Роковые женщины в истории искусства

Мифы Древней Греции – если, конечно, читать их не в детской подаче Николая Куна – литература увлекательная, нелогичная и предельно кровавая. И на первый взгляд – очень мужская. А на второй – практически любое движение в ней происходит из-за женщин.

***

Вот, к примеру, Троянская война… Олимпийские боги разделились на «мы за ахейцев» и «мы за троянцев». Только «прочел до середины» список кораблей тех, кто пошел на Трою, – и уже устал: десять лет осады, сгоревшая Троя, бедная Пенелопа двадцать лет ждет домой мужа – и все из-за одной женщины по имени Елена.

Хотя, конечно, не из-за одной. Минимум из-за трех: богиня раздора Эрида бросила среди пирующих яблоко со словом «прекраснейшей», богиня любви Афродита так хотела получить яблоко, что пообещала за него сыну троянского царя Парису любовь самой красивой земной женщины, а Елена – рожденная из яйца дочь Леды и Зевса – просто оказалась этим обещанным призом.

Жозеф-Франсуа Дюк. Афродита показывает Парису Елену. 1806 г. Холст, масло. Музей Грунинге, Брюгге, Бельгия

Причем не в первый раз – в детстве ее уже похищали из-за красоты герои Перифой и Тесей, после чего бросили жребий – кому брать прекрасного ребенка в жены. К счастью, сестру вовремя спасли братья Кастор и Полидевк.

Жан-Бруно Гасье. Кастор и Полидевк освобождают Елену. 1817 г. Холст, масло. Частная коллекция

Затем в очередь к ней выстроилось полсотни блистательных женихов, и ее приемный отец (мы помним, что родной – Зевс) выбрал среди них спартанского принца Менелая. «Менелай так Менелай», – предположительно подумала Елена – и принялась рожать ему детей.

Энтони Фредерик Огастас Сэндис. Елена Прекрасная. 1867 г. Дерево, масло. Галерея искусств Уокера, Ливерпуль, Великобритания

Здесь нам, конечно, хочется, чтобы хоть на корабль за Парисом она ушла сама и по доброй воле: она самая красивая женщина, он, если верить мифу, – самый красивый мужчина. Почему бы и не любовь? Но любовь, если верить все тому же мифу, была наведенная Афродитой.

Неизвестный художник. Елена садится на корабль Париса. До 79 г. н.э. Фреска из Помпей

Даже у античных художников Елена идет с Парисом добровольно, но словно охваченная сном. Мастера нового времени обычно пишут вульгарное похищение силой – с отрядом приятелей Париса, оружием, доспехами, погоней и слабо сопротивляющейся женщиной, закинутой на крепкое троянское плечо или схваченной за талию.

А потом – десять лет осады, ненависть горожан, гибель Париса, брак с его братом (здесь, вероятно, даже Афродита не стала утруждаться, внушая любовь). Причем Елена так и остается объектом, а не субъектом – бездеятельная, но всем необходимая.

Феликс Ян Фердинанд Хендрикс. Гектор упрекает Париса и Елену. 1820 г. Холст, масло. Музей Принстонского университета, Принстон, США

И лишь на самом излете войны она, кажется, перестает быть прекрасной скульптурой из плоти, которую похищают, выдают, уводят. Кажется, подала грекам сигнал факелом со стен. Кажется, пыталась бежать. Кажется, похитила меч мужа, лишив его возможности сражаться. Или даже убила мужа?

Когда Менелай, ворвавшись в Трою, увидел Елену, то в гневе схватил ее за волосы, чтобы тащить, как добычу. Но тут с нее упало покрывало – и его гнев утих.

Версий их дальнейшей судьбы множество – и светлых, и темных. Но есть среди них и «Менелай и Елена прожили долгую жизнь вместе».

***

Но все-таки обычно роковые дамы греческих мифов были куда более деятельными. К примеру, царица Омфала сумела разом управлять страной и одним из самых неуправляемых греческих героев.

Омфала была вдовой царя Лидии Тмола, который как-то так неудачно увлекся одной нимфой, что разгневал богов и был убит насланным ими диким быком.

Геракл попал к ней в рабы после того, как убил своего друга Ифита и в наказание должен был продать себя на три года в рабство. Бог торговли Гермес обошел с ним несколько стран, но покупать героя, способного по приказу убить Немейского льва и Лернейскую гидру, а в припадке безумия – собственных детей или друга, никто особенно не спешил. Смелости хватило лишь у правительницы Лидии, которая заплатила немалую цену в три таланта, чтобы сделать из легенды живую игрушку.

Луи-Жан-Франсуа Лагран. Геркулес и Омфала. 1776 г. Холст, масло. Галерея Жан-Франсуа Хейма, Париж, Франция

Она отобрала у героя меч и палицу, переодела его в женскую одежду и усадила за прялку, а сама нарядилась в его плащ из львиной шкуры. Впрочем, время от времени, когда на Лидию кто-нибудь нападал, Омфала отпускала Геракла заняться привычными делами. К сожалению, легенды не уточняют, гонял он разбойников в львином плаще или в женском наряде.

Геркулес (Геракл) и Омфала. Римская фреска из Помпей, основанная на картине греческого художника Тимомаха. I в. н.э. Археологический музей Неаполя, Италия

В конце концов Геракл и Омфала закономерно стали любовниками, и она родила ему сколько-то детей – по разным версиям, от одного до трех.

А потом оговоренное время закончилось, Геракл забрал меч и дубину, надел шкуру и продолжил истребление редких животных.

