Интервью с руководителем отдела стратегического планирования и внедрения профилактических технологий ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр терапии и профилактической медицины» Минздрава России, к.м.н., доцентом, главным внештатным специалистом по медицинской профилактике Минздрава России Любовью Юрьевной Дроздовой
– Любовь Юрьевна, к сожалению, нам не удалось найти ваших интервью в печатных изданиях. При этом мы с удовольствием прослушали и просмотрели ваши аудио- и видеовыступления: вы прекрасно держитесь в кадре! Немного перефразируя вопрос Швондера профессору Преображенскому: «Вы не любите прессу?»
– К прессе я отношусь с большим уважением – и, признаюсь, с интересом. Просто так уж сложилось, что мой привычный жанр – это другой разговор: о том, как предотвратить болезнь и ее осложнения, о новостях медицинской науки, о пациенте. О себе говорить мне доводилось куда реже – как-то всегда казалось, что есть темы важнее. Так что сегодня вы, по сути, вводите меня в новый формат.
– Что о вас не знают, но вам хотелось бы об этом рассказать? Если бы вы писали краткую биографию, какие вехи в ней отразили бы?
– Начиналось все с Сеченовского Университета, лечебного факультета, – тогда это была Московская медицинская академия имени И.М. Сеченова. Признаюсь, во время учебы я долго сомневалась, куда пойти, перебирала разные дороги – я из научной, но не медицинской семьи. В итоге я выбрала, как мне кажется, самую честную и широкую, «царицу медицины» – терапию. Дальше была ординатура по терапии в ГКБ №1 имени Н.И. Пирогова, и это стало для меня настоящей школой: именно там я научилась видеть всю широту клинических ситуаций, всю сложность живого пациента. Тот опыт также подтолкнул меня к науке. И мне невероятно повезло с наставниками – академиком О.М. Драпкиной, академиком С.А. Бойцовым, профессором С.Ю. Марцевичем, профессором А.М. Калининой Каждый из них словно открывал передо мной новую дверь в профилактику и учил смотреть на нее объемно, комплексно.
Так сложилось, что я всегда работала на стыке нескольких областей – терапии, кардиологии и организации здравоохранения. И, наверное, именно это пограничье и сформировало мой взгляд на медицину: умение видеть не отдельный орган или диагноз, а человека целиком и систему, в которой он лечится. В ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр терапии и профилактической медицины» Минздрава России я прошла путь от младшего научного сотрудника до руководителя отдела стратегического планирования и внедрения профилактических технологий. Направления порой менялись, но сердцевина оставалась неизменной – профилактика: от конкретных научных вопросов профилактической фармакотерапии до работы на федеральном уровне. А чтобы решать задачи такого масштаба, я получила дополнительное образование по государственному управлению и социологии. В 2018 году состоялось мое назначение на должность главного внештатного специалиста по медицинской профилактике Минздрава России. Это был самый старт национального проекта «Здравоохранение», и впереди предстояла огромная работа – по сути, нужно было систематизировать всю профилактику в первичном звене.
– Какие черты вашего характера помогают в работе, а какие, напротив, мешают?
– Я считаю себя по-настоящему счастливым человеком: моя работа сегодня – это сразу несколько миров. Наука, преподавание и, пожалуй, главное – организационно-методическая деятельность: выработка экспертных решений и помощь регионам в реализации профилактических задач. К сожалению, на клиническую работу остается немного времени. Выделить какой-то один вектор я бы, честно говоря, не смогла. А если говорить о чертах характера, которые помогают, я бы назвала интуицию. И я совершенно согласна с тем, что интуиция почти всегда вырастает из опыта, помноженного на знания. Но при этом очень важно уметь слушать и себя.
Что мешает? Наверное, нетерпеливость. Хочется быстрых побед, особенно в профилактике! А она этого не любит: результат почти никогда не бывает «здесь и сейчас», ведь когда речь идет о привычках, нужно время и терпение.
– Приходилось ли в вашей профессиональной деятельности «пробивать» какие-либо инициативы? Если да, расскажите, что это было и удалось ли их реализовать.
– Знаете, «пробить» инициативу – это, как ни странно, не самое трудное. Гораздо сложнее по-настоящему внедрить ее в жизнь, добиться, чтобы задуманное заработало именно так, как ты это видел. Вот это и есть самый тяжелый, но и самый важный этап. Больше всего я горжусь двумя вещами. Первое – это система приоритизации с фокусом на коморбидных пациентов: сегодня большинство регионов перешло к акценту именно на работе с ними, и для меня это очень дорогой результат. А второе – профилактические осмотры и диспансеризация. Это огромное, благодатное поле, и всегда есть соблазн насытить его максимумом методов. Но здесь я всегда призываю к балансу: как ни парадоксально, лишние исследования порой приносят больше вреда, чем пользы, особенно когда мы говорим о скрининге в масштабах всего населения.
– С какого возраста, на ваш взгляд, нужно начинать говорить о профилактике? Есть ли в планах совместный проект с Минобразования и Минпросвещения, чтобы уже со школьной скамьи формировать представление о том, к чему приводят привычки, сложившиеся в молодости, и как ежедневные небольшие усилия помогают сохранять здоровье?
