Обоснование применения биологически активной добавки «Картилокс» при лечении боли в спине

Боль в спине представляет собой глобальную медицинскую и социальную проблему, лидирует по числу обращений за медицинской помощью, является главной причиной временной и стойкой утраты трудоспособности и снижения качества жизни в современном мире. По данным исследования глобального бремени болезней, в 2020 г. число лиц с болью в спине составило во всем мире 619 млн человек. Прогнозируется, что в связи с ростом численности и старением населения планеты к 2050 г. это число увеличится до 843 млн человек. Пик заболеваемости болью в спине приходится на трудоспособный возраст: 45—54 года. В возрасте 65 лет и старше боль в спине занимает второе место среди всех поводов для обращений к врачу и существенно ограничивает функциональные возможности пациентов [1—5]. В Российской Федерации пациенты с болью в спине создают значительную нагрузку на систему здравоохранения, составляя до 25% обращений в первичном звене здравоохранения [6—7].

У 40—70% населения в течение жизни возникает хотя бы один эпизод боли в спине, который в течение последующего года повторяется у 35—44% человек, а у 5—10% пациентов, обратившихся по поводу острой боли, впоследствии возникает хроническая боль в спине [8]. Данные по частоте встречаемости хронической боли в спине в популяции различаются в разных исследованиях. В систематическом обзоре были проанализированы 9 когортных исследований с участием лиц в возрасте 18 лет и старше, при этом в 6 из 9 сообщалось о распространенности хронической боли в спине от 3,9% до 10,2%, а в 3 исследованиях — от 13,1% до 20,3%. Частота встречаемости хронической боли в спине напрямую зависит от возраста, в популяции пожилых людей она может достигать, согласно ряду исследований, 25%. По данным того же систематического обзора, в возрасте от 24 до 39 лет хроническая боль в спине отмечалась у 4,2% человек, в возрасте от 20 до 59 лет — в 5 раз чаще — у 19,6% человек [9].

В России хроническая боль в спине имеет характер «молчаливой эпидемии», что показало популяционное исследование, проведенное Российским обществом по изучению боли. В ходе телефонного опроса жителей более 80 регионов РФ (n=1600) 43% респондентов указали на наличие хронической (длительностью более 3 мес) боли различной локализации, а 16% респондентов сообщали о хронической боли в спине. При этом 45% респондентов отмечали ограничение двигательной активности, 38% сообщали о снижении работоспособности, а у 28% в связи с болью был нарушен сон [10].

Известно, что хроническая неонкологическая боль, в том числе боль в спине, приводит к ухудшению соматического здоровья, психологическим и семейным проблемам, социальной дезадаптации. При хронической боли в спине часто ограничена двигательная активность и, как следствие, снижается мышечная сила. У таких пациентов нарушается сон, снижается иммунореактивность и сопротивляемость болезням, нередко развивается лекарственная зависимость, возникает необходимость в постороннем уходе. Согласно данным исследования, проходившего под эгидой Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), у пациентов с хронической болью в 4 раза чаще встречаются тревожно-депрессивные расстройства и в целом повышен риск их возникновения [11, 12].

Используемая сегодня мировым медицинским сообществом концепция ведения пациентов с болью в спине предполагает, что на основании выявления так называемых «красных флажков», или симптомов опасности, производится поиск и исключение потенциально опасных заболеваний или специфических причин боли (таких как перелом позвоночника, инфекционные, системные воспалительные, онкологические заболевания, радикулопатия), а все остальные случаи предлагается относить к неспецифической боли в спине (НБС) [13—15]. Доказано, что специфические причины боли в спине, требующие расширенного диагностического поиска и принципиально иных подходов к лечению, представлены очень незначительным процентом. Например, согласно данным последнего метаанализа, они составляют всего 2,9% (95% ДИ 1,6—5,2%) от всех обратившихся с острой болью в спине. В недавнем крупном когортном исследовании (n=6 861 235) было еще раз подтверждено, что частота специфических причин боли в спине не превышает 8,2%, включая радикулопатию (3%), грыжу (1,2%) и дегенерацию диска (2,8%) [16, 17].

