Введение

Операции на верхнем отделе желудочно-кишечного тракта составляют значительную долю в абдоминальной хирургии, а наложение анастомозов является одним из основных и ответственных этапов данных операций, нередко определяющих исход всего хирургического вмешательства.

Частота послеоперационных гнойно-септических осложнений не имеет тенденции к существенному снижению, несмотря на совершенствование хирургической техники и анестезиологического обеспечения [1, 2]. Из всех причин гнойных осложнений, влияющих на прогноз и результаты лечения, основной считается перитонит. В 34—80% случаев послеоперационный перитонит становится следствием несостоятельности швов анастомоза, при этом летальность может достигать 20—60% [3, 4]. Поэтому для абдоминальных хирургов проблема наложения анастомозов — одна из наиболее актуальных. В плановой хирургии наблюдаются значительные изменения в методике желудочно-кишечных анастомозов, при этом приоритетное значение отводится однорядному соустью и прецизионной технике кишечного шва [5—10]. Однако при существующих технических приемах не всегда удается добиться атравматичного и точного сопоставления одноименных слоев кишечной стенки. При этом поиск методов профилактики несостоятельности анастомозов, обеспечивающих объективный контроль их заживления, стимулирующих восстановление проходимости и моторно-эвакуаторной функции верхнего отдела желудочно-кишечного тракта, остается актуальной задачей.

Цель настоящего исследования — оценка эффективности универсального кишечного шва в программе реабилитации пациентов с однорядными анастомозами после плановых операций на верхнем отделе желудочно-кишечного тракта.

Материал и методы

Проведено одноцентровое ретроспективно-проспективное исследование результатов лечения 142 пациентов с однорядными анастомозами после плановых операций на верхнем отделе желудочно-кишечного тракта, выполненных в ОГАУЗ «Медицинский центр им. Г.К. Жерлова» за 8-летний период. В оперированной группе было 74 женщины и 68 мужчин. В молодом возрасте (до 44 лет) оперированы 8 больных, в среднем (45—59 лет) — 47, в пожилом (60—74 года) — 69, в старческом (старше 75 лет) — 18.

Основная часть оперативных вмешательств выполнена по поводу злокачественных заболеваний желудка — у 60 (42,3%) больных, поджелудочной железы — у 50 (35,2%), большого дуоденального сосочка — у 8 (5,6%), двенадцатиперстной кишки — у 3 (2,1%) и общего желчного протока — у 1 (0,7%). Среди доброкачественных заболеваний показанием к операции хронический панкреатит был у 10 (7%) больных, язвенная болезнь желудка и двенадцатиперстной кишки — у 9 (6,3%), аденома большого дуоденального сосочка — у 1 (0,7%). В группе онкологических заболеваний I стадия диагностирована в 30 (24,6%) случаях, II — в 57 (46,7%), III — в 18 (14,8%), IV — в 17 (13,9%).

У 75% больных диагностированы осложнения основного заболевания. Наиболее частыми из них были рубцовый или опухолевый стеноз желудка и двенадцатиперстной кишки — 33 (23,2%), механическая желтуха, билиарная и панкреатическая гипертензия — 49 (34,5%), желудочно-кишечные кровотечения — 12 (8,5%), анемия различного генеза — 21 (14,8%), трофологическая недостаточность — 6 (4,2%), асцит — 2 (1,4%).

Большинство пациентов имели сопутствующие заболевания одновременно двух систем и более. Болезни сердечно-сосудистой системы диагностированы у 89 (62,7%) больных. Из них 13 (9,1%) имели постинфарктный кардиосклероз или перенесенное острое нарушение мозгового кровообращения. Хроническая венозная недостаточность нижних конечностей отмечена в 52 (36,6%) наблюдениях. Сахарный диабет диагностирован у 21 (14,8%) пациента, ожирение — у 13 (9,1%), заболевания дыхательной системы — у 12 (8,5%), печени — у 9 (6,3%), язвенная болезнь — у 7 (4,9%).

В структуре оперативных вмешательств в ¹/₂ случаев выполнены панкреатодуоденальные резекции (ПДР) — у 72 (50,7%) больных. Среди них было 64 (45,1%) пилоросохраняющих панкреатодуоденальных резекций (ПС-ПДР) и 8 (5,6%) операций Уиппла — гастропанкреатодуоденальных резекций. Половина операций — 70 (49,3%) — включала резекции желудка и гастрэктомии, в том числе 48 (33,8%) субтотальных резекций с выделенной по Ру петлей тонкой кишки, 12 (8,5%) резекций по Бильрот I и 10 (7%) — с первичной еюногастропластикой. По онкологическим показаниям операции выполняли в стандартном, расширенном и комбинированном вариантах с лимфаденэктомией D2, D3.

