Игорь Тугайбей. Лошадка Монотипия. Частная коллекция

Несемся галопом по истории искусств

«Ты художник? Тогда нарисуй лошадку» – выполнить эту просьбу даже рисующему человеку сложнее, чем знаменитое «нарисуй мне барашка» (как вы помните, угодить Маленькому принцу было непросто), хотя путь лошади в искусстве дольше, чем у человека. Тысячелетиями их рисуют, гравируют, лепят, вырезают из дерева и кости, отливают из металла, вышивают… Огромных и крошечных, стилизованных и предельно реалистичных. При желании через фигуру лошади можно рассказать всю историю европейского изобразительного искусства – от наскальных рисунков до современности.

Возраст резной лошадки (пещера Фогельхерд в Южной Германии), давно утратившей ноги, но все равно очень выразительной, – 30000 лет. Она старше Трои и пирамид…

Лошадь из пещеры Фогельхерд (Южная Германия). 31 000 лет до н.э. Бивень мамонта. Музей Тюбингенского университета, Тюбинген, Германия

Примерно 17 000 лет назад первобытные художники создали изображения массивных и коротконогих диких лошадей в пещере Ласко, использовав минеральные краски желтого, красного и черного цветов.

Лошади в пещере Ласко

Мы не знаем, кем – кроме гипотетической добычи – были эти лошади с рельефа из центрального дворца Тиглатпаласара III для людей того времени, но способны оценить, как убедительно, при всей тяжеловесности фигур, передано их движение.

Царская колесница. Рельеф из центрального дворца Тиглатпаласара III в Нимруде. Неоассирийский период. Ок. 774–727 гг. до н.э. Музей Чхатрапати Шиваджи Махарадж Васту Санграхалая, Мумбаи, Индия

На мой взгляд, подход этого бесконечно далекого от нас художника ближе к современному, чем сухая манера ассирийских и египетских мастеров, тщательно фиксирующих анатомию лошадей, превращая их при этом в почти механическую часть колесницы.

Как удобно рисовать лошадь в профиль и как сложно рисовать лошадь анфас. Особенно если из средств у тебя только силуэт. Но греческий мастер VI века до нашей эры неплохо справился.

Греческие кони в целом прошли интереснейший путь от острых длинноногих архаичных силуэтов на керамике до изумительно выразительных скульптур. Причем где-то в первой трети этого пути должен быть тот самый знаменитый троянский конь – неважно, реальный или выдуманный, важно, что у Гомера упомянута именно скульптура коня.

Квадрига. Аттическая чернофигурная амфора. Ок. 540 г. до н.э. Государственные коллекции древностей, Мюнхен, Германия

Оценить, как греческий скульптор IV века до нашей эры чувствовал анатомию и движение лошадей, можно, посмотрев на квадригу, украшающую венецианский собор Святого Марка. Считается, что некогда ее создал сам великий Лисипп.

Лисипп (предп.). Оригинальная квадрига Св. Марка. IV в. до н.э. Позолоченная бронза. Музей базилики Сан-Марко (нартекс), Венеция, Италия

Все прекрасно с изображениями коней было и у римлян – если судить по изрядному количеству рельефов и мелкой пластики, а также по чудом сохранившейся статуе императора Марка Аврелия.

Император Марк Аврелий. Ок. 173 г. н.э. Бронза. Экседра Марка Аврелия. Капитолийские музеи, Рим, Италия

Но раз мы в нашей эре, то пора появиться христианским святым. Среди древних изображений всадников нередко ошибочно принимают за святого Георгия так называемого «Фракийского всадника», которому поклонялись почти восемь сотен лет – с IV века до нашей эры по IV век нашей эры. Предполагается, что это был один из типов изображения Асклепия (или Диониса, или Аполлона).

Рельеф с фракийским всадником. Национальный исторический музей Болгарии

Пройдет еще несколько веков – и молодой воин Георгий, наследник этого и всех прочих мифических драконоборцев, станет одним из любимых христианских святых, а следовательно, будет изображен во всех техниках – от миниатюры до витража. Хотя коня ему будут выдавать не каждый раз – ведь куда проще изобразить героя, стоящего над поверженным чудовищем, чем процесс битвы.

Мастерская Ганса Мульчера. Святой Георгий. Створка алтаря. Ок. 1450 г. Дерево, темпера

Художники Возрождения, увлеченно искавшие совершенные пропорции человека, не оставили своим вниманием и лошадей. Флорентиец Паоло Уччелло даже рискнул написать конную битву, явно уделив коням больше внимания, чем всадникам.

