Французский замок чаеторговцев, готическое здание для инженеров, пышный вдовий особняк, бывшая Гаазовская больница, а также дом чеховского самоотверженного доктора – в нашей подборке любопытных исторических зданий, которые можно увидеть во время полезных прогулок по Москве

Особняк Давида Высоцкого

пер. Огородная Слобода, д. 6/1

Особняк Давида Высоцкого в переулке Огородная Слобода. https://um.mos.ru

В переулке в районе Чистых прудов стоит здание, напоминающее средневековый замок, только маленький. Это дом, который был построен для наследника чаеторговой компании «В. Высоцкий и Ко». Основатель предприятия Вульф Высоцкий начал торговать чаем в середине XIX века. К началу XX века это уже была компания с миллионным капиталом. Особняк в Огородной Слободе заказал сын купца Давид Высоцкий – к 1900 году он был построен. Архитектором выступил Роман Клейн, который прославился зданием Музея изящных искусств и магазином «Мюр и Мерилиз», но также стал известен как автор краснокирпичных модерновых промышленных зданий – шелковой фабрики «К. О. Жиро Сыновья» (будущая «Красная роза» на улице Тимура Фрунзе), а позже и чаеразвесочной фабрики «В. Высоцкий и Ко» на Нижней Красносельской улице. Кроме того, московские купцы-меценаты поручали Клейну свои благотворительные учреждения. Он построил Нечаевскую дворянскую богадельню, Институт лечения злокачественных опухолей имени Морозовых, Московский гинекологический институт Шелапутиной. Клейн выполнил особняк для Высоцких в стиле французских шато, но не будем забывать и про модный в те времена модерн, которым увлекались зажиточные просвещенные предприниматели.

Портрет О.С. Цейтлина и Д.В. Высоцкого. За чашкой кофе. Леонид Пастернак. 1913. Курская галерея. https://ru.wikipedia.org

Сам Давид Высоцкий слыл покровителем художников; особенно чтил Леонида Пастернака, который написал портреты как самого купца, так и его жены Анны, дочерей Иды и Елены (Валентин Серов, кстати, нарисовал портреты его сестры и невестки). Про Иду Высоцкую стоит сказать отдельно, ведь она стала первой и неразделенной любовью сына художника – будущего писателя Бориса Пастернака. Юный Пастернак часто бывал в доме Высоцких.

Он писал потом в автобиографической «Охранной грамоте»: «Сестры Высоцкие были из богатого дома. Я в Москве еще в гимназические годы дружил со старшей и давал ей нерегулярные уроки неведомо чего. Вернее, в доме оплачивали мои беседы на самые непредвиденные темы. О своем чувстве к Высоцкой, уже не новом, я знал с четырнадцати лет. Это была красивая, милая девушка, прекрасно воспитанная и с самого младенчества избалованная старухой француженкой, не чаявшей в ней души. Последняя лучше моего понимала, что геометрия, которую я ни свет ни заря проносил со двора ее любимице, скорее Абелярова, чем Эвклидова. И, весело подчеркивая свою догадливость, она не отлучалась с наших уроков. Втайне я благодарил ее за вмешательство. В ее присутствии чувство мое могло оставаться в неприкосновенности. Мне было восемнадцать лет. По своему складу и воспитанью я все равно не мог и не осмелился бы дать ему волю».

Портрет сестер Иды и Елены Высоцких. Леонид Пастернак. 1906. ГИМ. https://ru.wikipedia.org

Брак между сыном художника и наследницей внушительного капитала был вряд ли возможен. Через несколько лет Ида отказала Борису в предложении выйти замуж. Но воспоминания о днях и вечерах, проведенных в особняке чаеторговцев, были очень трепетными. Например, так Пастернак описывает пасхальный ужин у Высоцких: «Вчера в Чудовском [дореволюционное название переулка] был ослепительный Седер; весь стол был в розах, несколько новых людей, смех, непринужденность, потом полнейший мрак к десерту с иллюминированным мороженым, которое проплыло сказочными красными домиками между черно-синих пролетов в сад, при натянутых шутках. Потом опять снежная скатерть, электричество в хрустале и розы. А потом желтый зал и голубые девочки, потом полумрак и какая-то легенда, разыгрываемая лучами пламени в зеркалах, сваями мрака в окнах, твоими прелестными сестрами и Зайкой и скучной пепельной пошлостью остальных».

Рекламный вкладыш товарищества чайной торговли «В. Высоцкий и Ко». Начало XX в. https://chelmuseum.ru

После Революции Высоцкие эмигрировали, их особняк передали дому пионеров, сейчас его занимает Дворец творчества детей и молодежи.