Неспецифическая боль в спине, как правило, является следствием перегрузки элементов опорно-двигательного аппарата: мышц, связок, фасций, сухожилий, капсул и самих межпозвонковых и крестцово-подвздошных суставов, выявить точную причину боли не всегда представляется возможным даже при наличии специального оборудования и высококвалифицированного специалиста. В двух третях случаев диагноз НБС устанавливается в первичном звене здравоохранения терапевтами и врачами общей практики, не имеющими достаточного времени на расширенный диагностический поиск, а ведение пациента с эпизодом острой боли как в случае выявления конкретного источника боли в спине, так и в ситуации НБС будет проводиться по стандартным схемам фармакотерапии и нелекарственного лечения. Считается, что на фоне терапии (или даже самопроизвольно, без лечения) боль разрешится в течение нескольких недель у подавляющего большинства пациентов [18, 19].

Широкое использование концепции НБС, безусловно, является обоснованным с точки зрения экономии ресурсов системы здравоохранения, но в то же время не позволяет проводить полноценную профилактику рецидивов, замедлять прогрессирование заболевания, поскольку источник боли в спине в большинстве случаев остается неуточненным.

Для предотвращения негативных последствий хронической боли, в том числе боли в спине, Международной ассоциацией по изучению боли (IASP) была разработана трехуровневая концепция ее профилактики. Первичная профилактика предполагает комплекс мероприятий, направленных на минимизацию причин для возникновения острой боли (создание эргономичных условий труда, регулярные занятия физкультурой, сбалансированное питание и контроль веса тела, гигиена сна и другие меры), вторичная — предотвращение перехода острой боли в хроническую, а в качестве третичной профилактики рассматриваются различные меры, направленные на уменьшение негативного влияния хронической боли на жизнедеятельность конкретного пациента [20—22]. Важность профилактики возникновения хронической боли в спине подчеркивается в руководстве ВОЗ по безоперационному лечению хронической первичной боли в нижней части спины у взрослых [23].

На практике наиболее распространенными являются меры вторичной профилактики, включающие адекватное обезболивание на этапе острой боли, а также мероприятия по предотвращению возникновения повторных обострений, обычно включающие использование лечебной физкультуры и других нелекарственных методов [24, 25].

Фармакотерапия острой НБС, несмотря на широкий арсенал лекарственных средств (ЛС) с различным механизмом действия, с применением нестероидных противовоспалительных препаратов (НПВП), центральных миорелаксантов, парацетамола, трамадола и ряда других, не всегда бывает успешной [25, 26]. Ограничивают возможности терапии «класс-специфические» нежелательные реакции (НР), требующие учета факторов риска и применения соответствующих мер профилактики. Для НПВП характерны НР со стороны желудочно-кишечного тракта (ЖКТ) и сердечно-сосудистой системы (ССС), описана также нефротоксичность и гепатотоксичность этой группы лекарственных средств. В ряде случаев, например у пациентов с очень высокими сердечно-сосудистыми рисками, применение НПВП противопоказано. Центральные миорелаксанты, по данным систематического обзора, имеют бо́льшую частоту НР со стороны центральной нервной системы (ЦНС) (головокружение, сонливость) по сравнению с плацебо. На фоне лечения опиоидами возможно развитие таких НР, как сонливость, тошнота, головокружение, нарушения сна, запоры, что также ограничивает широкое использование этих лекарственных средств при лечении как острой, так и хронической боли в спине [27—29].

Малоинвазивные и интервенционные методы лечения боли в спине предполагают локальное (чаще всего периартикулярное и периневральное) инъекционное применение местных анестетиков и глюкокортикостероидов и радиочастотную нейромодуляцию. Эти методы могут рассматриваться только при неэффективности как минимум 4-недельной стандартной фармакотерапии, не всегда способны обеспечить стабильный и длительный контроль боли и связаны с высокими рисками НР, требуют обученного специалиста и специально оборудованного помещения [25, 30, 31].