– Я бы позволила себе мягко переформулировать вопрос: о профилактике лучше не говорить – ею лучше жить. Это негромкий тезис, но именно он, на мой взгляд, должен пронизывать каждый наш день. Идеального возраста для старта просто не существует. С одной стороны, все начинается в семье: родители с самого раннего детства формируют у ребенка пищевые привычки, отношение к спорту, к курению и алкоголю. С другой – и это удивительно трогательно – подросшие дети потом сами начинают «воспитывать» родителей: напоминают, тянут на прогулку, переживают.
Здоровый образ жизни не должен оставаться просто строчкой в школьной программе. Мне хочется, чтобы он стал чем-то уровня национальной идеи
Огромную роль играет и школа, особенно в младшем и среднем возрасте; отрадно, что отдельные темы ЗОЖ звучат сегодня и на «Разговорах о важном». Но, по большому счету, здоровый образ жизни не должен оставаться просто строчкой в школьной программе – мне хочется, чтобы он стал чем-то уровня национальной идеи. И относиться к этому стоит со всей серьезностью: ведь около 70% нашего здоровья зависит от образа жизни. Это не красивая фигура речи, а доказанный факт. Просто не каждому хочется в него верить – мы привыкли думать, что здоровье кем-то дано нам извне. А на деле это то, что важно принять как свою собственную ответственность. И вот этому по-настоящему стоит учить с детства.
– В 2009 году на одной из выставок в Токио был представлен костюм, надев который, человек испытывал все «прелести» возраста: скованность в суставах, невозможность нагнуться, присесть, взять что-то рукой; мутные окуляры мешали что-либо рассмотреть. В этом костюме предлагалось выполнить простые действия: вдеть нитку в иголку, налить воду в чайник, развернуть упаковку и пр. Костюм создали для молодежи, чтобы привить уважение к старости. Как вы считаете, был бы такой костюм полезен для мотивации к профилактике заболеваний?
– Идея, безусловно, любопытная. Но, честно говоря, у меня она вызывает сомнения. Такой костюм скорее напугает молодого человека и закрепит в нем ложное убеждение, будто старость – это непременно немощность. А ведь это совсем не так. Меня куда больше вдохновляют другие примеры – люди, которые в почтенном возрасте не просто сохраняют активность, а сами ее создают: занимаются физическими упражнениями (в старшие годы они не менее важны, чем в молодости), следят за питанием, ходят на выставки и в театр, общаются, продолжают работать. В науке, например, немало людей весьма солидного возраста, которые остаются деятельными и созидательными. И секрет здесь, как мне кажется, прост: у них постоянно появляются новые задачи. А новое – это лучшая тренировка для мозга: решая непривычное, мы сохраняем когнитивное здоровье и, по сути, продлеваем свою молодость.
– Какая проблема в российском здравоохранении кажется вам наиболее острой – с точки зрения врача и с точки зрения пациента?
– Мне кажется, нам очень не хватает связанности. Нередко врачи одной специальности даже концептуально не знают, что происходит в соседней. И здесь я возлагаю большие надежды на цифровую трансформацию – на ту самую «сшивку» с помощью цифровых сервисов, которая позволит видеть пациента целиком: что с ним происходит в любом контуре помощи и что было еще в детстве. Этой полноты картины врачу сегодня часто не хватает, хотя технологии уже во многом позволяют ее собрать.
А со стороны пациента все иначе: при всем обилии информации люди плохо понимают, какие возможности у них есть и почему те или иные подходы работают. Поэтому один из важнейших векторов – донести до человека правильную, структурированную, проверенную информацию и сформировать ту самую грамотность в вопросах здоровья. И эта задача, конечно, лежит не на одном только враче.
– В январе 2023 года в журнале Nature было опубликовано исследование ученых Университета Миннесоты: оно показало, что наука и технологии становятся все менее прорывными. По сравнению с 1960–1970 годами число прорывных открытий в мировой науке сократилось на 90%, в фармацевтике и медицине – почти на 100%. При этом растет число публикаций со взаимным цитированием. Как бы вы прокомментировали эту тенденцию?
– Очень показательно, что точкой отсчета стал именно 2023 год. Потому что уже в 2024–2025 годах, как мне кажется, многое заметно сдвинулось. Технологии искусственного интеллекта буквально переносят нас в новый технологический цикл. С одной стороны, они ускоряют разработку препаратов и методов лечения, с другой – рождают и новые вопросы, например, о том, какая доля научного текста сегодня создана машиной. Отношение к этой технологии пока только формируется, но я верю, что именно она поможет нам совершить большой рывок. Хотя соглашусь: период стагнации действительно был – прежние пути во многом оказались исчерпаны. И все же, если смотреть на медицину, мы видим сразу несколько по-настоящему значимых препаратов последних лет – особенно в области эндокринологии и онкологии.
– В одном из выступлений вы отметили, что молодые люди в возрасте около 30 лет ведут малоподвижный образ жизни. С чем, по вашему мнению, это связано?