Особняк Давида Высоцкого в переулке Огородная Слобода. https://um.mos.ru

Дом Московского Политехнического общества

пер. Малый Харитоньевский, д. 4

Дом Московского политехнического общества. Автор: Оксана Гильдеева. https://um.mos.ru

Если не крутить головой по сторонам, а смотреть прямо на Дом Московского политехнического общества, возникает иллюзия, что находишься на лондонской улице. И это неслучайно, ведь архитектор Александр Кузнецов строил здание в 1905 году с оглядкой на британскую архитектуру. Кузнецов работал со Львом Кекушевым и Федором Шехтелем, был востребован у московских купцов для строительства их предприятий: Богородско-Глуховской текстильной мануфактуры Морозовых и автомобильного завода АМО Рябушинских. Кроме того, он – автор Богородской женской гимназии в стиле модерн и бывшего Строгановского училища на Рождественке (оба здания сохранились до наших дней).

Барельеф на фасаде. Автор: Оксана Гильдеева. https://um.mos.ru

Потребность в собственном здании для Московского политехнического общества возникла в начале ХХ века. Общество было организовано выпускниками Императорского Высшего технического училища в 1878 году для обмена опытом и развития российской инженерной науки. Ранее встречи проводились в здании самого училища (Слободской дворец в Немецкой слободе), потом – в Политехническом музее. Но уже в 1904 году был объявлен конкурс на проект Дома Московского политехнического общества, причем один из вариантов предложил архитектор Вильям Валькот, бывший приверженцем шотландского модерна. Вероятно, Александр Кузнецов частично опирался на проект Валькота, но в целом ориентир был на историческую архитектуру Англии, так как страна на тот момент была передовой в плане инженерии. Так и появилось неоготическое здание с арочными сводами, барельефом с соединенными буквами «П» и «О» (политехническое общество) и нарочито брутальной каменной кладкой на фасаде. Сейчас портал в британскую готику занимает Институт машиноведения.

Лестница в Доме Московского политехнического общества. https://mosmarshrut.ru

Особняк Александры Коншиной (Дом ученых)

ул. Пречистенка, д. 16/2

Центральный вход в Дом ученыхю Автор: Betsi Jane. https://ru.wikipedia.org

Мимо пышного классического особняка на Пречистенке не пройти. Хотя время его потрепало, до сих пор видно, что на дом не поскупились. Было так. В начале XIX века этот участок занимал дом военного губернатора Ивана Архарова, потом он перешел князю Ивану Нарышкину. Уже к 1860-м годам собственность выкупил богатый серпуховский текстильный фабрикант Иван Коншин. По завещанию купца все его многомиллионное состояние перешло в 1899 году его бездетной супруге Александре Ивановне Коншиной. Вдова продала текстильную фабрику в Серпухове родственникам, сама же стала жить на Пречистенке. Значительные суммы меценатка жертвовала на благотворительность: отдала свое серпуховское имение под строительство богадельни, больницы и детского приюта, на даче в Петровском парке открылся санаторий, а в других принадлежащих ей зданиях в Москве – больница и приют для ветеранов.

Ворота в особняке Александры Коншиной. Автор: AnotherLizard. https://ru.wikipedia.org

Жила вдова уединенно, общалась лишь с компаньонкой и управляющим. И неожиданно для всех в 1908 году Коншина решила перестроить свой особняк на Пречистенке, причем с небывалой роскошью. Было ей тогда 75 лет. Проектом занимался архитектор Анатолий Гунст, в том числе автор Хамовнического полицейского дома с каланчой на Комсомольском проспекте. Заказчица велела зодчему не жалеть средств: мрамор, бронзу и остекление заказывали из Италии и Франции, инженерные коммуникации – из Англии. К 1910 году новое здание было готово; Гунст выполнил его в стиле неоклассики и эклектики – с 15 комнатами, зимним садом со световым фонарем, несколькими бальными залами и крайне роскошной отделкой: лепниной, позолотой, хрустальными люстрами и росписями.

Вид на особняк с Пречистенки. Автор: NVO. https://ru.wikipedia.org

Правда, прожила Александра Ивановна во дворце всего четыре года; после кончины наследники продали его финансисту Алексею Путилову. А уже в 1922 году по инициативе Максима Горького в особняке разместили Дом ученых. Кстати, его первым председателем был врач Николай Семашко. В особняке частично сохранились и восстановлены исторические интерьеры. Удивительно, что в эдакое великолепие можно попасть, причем не только на мероприятия Дома ученых. В будни открыт доступ в столовую и буфет, которые располагаются аккурат в зале с зимним садом, то есть выпить чаю можно между камином с Вакхом и мраморным фонтаном со скульптурой мальчика и лебедя.