Принципиально, что перечисленные выше ЛС являются симптоматическими и направлены на купирование острой боли, они не являются средствами профилактики обострений и не замедляют прогрессирование дегенеративно-дистрофических изменений в структурах позвоночника. Известно, что в ряде случаев эти изменения выступают в качестве триггера боли в спине. Среди дегенеративно-дистрофических изменений наиболее часто отмечают остеоартрит (ОА) фасеточных суставов (ФС), предположительно являющийся причиной хронической НБС в 15—45% случаев, и патологию крестцово-подвздошного сустава (КПС), способную приводить к хронической НБС у 15—18% пациентов [32—34].

Частота рентгенологических признаков ОА ФС линейно увеличивается с возрастом (от 50 до 100% у лиц старше 60 лет), при этом четкой взаимосвязи между наличием рентгенологических признаков ОА ФС или признаков, полученных при магнитно-резонансной томографии (МРТ) ОА ФС, и развитием боли; функциональных нарушений, как правило, не отмечается, поэтому диагноз ОА ФС может быть правомерным, только когда наличие морфологических изменений сустава сопровождается болью в спине. При этом следует учитывать, что источников боли в области позвоночно-двигательного сегмента помимо ФС может быть много: это связки, мышцы, позвонки и межпозвонковые диски (МПД), в которых также развиваются дегенеративные изменения и катаболическое воспаление [32, 35—37].

До настоящего времени не разработано повсеместно признанных диагностических критериев ОА ФС — в отличие от ОА других суставных локализаций. В 2019 г. группа российских экспертов предложила для внедрения в широкую практику вероятные критерии наличия ОА ФС, включающие наличие хронической боли; возраст старше 50 лет; усиление боли при разгибании, ротации и боковом сгибании позвоночника; уменьшение боли в положении сидя и лежа, при сгибании позвоночника; локальную болезненность и напряжение при пальпации паравертебральной области; характерные рентгенологические и/или МРТ-признаки ОА ФС. Диагностическая ценность применяемых на сегодняшний день при ОА ФС тестов (таких как проба Кемпа, тест усиления гиперлордоза, тест Асеведо), остается предметом дискуссии [32, 34].

Так же как и при ОА ФС, общепризнанных диагностических критериев для ОА КПС не существует. При постановке диагноза ОА КПС необходимо исключить иную патологию, которая может явиться причиной появления боли в поясничной и ягодичной областях, например пояснично-крестцовую радикулопатию, синдром грушевидной мышцы, трохантерит, ОА тазобедренного сустава и др. Для диагностики ОА КПС разработано больше тестов, чем для ОА ФС. Широко используются проба Патрика, тест Ганслена, кластер тестов Ласлетта и др. В то же время положительные результаты какого-то одного теста имеют низкую диагностическую ценность, необходимо получить положительный результат как минимум трех тестов, чтобы с высокой степенью достоверности говорить об ОА КПС [32, 34, 37, 38].

С точки зрения анатомии каждый позвоночно-двигательный сегмент представляет собой трехсуставной комплекс, который состоит из двух позвонков, МПД (сустава) и двух синовиальных фасеточных суставов. Оба типа суставов схожи тем, что на границе между суставными тканями и костью присутствуют хрящевые ткани. Хрящ представляет собой плотную коллагеновую матрицу, состоящую в основном из коллагена II типа и протеогликанов (преимущественно аггрекана), в которой находятся хондроциты [39—41].

Суставной гиалиновый хрящ в ФС имеет толщину 2—4 мм и состоит из поверхностной, средней, глубокой и кальцифицированной зон, которые различаются по типам и организации присутствующего коллагена и относительному содержанию основных компонентов внеклеточного матрикса. В средней зоне наблюдается самая высокая концентрация протеогликанов, что связано с необходимостью в обеспечении большей устойчивости к ротаторным нагрузкам. В поверхностных слоях коллагеновые волокна расположены неорганизованно, а в более глубоких зонах ориентированы однонаправленно, перпендикулярно суставной поверхности, что способствует обеспечению прочности к растяжению [42, 43].