Программа реабилитации пациентов с однорядными анастомозами после операций на верхнем отделе желудочно-кишечного тракта включала разработанный в клинике протокол ведения периоперационного периода с 1995 г. и усовершенствованный в 2009 г. Обязательными элементами данного протокола было формирование однорядных анастомозов с использованием универсального кишечного шва, установка зондовой системы для декомпрессии и энтерального питания, проведение лечебно-диагностической эндоскопии с ультрасонографией (ЭУС) для механической стимуляции моторно-эвакуаторной функции и проходимости анастомозов, а также визуальной и ультразвуковой оценки степени выраженности анастомозита.

На предоперационном этапе информировали пациентов о последовательности послеоперационных реабилитационных мероприятий, при этом не ограничивали в приеме жидкостей и питании согласно рекомендациям программы ускоренного выздоровления.

На операционном этапе формировали однорядные анастомозы с использованием разработанного универсального кишечного шва [11] атравматичным шовным материалом со средними сроками рассасывания. Для этого выполняли циркулярную серозомиотомию по линии наложения кишечного шва, заднюю полуокружность анастомоза формировали без вскрытия просвета кишок. Вкол иглы осуществляли на одной из кишок на расстоянии 4—5 мм от проксимального края серозомиотомии со стороны серозной оболочки через мышечный и подслизистый слои с выколом на границе серозно-мышечного и подслизистого слоя (рис. 1). На противоположном отрезке кишки ход иглы производили в обратной последовательности и начинали на границе серозно-мышечного и подслизистого слоя проксимального края серозомиотомии через мышечный и подслизистый слои с выколом со стороны серозной оболочки на расстоянии 4—5 мм от проксимального края серозомиотомии, с шириной шага 3—4 мм и подтягиванием нити до плотного сближения кишечных стенок, с аналогичной последовательностью сшивания передней полуокружности кишок после пересечения стенки кишок вдоль дистального края серозомиотомии (рис. 2—4).

Рис. 1. Формирование дуоденоеюноанастомоза конец в бок при ПС-ПДР.

Осуществляется вкол иглы в области проксимального края серозомиотомии на границе серозно-мышечного и подслизистого слоев двенадцатиперстной кишки в направлении проксимального края серозомиотомии тощей кишки (интраоперационная фотография).

Рис. 2. Формирование дуоденоеюноанастомоза конец в бок (ПС-ПДР).

Производится пересечение стенки двенадцатиперстной кишки вдоль дистального края серозомиотомии после завершения формирования задней полуокружности соустья (интраоперационные фотографии).

Рис. 3. Формирование дуоденоеюноанастомоза конец в бок (ПС-ПДР).

Свободный край передней стенки двенадцатиперстной кишки после пересечения ее вдоль дистального края серозомиотомии (интраоперационная фотография).

Рис. 4. Окончательный вид однорядного дуоденоеюноанастомоза конец в бок (ПС-ПДР) (интраоперационная фотография).

Интраоперационно устанавливали систему для декомпрессии и энтерального питания, состоящую из желудочного зонда и микрозонда для питания. В одно из боковых отверстий желудочного зонда вставляли тонкий зонд диаметром 2—3 мм, который был длиннее желудочного не менее чем на 20—25 см. Тонкий зонд помещали в просвет желудочного зонда в направлении порта на 3—4 см. Готовую систему проводили через носовой ход в пищевод, используя упругость желудочного зонда в качестве проводника для проведения установленного в него зонда для питания. В брюшной полости продвижение системы осуществляли под мануальным контролем через наложенный анастомоз в отводящую кишку, где тонкий зонд фиксировали двумя пальцами. Удерживая пальцами тонкий зонд в отводящей кишке, просили анестезиолога подтянуть желудочный зонд до тех пор, пока его конец не переместится обратно через анастомоз в приводящий отдел для декомпрессии. Освободившийся из просвета желудочного зонда тонкий зонд для энтерального питания оставался ниже сформированного соустья.

