Мифическая жизнь Диониса

Наше тело является дионисийским – мы представляем собой его [Диониса] часть, ведь мы произошли из копоти, образовавшейся от титанов, которые ели его плоть.

Олимпиодор

Он – самый юный и красивый из младших олимпийских богов, длинноволосый и андрогинный. И, пожалуй, с самой трагичной и волшебной историей появления на свет – спасенный из чрева умирающей матери и повторно рожденный из бедра Зевса. Совершивший множество удивительных подвигов. Не любимый богиней Герой. Зато обожаемый множеством смертных женщин, сопровождавших его в странствиях – увенчанных виноградными лозами, пьяных и опасных. Речь, конечно, идет о Дионисе.

Хотя это не единственное его имя. И юным его изображали не всегда. И биографий у него тоже больше одной – и не в каждой он греческое божество. Но мы выберем ту историю, где он – сын громовержца, покровитель винограда, творец вина, отец опьянения, экстаза, безумия, но одновременно и вдохновитель танцев и актерского искусства.

***

Если пойти по нити античных легенд дальше, то окажется, что рожден он не дважды, а трижды. Сначала Зевс занялся любовью не со своей женой-сестрой Герой, а с Персефоной (той, которую похитил его брат Аид, владыка царства мертвых). Персефона родила рогатого мальчика Загрея, которого Зевс сам посадил на свой трон, позволив младенцу играть со скипетром и молниями. Уставшая от измен Гера натравила на ребенка титанов, те разорвали его на части, сварили и съели, выронив лишь сердце.

Этим сердцем (то ли в естественном виде, то ли в виде пепла) Зевс угостил свою очередную возлюбленную – прекрасную Семелу (седьмую дочь царя Фив), и та зачала нового Загрея – Диониса.

Тут, естественно, появилась Гера, приняла образ кормилицы Семелы и уговорила ее взять с Зевса клятву появиться в том блеске божественной силы, в котором он обнимает свою жену. Всего блеска бедная царевна, естественно, не вынесла, и не то сгорела, не то умерла от страха. Ее недоношенный ребенок спасся чудом: по одним легендам, из колонн дворца проросли виноградные лозы и защитили дитя от огня; по другим – сам Зевс выхватил из горящей Семелы младенца и зашил его в свое бедро – подрасти, пока не придет срок.

Питер Пауль Рубенс. Смерть Семелы. 1640 г. Дерево, масло. Королевский музей искусств. Брюссель. Бельгия

«Родив» сына, Зевс передал его Гермесу, чтобы тот спрятал мальчика от Геры – и тот передал Диониса сестре Семелы.

Гермес с маленьким Дионисом. II век н.э. Паросский мрамор. Археологический музей Олимпии. Греция

Ревнивая Гера продолжала преследовать ребенка, и его взросление сопровождалось массой приключений: приемные родители растили его как девочку, пряча среди своих дочерей; Гера свела с ума его воспитателей, они убили собственных детей и погибли сами; Зевс передал опасное дитя (на всякий случай превращенное в козленка) следующим, остальные олимпийские боги с интересом наблюдали привычный спектакль «Наш громовержец и последствия его любвеобильности».

Воспитание Диониса. 20-е годы н.э. Фреска. Национальный музей Рима. Италия

Наконец ребенок оказался у нимф «в горах Нисы», причем точное местоположение этой Нисы остается невыясненным до сих пор. Гомер помещал ее где-то неподалеку от Египта, Геродот полагал, что она расположена в Эфиопии, Евстафий Солунский утверждал, что Ниса находится на Кавказе, а Исихий Александрийский определял ее во Фракии. Считается, что отголосок названия этой загадочной местности скрыт в самом имени бога – «Дионис». Кроме нимф, воспитанием ребенка занимался сын козлоногого Пана – Силен, научивший его делать вино и разводить пчел.

Голова Диониса из храма Октавии. II век н.э. Мрамор. Археологический музей Древнего Коринфа. Греция

Покинув воспитавших его нимф, Дионис отправился в Индию, перебрался через Геллеспонт, прошел Фракию, а из нее попал в город своей матери – Фивы. По пути он собирал себе свиту из сатиров, смертных женщин-вакханок и леопардов, всюду сажал виноградники, учил людей виноделию (а если земли для винограда не подходят – пивоварению) и время от времени сводил с ума тех, кто был с ним непочтителен. Мифы говорят, что виной такой жестокости – безумие, насланное на Диониса Герой, но, учитывая историю его рождения и детства, тут и без наведенного безумия с ума сойдешь, да и «непочтительность» можно выразить в разных формах.