Каждый МПД ограничен сверху и снизу хрящевой замыкательной пластиной, состоящей из гиалинового хряща толщиной менее 1 мм, которая покрывает субхондральную пластину кости позвонка. Подобно гиалиновому хрящу, находящемуся на суставной поверхности синовиальных суставов, коллагеновые волокна хрящевой замыкающей пластинки в основном располагаются параллельно поверхности позвонка, но без характерной зональной организации. Во внутреннем фиброзном кольце коллагеновые волокна тесно ассоциированы с коллагеновыми волокнами в хрящевой замыкающей пластине, что позволяет минимизировать напряжение при механической нагрузке. Суставной хрящ и хрящевые замыкательные пластины представляют собой иммунопривилегированные ткани, не имеющие кровоснабжения, с ограниченной способностью к регенерации [44, 45].

Морфологические особенности дегенерации МПД и остеоартроза ФС имеют значительное сходство, включая разрушение хряща и других тканей сустава, изменения субхондральной кости, образование остеофитов и уменьшение суставного пространства. Схожие молекулярные процессы дегенерации МПД и ОА ФС включают дегенерацию внеклеточного матрикса, воспаление, оксидативный стресс, апоптоз и снижение аутофагии [41].

Биомеханические факторы, такие как чрезмерная перегрузка мышц и полное мышечное напряжение, травма, ослабление мышечного корсета, могут способствовать дегенерации как МПД, так и ФС, приводя к ограничению подвижности, нарушению функции и боли. При этом, как правило, процессы носят взаимосвязанный характер: уменьшение высоты диска приводит к перераспределению нагрузки на ФС, и наоборот, дегенерация ФС приводит к чрезмерной перегрузке МПД с последующим развитием патологических изменений [32, 33, 41].

Еще один источник боли в спине — КПС. Так же как и все суставы, испытывающие значительную нагрузку, КПС подвергается серьезному механическому воздействию, что создает предпосылки для развития ОА с характерными морфологическими изменениями, прогрессирующими с возрастом: происходит истончение и разрушение суставного хряща, нарушение структуры межклеточного матрикса, снижение числа жизнеспособных хондроцитов, развивается субхондральный склероз, происходит неоангиогенез, рост остеофитов и т.д. [32, 38, 45].

В последнее время все более пристальное внимание экспертов в области изучения и лечения боли сосредоточено на возможностях комплексной терапии, позволяющей добиться как более качественного обезболивания, так и противодействовать прогрессированию дегенеративно-дистрофических изменений в позвоночнике. В этой связи становится востребованным опыт ревматологического сообщества по применению препаратов и биологически активных добавок (БАД) для лечения ОА с болезнь-модифицирующими свойствами, их эффективность начала активно изучаться у пациентов с НБС [46—48].

Представляет интерес БАД «Картилокс», зарегистрированный на территории Российской Федерации и содержащий комбинацию из пептидов коллагена (10 г), куркумина (Curcuma longa или Curcuma domestica) (0,125 г), экстракта босвеллии пильчатой (Boswellia serrata) (0,1 г, в составе которой имеется ацетил-11-кето-β-босвеллиевая кислота (АКВА) 30%), экстракта черного перца (Piper nigrum) (0,025 г), гиалуроната натрия (0,0125 г). Уникальный состав «Картилокса» позволяет предположить наличие у него как обезболивающих, так и болезнь-модифицирующих свойств.

Согласно инструкции, «Картилокс» применяют в качестве источника куркумина, гиалуроновой кислоты, босвеллиевой кислоты и пиперина. Показан пожилым людям с возрастными изменениями в суставах и позвоночнике; людям, ведущим активный образ жизни; спортсменам, испытывающим ударные нагрузки на суставы конечностей; людям с избыточным весом; для профилактики заболеваний суставов; как вспомогательное средство в составе комплекса лечебно-профилактических мероприятий при патологических изменениях в тканях опорно-двигательного аппарата. Рекомендации по применению: взрослым по одному пакету-саше в день во время еды. Продолжительность приема — 1 мес. Возможен повторный прием в течение года по рекомендации врача [49].

Пептиды коллагена. Коллаген — наиболее распространенный структурный белок в организме человека, составляющий приблизительно 30% от общего содержания белка. Является ключевым компонентом соединительно-тканной системы, включающей в том числе кожу, хрящи, сухожилия и кости, играет фундаментальную роль в поддержании архитектуры тканей, их механической прочности, а также в процессах клеточной сигнализации [50].

