Колонка главного редактора

Уважаемые коллеги, перед вами очередной номер нашего любимого журнала. Содержание представляет разнообразие статей, относящихся к различным жанрам и разделам специальности. Но сегодня хочется поговорить о другом.

На заседании редколлегии, предшествующем выходу этого номера журнала, Константин Михайлович Лебединский с присущей ему тонкой иронией высказался о своем отношении к популярности прогнозов различных событий в нашей специальности. Это во многом созвучно с моим отношением к возросшему в наше время спросу на «стеклянные шары». В своих прогнозах мы стараемся применять все более интересные математические методы, нередко называя их статистикой.

Между тем статистика — это просто информация о каких-то процессах или объектах, обработанная определенным образом. По сфере приложения статистика бывает экономической, социологической, предвыборной и т.п. Но везде, где она применяется, математическая статистика — это все-таки прикладной раздел теории вероятностей, которая в свою очередь является частью высшей математики, а значит, выстроена по ее законам и логике. В медицинских публикациях результаты статистической обработки данных стали наполнять тем содержанием, которого они не имеют и, на мой взгляд, иметь не могут. Математические смыслы подменяются биомедицинскими, а это неверно. Для того и существует этап интерпретации результатов анализа, чтобы оторваться от математических средств ради конечной цели и понять, что это означает прежде всего для клиники. И я убежден, что это основное. Знакомясь с рецензиями на статьи, я замечаю, что за изяществом рассуждений о статистическом анализе теряется главное — клиническое значение полученных данных. Возможно, для кого-то это прозвучит абсурдно, но статистика для математика и статистика для клинициста отстоят по смыслу друг от друга еще дальше, чем два значения слова «брак».

Когда Галилей исследовал падение камня с Пизанской башни на поверхность Земли, он фактически изучал систему камень—Земля, где сила земного притяжения была ведущим и, по сути, единственным значимым фактором влияния на падающий предмет. Конечно, влияние оказывали и плотность воздуха, и движение воздушных масс (ветер), но их сила была несравнима с силой притяжения, поэтому в таком эксперименте ими можно было пренебречь. Получалась очень простая система с единственным фактором влияния: никакой неопределенности, никаких сторонних воздействий. Этот прием экспериментальной физики — убрать из анализа процесса факторы с небольшой силой влияния и оставить только ведущие — позволил сделать настоящий прорыв в оценке и прогнозе множества явлений. Для таких исследований было удобно использовать классический аппарат детерминистской логики, где все однозначно, строго и неопределенности нет места. В любом прогнозе, касающемся биологической системы, обязательно присутствует значимая неопределенность. Ее может быть больше или меньше, но она всегда есть, и с этим придется смириться. Эта особенность, в том числе человеческого организма, не позволяет использовать классические математические методы. Попытка экстраполировать эту неопределенность на решение клинических задач, особенно в интенсивной терапии, выглядит очень и очень своеобразно.

Это касается в основном исследований, целью которых является разработка прогностической математической модели для конечной точки дихотомического типа, например выживания или гибели пациента (0/1). В больших группах (где она и была рассчитана!) вероятностная оценка работает великолепно, но… Поскольку каждый конкретный пациент не может на 80% выжить, а на 20% умереть, превращение высокоточных вероятностных оценок в «приземленное» детерминистское (0/1) врачебное решение может оказаться трудным не только с медицинской, но и с моральной стороны.

Все эти рассуждения могут привести читателя в уныние и снизить мотивацию к научной работе: что же мы изучаем и зачем, если столько факторов лишают нас возможности получить четкую картину исследуемого процесса; если заключения, которые формулируются в ходе клинического исследования, неточны и вообще могут быть пристрастной интерпретацией клинических данных? Я убежден, что любая сколь угодно приблизительная, но объективная информация гораздо лучше, чем полное ее отсутствие, и продолжение этих исследований позволяет в дальнейшем из крупиц собрать целостную картину.

И еще. Листая старые номера нашего журнала, я все чаще вспоминаю высказывания моих учителей о том, что новые книги имеют один существенный недостаток — они мешают читать старые. Мне очень интересны систематические обзоры и метаанализы, но убежден, что в некоторых случаях нарративные (описательные, предлагающие не количественный, а качественный анализ) обзоры по-прежнему приносят очень большую пользу практикующим врачам. Именно для них, а не только для узкого круга ценителей изящных математических методов и существует наш журнал. В то же время такие нарративные обзоры не должны поднимать старые темы эффективности различных методов интенсивной терапии, используя к тому же те же малоубедительные и не всегда свежие источники литературы, пытаясь построить из них новую концепцию или защищать уже устаревшее и сомнительное мнение экспертов. Для клиницистов это может принести больше вреда, чем пользы.

Желаю вам приятного и полезного чтения!

Заместитель главного редактора
профессор Е.М. Шифман