Вот, к примеру, однажды он нанял судно, чтобы попасть на остров Наксос. А корабль оказался пиратским, и моряки решили, что такого красавца выгоднее связать и продать в рабство. После чего Дионису только и оставалось, что превратить веревки в виноградные лозы, которые заплетут весь корабль, а когда пираты в ужасе попрыгают за борт – обратить их в дельфинов. И это еще гуманный вариант – мог бы превратить в кого-то, кто плавать не умеет.

Кстати, рассмотрев эту чашу, можно заметить, что Дионис VI века до нашей эры вовсе не так юн, как Дионис I века нашей. Традиция изображать его женоподобным юношей появилась относительно поздно: у античных Дионисов «постарше» обычно присутствует окладистая борода, и телосложение вполне атлетичное.

Но пройдет пара веков – и он окончательно присоединится к «вечно юным» античного пантеона: длинноволосый и кудрявый, в венке с виноградными гроздьями, нагой или в коротком хитоне, порой в женском наряде, окруженный сатирами, менадами и леопардами, прекрасный – и опасный.

Таким он придет к царю Фракии Ликургу. Тот не пожелает увидеть в кудрявом юноше бога и прикажет его схватить, но Дионис, освободившись, нашлет на царя безумие – и тот убьет собственного сына, думая, что рубит виноградные лозы. Земли Фракии после этого перестанут давать урожай, и жителям придется принести своего царя в жертву – и его то ли задушили виноградные лозы, то ли разорвали пантеры, то ли Дионис запер Ликурга в скалу…

Кубок с гибелью Ликурга. IV век н.э. Двухслойное римское стекло. Британский музей. Лондон. Великобритания

Таким увидят его и жители Фив – родины его матери Семелы. Когда-то сестра Семелы Агава не поверила в ее связь с Зевсом, теперь сын Агавы Пенфей не пожелал воздать почести Дионису. Месть родственникам свершится по привычному сценарию: сначала Дионис наслал вакхическое безумие на своих теток Агаву и Ино, затем побудил Пенфея тайком наблюдать за вакханками – и те растерзали его, думая, что убивают тигренка.

Вазописец Эксекий. Чаша Диониса. Ок. 550 г. до н.э. Чернофигурная керамика. Государственное античное собрание. Мюнхен. Германия

***

Любого из античных богов сложно назвать милосердным, но поступки Диониса и его свиты выделялись и на общем недобром фоне греческого пантеона. Сопутствующая ему дикость, экстаз, буйство, безумие были не только частью наказания виновных, но и обязательной частью культа, а безумия греки боялись. Дионис разом привлекал и отталкивал художников сочетанием красоты и жестокости, мужских и женских черт, разнузданной сексуальности и привкуса смерти.

Настольная скульптурная группа «Дионис с Паном и сатиром». II век н.э. Мрамор. Афинский археологический музей. Афины. Греция

Одним из первых, кто поймает этот сложный баланс в «новом» времени, станет молодой Микеланджело, создавший по заказу кардинала Риарио двухметрового Бахуса – опьяненного, неверно ступающего, улыбающегося расслабленно и безумно.

А вот молодого Тициана в какой-то момент заинтересовали именно опасные приключения Диониса – и он написал небольшую картину, изображающую нападение стражников царя Пенфея на бога. Сейчас картина выставляется под названием «Браво» (итал. bravo – «смельчак», «разбойник», иногда интерпретируется как «наемный убийца»).

Тициан Вечеллио. Браво. 1516–1517 гг. Холст, масло. Музей истории искусств. Вена. Австрия

Но не все же о безумии и убийствах, можно немного и о любви. Так, однажды Дионис влюбился в Ариадну – дочь критского царя Миноса – ровно в то время, когда царевна влюбилась в Тесея, помогла ему убить своего чудовищного брата Минотавра и бежала вместе с ним с родного острова. Что из этого получилось, греки окончательно не решили: или Тесей, опасаясь гнева Диониса, оставил спящую Ариадну на острове Наксос (и она стала женой бога вина), или Тесей не побоялся богов и сам заключил с девушкой брак в священной роще (и Тесею за это ничего не было, а Ариадну поразила стрелой Артемида), или Тесей Ариадну увез, а позже она умерла родами, или Тесей Ариадну оставил – и она покончила с собой, не пожелав стать женой Диониса, или Дионис позже оставил ее ради индийской царевны, или Персей, воюя с Дионисом, превратил ее в камень головой Медузы Горгоны, или Зевс даровал ей бессмертие…

Давайте уже остановимся на браке с Дионисом.

