Автор:
Андрей Малявин мл.
Музыкальный хирург Теодор Бильрот
«Будешь хорошо учиться, и в жизни ждет тебя успех», – твердили нам родители. Но сколько же великих ученых (и Нобелевских лауреатов), которым в юности столь скверно давались науки, что надежды на успех не было никакой. И все же…
В гимназии Теодора Бильрота (нем. Christian Albert Theodor Billroth, 26.04.1929–06.02.1894) считали тупицей. С самого детства Бильрот страдал косноязычием, отчего постоянно подвергался насмешкам со стороны сверстников. Учеба давалась ему с трудом. Лишь благодаря репетиторам мальчик с грехом пополам переходил в следующий класс. Из всех гимназических дисциплин Теодору легко давалась только музыка. Но мать Бильрота не разделяла этого увлечения, считая, что бесконечное музицирование и пение могут довести только до сумы, поэтому уговорила сына поступить на медицинский факультет.
В университете Бильрот продолжил витать в облаках из нот и партитур и к концу первого курса неплохо освоил фортепиано. Медицинские науки его интересовали постольку-поскольку и лишь из жалости к матери он не бросал учебу. Его наставник, профессор-хирург Вильгельм Баум, не питал надежд вырастить из музыканта врача. Только из уважения к давней дружбе с его матерью он взял Теодора к себе на кафедру в престижный Геттингенский университет.
Мать поставила сыну жесткое условие: хочешь получать деньги на повседневные расходы, пиши подробные отчеты о своей учебе. Составляя их Теодор неожиданно обнаружил, что ему нравится писать: «С пером в руке я странным образом преображаюсь; ни за что на свете не сумел бы выразить то, что легко изливается из души на бумагу».
Примерно тогда же Бильрот заинтересовался биологией – физиологу Вагнеру удалось привить молодому студенту любовь к микроскопу. Открывшиеся миры так потрясли и увлекли Теодора, что уже на четвертом курсе благодаря своим макроуспехам в микрообласти он переводится в Берлинскую клинику «Шарите», где его берет под крыло выдающийся немецкий хирург Бернгард фон Лангенбек (нем. Bernhard Rudolf Konrad von Langenbeck; 09.11.1810–29.09.1887).
Бернард фон Лангенбек. Любил ходить в черном сюртуке, в котором же и оперировал
Будучи великолепным наставником, Лангенбек разглядел в Бильроте незаурядный потенциал, особенно отметив его хирургический талант и умение писать, – чрезвычайно редкое сочетание умений у хирургов. В «Шарите» Бильрот изучал озлокачествление полипов в кишечнике, что и принесло ему известность. Это открытие не только определило основное направление его деятельности, но и позволило Теодору Бильроту в 29 лет стать профессором университета в Цюрихе.
Лекции профессора Бильрота были удивительно популярными, но тихими: у него по-прежнему были проблемы с речью, поэтому он предпочитал молчать и больше работать скальпелем – он учился у лучших, и его техника в то время была передовой.
Чуть позже Бильрот выпустил обширный, богато иллюстрированный и великолепно написанный труд «Основы хирургической патологии и терапии», в котором жестко раскритиковал средневековые методы, а также предложил план реорганизации хирургии.
«Основы хирургической патологии и терапии». Титульный лист книги Теодора Бильрота
Позднее Бильрот предложил тщательно записывать и систематизировать результаты лечения вне зависимости о того, прошло ли оно удачно или нет, и сам стал первым, кто опубликовал отчеты о своих операциях.
«Неудачи нужно признавать немедленно и публично, ошибки нельзя замалчивать. Важнее знать об одной неудачной операции, чем о дюжине удачных».
Теодор Бильрот
Был один вопрос, не дававший Бильроту покоя – резекция желудка при раковом заболевании. Если человеку можно ампутировать конечность, и он останется жить, то возможно ли проделать то же самое с желудком? В те времена рак желудка означал неотвратимую медленную и мучительную смерть без каких-либо надежд на выздоровление.
Резекцию желудка лишь однажды провел хирург Карл Меррем в Гисене, причем это было за пару десятков лет до рождения Бильрота. Меррем удалил часть желудка собаке, после чего та себя чувствовала хорошо и нормально питалась. Операция, по всей видимости, была удачной, поскольку собака сбежала от ученого.
К этому событию Бильрот готовился почти 20 лет. До него немецкие хирурги проводили резекцию желудка у своих пациентов, но каждый раз вмешательства заканчивались неудачей: больные умирали во время операции либо через несколько дней после нее.
Чтобы изменить ход событий, Бильроту для начала потребовалось изучить десятки тысяч протоколов вскрытия больных раком желудка. Выяснилось, что в большинстве случаев от опухоли можно избавиться, так как последняя часто располагалась в нижней части желудка, у перехода в двенадцатиперстную кишку.
Ассистентами Бильрота – Карлом Гуссенбауэром и Александром Винивартером были проведены аналогичные операции на 20 собаках. Но с желудком человека вопрос стоял сложнее – ученые опасались, что желудочный сок может растворить шов, либо оперируемый умрет от обширного сепсиса. Именно такие мысли были у Бильрота, когда в конце 1880 года к нему обратилась 43-летняя мать восьмерых детей Тереза Хеллер, страдающая раком желудка.
