О первой публикации И.М. Сеченова. (К 195-летию со дня рождения)

Иван Михайлович Сеченов (13 августа 1829 г. — 15 ноября 1905г.) — русский физиолог, ученый-естествоиспытатель, создатель отечественной физиологической школы. Родился Иван Михайлович (1)13 августа 1829 г. в селе Теплый Стан Симбирской губернии (ныне село Сеченово Нижегородской области). Историю жизни этого выдающегося ученого мы знаем в том числе из книги «Автобиографические записки» [1]. И.М. Сеченов получил прекрасное образование, окончив Главное инженерное училище в Петербурге в 1848 г. и медицинский факультет Императорского Московского университета в 1856 г. В период с 1856 по 1859 г. И.М. Сеченов учился и одновременно работал в лабораториях И. Мюллера, Э. Дюбуа-Реймона, Ф. Хоппе-Зейлера, Г. Гельмгольца, О. Функе в Германии, К. Людвига в Австрии, К. Бернара во Франции.

Известны его многочисленные фундаментальные исследования в областях влияния алкоголя на человеческий организм, рефлекторных реакций организма на воздействия окружающей среды. Классический труд «Рефлексы головного мозга», опубликованный в 1863 г., стал по-своему революционным, поскольку была доказана рефлекторная природа сознательной и бессознательной деятельности, показано, что в основе всех психических явлений лежат поддающиеся исследованию объективными методами физиологические процессы. Работа эта была долго запрещена цензурой, так как противоречила представлениям, согласно которым «вся картина психической жизни выводилась из первичных сил души» [1].

Наша статья посвящена мало известной первой студенческой публикации И.М. Сеченова, которая увидела свет в 1855 г. в Московском врачебном журнале, издаваемом А.И. Полуниным, первым в нашей стране профессором патологической анатомии и патологической физиологии, основателем кафедры патологической анатомии Императорского Московского университета, которая была трансформирована в Институт клинической морфологии и цифровой патологии Сеченовского Университета [2, 3]. Этот журнал бережно хранится в библиотеке института. Напомним, что статья была написана в то время, когда ведущей теорией патологии была существовавшая более 1500 лет гуморальная теория. Согласно этой теории в основе всех заболеваний (худосочий) лежит изменение состава крови — дискразия, что приводит к накоплению в различных участках организма бесструктурных протеиновых соединений бластем. «Первоначально бластема — это жидкость, которая просачивается сквозь стенки сосудов. «...Она имеет врожденную способность к дальнейшему развитию. <...> Рано или поздно начинают в ней развиваться форменные элементы в виде молекулярных зернышек, зерен, ячеек, в сгустившейся бластеме появляются волокна», из которых собственно и формируются «патологические» продукты». Местные процессы считали «дискрастическими», проявлениями изменений качества крови — «ненормальная краза <...> и есть первичное страдание, местная же болезнь есть <...> вторичное страдание» [5], что объясняет вызывающие у современных врачей удивление методы помощи больным при всех заболеваниях, включая онкологические. Главной целью было улучшение состава крови, для очищения организма (детоксикации) применяли травяные отвары, слабительные, рвотные микстуры, протирания или купание в холодной воде, питье воды по часам определенным образом и др.

В студенческой работе И.М. Сеченов описывает клиническое наблюдение [4]. Речь идет о мальчике 13 лет, который поступил в Госпитальную клинику Императорского Московского университета 29 мая 1854 г. по поводу появившейся «вследствие неизвестных причин» два года назад в правом надглазничном пространстве увеличивающейся в размерах опухоли «размером с гусиное яйцо, кругловатой, с изъязвлением, закрывающей правый глаз. Если приподнять опухоль кверху, глаз «оказывается совершенно здоровым». Опухоль иногда болезненна. «Общее состояние больного хорошо»; «...натура опухоли признана канкрозною. Считая опухоль за выражение общего страдания, назначили больному изменяющий способ лечения». Этот способ включал в себя травяные отвары, слабительные средства, местные примочки. Состояние больного ухудшалось. 28 июня пациенту назначена внутрь успокоительная микстура на том основании, что «канкрозные перерождения» могли «стоять в связи с расстройствами нервной системы». В течение июля, августа и сентября нарастало истощение больного, была назначена «диета более питательная». Внутрь пациент лекарства не принимал, использовали местно примочки с «aqua oximuriatica» (хлорная кислота). В связи с продолжающимся ростом опухоли «17 сентября проф. А.И. Поль произвел вылущение опухоли». После операции оказалось, что «мышечной слой века цел». Послеоперационная рана долго не заживала, местно применяли «корпию с маслом», все закончилось благополучно образованием рубца и 5 ноября больной «вышел из больницы здоровым», практически через 5 мес от начала лечения.

