Лирический рассказ Анны Аксельрод

Неделю назад мы привили нашу собаку от бешенства и собачьих инфекций. Бася покорно предоставила спину, предчувствуя недоброе.

– И давно нет кота? – спросила ветеринар Марина, набирая содержимое в шприц.

– Сволочь он, а не кот. Больше не возвращается.

– Ну и чего делать будете?

– Не, хватит. Семь лет любили и заботились. Больше не хочу. Я скучаю по нему, а он даже не возвращается домой.

– Яйца его гонят на улицу. Кастрировать надо было!

– У нас Андрейниколаич противник кастрации.

– А мыши побегут, что делать будете?

Андрейниколаич лениво потянулся на качелях-диване:

– Мышей у нас никогда не было.

– Так потому и не было, что был кот!

Собака мрачно дернулась, показала клыки, высвободилась из моих цепких объятий, поджала хвост и крысиной побежкой рванула к себе в будку. Марина заполнила собачий паспорт, пригубила кофе и хитро посмотрела на Андрея:

– Поле рядом. Мыши бегут во все дома. Зря ты так…

***

Эти выходные обещали хороший отдых и беспечность. Мы приехали на дачу вдвоем, чувствуя себя бездетными и беззаботными. Легли спать очень рано, но Андрейниколаич проснулся среди ночи и благородно спросил:

– Арбуз принести?

– Да! Только с вилкой и на тарелочке.

Я лежала и думала, как я счастлива. И как мне повезло в жизни. И что арбуз в постель – это не кофе в постель, но, наверное, даже лучше. Все живы и здоровы. И все отлично! Андрейниколаич вернулся с тарелкой, полной арбузных кусочков, с вилками и явно с тяжелыми размышлениями. Покосился на меня и осторожно сказал:

– Анечка, в доме мышь.

– Андрюша, это мимо: я не боюсь мышей. Врешь?

– Клянусь твоим здоровьем… Она очень толстая. Пока я резал, она неторопливо прошла мимо. У нее жопа, как… В общем, похоже, она беременная.

– А… вот это уже хуже.

Мы доели арбуз, Андрей сонно потянулся и сказал:

– В гараже есть мышеловка. Мы поставим ее завтра, и все будет нормально.

***

Утро принесло мягкое солнце и обглоданный придворный коврик с выдранными нитками.

– Дело плохо: она вьет гнездо, – покачал головой Андрей.

Я обрезала нитки и оплавила ободранный край горящей спичкой. И только в этот момент поняла, что проблема и правда есть. Мы отодвинули диван от стены, увидели следы мышиной жизнедеятельности и «неприлично голый хвост» (©), который хозяйка неторопливо подобрала под диван. Здоровенная мышиная задница и правда впечатлила. Серая шерстка лоснилась.

– Так выглядит ворона на элеваторе. И некоторые профессиональные повара, – зачем-то подумала я.

Моя свекровь, которая имела опыт поимки незваных гостей, посоветовала использовать стакан:

– Стакан надо опереть на монету. И положить внутрь сыр (они его очень любят). Стакан ее и прихлопнет.

Я вспомнила увесистую задницу и сильно усомнилась, что стакан ее накроет. В интернете предлагали разные варианты решения проблемы, и мне особенно понравилась мышеловка-домик, где можно поймать мышь, накормить и вынести ее в поле. Но домик могли привезти только завтра, и домой, а не на дачу.

– Она – враг, ты понимаешь? – яростно возмущался Андрейниколаич. – Она пришла к нам в дом, чтобы размножиться и заполонить его мышами! А ты ей домик покупаешь!

Я согласилась, что, пожалуй, расселять мышей в доме не стоит. И со вздохом смотрела на мышеловку, в которой Андрей мрачно закрепил на крючке кусок буженины. И добавила сыр, думая, что мышь хоть поест напоследок.

Я поставила рядом стакан и тоже накрыла им кусочек сыра. Он так и не мог опереться на монету, и вместо монеты я использовала кубик-костяшку с кружочками для детской настольной игры.

– Шансы 1:1, все не так плохо! – подумала я.

