудностей в получении грамотной профилактической помощи и консультаций врача-диетолога в государственных медицинских учреждениях, необходимо развитие и совершенствование в медицинских организациях санитарно-просветительской работы, в том числе и в социальных сетях, о недопустимости длительных, необоснованных пищевых ограничений и стратегий. Для многих женщин вышеназванные причины позволяют формировать свое пищевое поведение по рекомендациям блогеров. Идеальный вариант — грамотный врач-диетолог-блогер с большим охватом женской аудитории — не так часто, но встречается. Более распространены в социальных сетях блоги, пропагандирующие альтернативные доказательной диетологии пищевые стратегии, которые если и возможны к использованию на практике, то непродолжительное время и в большинстве случаев требуют персонализированного подхода под контролем врача.

При анализе потребления микронутриентов у женщин 40 лет и старше в рационах выявлен повышенный (в 1,5 раза) уровень калия. Превышение калия в суточных рационах может быть обусловлено тем, что для населения Сибири основным его источником по-прежнему остается картофель. Известно, что для организма важнее соотношение калия и натрия, причем в сторону преобладания калия. По данным литературы, это соотношение должно составлять 3:1 [18]. С учетом превышения в более чем 3 раза в рационе питания женщин натрия, выявленное повышение калия не может привести к функциональным нарушениям в организме. Требуется в первую очередь снижение уровня натрия в рационах питания. Превышение в рационах питания женщин 40 лет и старше витаминов A и C в общей концепции дефицита витаминов и минеральных веществ в современных рационах питания требует в отельных случаях даже повышения уровня витаминов-антиоксидантов. В связи с этим даже превышение в 2 раза уровня витамина C в рационах питания женщин этой возрастной групп нельзя рассматривать как негативный эффект. Что касается витамина A, то поступление бета-каротина с растительными продуктами всегда являлось более приоритетным, однако эта опция (так же, как и анализ количества потребляемого витамина D) не входит в компьютерную программу оценки питания. Превышение в рационе витамина A, основным источником которого являются продукты животного происхождения, является логичным из-за превышения в рационе питания женщин обеих групп содержания жира.

Выявленная среди женщин неблагоприятная тенденция нарушения питания на фоне роста потребления жиров, снижения поступления ПВ свидетельствует о необходимости комплексного подхода к коррекции рациона питания не только на популяционном уровне, но и на индивидуальном.

Полученные результаты об особенностях питания женщин трудоспособного возраста с помощью частотного метода и количественной оценки рациона на основании компьютерной программы »Анализ состояния питания человека», безусловно, несмотря на возможный субъективизм при анкетировании, вносят вклад в понимание тех тенденций в питании трудоспособного населения и их коррекции, которые были отмечены выше. Наличие этой программы и ее практическое использование в Центрах здоровья РФ позволяет наглядно (что очень важно) и более обоснованно формулировать врачебные рекомендации по питанию в общем комплексе профилактических мероприятий. Между тем эта программа требует коррекции ее содержания, в частности, внесения в нее более расширенных данных о микронутриентном составе анализируемых продуктов (например, витамин D) и обновлении данных о продуктах, используемых населением в настоящее время.

1. Рацион питания современных женщин, трудовая деятельность которых характеризуется низким уровнем физической активности, соответствует жировой модели питания и характеризуется избыточной калорийностью, повышенным содержанием жиров (в частности, НЖК), белков, натрия, фосфора и дефицитом углеводов, ПВ, магния и витаминов группы B.

2. У женщин в возрасте 18—39 лет наблюдается недостаточный уровень калия, кальция, магния, железа и выраженный дефицит витаминов A, B₁, B₂, ниацина. У женщин более старшего возраста в рационах питания отмечено превышение содержания калия, фосфора, витаминов A и C.

3. Нутриентные нарушения чаще встречаются и более выражены у молодых женщин (18—39 лет), что требует большего медицинского внимания. Для женщин 40 лет и старше более актуальным является снижение потребления натрия, увеличения содержания в рационе калия, магния и витаминов группы B. Снижение калорийности рекомендуется за счет уменьшения содержания в рационе жиросодержащих продуктов (насыщенных жиров) и увеличения цельнозерновых продуктов, овощей, фруктов, морской рыбы.

4. По-прежнему актуальным в питании женщин является применение БАД к пище, содержащих ПВ, витамины и минералы.

5. Помимо коррекции питания, в любом возрасте требуется расширение двигательной активности женщин, чья производственная деятельность связана с низким уровнем физических затрат.

6. Реализацию различных профилактических программ, направленных на коррекцию питания с целью снижения развития ХИНЗ, необходимо начинать в возрастных группах младше 40 лет.

Участие авторов: концепция и дизайн исследования — Е.Н. Лобыкина, Л.А. Проскурякова; сбор и обработка материала — Л.А. Проскурякова; статистическая обработка — Л.А. Проскурякова; написание текста — Е.Н. Лобыкина, Л.А. Проскурякова; редактирование — Е.Н. Лобыкина, Л.А. Проскурякова.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.