Послеоперационный этап пробуждения и экстубации производили на операционном столе. Из операционной пациентов переводили в палату хирургического отделения для активизации. В течение первых 2—3 сут проводили эпидуральную непрерывную инфузию 0,2% ропивакаина инфузионной помпой. С 1-х суток больным с желудочным зондом и кишечным микрозондом рекомендовали пить воду, а со 2-х — начинали зондовое энтеральное питание. Ежесуточно количество выпитой жидкости увеличивали с 200 мл в 1-е сутки и до 1000 мл к 3—4-м суткам. Пропорционально повышали и объем вводимых через микрозонд энтеральных смесей с 500 мл на 2-е сутки до 1500 мл к 4—5-м суткам. Наличие декомпрессионного желудочного зонда и кишечного микрозонда, заведенного за дистальный анастомоз, позволяло обеспечить раннее энтеральное питание и не ограничивать пациента в питьевом режиме. В случае осложнений со стороны кишечного шва, анастомозита или гастростаза данное устройство декомпрессии и раннего энтерального питания могло быть использовано продолжительное время до момента восстановления проходимости соустья. При благоприятном течении послеоперационного периода зондовую систему убирали на 5—7-е сутки. Сначала удаляли желудочный зонд, а затем, в последующие 2 сут, — зонд для энтерального питания.

На 6—8-е сутки послеоперационного периода после удаления зондовой системы выполняли лечебно-диагностическую эндоскопию с ультрасонографией (ЭУС) с целью механической стимуляции моторно-эвакуаторной функции и проходимости анастомозов, а также визуальной и ультразвуковой оценки воспалительных изменений в зоне анастомозов, классифицируемых от 0 до 4-й степени. При установлении анастомозита 0, 1-й и 2-й степени считали завершенными ранние реабилитационные мероприятия, готовили пациента к выписке либо начинали адъювантную терапию в рамках основного заболевания.

Критерии включения в клиническое исследование

Однорядные анастомозы, наложенные с использованием разработанной техники сшивания одноименных слоев стенки желудка, двенадцатиперстной кишки, тощей кишки, доступные изучению с помощью внутрипросветной эндоскопии с ЭУС. Данным критериям соответствовали гастродуоденоанастомоз, гастроеюноанастомоз, дуоденоеюноанастомоз и еюноеюноанастомоз.

Виды операций, отвечающие условиям исследования: резекция желудка по Бильрот I (гастродуоденоанастомоз); субтотальная резекция желудка по Ру (гастроеюноанастомоз и еюноеюноанастомоз); гастрэктомия с еюногастропластикой (еюнодуоденоанастомоз); ПС-ПДР (дуоденоеюноанастомоз); операция Уиппла (гастропанкреатодуоденальные резекции) (гастроеюноанастомоз).

Критерии исключения из клинического исследования

Анастомозы с толстой кишкой, «обходные» анастомозы при нерезектабельном опухолевом процессе, терминальных стадиях и состояниях. Не вошли в статистическую обработку данных билиодигестивные и панкреатодигестивные соустья из-за отличий в технике формирования и несоответствия всем эндоскопическим критериям оценки с ЭУС.

Статистический анализ данных

Статистическую обработку данных осуществляли с использованием пакета Statistica 13.1. Проверка согласия с нормальным законом проводилась с помощью критерия Шапиро—Уилка. Подавляющее большинство параметров не имело нормального распределения, поэтому количественные данные были представлены в виде Me (Q₁; Q₃), где Me —медиана, Q₁ и Q₃ — нижний и верхний квартили. Качественные данные были представлены в виде абсолютных и относительных чисел — m (%). Значимость изменений в выборке оценивали с помощью непараметрического критерия Вилкоксона. Различия считали статистически значимыми при p<0,05.

Результаты и обсуждение

Длительность операций на поджелудочной железе составила 180 (155; 205) мин, на желудке и двенадцатиперстной кишке — 120 (95; 145) мин. В 92,7% случаев наркоз осуществлялся комбинацией продленной эпидуральной и эндотрахеальной анестезии. У 7,3% больных использовался только эндотрахеальный наркоз. Продолжительность эндотрахеального наркоза составила 215 (185; 235) мин.

Из операционной, минуя палату пробуждения, в палату хирургического отделения были переведены 82,5% больных. Остальные 17,5% пациентов помещены в реанимацию. Большая часть из них (13,9%) были выведены в профильное отделение в течение 1-х суток, 2,3% больных — в течение 3 сут, 1,5% — в течение 10 сут.

Без повышения температуры тела послеоперационный период протекал у 19,6% пациентов, повышение температуры в первые 5 сут отмечено в 46,1% случаев, от 5 до 10 сут — в 23,9%; более 10 сут — в 10,3%.