На основе структуры, надмолекулярной организации и функциональных особенностей было описано порядка 28 различных типов коллагена, которые подразделяют на несколько семейств, обладающих уникальными функциями. Группа фибриллярных (фибриллобразующих) коллагенов (примерно 90% всех коллагенов) представлена коллагенами I, II, III, V и XI типов. Коллаген I типа составляет до 90% органической массы костей и является основным коллагеном сухожилий, кожи, связок, роговицы и многих интерстициальных соединительных тканей. Коллаген II типа преобладает в гиалиновом хряще, составляя до 80% массы коллагена в нем, и синтезируется как спиралевидная белковая молекула, состоящая из трех идентичных альфа-цепей. Коллаген III типа — важный компонент ретикулярных волокон в интерстициальной ткани легких, печени, дермы, селезенки и сосудов. Фибриллы коллагена I и V типов составляют структурную основу костей, а коллаген II и XI типов участвует в формировании фибриллярной матрицы суставного хряща [51].

В лечебных и оздоровительных целях применяется как нативный (неденатурированный) коллаген, обладающий специфическим иммуноопосредованным механизмом действия, так и денатурированный (или гидролизованный) коллаген II типа, расщепленный до полипептидов путем ферментативного гидролиза. Коллагеновые пептиды (или гидролизаты коллагена) в основном состоят из трех аминокислот — пролина, гидроксипролина и глицина и могут быть извлечены из бычьей шкуры, рыбьей чешуи или куриной кожи. Продукты на основе коллагеновых пептидов давно используются в фармацевтической, биомедицинской и пищевой промышленности, часто включаются в различные косметические средства, предназначенные для разглаживания морщин и увлажнения кожи [52, 53].

Неденатурированный коллаген характеризуется высокой молекулярной массой (300 кДа), в то время как молекулярная масса гидролизата коллагена более низкая и составляет от 2 до 6 кДа. Поступающий в организм человека с пищей или в виде добавки коллаген расщепляется под действием ферментов желудочно-кишечного тракта до аминокислот и полипептидов. Чем больше длина молекул и фибрилл коллагена, тем выше их молекулярная масса, что, в свою очередь, затрудняет переваривание, в то время как гидролизаты коллагена лучше усваиваются в организме человека. Гидролизованный коллаген благодаря своей меньшей молекулярной массе обладает более высокой биодоступностью и растворимостью, а следовательно, лучше усваивается в тонком кишечнике по сравнению с нативным коллагеном [54, 55].

Многочисленные исследования изучали механизмы действия пептидов коллагена II типа на клеточном и молекулярном уровне. Способность подавлять воспаление путем снижения уровня провоспалительных цитокинов, таких как интерлейкин (ИЛ)-1β, ИЛ-6 и фактор некроза опухоли альфа (ФНО-α), была показана в исследованиях как in vitro, так и in vivo [53, 56].

Продемонстрирована способность защищать клетки от повреждающего действия свободных радикалов, то есть антиоксидантные свойства пептидов коллагена [57].

Способность пептидов коллагена «перепрограммировать» фенотип макрофагов с М1 на М2, усиливая противовоспалительное и антиоксидантное действие, что ускоряет процесс разрешения воспаления и восстановления медиаторного баланса, позволяет рассматривать их как средство иммунометаболической коррекции [54].

Пептиды коллагена обладают репаративным и протективным действием за счет стимулирования дифференцировки остеобластов, синтеза внеклеточного матрикса хондроцитами, они предотвращают потерю костной массы за счет значительного повышения содержания органических веществ в кости. Пероральный прием пептидов коллагена стимулирует синтез гиалуроновой кислоты и гликозаминогликанов — основных компонентов внеклеточного матрикса, которые регулируют действие белков, необходимых для поддержания плотности костей и регенерации хряща [55, 58—60].