Паоло Уччелло. Битва при Сан-Романо. Поражение Бернардино делла Карда. 1436–1440 гг. Дерево, темпера. Уффици, Флоренция, Италия

Другой флорентиец – великий Донателло – пошел на куда больший риск, приняв в 1444 году заказ на конный памятник падуанскому кондотьеру Эразмо да Нарни по прозвищу Гаттамелата. Бронзовых памятников такого размера не создавали со времен Древнего Рима, но Донателло справился (и обрек студентов художественных вузов на рисование головы Гаттамелаты).

Донателло. Памятник кондотьеру Эразмо да Нарни. Бронза. Падуя, Италия

Но, вероятно, самым знаменитым конем Возрождения стал «конь, которого не случилось» – миланская глиняная скульптура работы Леонардо да Винчи. Колоссальная фигура, которая должна была увековечить память миланского герцога Франческо Сфорца, более десяти лет занимала мысли художника. Он создал множество набросков, прежде чем отказаться от дерзновенного всадника на вздыбленном коне и предпочесть всадника на коне в величественном шаге.

Леонардо да Винчи. Эскиз памятника Франческо Сфорца. Ок. 1482–1489 гг. Бумага, серебряный карандаш. Королевская библиотека, Виндзор, Великобритания

К 1493 году он наконец-то закончил модель, вызывавшую всеобщее восхищение. По словам современников, высота скульптуры превышала семь метров, на ее отливку требовалось почти сто тонн бронзы, которых из-за начавшейся войны в Милане не случилось. В 1499 году «Конь» погиб, разбитый французскими арбалетчиками.

В 1503 году правительство Флоренции заказало Леонардо батальную картину для палаццо Веккио – если бы она была создана, то, вероятно, затмила бы славу погибшего «Коня». Но и эта фреска осталась на стадии эскиза, который погиб в пожаре и известен нам лишь в нескольких копиях. К счастью, одну из них сделал молодой Рубенс. Мощные формы, ракурсы и динамику этого эскиза художники будут использовать столетиями.

Питер Пауль Рубенс. Копия «Битвы при Ангиари» Леонардо да Винчи. Бумага, черный мел, белила, акварель. Лувр, Париж, Франция

«Немецкого Леонардо» – Альбрехта Дюрера – лошади тоже интересовали чрезвычайно. И не только ради максимально убедительного изображения всадников Апокалипсиса.

Альбрехт Дюрер. Четыре всадника. 1498 г. Гравюра на дереве

Альбрехт Дюрер. Большой конь. 1505 г. Резцовая гравюра. Британский музей, Лондон, Великобритания

Пышное барокко, сменившее вычурный маньеризм, стало счастливым временем для лошадей в искусстве. Художники (точнее, их заказчики) любили батальные сцены и сцены охоты, а заказчики – не только богатые, но и знатные – конные парадные портреты. Кстати, вам не кажется, что от эскиза конного памятника Людовику XIV работы Джованни Лоренцо Бернини совсем недалеко до Медного всадника?

Джованни Лоренцо Бернини. Модель конной статуи французского короля Людовика XIV. 1669–1670 гг. Терракота. Галерея Виллы Боргезе, Рим

Конные портреты писали и Рубенс, и Веласкес, и Ван Дейк, причем обычно узнаваем был не только всадник, но и выбранный для портрета эффектный конь.

Диего Веласкес. Конный портрет короля Филиппа IV. 1634 г. Холст, масло. Прадо, Мадрид, Испания

В XVIII веке в моду вошел конный спорт, а с ним и портреты лошадей. Да, именно лошадей, а не всадников. Особенно хорош в них был британский анималист Джордж Стаббс. Будучи не только живописцем, но и биологом, он щедро поделился с миром своими знаниями о лошадиной анатомии, выпустив иллюстрированный атлас.

Джордж Стаббс. «Уистлджекет» – конь лорда Уотсона-Вентворта. 1762 г. Холст, масло. Национальная галерея, Лондон, Великобритания

Бурный рубеж XVIII–XIX веков разбудил в художниках (в зависимости от их характера) два желания: говорить в искусстве о борьбе, трагедии и сильных чувствах либо изображать милые, мирные и приятные глазу вещи.