Зондовая система, состоящая из желудочного зонда и назоинтестинального микрозонда для питания, использовалась первые 6 (4; 7) сут после операции. Зондовая система обеспечивала и декомпрессию желудочно-кишечного тракта в зоне анастомозов, и доставку энтеральных смесей дистальнее последнего анастомоза. Она могла полностью заменить потребности больного в инфузионной терапии и парентеральном питании. Питьевой режим начинался с 200 мл в 1-е сутки после операции, а зондовое питание — со 2-х суток с 500 мл с пропорциональным повышением вводимого объема до 1500 мл к 4—5-м суткам.

На фоне ежедневного увеличения выпитой жидкости с 200 мл в 1-е сутки до 1 л к 5-м суткам после операции была отмечена обратная тенденция сброса по декомпрессионному зонду в процентном отношении от выпитой жидкости. Так, в 1-е сутки отделяемое по желудочному зонду составило 194% (100; 270) выпитого объема (200 мл), что в абсолютных значениях соответствовало 390 мл (200; 540). На 2-е сутки — 138% (75; 236) выпитого объема (400 мл) или 550 мл (200; 540) отделяемого; на 3-и — 100% (50; 167) выпитого (600 мл) или 600 мл (300; 1000) отделяемого; на 4-е — 72% (48; 137) выпитого (800 мл) или 575 мл (390; 1100) отделяемого; на 5-е — 70% (40; 150) выпитого (1000 мл) или 700 мл (400; 1500) отделяемого. Число больных, нуждающихся в декомпрессии и зондовом энтеральном питании, ежедневно уменьшалось (рис. 5). При этом у ¹/₂ больных сброс по желудочному зонду не превышал 500 мл. Остальные ¹/₂ были поделены между больными со сбросом по зонду от 0,5 до 1 л и отделяемым >1 л (см. рис. 5). Аналогичная динамика прослеживалась и в процентном соотношении отделяемого по желудочному зонду. В ¹/₂ случаев сброс по желудочному зонду не превышал 500 мл, остальная часть была разделена между объемом отделяемого до 1 л и более (рис. 6). К 6-м (4; 7) суткам у большинства пациентов объем выпитой и отделяемой жидкости выравнивался, что было одним из условий удаления декомпрессионного зонда, а через 1 сут — и назоинтестинального микрозонда. Нарушение эвакуации из верхних отделов желудочно-кишечного тракта стало причиной задержки стояния желудочного зонда у 3% больных в течение 2 нед, назоинтестинального — у 5% больных в течение 3 нед.

Рис. 5. Количественное соотношение больных на фоне динамики отделяемого по желудочному зонду с установленной системой декомпрессии и энтерального питания.

Ось Y — число больных; ось X — объем отделяемого за 1 сут в миллилитрах.

Рис. 6. Процентная динамика отделяемого по желудочному зонду с установленной системой декомпрессии и энтерального питания.

Ось Y — процентное соотношение отделяемого в миллилитрах; ось X — сутки послеоперационного периода.

Лечебно-диагностическая эндоскопия как необходимый элемент разработанной программы реабилитации пациентов с однорядными анастомозами осуществлялась после удаления зонда для питания на 9-е (7; 11) сутки послеоперационного периода. В группе панкреатодуоденальных резекций первичная эндоскопия выполнялась на 9-е (7; 11) сутки, после гастрэктомий и субтотальных резекций желудка с первичной еюногастропластикой или по Ру — на 9-е (8; 11) сутки, после резекций желудка по Бильрот I — на 8-е (8; 10) сутки.

Нулевая степень выраженности анастомозита (поверхностный) диагностирована в 26,5% случаев в виде незначительного поверхностного отека, гиперемии и мелкоточечных кровоизлияний в области анастомотического кольца с сохранением ультразвуковой архитектоники слоев стенки, его раскрытии при инсуффляции и свободной проходимости тубусом эндоскопа диаметром 9,8 мм. Нулевая степень анастомозита отмечена у 29,3% больных в группе панкреатодуоденальных резекций, у 35,7% — после еюногастропластики, у 11,8% — после субтотальных резекций желудка по Ру. Средний послеоперационный койко-день (к/д) в группе больных с поверхностными анастомозитами составил 15 к/д (11; 17).