Несмотря на то что коллаген II типа является основным белком гиалинового хряща, коллагеновые фармаконутриенты стали применяться для лечения заболеваний суставов относительно недавно. В плацебо-контролируемых и сравнительных (препаратами сравнения выступали глюкозамин, хондроитин, их комбинация, ацетаминофен и другие ЛС) клинических исследованиях при ОА изучались различные формы коллагеновых добавок, включая пептиды свиного коллагена, пептиды бычьего коллагена, неденатурированный (нативный) коллаген II типа (НК-II) и гидролизованный коллаген из куриного хряща. В опубликованном метаанализе 4 плацебо-контролируемых исследований (n=507) была доказана эффективность пептидов коллагена II типа у пациентов с ОА (класс I—III по Kellgren—Lawrence). По окончании лечения пептидами коллагена (использовались дозы 8 г или 10 г, длительность приема 3—6 мес) в отличие от плацебо отмечено статистически значимое снижение интенсивности боли при отсутствии различий в частоте НР [55, 61—63].

В ряде исследований было показано, что пептиды коллагена оказывают положительное влияние на ремоделирование мышц, увеличивают их силу и объем при приеме одновременно с силовыми тренировками, а также улучшают состояние мышечной ткани при саркопении [64, 65].

Получены данные об эффективности пептидов коллагена при боли в спине. В рандомизированном двойном слепом плацебо-контролируемом исследовании изучалась эффективность 3-месячного курса терапии комбинированной БАД, содержащей пептиды коллагена в дозе 300 мг, глюкозамин, витамин С, гиалуроновую кислоту, у пациентов с болью в спине (n=50) на фоне дегенеративно-дистрофических изменений позвоночника (остеохондроза). После курса терапии пациенты в группе активного лечения отметили большее, хотя и недостоверное, снижение интенсивности боли в спине и улучшение показателей функциональной активности, оцененной по опроснику Освестри, по сравнению с группой, получавшей плацебо. Помимо клинической оценки проводилось измерение объема межпозвонковых дисков на МРТ (по классификации Pfirrmann) до и после лечения, которое показало увеличение объема дисков в группе пациентов, принимавших добавку (+740,3±796,1 мм³), в то время как в группе плацебо объем снизился по сравнению с исходным (−417,2±875,0 мм³) (p<0,001) [66].

В другом исследовании у пациентов (n=60) с хронической болью в спине (длительность боли не менее 6 мес), обусловленной ОА позвоночника, получавших на протяжении 3 мес курс терапии пептидами коллагена, дополненный приемом витамина С, гиалуроната натрия, марганца и меди одновременно с курсом гимнастики Маккензи, отмечалось значительное снижение интенсивности боли, уменьшение функциональных ограничений и улучшение качества жизни по сравнению с группой, получавшей только гимнастику [67].

В российском сравнительном исследовании оценивалась эффективность месячного курса БАД «Картилокс» у пациентов с ОА коленных и тазобедренных суставов при болях в нижней части спины (n=60) в дополнение к лечебно-физкультурному комплексу. Контрольная группа получала только лечебно-физкультурный комплекс. На фоне приема «Картилокса» отмечено статистически значимое уменьшение выраженности болевого синдрома, улучшение функционального статуса пациента (в большей степени в основной группе, чем в контрольной). Применение топических НПВП «по требованию» наблюдалось только в контрольной группе. На фоне приема «Картилокса» не было зарегистрировано НР [68].

Приведенные выше результаты клинических исследований, в том числе плацебо-контролируемых, свидетельствуют о перспективности использования пептидов коллагена при боли в нижней части спины. Тем не менее требуется дальнейшее накопление доказательств эффективности у пациентов с различными фенотипами боли, сформированными на основании диагностики источника боли, ее паттерна (локальная или отраженная боль (люмбалгия, люмбоишиалгия)), длительности (острая, хроническая) и интенсивности.

Босвеллия пильчатая (индийский ладан), также входящая в состав БАД «Картилокс», обладает противовоспалительными, вяжущими, стимулирующими, отхаркивающими и антисептическими свойствами, на протяжении веков используется в народной медицине стран Африки, в Индии и Китае в качестве средства для лечения скелетно-мышечных заболеваний [69].