Роза Бонер. Ярмарка лошадей. 1852–1855 гг. Холст, масло. Метрополитен музей, Нью-Йорк, США

Первые пошли в романтики, вторые – в бидермайер, но лошади были нужны и тем, и другим. Романтикам, чтобы они вставали на дыбы, несли на себе воинов с кривыми саблями или вовсе мчались неоседланными; любителям покоя – чтобы тихо трусили под элегантными господами и дамами.

Поль Гоген. Белая лошадь. 1886 г. Холст, масло. Музей Орсе, Париж, Франция

Впрочем, были и художники, находившие разумный баланс между образом коня как романтического символа необузданного движения и как элегантного спутника человека.

Последняя треть XIX – первая ХХ века – очередная эпоха перемен во всем, а значит, и в искусстве. Новые стили рождаются с пугающей скоростью; критики не успели отойти от романтизма, а уже появились импрессионизм, пуантилизм, постимпрессионизм, символизм, фовизм, дадаизм, экспрессионизм, кубизм, сюрреализм…

Пабло Пикассо. «Лошади и человек». 1939 г. Бумага, тушь

И почти в каждом из этих течений находился кто-нибудь, рисующий лошадей.

Рене Магритт. «Препятствие пустоты». 1965 г. Холст, масло. Национальная галерея искусства, Вашингтон, США

У импрессионистов – Эдгар Дега, человек сухой и язвительный, говоривший, что любит изображать лишь движение и прекрасные ткани, то есть балерин и лошадей. У постимпрессионистов – Тулуз-Лотрек и Гоген.

Эдгар Дега. Всадники. 1885 г. Холст, масло. Национальная галерея искусства, Вашингтон, США

У экспрессионистов – слишком рано погибший Франц Марк, давший имя объединению «Синий всадник». А возле «Синих лошадей» Марка вполне логично встанет красный конь символиста (по крайней мере, в те годы) Кузьмы Петрова-Водкина. У кубистов, конечно же, Пикассо – у которого, кстати, можно найти и лошадь, которая устроит ценителей реализма. У сюрреалистов – Рене Магритт.

Франц Марк. «Синие лошади». 1911 г. Холст, масло. Художественный центр Уокера, Миннеаполис, США

Кузьма Петров-Водкин. «Купание красного коня». 1912 г. Холст, масло. Новая Третьяковка, Москва, Россия

К излету XX – началу XXI века искусство словно устало само от себя. Мир уже не удивить ни абстракцией, ни сюрреализмом, и художники бесконечно перебирают и переигрывают все, случившееся за тысячелетия, – от примитивных, но великолепных форм пещерной живописи до мертвящего реализма таксидермистов.

В 1991 году Дэмьен Херст заключил в аквариум с формальдегидом пятиметровую тушу тигровой акулы, назвав ее «Физическая невозможность смерти в сознании живущего».

Несколькими годами позже итальянский художник Маурицио Каттелан создал подряд несколько инсталляций, используя подвешенные чучела лошадей как «воплощение энергии и невозможности ее реализации».

Маурицио Каттелан. «Баллада о Троцком». 1996 г.

Буквально параллельно ему знаменитый чешский скульптор-авангардист Давид Черны со свойственной ему злой иронией обыграл национальный символ – конный памятник Святому Вацлаву, усадив легендарного князя на брюхо его же коня, повешенного за ноги.

Давид Черны. Пародия на памятник Святому Вацлаву. 1999 г. Дворец Люцерна, Прага, Чехия

Впрочем, надо отдать должное Черны: его конь, как и конь оригинального памятника, мастерски отлит из бронзы, и размышлять о том, что этим хотел сказать художник, возле него гораздо приятнее, чем возле работ Херста или Каттелана.

Нина Акаму. Конь (по эскизам Леонардо да Винчи). 1999 г. Бронза. Ипподром Снай ди Сан Сиро, Милан, Италия

А чтобы не завершать историю пессимистичным «лошади мертвы, искусство мертво» или еще более пессимистичным «скоро всех коней будет рисовать искусственный интеллект», посмотрите на еще одного бронзового коня, отлитого в тот же год, что и пугающий перевертыш Черны. В 1999 году в Милане, на ипподроме, вдали от туристических маршрутов, наконец-то появился конь, когда-то задуманный Леонардо да Винчи. Огромный. Очень обыкновенный. Завораживающий самим фактом своего появления.