«Теодор Бильрот в лекционном зале», Адальберт Зелигманн, 1880 г., Галерея Бельведер, Вена, Австрия
На подготовку пациентки к операции ушел месяц. Ранним утром 29 января 1881 года Бильрот с ассистентами, соблюдая все меры предосторожности, впервые в мире проводит успешную резекцию желудка (пилорэктомию). Операция длилась около полутора часов. Извлеченный фрагмент пораженной раком ткани немало удивил Бильрота. После операции самочувствие больной было удовлетворительным, однако она умерла через несколько месяцев – рак успел поразить лимфоузлы.
Забальзамированный желудок Терезы Хеллер, хранящийся в музее в Вене
Сенсационная новость облетела весь медицинский мир, Бильрот и его ассистенты были моментально возведены в ранг научных светил, а таблоиды пестрели заголовками о победе медицины над раком желудка.
Справедливости ради, многие последующие операции по резекции желудка, проведенные самим Бильротом или его ассистентами, заканчивались неудачно. Но начало было положено, техника совершенствовалась, и все больше хирургов отваживалось на подобную манипуляцию.
Сегодня резекцию желудка проводят не только при раковых, язвенных и иных заболеваниях, но и в целях борьбы с ожирением. Операции так и называются – Бильрот I и Бильрот II, каждая из которых имеет ряд особенностей.
Резекция желудка по Бильрот I. Наложение анастомоза между культей желудка и двенадцатиперстной кишкой
Резекция желудка по Бильрот II. Наложение гастроэнтероанастомоза по методу Гофмейстера – Финстерера
Кроме этого, специальный зажим, используемый Бильротом во время операции, применяется и в наши дни в различных видах хирургических операций.
Даже будучи поглощенным медициной, Теодор Бильрот любую свободную минуту посвящал музыке. В ней он искал ответы на многие философские и психологические вопросы. Его близким другом был великий композитор Иоганнес Брамс, с которым они подолгу беседовали на эту тему. Брамс очень ценил дружбу с Бильротом, посылал ему свои рукописи и даже посвятил ему два струнных квартета.
В Германии Теодора Бильрота считают национальным героем, а в медицинских кругах к нему относятся так же, как относятся к Николаю Ивановичу Пирогову в России. Любопытно, что их судьбы в чем-то похожи. Два инноватора, живших в одно время, Пирогов и Бильрот часто общались и состояли в переписке. Обычно сдержанный и далеко не падкий на дифирамбы Пирогов весьма тепло отзывался о своем немецком коллеге, высоко оценивая его достижения и вклад в медицинскую науку. Бильрот не оставался в стороне и не жалел эпитетов для светила российской медицины.
«Уважаемый маэстро Николай Пирогов! Правдивость и ясность в мыслях и чувствах, в словах и делах – это ступени лестницы, которая ведет людей к обители богов. Быть, как Вы, смелым и убежденным наставником на этом не всегда безопасном пути, неуклонно следовать за Вами – мое усерднейшее стремление. Ваш искренний почитатель и друг Теодор Бильрот».
Теодор Бильрот в письме Н.И. Пирогову
Бильрот обследовал Пирогова во время его болезни. Известно, что Николай Иванович поставил себе диагноз за месяц до собственной смерти. Уже после смерти Пирогова среди его бумаг была найдена запись: «Ни Склефасофский (так написано в оригинале), Валь и Грубе, ни Бильрот не узнали у меня ulcus oris men. mus. cancrosum serpeginosum (лат. – ползучая перепончатая слизистая раковая язва рта), иначе первые трое не советовали бы операции, а второй не признал бы болезнь за доброкачественную». Однако существует версия, что Бильрот намеренно утаил диагноз от Пирогова, не рекомендовав делать операцию, так как понимал всю безнадежность положения и не желал дальнейшего ухудшения здоровья Николая Ивановича.
В последние годы жизни Теодора Бильрота стало беспокоить сердце. После перенесенного приступа он поехал реабилитироваться в Абацию. Смерть застала Бильрота за любимым увлечением – 6 февраля 1894 года хирург скончался во время разучивания итальянских мелодий на фортепиано. Он запретил вскрытие своего тела для установления причин смерти.
Похороны Теодора Бильрота отличались размахом. Почтить память доктора со всех уголков Европы прибыли врачи и ученые. По улицам Вены тело Бильрота провезли восемь лошадей – за траурной каретой следовали тысячи студентов, коллег и почитателей таланта великого врача.
Теодора Бильрота похоронили на Центральном Кладбище Вены. Его могила находится неподалеку от могил Бетховена, Шуберта и его лучшего друга – Брамса. Не придумать лучшего места для погребения человека, посвятившего всю свою жизнь музыке и облегчению страданий.
Памяти Бильрота посвящены юбилейные монеты, выпущенные в Австрии в 1929 и 2009 годах.
Аверс и реверс юбилейной монеты с изображением Теодора Бильрота и его ассистентов
Памятники выдающемуся врачу установлены на его родине в Бергене, на территории медицинского собрания Вены и Венского университета. Также его именем названа одна из самых больших улиц Вены. Но самый главный памятник хирургу – тысячи спасенных человеческих жизней.
Памятник Теодору Бильроту на территории Венского университета
