Способ профилактики повреждения эндотелия у пациентов в критических состояниях

Уважаемые коллеги!

Хорошо известный ключевой момент патофизиологии критических состояний — дисфункция эндотелия и его повреждение. Тяжесть поражения эндотелия при сепсисе, тяжелой кровопотере, политравме, ожогах и т.д. тесно коррелирует с выраженностью синдрома полиорганной недостаточности (СПОН). Взаимосвязь эндотелиальной дисфункции и СПОН опосредуется утратой стенкой сосуда антикоагулянтных свойств, потенцированием воспаления и нарушением регуляции сосудистого тонуса, а также иными патофизиологически значимыми эффектами, которые могут и должны стать новой терапевтической мишенью в медицине критических состояний.

Применяемые способы профилактики повреждения эндотелия у пациентов в критических состояниях имеют ряд ограничений. Действие триметазидина модифицированного характеризуется антиапоптотическим эффектом, однако метод неприменим при острых критических состояниях (курс 3 нед), нет доказанного влияния на функцию и структуру эндотелиоцитов, нет и специфичности к эндотелиоцитам [1]. Способ коррекции эндотелиальной дисфункции синергетической композицией (мельдоний+аспирин+ингибитор HMG-CoA редуктазы) направлен на профилактику/лечение тромбоза, но не влияет непосредственно на эндотелиоциты, а эффективность показана на модели с блокадой синтеза NO [2]. Профилактика эндотелиальной дисфункции введением даларгина (50—200 мкг на 1 кг массы тела внутривенно с разными интервалами и длительностью) при СПОН, сепсисе, синдроме системного воспалительного ответа и т.п. ограничена невозможностью достижения заявленной концентрации на практике, так как даларгин быстро разрушается пептидазами и не обнаруживается в крови уже через 30 мин. Для поддержания концентрации требуется непрерывная инфузия, десятикратно превышающая разрешенную суточную дозу (20 мг) [3].

Известен способ эндотелиопротекции, описанный в группе медицинских статей, охватывающих разнообразные аспекты применения глюкокортикостероидов (ГКС) при тяжелой инфекции COVID-19 путем регулярных внутривенных инъекций: дексаметазон 6—20 мг/сут или метилпреднизолон 60 мг/введение каждые 6—8 ч (в зависимости от тяжести) [4]. Максимальные дозы применяют в течение 3—4 сут, затем снижают при стабилизации. К недостаткам способа относятся прежде всего облигатные сопутствующие эффекты длительного применения системных ГКС. Применение фармацевтического состава метилпиридин 1—6% или его соль+пурин 10—80%+вспомогательные вещества обладает токсичностью за счет 3-(N,N-диметилкарбамоилокси)-2-этил-6-метилпиридин сукцината (ЛД50 при разных способах введения), что ограничивает дозу для получения системного эффекта при внутривенном введении, а пероральное применение часто невозможно в критических состояниях. Следует отметить, что положительный эффект достижим только при ишемических поражениях мозга или миокарда после операций и цереброваскулярной недостаточности.

Таким образом, в настоящее время поиск способов профилактики повреждения эндотелия у пациентов в критических состояниях — актуальная, но нерешенная задача. Мы предлагаем воспроизводимый на практике способ предотвращения повреждения эндотелия при критических состояниях с минимальными побочными эффектами.

Способ профилактики основан на проведении инфузионной терапии с использованием раствора меглюмина натрия сукцината (МНС) [7]. С момента регистрации у пациента СПОН необходимо рассчитать объем суточной инфузии. При объеме ≤10 мл на 1 кг массы тела в сутки инфузионную терапию проводят раствором МНС со скоростью до 4,5 мл/мин в расчетной дозе. При объеме >10 мл на 1 кг массы тела в сутки инфузионную терапию проводят раствором МНС в объеме 10 мл на 1 кг массы тела в сутки со скоростью до 4,5 мл/мин через отдельный сосудистый доступ в сочетании с кристаллоидными растворами и/или препаратами крови. Введение раствора МНС продолжается до купирования явлений СПОН. При применении указанного способа у пациентов в критических состояниях наблюдается нормализация уровня циркулирующих эндотелиальных клеток статистически значимо быстрее и выраженнее, чем у пациентов, получающих стандартную инфузионную терапию. Способ апробирован при различных видах критических состояний (на модели бактериального и вирусного сепсиса, при массивной кровопотере), при которых исходно наблюдались выраженные подъемы уровня циркулирующих эндотелиальных клеток выше референсных значений. Эндотелиопротективный эффект клинически проявлялся в быстроте купирования явлений СПОН, меньшей длительности госпитализации в отделении реанимации и интенсивной терапии [5—7].

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.