Подобные способы лечения И.М. Сеченов испытал на себе, описывая в автобиографии, как он болел «заушницей», вероятно, инфекционным паротитом. «Из событий первого года (учение в Главном инженерном училище) больше всего в памяти осталась болезнь заушница. <...> Болезнь эту я помню из-за способов лечения оной училищным доктором <...> Волькенштейном: он очистил меня сначала рвотным, а потом закатил такую дозу слабительного, что со мной сделался в лазаретном клозете обморок...».

Следует отметить, что учился И.М. Сеченов в тот период, когда происходило переосмысление теоретической медицины, гуморальная теория патологии уходила в прошлое, признание врачей завоевывала клеточная теория патологии Р. Вирхова [6, 7]. В автобиографических записках И.М. Сеченов критиковал преподававшего в то время патологическую анатомию А.И. Полунина за приверженность гуморальной теории. Между тем в то время, когда Иван Михайлович учился, в 1849 и 1855 гг. появились только отдельные первые публикации Р. Вирхова, его знаменитая «Клеточная патология» была полностью опубликована лишь в 1858 г.; И.М. Сеченов окончил университет в 1856 г. А.И. Полунин решительно выступал против эмпиризма, т.е. познания путем ощущений, в медицине, считал, что «познать болезнь без знания анатомии, физиологии, химии у здорового и больного человека и наук о природе невозможно». Он подчеркивал, что «...не знающие патологической анатомии при лечении больных борются с произведениями своей фантазии...»[8], и, конечно, был знаком с работами Р. Вирхова. В одной из речей Алексей Иванович отмечал: «В организме есть соки и так называемые твердые части, поэтому составлены еще два названия патологии: патология гуморальная (кровь) и патология солидарная (нервная система). Естественно, и солидарная, и гуморальная патологии односторонни <...>. Один из ...германских патологов нашел необходимым присоединить к односторонним патологиям еще одну — патологию целлюлярную, <...> она показывает, что и в соках, и в твердых частях только клеточки суть живое и оживляющее. Вирхов <...> построил более точную теорию жизни и к целлюлярной теории жизни присоединил целлюлярную теорию болезни...» А.И. Полунин замечал, что «...тем не менее нельзя отказать в великом значении для организма и жидкой части крови» [9]. Врачи нашего времени понимают, что изменение состава крови не является первопричиной болезни, но может быть ее проявлением или патогенетическим звеном. Эффективно используется экстракорпоральный плазмаферез для иммунокоррекции, реокоррекции, детоксикации, например, при наличии печеночно-клеточной или почечно-клеточной недостаточности, что делает течение заболевания более благоприятным и улучшает качество жизни пациентов.

Осенью 1859 г. в лекциях А.И. Полунина гуморальная теория патологии была заменена целлюлярной. Для лучшего понимания студентами теории Р. Вирхова А.И. Полунин издал «Извлечения» из его знаменитых 20 лекций «О целлюлярной патологии, основанной на гистологии физиологической и патологической». Фактически эти «Извлечения» стали первым учебником для студентов [2, 3]. Включение клеточной теории в план преподавания обеспечило широкое знакомство с ней врачей, что способствовало развитию медицины в России.

В автобиографии И.М. Сеченова можно прочитать, что знакомство «с так называемыми главными теоретическими медицинскими предметами» на третьем курсе разочаровало его «в медицине как науке». Это признание, несомненно, вызывает удивление у всех, кто связан с медициной. При этом Иван Михайлович поясняет: «Виной моей измены медицине было то, что я не нашел в ней, чего ожидал — вместо теорий голый эмпиризм». В рекомендованных учебниках не было «ничего, кроме перечисления... симптомов болезни, ее исходов и способов лечения, а о том, как из причины развивается болезнь, в чем ее сущность и почему в болезни помогает то или другое лекарство, ни слова». После изучения клинического наблюдения, описанного Иваном Михайловичем, становится более понятна и объяснима причина его разочарования в прикладной медицине, только начинающей меняться в соответствии с клеточной теорией патологии, согласно которой, «каждая болезнь возникает из изменений, которые затрагивают меньшее или большее число клеточных единиц в живом организме; каждое патологическое нарушение, каждый терапевтический эффект могут быть в конечном счете интерпретированы только тогда, когда можно сказать, какая конкретная группа живых клеточных элементов имеет отношение и какие изменения претерпел каждый элемент такой группы. Долго искомая сущность болезни — это измененная клетка» [6, 7]. Практическая медицина «потеряла» врача, а теоретическая медицина, медицинская наука приобрела выдающегося физиолога, основоположника материалистической психологии, талантливого преподавателя и популяризатора науки, ученого-исследователя, признанного во всем мире.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.