– Это очень любопытное явление. Как только человек заканчивает учебу и начинает работать, физической активности в его жизни заметно убавляется. Вроде бы и времени меньше: появляется семья, вторая работа, бесконечные заботы. А еще хочется комфорта – мы пересаживаемся за руль, заказываем доставку прямо до двери. И вес растет незаметно, исподволь. А потом, где-то к сорока, наступает другой этап: приходит осознанность, чувство ответственности – и человека словно накрывает новой волной, он берется за спорт и питание. Вот только удается это далеко не всем, и в этом кроется опасность: однажды свернув на путь нездорового образа жизни, сойти с него уже очень непросто. А ведь и низкая активность, и ожирение по отдельности вредят здоровью – но вместе они усиливают друг друга многократно.
– Планируется ли выпуск методического пособия для пациентов с программами скрининга и диспансеризации, а также с перечнем учреждений, где можно пройти обследования? Как вы оцениваете полезность такого пособия?
– Честно говоря, не думаю, что пациентам нужны какие-то методички. Это скорее территория врачей. Да и пособий сейчас столько, что даже специалистам непросто со всеми ознакомиться. Когда мы говорим о скрининге и диспансеризации, важнее другое – не брошюра, а целый информационный поток, который мягко окружает человека отовсюду: плакаты на улицах, телевизионные каналы, баннеры, рекламные ролики, расходящиеся в соцсетях видео. Все это и должно сложиться в правильный информационный «кокон» вокруг каждого из нас. А узнать, где пройти обследование, проще простого: в своей поликлинике по прикреплению, через «Госуслуги», личные кабинеты, региональные приложения – здесь давно нет никаких преград. Самое трудное – просто дойти. Потому что человека, которого пока ничего не беспокоит, мотивировать гораздо сложнее, чем того, у кого уже что-то болит.
– Правила ЗОЖ постоянно меняются, что отражается в периодически обновляемых клинических рекомендациях. Что, на ваш взгляд, должно оставаться незыблемым в подходах к здоровому образу жизни?
– Правила ЗОЖ, мне кажется, не столько меняются, сколько обрастают тонкостями, а фундамент остается прежним.
Первое – это питание: не менее 400 г овощей и фруктов в день, причем на первое место я бы все же поставила овощи. И обязательно – низкое потребление соли; для нашей страны это особенно важно, ведь эпидемиологические данные с участием российских пациентов ясно показывают, как сильно это влияет и на продолжительность жизни, и на риск сердечно-сосудистых осложнений.
Второе – движение: достаточная аэробная нагрузка, не менее 30 минут в день, и, что я особенно подчеркиваю для людей старшего возраста, силовые нагрузки минимум дважды в неделю – чтобы сохранять мышцы и правильный состав тела.
Третье – курение, которое, к сожалению, никуда не делось, а лишь меняет лицо: на смену табаку, который мы ограничиваем, приходят электронные устройства. Отдельно скажу об алкоголе – и скажу прямо, без всякой полуулыбки, особенно с пациентами: безопасной дозы не существует, любая доза вредит и сердцу, и нервной системе, и желудочно-кишечному тракту.
И, наконец, сон – полноценный по длительности, с привычкой засыпать и просыпаться примерно в одно и то же время. Именно он во многом балансирует обмен веществ и помогает нам справляться с той колоссальной когнитивной нагрузкой, которой полна современная жизнь.
– Июньский выпуск нашего журнала посвящен коморбидному пациенту. Поделитесь, пожалуйста, своим профессиональным взглядом на эту проблему. На что, по вашему мнению, врачам первичного звена следует обращать особое внимание?
– Это, пожалуй, одна из самых важных тем – и я рада, что выпуск посвящен именно ей. Дело вот в чем: если мы откроем клинические рекомендации и порядки оказания помощи, то увидим, что большинство из них описывает ведение пациента с каким-то одним заболеванием. А реальный человек редко «помещается» в одну рекомендацию – его нужно видеть целостно. И самое ценное в концепции коморбидности то, что она позволяет выделить целую группу пациентов, у которых сразу несколько заболеваний, значимо влияющих на прогноз и продолжительность жизни: сердечно-сосудистые болезни, патология органов дыхания, сахарный диабет. Нередко это люди, уже перенесшие сосудистые события. Поэтому в разговоре с терапевтами и врачами первичного звена мы всегда подчеркиваем: из всех наблюдаемых пациентов важно выделять именно эту группу – и работать с ней особенно прицельно, внимательно следя за приверженностью лечению и за тем, как регулярно человек обращается за помощью. И цифры здесь говорят сами за себя: у коморбидных пациентов, которые не «прячутся» от врача, а регулярно обращаются в медицинские организации, показатели заметно лучше – смертность более чем втрое ниже, чем у тех, кто к врачу не доходит.
– Эрнесту Хемингуэю (по крайней мере, ему приписывают авторство) принадлежит грустный рассказ из шести слов: «For sale: baby shoes, never worn» («Продаются детские ботиночки, неношеные»). В свое время даже проводили конкурсы на подобные рассказы – не только с грустным сюжетом. Если мы начнем фразу «Профилактическая медицина в России…», как бы вы ее продолжили 2–3 словами?
– Это дело каждого врача!