Усадьба Дениса Давыдова

ул. Пречистенка, д. 17/10

Усадьба Дениса Давыдова. Автор: NVO. https://ru.wikipedia.org

Антон Чехов был писателем безжалостным, и под героями своих произведений выписывал современников и знакомых. Так и у персонажей «Попрыгуньи» (рассказ 1891 года, где жена скромного врача Осипа Дымова – легкомысленная Ольга – увлекается богемным художником Рябовским и только после смерти мужа понимает, какого большого человека потеряла) были реальные прототипы – это Дмитрий Кувшинников и его жена, художница Софья, а Рябовский – закадычный товарищ Чехова, Исаак Левитан.

Но вот самоотверженный поступок Дымова, который, спасая мальчика от дифтерита, высосал дифтерийные пленки, заразился сам и умер, взят из истории другого доктора. Если помните, товарищ Дымова упрекает попрыгунью: «Умирает, потому что пожертвовал собой… Какая потеря для науки! Это, если всех нас сравнить с ним, был великий, необыкновенный человек! Какие дарования! Добрая, чистая, любящая душа – не человек, а стекло! Служил науке и умер от науки. А работал, как вол, день и ночь, никто его не щадил, и молодой ученый, будущий профессор, должен был искать себе практику и по ночам заниматься переводами, чтобы платить вот за эти… подлые тряпки!»

Чехов так описывал жертву московского врача Иллариона Дуброво, который умер в 1883 году после трахеотомии молодой пациентки и удаления ей дифтерийных пленок. Про подвиг Дуброво знал не только Чехов, его также упоминал Лев Толстой в письме другу. Кстати, похожий случай был и во врачебной практике Михаила Булгакова: он спас ребенка, выжил, но получил ужасный побочный эффект после прививки от дифтерита.

Известно, что Илларион Дуброво был врачом-хирургом Московского военного госпиталя, а в Москве жил в городской усадьбе в стиле классицизма на Пречистенке. Ранее усадьба принадлежала Денису Давыдову: гусар купил ее в 1830-х годах, но содержать не смог и вскоре продал.

Усадьба Нарышкиных (Полицейская больница)

пер. Малый Казенный, д. 5/ 5

Усадьба Нарышкиных, в которой была создана Полицейская больница для неимущих. https://liveinmsk.ru

«Святой доктор», как называли немца Федора Гааза, переехал в Россию в 1806 году. Успешная частная практика, известные пациенты, должности в главных московских больницах и покровительство императорской семьи привели к тому, что врач стал состоятельным человеком и обзавелся недвижимостью: ему принадлежал дом на Кузнецком мосту и имение под Москвой. Но собственная щедрость и неумение управлять имуществом привели к тому, что Гааз потерял все, а с 1844 года вплоть до самой смерти в 1853 году жил в квартире при созданной им Полицейской больнице для неимущих.

Усадьба Нарышкиных. Аттик. Автор: Александр Иванов. https://um.mos.ru

В книге «Федор Петрович Гааз. Биографический очерк» биограф врача Анатолий Кони писал: «Он связал свое имя с учреждением, созданным его непрестанными и самоотверженными усилиями. Благодаря ему – и исключительно ему – выросла в Покровке, в Мало-Казенном переулке, в заброшенном и приходившем в ветхость доме упраздненного Ортопедического института Полицейская больница для бесприютных, которую благодарное простонародье Москвы прочно и без колебаний окрестило именем «Газовской» [здесь располагалась бывшая усадьба Василия Нарышкина XVIII века]».

Памятник доктору Ф.П. Гаазу. Автор: Александр иванов. https://um.mos.ru

Содержалось учреждение «на личные средства Гааза и на добытые им у разных благотворителей». Причем, когда не хватало места в больнице, Гааз привозил пациентов в свою маленькую двухкомнатную квартиру и сам ухаживал за ними. Кони замечает, что с открытия Гаазовской больницы и до самой смерти врача в ней «перебывало до 30 тысяч больных, из которых выздоровело около 21 тысячи».

Основатель заботился не только о лечении, но и о последующей помощи пациентам – в частности, о помещении престарелых в богадельни, об отправлении крестьян на родину, о снабжении одеждой и деньгами неимущих больных-иногородних, о получении больными паспортов, о помещении рожденных в больнице детей в воспитательный дом, а осиротевших – на воспитание к людям, известным своею честностью и благотворительностью.

В здании бывшей Полицейской больницы до недавнего времени размещался НИИ гигиены и охраны здоровья детей и подростков, сейчас оно находится в ведомстве Министерства здравоохранения. Там открыта «Мемориальная комната-музей доктора Ф. П. Гааза» (туда можно попасть по записи с экскурсией).