Содержащиеся в экстракте босвеллиевые кислоты, в частности АКВА, ингибируют провоспалительную активность 5-липоксигеназы (5-ЛО), ключевого фермента в опосредованном лейкотриенами воспалении. В ряде экспериментальных исследований показана способность экстракта босвеллии ингибировать провоспалительные цитокины, в частности ФНО-α, ИЛ-1β, оксид азота (NO) и митоген-активированные протеинкиназы (MAP-киназы). В экспериментах на животных моделях показано, что экстракт этого растения ингибирует активацию ядерного фактора транскрипции каппа В (NF-κВ) в хондроцитах при ОА, повышает выработку гликозаминогликанов, подавляет активность провоспалительных ферментов (синтазы оксида азота, матриксной металлопротеиназы (MMP)-13), снижает продукцию оксида азота в стимулированных ИЛ-1β хондроцитах, что в совокупности предотвращает разрушение хрящевого матрикса и гибель хондроцитов [63, 69, 70].

При экспериментальном повреждении седалищного нерва экстракт босвеллии подавляет выраженность оксидативного стресса, обеспечивает защиту нейронов от ишемии и регулирует активность шванновских клеток [71]. Помимо влияния на периферическое воспаление экстракт босвеллии модулирует активацию микроглии и подавляет провоспалительные цитокины в ЦНС посредством ингибирования 15-липоксигеназы (15-ЛО), в связи с чем обсуждается перспектива его применения при нейропатической боли [72].

Опубликован ряд клинических исследований, открывающих перспективы более широкого применения данного экстракта при скелетно-мышечных заболеваниях, сопровождающихся болью. Биологически активные добавки на основе экстракта босвеллии пильчатой исследованы у пациентов с тендинопатиями, растяжением лодыжек, при спортивной травме, радикулопатии, ОА. В Кокрейновском обзоре 4 контролируемых исследований БАД на основе босвеллии была показана ее эффективность в лечении ОА при хорошей переносимости. В одном из проанализированных в обзоре исследований группа пациентов с ОА (n=96), получавших экспериментальное лечение (босвеллия пильчатая в дозе 100 мг), показала достоверно большую эффективность в отношении влияния на интенсивность боли и функциональные возможности по сравнению с плацебо. В ретроспективном анализе было показано, что добавление экстракта босвеллии к стандартной терапии ОА приводило к уменьшению боли и улучшению функционального статуса пациентов [73—75].

В некрупном (n=30) 12-недельном исследовании комбинация из экстрактов босвеллии пильчатой (150 мг) и куркумы (Curcuma longa, 350 мг) в дозе 1000 мг в сутки при 2-разовом дозировании продемонстрировала превосходство в отношении симптомов ОА (уменьшение боли, улучшение функциональных возможностей) по сравнению с ингибитором циклооксигеназы (ЦОГ)-2 целекоксибом, назначенным в дозе 100 мг 2 раза в сутки по окончании курса терапии [76].

При хронической боли в спине 103 пациента (с описательными характеристиками нейропатической боли и высоким баллом по опроснику PainDETECT) получали БАД, содержащую стандартизированный экстракт босвеллии пильчатой и акмеллы огородной (Acmella oleracea) (каждый из компонентов в дозе 120 мг), в качестве дополнения к уже проводимой терапии (НПВП, опиоиды, габапентиноиды, парацетамол, центральные миорелаксанты) в проспективном многоцентровом наблюдательном когортном исследовании, проведенном в условиях реальной клинической практики. К концу 8 нед терапии отмечено достоверное уменьшение интенсивности боли по числовой рейтинговой шкале (ЧРШ) — в среднем на 30%, улучшение функциональных ограничений (снижение балла по опроснику Освестри в среднем на 20%), снижение потребности в НПВП и габапентиноидах на 24% и 22% соответственно по сравнению с исходным состоянием [77].

Куркумин — пряность, получаемая из корня растения семейства имбирных (Curcuma longa или Curcuma domestica, тумерик). Начиная с доисторических времен широко используется в традиционной китайской и аюрведической медицине для лечения заболеваний суставов, ЖКТ, печени и респираторных инфекций. Описаны противовоспалительные, антитромботические, антиоксидантные, гипогликемические, нейропротективные и антимикробные свойства куркумина. Кроме того, куркумин ингибирует активность коллагеназы, эластазы, гиалуронидазы, обладающих деструктивным действием на ткани суставов. Противовоспалительное действие куркумина обусловлено подавлением синтеза простагландина (PGE2) и снижением активности ЦОГ-2 и лейкотриенов, его выраженность не уступает некоторым НПВП, что было показано на животных моделях. Куркумин также ингибирует активацию NF-κB, фактора, играющего важную роль в развитии боли и воспаления [53, 63, 78—80].