Первая степень анастомозита (отечный) регистрировалась наиболее часто (62,4%). У большинства она представляла собой отек анастомотического кольца с наличием тонких пленок фибрина, гиперемии и минимальной контактной кровоточивости поверхности. Проходимость анастомоза была не нарушена, сохранялись его смыкание и раскрытие просвета при инсуффляции. Первая степень отмечена в 55,2% случаев в группе панкреатодуоденальных резекций, в 79,4% — после субтотальных резекций желудка по Ру, в 42,9% — после еюногастропластик и в 88,8% — после резекций желудка по Бильрот I. Послеоперационный койко-день в группе больных с отечными анастомозитами составил 16 (13; 20).

Вторая степень анастомозита (эрозивный) диагностирована у 8,5% больных. Она характеризовалась выраженным отеком, контактной кровоточивостью, наличием эрозий и фибрина, сужающих просвет анастомоза, а также прохождением анастомотического кольца тубусом эндоскопа с определенным усилием. При ЭУС эрозии определялись как поверхностные дефекты в пределах базальной мембраны слизистой оболочки с наличием точечных или линейных гиперэхогенных включений в слизистом и подслизистом слоях. Вторая степень была отмечена у 8,6% больных после панкреатодуоденальных резекций, у 5,8% — после субтотальной резекции желудка по Ру, у 21,4% — еюногастропластики и у 12,5% — после резекции желудка по Бильрот I. Послеоперационный койко-день в группе больных с эрозивными анастомозитами составил 19 (14; 23).

Третья степень анастомозита (язвенный) встречалась в 2,6% наблюдений и характеризовалась эндоскопическими признаками нарушения эвакуаторной функции в виде мутного, застойного содержимого в желудке, ригидностью изъязвленной стенки анастомоза и затрудненной его проходимости тубусом эндоскопа. Как правило, у таких пациентов обнаруживалась язва анастомоза с наличием эрозий и пленок фибрина с выраженной контактной кровоточивостью тканей, а по данным ЭУС отмечены признаки нарушения дифференцировки слизистого и подслизистого слоев анастомоза при сохранении архитектоники мышечной и серозной оболочек. Третья степень диагностирована в 3,4% случаев в группе панкреатодуоденальных резекций и в 3,7% — после субтотальных резекций желудка по Ру. Послеоперационный койко-день в группе больных с язвенными анастомозитами составил 27 (22; 32).

Четвертая степень анастомозита (перфоративный) классифицируется по наличию признаков в виде дефекта в зоне анастомоза, сужения его просвета и отсутствия проходимости для тубуса эндоскопа. В таком случае просвет анастомоза удается пройти только ультразвуковым датчиком для достоверной диагностики его состоятельности и оценки архитектоники его слоев, а также удается завести через инструментальный канал эндоскопа микрозонд в отводящую кишку для энтерального питания. При подозрении на 4-ю степень анастомозита у больных без признаков перитонита ограничивались проведением динамической лечебно-диагностической эндоскопии в щадящем режиме с наименьшей тракцией в зоне возможной несостоятельности соустья и минимальной инсуффляцией. В задачи исследования входили аспирация застойного содержимого, отмывание поверхности соустья, установка микрозонда для энтерального питания через инструментальный канал эндоскопа за анастомоз в отводящую кишку. По данным внутрипросветной эндоскопии у пациентов с воспалительным сужением и отсутствием проходимости анастомоза видимого дефекта обнаружить не удалось ни в одном случае. Поэтому этих больных мы отнесли к третьей группе анастомозита. С помощью динамической лечебно-диагностической эндоскопии было достигнуто более быстрое восстановление моторно-эвакуаторной функции и проходимости сформированных соустий, чем у пациентов, которым данная процедура не выполнялась.

У большинства пациентов к 12-м (9; 16) суткам послеоперационного периода было отмечено статистически значимое улучшение основных лабораторных показателей (см. таблицу). Снижение лейкоцитоза и нормализация лейкоцитарной формулы происходили одновременно с тенденцией роста гемоглобина и эритроцитов. Наряду с этим восстанавливается белковый и углеводный обмен в виде увеличения общего белка, альбуминов, снижения уровня фибриногена, креатинина и мочевины, нормализации гликемии, амилазы и трансаминаз, косвенно свидетельствующих о завершении катаболической фазы раннего послеоперационного периода. Выравнивался баланс ионов калия и натрия.

Динамика лабораторных показателей в послеоперационном периоде

Примечание. * — данные представлены в виде медианы (Me) и интерквартильного интервала (Q₁; Q₃). WBC — лейкоциты; RBC — эритроциты; HGB — гемоглобин; СОЭ — скорость оседания эритроцитов; АСТ — аспартатаминотрансфераза; АЛТ — аланинаминотрансфераза.