Геракл и Омфала. Римская мозаика III–IV вв. н.э. Археологический музей Мадрида, Мадрид, Испания

Художникам, как легко можно догадаться, больше всего нравится момент «Геракл за прялкой в женском платье». Особенно его полюбил Лукас Кранах Старший, придумавший не менее десяти вариантов композиции «Омфала со служанками наряжают Геракла» – причем герой у него обычно выглядит весьма довольным.

Лукас Кранах Старший. Геркулес у Омфалы. 1532 г. Холст, темпера (переведена с дерева). Частная коллекция

***

С нашей следующей героиней Геракл тоже был знаком. Впрочем, большинство героев и героинь греческих мифов либо знакомы, либо родственники.

Красавица Медея – дочь царя Колхиды Ээта, внучка бога солнца Гелиоса, племянница волшебницы Цирцеи и сама волшебница – фигура предельно трагическая и весьма притягательная для художников от античности до наших дней.

Ее история залита кровью и пропитана ядом. Из любви к аргонавту Ясону она помогает ему похитить у отца золотое руно: во время похищения убивает сторожевого дракона; во время бегства – сводного брата; потом – дядю Ясона, захватившего трон; потом, когда муж решит оставить ее ради царевны помоложе, – эту царевну со всей семьей; потом – собственных, рожденных Ясону детей – и эффектно улетает на колеснице, запряженной драконами.

Шарль-Андре ван Лоо. Медея, покидающая Ясона. 1760 г. Холст, масло. Собрание Сан-Суси, Потсдам, Германия

Причем каждое из убийств она обставляет с театральной жестокостью: не просто усыпить старого царя, а обманом привлечь к его убийству родных дочерей; не расправиться с соперницей ядом, а одарить ее воспламеняющейся туникой.

Хотя (если читать не краткий пересказ) можно узнать, что, как и Елена Прекрасная, влюбилась Медея по воле Афродиты и Геры, которые покровительствовали Ясону; что спасала и лечила чаще, чем убивала; что была одной из немногих женщин, отказавших в любви Зевсу (за что Гера посулила ее детям бессмертие); что, кажется, и детей своих убила не она, а добрые жители Коринфа. Но такой вариант художников устраивает меньше. Красивая мрачная женщина, собирающаяся зарезать пару очаровательных мальчиков, на картине смотрится гораздо лучше, чем толпа взрослых горожан, неромантично побивающих детей камнями.

Ансельм Фейербах. Медея. 1870 г. Холст, масло. Новая пинакотека, Мюнхен, Германия

Особенно Медею полюбили прерафаэлиты, символисты и мастера модерна – уж слишком хорошо ложилось в настроение времени сочетание ее мрачного лица, темных волос, античных украшений и чаши с ядом или кинжала.

***

А вот тетушка Медеи (и дочь бога Солнца) – волшебница Кирка (Цирцея), жившая на острове Эй, – предпочитала убийствам превращения. Вряд ли из-за добросердечия, скорее потому, что после убийства приходилось очищаться в храме, приносить жертвы, опасаться преследования мстительниц-Эриний, а к превращению подобные последствия не прилагались.

Миниатюра «Кирка и спутники Одиссея». История Улисса и Цирцеи. 1420–1430 гг. Водные краски. Библиотека Уэллкома, Лондон, Великобритания

Нам эта дама знакома благодаря Гомеру. В его эпосе под чары Кирки-Цирцеи попадают товарищи Одиссея, обращенные волшебницей в свиней. Сам Одиссей, избежавший этой участи благодаря помощи Гермеса, сперва набросился на Цирцею с мечом, но вскоре пришел к соглашению: она расколдовывает его команду и прочих моряков, бродивших по ее острову в зверином облике, и клянется не причинять ему вреда, а он – «разделит с ней ложе».

Бартоломеус Спрангер. Цирцея и Одиссей. 1586 г. Холст, масло. Музей истории искусств, Вена, Австрия

Ложе они делили так долго, что Цирцея успела родить Одиссею троих сыновей, а греки перестали хотеть возвращаться на родину.

Одиссей, преследующий Цирцею. Сосуд для вина. Краснофигурная керамика. V в. до н.э. Музей Метрополитен, Нью-Йорк, США

Когда корабль Одиссея наконец покинул остров Эй, морское чудовище Сцилла выхватила с палубы шестерых моряков и пожрала их. Возможно, Одиссей этого не знал, но и Сцилла была созданием Цирцеи.

До превращения в монстра она была нимфой, в которую влюбился морской бог Главк, пренебрегший Цирцеей. Ревнивая волшебница сварила зелье, вылила его в воду – и красавица превратилась в чудовище с двенадцатью ногами и шестью песьими головами.

Джон Уотерхаус. Цирцея околдовывает Сциллу. 1892 г. Холст, масло. Национальная галерея Южной Австралии, Аделаида, Австралия

Царю и полубогу Пику, который тоже отверг Цирцею, повезло несколько больше – его она превратила всего-навсего в дятла.

Среди «мифологических роковых дам» Цирцея веками была любимицей художников. И это вполне логично: получил заказ на аллегорию алхимии – рисуй задумчивую Цирцею, окруженную ступками и колбами; заказ на аллегорию ревности – рисуй Цирцею, превращающую Сциллу в чудовище; на аллегорию власти женщин над мужчинами – Цирцею и стадо свиней, на «не слишком одетая женщина на фоне природы» – Цирцею, а окрест – «тигры, львы, куропатки, рогатые олени»; заказ на «что-нибудь волшебное» – красивая Цирцея в таинственном свете льет в воду зелье; заказ на женский портрет в роковом образе – «А хотите, я напишу вас Цирцеей?»

Брайтон Ривьер. Цирцея. 1896 г. Холст, масло. Частная коллекция