Ариадну, покинутую Тесеем и обретенную Дионисом, будут веками изображать античные вазописцы, живописцы и скульпторы, а после этот сюжет подхватят миниатюристы поздней готики, мастера Возрождения – и далее и далее… И как его не подхватить, когда он так заманчив? Прекрасная дева тоскует, прекрасный бог летит к ней на колеснице, скачет на пантере, идет, окруженный сатирами и вакханками, кудри и красный плащ (шкура гепарда) живописно развеваются, виноградные лозы сплетаются, пантеры играют, амурчики кружатся… Безумие забыто, кровь превратилась в вино, Дионис Возрождения по-прежнему неистов – но это творческое, «положительное» неистовство.

Тициан Вечеллио. Вакх (Дионис) и Ариадна. 1520 г. Холст, масло. Национальная галерея. Лондон. Великобритания

И снова одну из самых эффектных картин напишет Тициан.

Хотя, вероятно, самой цитируемой (и не лестно для Диониса) станет картина маньериста Гвидо Рени.

Впрочем, можно сказать, что и Вакху Рени еще повезло. Пусть его мужские стати (по античной моде) не велики, но некую божественную ауру художник ему сообщил. А вот современник Рени Микеланджело Меризи да Караваджо обходился с Вакхом предельно непочтительно, придавая ему то собственные несовершенные черты, то черты хорошенького натурщика, низводя почти до дополнения к натюрморту.

Караваджо и его современники говорят в своем искусстве о земном не меньше, чем о небесном, и их Вакх-Дионис становится предельно человечным (со всеми человеческими недостатками) богом. Не случайно Диего Веласкес усаживает его за трапезу с простыми испанскими крестьянами.

Микеланджело Меризи да Караваджо. Больной Вакх (автопортрет?). 1595 г. Холст, масло. Галерея Боргезе. Рим. Италия

Но и у Караваджо, и у Веласкеса Вакх покажется достаточно представительным, если сравнивать его с расплывшимся, рыхлым, вульгарным Вакхом кисти Рубенса. Великий фламандец писал бога вина и его свиту множество раз – и почти всегда у него получался барочный плакат «Пьянице не место на Олимпе».

Диего Веласкес. Триумф Вакха. 1628–1629 гг. Холст. Масло. Прадо. Мадрид. Испания

Семнадцатый век использовал античных богов как набор удобных и понятных образованным людям символов, и Рубенс отдавал Вакху область любого телесного излишества, а его буйной свите – обязанность смешить и развлекать зрителя самыми вульгарными способами. И даже весьма популярный в то время сюжет «Венера мерзнет без Вакха и Цереры» (то есть «без еды и вина») Рубенс чаще всего останавливал на сцене «мерзнет», не позволяя Вакху лично явиться в картину.

Питер Пауль Рубенс. Вакх. 1638–1640 гг. Холст, масло. Государственный Эрмитаж. Санкт-Петербург. Россия

К счастью, другие мастера барокко (в том числе и работавшие в мастерской Рубенса) не были так суровы к Дионису-Вакху – и с радостью писали его пирующим с Венерой-Афродитой и Церерой-Деметрой.

Питер Пауль Рубенс. Венера мерзнет без Вакха и Цереры. 1614 г. Холст, масло. Королевский музей искусств. Антверпен. Бельгия

***

Буйный XVII век сменяется галантным XVIII – и художники возвращают Вакху-Дионису античные формы, кудри и романтичность, а его свиту приводят к порядку, оставив ей виноградные лозы, леопардовые шкуры и право петь и танцевать.

Алексис Гриму. Автопортрет в образе Вакха. 1728 г. Холст, масло. Музей Магнина. Дижон. Франция

Порой Вакха пишут ребенком, а то и вовсе очаровательным младенцем – виноградные лозы это не отменяет, но возможности для буйства не оставляет совсем.

Абрахам Янсенс. Венера, Вакх и Церера. Середина ХVII века. Холст, масло. Музей Северного Брабанта. Хертогенбоск. Голландия

Таким «успокоенным» Вакх-Дионис войдет и в начало XIX века. Но со временем его, конечно, коснутся все художественные течения этого переменчивого времени: классицизм, романтизм, историзм, натурализм, символизм, модерн и далее по учебнику истории искусств – вплоть до экспрессионизма начала века XX.