Неспецифические для однорядных анастомозов послеоперационные осложнения в виде гематомы, внутрибрюшных и желудочно-кишечных кровотечений диагностированы в 5 (3,5%) случаях, несостоятельность билиодигестивного анастомоза и формирование желчного свища — в 7 (5%), панкреатит — в 4 (2,8%), гастростаз — в 4 (2,8%), гидроторакс — в 2 (1,4%), внутрибрюшной абсцесс — в 1 (0,7%), инфаркт миокарда — в 1 (0,7%), инсульт — в 1 (0,7%). В раннем послеоперационном периоде повторно оперированы 17 (12%) больных по поводу осложнений панкреатодуоденальных резекций. Причиной релапаротомий были геморрагические осложнения — 2 (1,4%), желчный перитонит — 4 (2,8%), кишечная непроходимость — 1 (0,7%), панкреонекроз — 1 (0,7%), внутрибрюшной абсцесс — 1 (0,7%). Трем (2,1%) пациентам наложен обходной билиодигестивный анастомоз, 4 (2,8%) — обходной гастроэнтероанастомоз. Послеоперационная летальность 2,8% (4 случая). Послеоперационный койко-день в группе панкреатодуоденальных резекций составил 14 (12; 19), после резекций желудка и гастрэктомий — 16 (13; 20).

Заключение

Таким образом, нами проведена оценка разработанной программы реабилитации в плановой хирургии верхних отделов желудочно-кишечного тракта, включающей формирование однорядных анастомозов с использованием универсального кишечного шва, установку зондовой системы для декомпрессии и энтерального питания, проведение лечебно-диагностической эндоскопии для стимуляции моторно-эвакуаторной функции, проходимости анастомозов и оценки степени анастомозитов.

Многолетний опыт использования непрерывного подслизистого шва при послойном рассечении и сшивании тканей в однорядных анастомозах на фоне зондовой декомпрессии и энтерального питания позволил достичь первичного заживления анастомозов у 88,9% пациентов с 0 (26,5%) и 1-й (62,4%) степенями анастомозитов, снизить частоту анастомозитов 2-й (8,5%) и 3-й (2,6%) степеней, сократить сроки лечения больных после плановых операций на верхних отделах желудочно-кишечного тракта.

Установка зондовой системы для декомпрессии и энтерального питания возмещала потребности в нутритивной поддержке в первые 6 (4; 7) сут после вмешательства. При возникновении осложнений со стороны кишечного шва, анастомозите, гастростазе зондовая система позволяла использовать ее до полного восстановления моторно-эвакуаторной функции верхних отделов желудочно-кишечного тракта.

Внутрипросветная эндоскопия успешно применяется нами с начала 90-х гг. в качестве лечебно-диагностического пособия для визуальной, а с 2000-х гг. и эндоскопической ультразвуковой оценки степени анастомозита, а также механической стимуляции проходимости анастомозов для ускорения восстановления моторно-эвакуаторной функции верхних отделов желудочно-кишечного тракта начиная с 5-х суток после операции. У большинства пациентов с помощью динамической внутрипросветной эндоскопии было достигнуто значимо более быстрое восстановление моторно-эвакуаторной функции и проходимости анастомозов, чем у пациентов, которым данная процедура не выполнялась. Ранняя внутрипросветная эндоскопия с ультрасонографией носит лечебно-диагностический характер для объективной визуальной и ультразвуковой оценки воспалительных изменений в зоне анастомозов верхних отделов желудочно-кишечного тракта, является безопасным методом механической стимуляции моторно-эвакуаторной функции и проходимости анастомозов с 0, 1-й и 2-й степенями анастомозитов. У больных с воспалительным сужением и нарушением проходимости анастомоза (3-я и 4-я степени анастомозита) ранняя внутрипросветная эндоскопия с ЭУС может использоваться в качестве динамической лечебно-диагностической процедуры для ультразвуковой оценки его состоятельности, санации соустья и проведения микрозонда для питания через инструментальный канал эндоскопа в отводящую кишку суженного соустья.

Участие авторов:

Концепция и дизайн исследования — Баширов С.Р., Клоков С.С., Рудая Н.С.

Сбор и обработка материала — Корепанов В.А.

Статистический анализ данных — Корепанов В.А., Аржаник М.Б.

Написание текста — Баширов С.Р., Корепанов В.А., Криницкий Д.В.

Редактирование — Баширов С.Р., Клоков С.С.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.