Мы ушли гулять, а потом день пролетел незаметно за домашними хлопотами. К нам зашел сосед Игорь и рассказал, как однажды к нему пришла посылка с блинами для штанги:

– …И в ней оказалась мышь! Я проснулся, а она бегает по ковру со страшной скоростью. Куда делась потом – уже не помню. Но помню, что поймать ее было невозможно.

Игорь ушел, мы поужинали и стали собирать со стола посуду.

– Не двигайся, – тихо сказал Андрей, вытягиваясь на одной ноге, как цапля, и целясь в лоснящуюся шерстку на пухлой заднице.

– Ну не убивай ее! Не надо!

– Бл*!.. – зарычал он в ответ, опуская ногу мимо мыши.

Блестящие черные глазки неторопливо смотрели на нас обоих. Мышь развернулась спиной и неспешно ушла под холодильник.

Андрей ушел наверх, тихо проклиная день, когда женился на мне. Я дождалась, когда мышь выйдет из-под холодильника. Мы посмотрели друг на друга и, позевывая, разошлись спать.

***

Утром я открыла дверь в гостиную, надеясь на лучшее. На полу лежала не сработавшая мышеловка, остатки растерзанной буженины и костяшка, выкатившаяся из-под стакана. Было видно, что стакан долго двигали, пытаясь достать оттуда десерт.

Я подумала, что надо полить цветы, и возле одного из самых любимых горшков увидела мышиную красотку. На подоконнике сидела все та же обладательница ухоженной мышиной шерсти и увесистой задницы. Блестящие черные глазки смотрели прямо на меня.

Я взяла в руки телефон, сделала снимки на память и набрала Андрея.

– Спускайся скорей! Она на подоконнике. Передает тебе привет и благодарность за хороший ужин. Зверюга умная, надо поймать и выпустить, иди скорей!

Он прибежал со шваброй-щеткой. Красотка-мышь зачем-то соскочила с подоконника прямо на плед, сложенный на табуретке. Он медленно и плавно опустил на нее щетку и прижал к пледу.

– А-а-а! – орала дурниной мышь.

– Не жми! – орала дурниной я.

– Бл****!!! – привычно и безнадежно ревел Андрейниколаич.

Он ушел в душ, снова проклиная Тот Самый День. Мышь убежала под диван.

Я взяла в руки телефон.

– Возьмите большую трехлитровую банку и намажьте ее подсолнечным маслом. На дно банки положите сыр и не забудьте соорудить подиум, по которому мышь залезет в банку, привлеченная запахом масла и сыра, а потом не сможет из нее выбраться из-за скользких стенок, – авторитетно отгуглил айфон.

Теперь в гостиной были три ловушки: бесполезный стакан с костяшкой, трехлитровая банка с сыром и подиумом из старых фильтров для выброшенного пылесоса и мышеловка, куда Андрейниколаич насадил сыр, злобно изогнув пружину. Шансы выжить теперь стали 2:1.

Через полчаса я увидела Мышильду, которая аккуратно объедала кончик сыра, не наступая на саму мышеловку. Еще через час я поняла, что мышь и правда заслуживает возвращения в поля: она жадно лакала подсолнечное масло внутри банки, отодвигая лапами опостылевший сыр. Я гордо несла ее в банке, выпустила в поле и пожелала ей хорошего дня.

Андрей лежал и читал, когда я вернулась.

– А банка где?

– В мусоре.

– А помыть не стоило?

– Мышь грязная, в посудомойке не 100 градусов. И сейчас я все перестираю.

– Заказ на домик хоть отмени!

– Зачем? Это не последняя мышь! Привезут, оставим до следующих. Очень удобно: поймал и выпустил в поле. Ты же дверь все равно часто оставляешь открытой. Не последняя мышь в доме!

– Ох…

– Ты считаешь меня дурой?

Он безмятежно улыбался. И ничего не говорил в ответ. Я вспомнила, как мой дед Лева, очень любивший бабушку, частенько разводил руками со словами «Ну, Миля… Ну что ты будешь делать». А однажды, приведя старенького карликового пинчера с прогулки, снял ботинки и обнаружил, что собака умерла на коврике, пока он снимал обувь. Прошел в кухню, где бабушка пила чай. Долго думал, как лучше сообщить бабушке эту горестную весть, и, собрав остатки деликатности, отважился:

– Милечка… Капа дала дуба!