Проблема выбора ПИТРС в лечении детского рассеянного склероза

Во всем мире лечение рассеянного склероза (РС) в детском возрасте остается предметом бурных обсуждений, так как отсутствуют данные о проведении рандомизированных клинических исследований препаратов, изменяющих течение РС (ПИТРС) у детей. Также важное место занимают этические аспекты лечения РС в детском возрасте. Цель исследования — оценить эффективность и переносимость ПИТРСу пациентов детского возраста. Материал и методы. В Тюменском областном центре РС наблюдаются 11 детей, 9 девочек и 2 мальчика, в возрасте от 7 до 16 лет (средний — 14,91±1,87 года)с подтвержденным диагнозом Р.С. Средний возраст дебюта РС — 13,0±2,53 года (от 7 до 16 лет), степень тяжести по шкале EDSS до назначения терапии ПИТРС составляла 1,77±0,61 балла (от 1,5 до 3,5 балла), индекс прогрессирования был равен 0,19±0,12. Все пациенты регулярно осматривались детским неврологом, получали ежемесячные курсы внутривенных иммуноглобулинов (ВВИГ). Результаты. Самый длительный курс лечения ВВИГ составил 19 мес, в среднем лечение продолжалось 4,45±5,06 мес. На фоне терапии ВВИГ стабилизация состояния отмечалась у 7 пациентов, у остальных заболевание продолжало прогрессировать, сохранялись обострения РС и очаги патологического накопления контрастного вещества на МРТ. У 3 пациентов с момента дебюта заболевание носило злокачественный прогрессирующий характер (высокая частота обострений, выраженная отрицательная динамика на МРТ), в связи с этим после двух курсов ВВИГ они были переведены на другие препараты второй линии ПИТРС. Одна девочка в последующем в течение 9 мес получала натализумаб, в 2 других случаях были назначены таблетированные препараты — один ребенок получает финголимод, второй — диметилфумарат. На фоне лечения натализумабом и финголимодом отмечалась положительная динамика в неврологическом статусе и по данным МРТ; у пациента, получавшего терапию диметилфумаратом, сохранялась отрицательная динамика на МРТ с признаками активности патологического процесса. Восемь пациентов были переведены на терапию высокодозными интерферонами (интерфероном β1α 44 мкг), одна девочка до назначения интерферона в течение 8 мес получала глатирамера ацетат. Все пациенты, получающие терапию интерфероном β1α, отмечали появление у них гриппоподобного синдрома, некоторые отказывались от инъекций. На фоне лечения ВВИГ какие-либо побочные эффекты отсутствовали. Заключение. У пациентов детского возраста наряду с проблемой эффективности лечения более остро, чем у взрослых пациентов, встают вопросы приверженности терапии. При терапии детского РС первостепенную роль играет схема применения ПИТРС. Так, ВВИГ значительно легче переносятся детьми по многим причинам: внутривенные инфузии препарата осуществляются 1—2 раза в месяц; как правило, отсутствуют побочные эффекты; в глазах родителей внутривенная форма введения препарата выглядит более значимой и эффективной. В то же время подкожные инъекции интерферона β1α выполняются несколько раз в неделю, самостоятельно, а не медицинским персоналом, как правило, вызывают разной степени выраженности побочные эффекты в начале лечения, а также являются для детей весомым стрессовым фактором, оказывая значительное влияние на качество жизни. Вместе с тем назначение нового препарата зачастую вызывает недоверие и негативную реакцию со стороны как пациентов, так и их родителей.