В рандомизированном двойном слепом плацебо-контролируемом исследовании БАД, содержащую комбинацию из экстракта босвеллии и куркумина в дозе 300 мг (соотношение компонентов 3:1, режим дозирования — 1 раз в сутки, n=45), сравнивали с плацебо (n=45) у пациентов с хронической болью в нижней части спины. Курс терапии составил 90 дней. Все участники, рандомизированные в группы, завершили исследование. Группа, получавшая препарат, показала значимо большее снижение интенсивности боли, улучшение по опроснику Освестри и опроснику качества жизни SF-12 по сравнению с группой плацебо (p<0,001 для всех показателей). Более того, к концу курса терапии наблюдалось значительное снижение уровней биомаркеров воспаления (ФНО-α, ИЛ-6 и высокочувствительного С-реактивного белка) по сравнению с группой, получавшей плацебо. Результаты свидетельствуют об эффективности 3-месячного курса терапии комбинацией экстракта босвеллии и куркумина в лечении хронической боли в спине [81].

В рандомизированное двойное слепое плацебо-контролируемое исследование в параллельных группах были включены 52 пациента в возрасте 18—70 лет, обратившихся по поводу боли в спине, связанной с неправильной осанкой (длительность боли 2—3 нед, интенсивность боли ≥5 по ЧРШ). Пациенты получали курс лечения БАД, содержащей комбинацию из экстракта босвеллии и куркумина, в дозе 500 мг или плацебо. У всех пациентов группы активного лечения к концу 15-го дня терапии отмечалось снижение интенсивности боли на 50% и более. Балл по опроснику Освестри показал значительное снижение — на 27% и 98% на 7-й и 15-й день соответственно в группе активного лечения, а в группе плацебо — на 1% и 3% соответственно. Результаты данного исследования продемонстрировали эффективность короткого курса терапии комбинацией босвеллии и куркумина у пациентов с острой болью в спине при хорошей переносимости [82].

Пиперин — экстракт черного перца, усиливающий обезболивающий и противовоспалительный эффекты куркумина за счет повышения биодоступности последнего, что делает добавление пиперина в состав «Картилокса» необходимым. Пиперин, кроме того, подавляет активность провоспалительных медиаторов, таких как ИЛ-6, PGE2, MMP-13, принимающих участие в развитии и поддержании боли и воспаления [55, 83].

Гиалуронат натрия широко представлен в синовиальной жидкости суставов, обеспечивает амортизацию нагрузки, способствует транспорту биологически активных веществ и пептидов к очагам воспаления, подавляет экспрессию провоспалительных цитокинов, доказанно уменьшает симптомы ОА и НБС [63, 84—86].

Таким образом, сочетание компонентов БАД «Картилокс» обусловливает его противовоспалительное, антикатаболическое, антиапоптотическое и антипролиферативное действие, направленное на подавление воспалительного процесса, замедление процесса дегенерации в суставах, в том числе в суставах позвоночника и МПД. Представленная доказательная база подтверждает эффективность и безопасность БАД «Картилокс» и отдельных компонентов ее состава у пациентов с болью в спине. Более широкое применение БАД «Картилокс» в качестве средства комплексной терапии может обеспечить бо́льшую эффективность терапии и уменьшить частоту обострений у пациентов с НБС, что, в свою очередь, приведет к снижению нагрузки на систему здравоохранения Российской Федерации.

Конфликт интересов: статья спонсируется компанией «Др. Редди’с Лабораторис». Конфликт интересов не повлиял на результаты исследования. Автор несет полную ответственность за предоставление окончательной версии рукописи в печать.

Conflict of interest: this article is sponsored by Dr. Reddy’s Laboratories. This conflict of interest did not influence the results of the study. The author bears full responsibility for submitting the final version of the manuscript for publication.